I'd go back to you

      Едва Томас зашел в воду, он тут же почувствовал, как ему жарко. Вода в источнике была действительно горячей, что создавало весьма ощутимый контраст с холодом пещеры.       Брюнет за время купаний всегда подмечал этот факт, однако сейчас это было последним, о чём он думал. Зайдя в воду, парень все также лицезрел спину блондина, который почему-то так и не повернулся к нему лицом. Возможно, большую роль здесь играло чувство стеснения, но, так или иначе, это казалось для Томаса глупым, учитывая, что именно Ньют настоял на том, чтобы они приняли душ вместе.       Но так или иначе, сам брюнет стеснялся до безумия, всеми силами стараясь не опускать свой взгляд ниже спины. Пока что у Томаса неплохо получалось, что было неудивительно, учитывая тот факт, что большую часть времени парень и вовсе старался не смотреть в сторону блондина.       Отвернувшись от Ньюта, брюнет, всё ещё находясь в воде, сделал несколько шагов к тому месту, где они с блондином бросили одежду. Спустя минуту парень достал мыло, что было скрыто под тканью, и отошёл на несколько метров назад.       Посмотрев на мыло словно в первый раз, парень глубоко вздохнул и принялся намыливать руки, затем грудь, после чего, зачерпнув одной ладонью воду, начал смывать с себя пену.       Увлекшись мытьем, Томас полностью погрузился в свои мысли, на какой-то момент даже и вовсе позабыв о Ньюте, что не подавал вообще никаких признаков. Как знать, возможно, они и дальше продолжат так спокойно купаться, не переговариваясь и не доставляя друг другу лишней неловкости?       Однако, когда парень уже собирался мыть голову и поднес мыло к своим волосам, Ньют вдруг заговорил.       — Передашь мне мыло, пожалуйста? — спросил он тихим и немного хриплым голосом, вводя Томаса в легкое состояние ступора.       Брюнету казалось крайне странным, что парень решил заговорить сейчас, но ещё более странным казалось то, что парень не произнес ни слова до этого, и что сейчас его голос звучит как-то… Надломленно?       Это слово было не совсем верным, однако Томас никак не мог подобрать нужное, но, так или иначе, голос Ньюта был не таким, как обычно, в нём улавливалось какое-то беспокойство и нервозность.       Наконец, очнувшись, парень подошёл чуть ближе к блондину и протянул ему мыло, что Ньют поспешно взял, стараясь не разворачиваться.       Томас нахмурился от этого странного действия. Ему вдруг показалось, что Ньют словно что-то скрывает, и что здесь замешено не только обычное стеснение.       Однако брюнет решил пока что повременить с подозрениями. Пока Ньют намыливался, взгляд Томаса вдруг зацепился за отверстие в пещере, в котором виднелась полная луна.       Зрелище в этой пещере это было нечастым, потому завораживало еще сильнее обычного, однако дело было не столько в луне, сколько в лунном свете, что проникал внутрь и озарял всё вокруг.       Лунный свет бледно-жёлтой тенью ложился на стены пещеры, отражаясь в голубовато-прозрачной воде, словно сверкая и сияя, он создавал невероятную атмосферу загадочности и волшебства. Ньют при этом освещении выглядел просто прекрасно. Его волосы казались еще более светлыми, практически седыми, а бледная кожа была такой идеальной, не считая разве что пару-тройку мелких и едва заметных царапин и шрамов возле лопатки…       Погодите, шрамов?       Томас удивленно протер глаза, пытаясь удостовериться в том, не показалось ли ему это. Однако всё было верно, на лопатке блондина виднелись шрамы. Брюнет вновь застыл. В его голове вдруг мелькнула догадка, однако он никак не мог понять, в правильном ли направлении движутся его мысли.       Наконец придя в согласие с ними, парень подошел вплотную к спине блондина, и, задержав свой взгляд на целую минуту на шрамах, что выглядели относительно свежими, он попытался резко повернуть Ньюта к себе лицом, но блондин тут же стал вырываться.       Осознание неловкости и неуместности данной ситуации пришли к парню несколько позже, когда он понял, что так нагло врывается в личное пространство блондина. Хотя, о каком личном пространстве могла идти речь, если они были полностью обнажены и стояли вплотную к друг другу?       Парень готов был нервно усмехнуться этому факту, однако в тот момент его мысли в большей мере волновали другие вещи. В тот самый момент, когда он дотронулся до Ньюта, в голове брюнета словно отключился страх и какая-то неловкость. Ослепленный своими предположениями, парень вдруг и вовсе позабыл обо всех стеснениях и прочих сомнениях. Также парень вдруг почувствовал какую-то странную волну мурашек, перемешенную с приятным разливающимся теплом по телу, когда он осознал, что касается Ньюта так.       Своей теплой ладонью его холодного и оголенного плеча. Этот контраст температур почему-то четко засел в его голове, также парень задержал свой взгляд на нескольких капельках воды, что покоились на плече Ньюта, делая его мокрым.       — Что ты делаешь, Томми?! — непривычно грозно отозвался Ньют, поворачивая голову в сторону брюнета, тем не менее не скидывая его руку со своего плеча.       Этот резко недовольный тон будто вывел Томаса из своебразного транса, заставляя его вернуться в не самую радужную и перспективную реальность. Заставляя его встречаться с недовольным и крайне злым взглядом своего друга.       — Повернись ко мне лицом, — сказал Томас.       Голос парня звучал ровно и спокойно. В нем не было ноток мольбы и просьбы, несмотря на умиротворенность, эта фраза прозвучала как приказ, от чего тело Ньюта заметно покрылось мурашками, что не скрылось от взгляда брюнета, однако голос блондина это никак не смягчило:       — Зачем? Что ты от меня хочешь?!       Ньют зло выгнул брови, пытаясь напустить на себя максимально грозный вид. По правде говоря, реакцию Ньюта можно было понять, наверняка, находясь на его месте, Томас и сам бы испытывал не самые приятные ощущения. Ведь брюнет ни с того, ни сего начинает трогать его, призывая повернуться, причём делает это в такой приказной манере, словно у блондина нет права на сохранность своего достоинства и личного пространства.       Томас и сам не понимал откуда взялась такая решительность, такая тяга узнать «нечто сокрытое», но его предчувствие подсказывало, что с Ньютом что-то не так. Что парень хочет что-то ему сказать, но будто боится своих страхов и эмоций. И хотя издевательская манера общения Ньюта сейчас, выставляла Томаса самым настоящим параноиком, брюнет решил идти до конца сегодня.       Он вновь предпринял попытку повернуть Ньюта к себе лицом, на этот раз у него получилось. Томасу на секунду стало стыдно, ведь сейчас он был сильнее блондина, что лишь недавно стал восстанавливаться от Вспышки, в то время как его ранение уже практически зажило, оставив небольшой шрам на груди.       В отличие от груди Ньюта, за которую зацепился взгляд Томаса. Брюнет прерывисто вздохнул, увидев десятки различных шрамов, синяков и даже ожогов, которые выглядели просто ужасно.       На блондине в буквальном смысле не было живого места. Ожоги были худшим «украшением» кожи парня, так как в некоторых местах они были настолько сильными, что Томас видел лишь мясо, парню вдруг показалось, что стоит чуть лишь прикоснуться к ним, и он сможет нащупать самую настоящую кость.       Томас вновь тяжело и прерывисто вздохнул, все также держа свои руки на плечах блондина.       «Как же медаки могли сказать, что он полностью здоров?»       Эта мысль резко появилась в его голове, и брюнет вдруг понял, что вообще чудо, что Ньют всё ещё может спокойно стоять на ногах.       — Доволен?! — вдруг резко рявкнул Ньют, он тут яростно скинул руки брюнета со своих плеч. — Смотри, какой я теперь урод!       От этих слов Томас опешил и даже немного попятился назад, в то время как Ньют, находясь в яростном припадке, тут же кинул мыло в сторону их одежды.       Взгляд блондина тут же переменился. От его привычного спокойствия или даже легкого испуга, что он наблюдал несколько секунд назад, не осталось и следа. Сейчас глаза парня омрачились, Томасу даже показалось, что они потемнели практически до черного цвета, не давая рассмотреть подлинную радужку глаза.       Этот взгляд вдруг напомнил Томасу и о Минхо, ведь нечто подобное он уже замечал и в его глазах, что не могло не насторожить брюнета. Подобная вспышка была отголоском недавнего прошлого, и если раньше Томас не мог понять, в чем же причина порой странного поведения Минхо, то сейчас, проведя с Ньютом буквально несколько минут, он осознал причину.       ПОРОК.       «Опять… — устало подумал Томас. — Опять все сводится к этой чертовой организации.»       Парень тут же сжал кулаки, а на его лице появилась гримаса из ненависти, боли и отчаяния.       Отчаяние…       Это слово, как никогда верно описывало чувства Томаса сейчас. Брюнету казалось, что их бедам словно нет конца. Даже сейчас, когда всё было относительно спокойно, и Томас смог ощутить давно забытое чувство безопасности…       Но что же значит эта безопасность, если даже спустя время ПОРОК всё равно причинял боль? Да, пускай и не ему, но Ньют…       Томас закрыл лицо руками, он не знал, что пережил блондин. Конечно, в своих мыслях брюнет часто заходил далеко, представляя все те ужасы, которые блондин принял на себя, после их отправления в Тихую Гавань, но Томас даже не мог подумать, что все настолько плачевно. В его голове тут же вспыл такой знакомый до боли образ Ньюта во время Вспышки. Уже тогда блондин изрядно страдал, буквально сходя с ума, забывая всех и даже самого себя. Уже тогда он чувствовал агонию и то, как медленно превращается в ходячий труп. Но что было после?       Очевидно, пытки... Томасу так не хотелось думать об этом, а ещё больше представлять. Но огромное количество шрамов и ожогов подтверждали его догадку. Ньюта пытали. Конечно, из слов учёных вся эта ситуация могла звучать иначе. Томас знал, что всё это ПОРОК назвал бы опытами или испытаниями, которые шли на благо человечества, но это было неважно. Так или иначе, Ньют испытал боль. Моральную и физическую. Боль, что наверняка навсегда останется с ним. И Томас ничего не мог с этим поделать. От этого факта, брюнет готов был рвать на себе волосы. Он не смог его сберечь.       — Ньют, — наконец-то хрипло произнес Томас, спустя несколько томительных и напряженных минут тишины,— ты не урод.       Это единственное, что смог выдавить из себя брюнет спустя несколько минут томительной тишины. Томасу так хотелось всё высказать, приободрить и... Так неожиданно обнять блондина. Закрыть его исхудавшее тело своими руками от большого и жестокого мира, но он знал, что Ньют не позволит. Несмотря на причины, которые двигали Томасом, несмотря на желание поддержать, брюнет догадывался, что блондин воспримет это, скорее, как проявление жалости, нежели желания помощи.       Наконец Ньют самодовольно фыркнул, словно подтверждая догадку Томаса, однако это действие было ответом на недавние слова брюнета.       — Конечно, я просто красавчик, — саркастично и одновременно зло отозвался блондин.       Его лицо сейчас приобрело более спокойное выражение, однако глаза и голос все еще оставались напряженными, как и обстановка вокруг. Томас буквально чувствовал каждой клеточкой тела, как электризуется воздух вокруг них, пока они выдерживают долгие паузы, и как нагревается вода, когда кто-то решается повысить голос.       Брюнету лишь оставалось предполагать, что творится в голове блондина, и ему было страшно. Страшно отнюдь не от того, что Ньют мог бы сорваться, начать кричать или с пеной у рта что-то доказывать ему, страх заключался в том, что брюнету не хотелось бы, чтобы блондин заново переживал, очевидно, самые худшие месяцы своей жизни.       — Да, выглядит не очень… — честно признался Томас.       Парень вздохнул, однако не пожалел о сказанном, так как не видел смысла врать блондину в столь очевидных вещах.       — Но ведь ожоги заживут, верно? Шрамы, конечно, останутся, но все будет не так плохо, — попытался приободрить друга брюнет.       Откровенно говоря, получалось неважно. Томас чувствовал, что говорит правильные вещи, однако должного эффекта на Ньюта это не производило. Впрочем, это было не удивительно. Томас понимал, что Ньют пережил ужасное насилие, и, наверняка, его слова казались слишком беспечными, лишёнными понимания и поддержки.       — Заживут, — сухо кивнул Ньют, — но воспоминаний это не сотрёт.       После этой фразы парень вдруг резко повернулся в сторону одежды и взял злополучное мыло, после чего отвернулся и стал намыливать шею, всем своим видом, давая понять, что разговор окончен.       Томас вновь прерывисто вздохнул, чувствуя себя ужасным идиотом.       — Прости, — тут же пробормотал он, вновь касаясь плеч блондина.       Томас тут же почувствовал его дрожь и в очередной раз отметил, каким холодным и миниатюрным в сравнении с ним стало его тело. Ему вновь захотелось обнять его сзади, прижаться поближе и дать понять, что всё в прошлом, и что больше его никто никогда так не обидит. И не даст в очередной раз ощутить ту боль, что он испытал.       — Прости, — вновь тихо прошептал Томас, куда-то в шею Ньюта, отмечая для себя, что она тут же покрылась мурашками. — Я очень сожалею, если мои слова показались тебе такими... — парень запнулся, пытаясь подобрать нужное слово, — ... холодными. Я не хотел, чтобы ты думал, что мне всё равно, это не так. Я не хочу, чтобы ты считал, что я обесцениваю всё то, что ты пережил. Это ужасно.       Парень вздохнул, вдруг позволяя себе вольность. Он убрал одну руку с плеча Ньюта, но лишь для того, чтобы коснуться пальцем одного из шрамов, проводя им вокруг его контура. Наверняка со стороны это выглядело крайне странно. Они полностью голые стояли в горячей воде так близко друг к другу. Томас буквально дышал в шею блондина, попутно проводя своими длинными пальцами по телу Ньюта, желая его успокоить и дать знать, что он понимает его.       В голове брюнета вдруг мелькнула мысль, что если их кто-нибудь увидит, то ему точно станет неловко, возможно, кто-то примет их за пару, а может подумает, что они просто идиоты. Ему вдруг стало интересно, чтобы сказал Минхо, застав их так, однако это было не так важно. Сейчас, вдали от всех, Томас не чувствовал стыда или неловкости от такой странной ситуации. Он чувствовал лишь вину.        — Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Я рядом, — парень улыбнулся, — и Минхо, — добавил он, — и Соня, — тут же вспомнил Томас. — Мы все рядом. Я знаю, что тебе плохо, как бы ты это не показывал. Нам всем плохо, —Томас вздохнул. — У всех свои причины. Минхо страдает от тех испытаний, что проводили с ним, когда мы пытались его спасти. Я страдал от потерь... — парень запнулся, осознавая, что он чуть ли не признался в том, что скучал по блондину намного сильнее, чем говорил ранее, — и от ранения, конечно же, — добавил он. —Оно сильно выбило меня из колеи. — Я боюсь предположить, что пережил ты, но я рад, что ты хотел мне открыться.       Томас замолчал и тут же почувствовал движение, Ньют повернулся к нему лицом и уставился на него с явным непониманием. Однако теперь в его взгляде не было злобы и безумного огня, что он видел ранее. В глазах читалось лишь недоумение, которое тем не менее сочеталось с доверием и теплотой, что Томас четко видел.        — Ты думаешь, я не понял? - произнёс брюнет с легкой усмешкой.        — Не понял что? — спросил Ньют, выгибая бровь.        — Я думаю, ты хотел мне рассказать, — предположил Томас, — Иначе бы ты просто не позволил мне остаться. Ибо согласись, скрывать свое тело от меня, когда мы моемся в душе, крайне проблематично.       Брюнет в очередной раз улыбнулся, пытаясь вселить в блондина оптимизм или хотя бы чуточку тепла, и благо сейчас Томас ощущал, что темнота в глазах Ньюта отступала, давая ему понять, что блондин наконец-то возвращается к нему.        — Да... - наконец-то выдохнул Ньют.       В голове блондина было много мыслей, однако выдавить из себя что-то кроме этого слова никак не получалось. Томас раскусил его, что было весьма логично, ведь его план не отличался особой оригинальностью, более того, он был крайне тупым.       — Я... хотел. Просто... — парень запнулся, чувствуя, как сбивается его голос, как начинает дрожать тело, и как кружится голова. — Но... Это так сложно. Я думал, что смогу, но когда ты зашел в воду... Я испугался, — Ньют вздохнул, пытаясь привести свое дыхание в норму. — Я даже не знаю, чего именно, потому так глупо и по-детски отвернулся.        — Все нормально, Ньют, — тихо произнёс Томас, вновь кладя свои руки на плечи блондина, однако теперь, в отличие от первого «объятия» брюнет мог смотреть блондину прямо в глаза, видя все перемены его настроения прямо на лице. — Я всё понимаю. Ты не обязан, правда. Ты расскажешь, когда будешь готов.       Брюнет вновь улыбнулся, не отводя взгляд от глаз блондина. Их непрерывный зрительный контакт, вероятно, затянулся, однако Томаса это не беспокоило, сейчас ему очень хотелось передать свое настроение блондину, дать ему понять то, что тот не одинок. Что Томас теперь сможет стать ему надежной опорой также, как и когда-то сам Ньют удерживал его на плаву.        — Спасибо, — тихо пробормотал блондин, вкладывая в эти слова немного больше, чем простую благодарность.       Сейчас блондин чувствовал себя нужным. Таким значимым и важным, что в это сложно было поверить, но Томас действительно заставлял его считать себя... Любимым?       Нет, это слово было слишком громким, однако другие на ум блондину не шли. Сейчас он был непривычно удивлен, осознавая тот факт, что находится в центре внимания Томаса. От этого осознания ему хотелось чуть ли не плакать, однако вместе с этим от данной мысли, Ньюту тут же захотелось отвесить себе огромный подзатыльник за свою «чувствительность» , что как-то не вязалась с его саркастичным настроем, однако это было правдой.       Парни еще несколько минут простояли вот так, смотря друг другу в глаза. Каждый находил в них что-то своё, но оба чувствовали себя непривычно и странно, в конце концов, когда нервное напряжение спало, а конфликт, вроде как был исчерпан, вернулась такая привычная неловкость и смущение. Скоро парни отвернулись друг от друга, продолжая купание.       Дальнейшие несколько минут прошли в молчании. Томас не знал, где именно блуждали мысли Ньюта, однако его воображение рисовало страшные картины пыток. Брюнет то и дело хотел вздрогнуть от собственных фантазий, однако в конечном итоге парень смог взять себя в руки, не выдавая собственные переживания. Они были неуместны, и он явно не имел права сейчас перетягивать одеяло на себя, заставляя Ньюта беспокоиться о нём, когда брюнет наконец-то смог успокоить его.       Но несмотря на тот факт, что Томасу удавалось себя не выдавать, его мысли все равно были далеки от радужных. Судя по ожогам, Ньюта вполне могли поджигать и эта мысль пробирала брюнета до самых мелких мурашек, после чего его действительно охватывал ужас. Каково же это гореть? Чувствовать, как огненно-красные языки пламени жгут твою кожу, причиняя невыносимую боль? Каково это ощущать, что ты пропадаешь без остатка, превращаясь в кучку пепла?       Парень вдруг резко тряхнул головой, напоминая себе о том, что Ньют жив и находится всего лишь в метре от него. Однако факт того, что блондин был здесь, никак не отменял того, что невредимым его нельзя было назвать.       Помимо ожогов парень заметил и множество колотых ран, что тоже далеко не вселяли оптимизм.       «Что же ты пережил?»       Ответа никто не дал. Однако Томас понимал, что это нормально. Ньют расскажет ему позже, когда он будет готов, и Томас подождет. В конце концов, теперь у них было много времени.       Следующие несколько минут также прошли в полной тишине, нарушаемой лишь редкими всплесками воды. Томас постарался отбросить все свои негативные мысли и, спустя ещё некоторое время, парень готов был выйти из воды, и когда он наконец направился в сторону одежды, он вдруг почувствовал как на его локоть легла худощавая рука.       От этого прикосновения Томас будто бы остолбенел, отмечая для себя, что касание Ньюта ему куда приятнее, чем прикосновения с другими людьми. Эти мысли казались необычными. Он не помнил, чтобы когда-то ощущал нечто подобное.       — Прости, — тихо пробормотал Ньют практически сразу после этого действия, стараясь не встречаться взглядом с Томасом. — Я кретин. Ты ни в чём не виноват.       Голос парня звучал уж слишком тихо, и Томасу показалось, что это извинение далось блондину не так легко, как могло бы показаться на первый взгляд.       — Ничего, — тут же выдохнул брюнет. — Мы же уже все обсудили. Всё в порядке. Забей.       Парень попытался вложить в голос, как можно больше оптимизма, однако на Ньюта должного эффекта это не произвело.       — Нет, — тут же запротестовал блондин, — не нормально. Я на тебя сорвался. Я не хотел, правда, прости, — парень поднял голову и наконец-то взглянул в глаза Томасу.       Его взгляд вновь стал прежним. Однако вместо игривых огоньков, что он видел в Глейде, сейчас глаза казались виноватыми и крайне грустными.       — Я всё понял, — сказал Томас, стараясь придать голосу максимальную мягкость. — И я не сержусь. Правда. — брюнет постарался улыбнуться и перевести тему. — А теперь давай вылезать отсюда.       Блондин кивнул, понимая, что он уже давно прощен. Ньют был благодарен за это.       Вскоре парни вылезли из воды и начали собираться. Томас вновь отвернулся, испытывая новый прилив стыда. Брюнету эти эмоции казались крайне странными, ведь будь на его месте любой другой парень вряд ли бы он стал так сильно смущаться. Да, и после того, как они прикасались к друг другу, вряд ли ощущение стыда вообще уместно.       «Да, что со мной не так?» — подумал он.       Стыд ощущал и Ньют, однако его голова в большей мере была забита другими вещами, так что смущение всё же отошло на второй план.       Наконец, когда чистая одежда была надета, парни принялись стирать грязную. Все это происходило в полном молчании, и брюнет гадал, где же блуждают мысли блондина. По его сосредоточенному лицу было крайне сложно понять, о чём именно размышляет парень. Сам же Томас думал о совсем недавнем купании. К нему вдруг пришло осознание того, что они ругались в воде полностью голыми и находились к друг другу уж слишком близко, так что сам брюнет не только мог уловить малейшие изменения во взгляде блондина, но и почувствовать его дыхание.       От этого осознания Томасу вновь стало неловко.       Вскоре одежда была постирана, и ребята повесили свои тряпки сушиться, а спустя ещё несколько минут вышли из пещеры.       На небосводе начинали появляться первые признаки рассвета. Небо светлело, уступая место более голубоватым оттенкам, в то время как тёмная синева уходила прочь. Солнце же медленно выкатывалось из-за светлеющих облаков. Его лучи отражались на водной глади, давая прозрачной воде новые и более насыщенные цвета. Однако лучи солнца также и падали на песок и землю, находящиеся неподалеку, словно пытаясь осветить путь ребятам.       — Красиво, — тихо сказал Томас, смотря вдаль на медленно качающиеся волны.       Это было первое, что произнес парень за несколько часов их молчания после купания.       — Да уж, — кивнул Ньют.       Дальнейший остаток пути ребята проделали молча. Каждый из них погрузился в собственные размышления, хотя, по правде говоря, Томас не думал вовсе. Идя по нежному песку, он просто наслаждался видами, наконец-то отбросив надоедливые мысли.

***

      Дальнейшие несколько дней слились для Томаса в единую однообразную рутину. Минхо, наконец закончив все свои важные дела с вожаками, вновь занялся поисковой группой. Они с Томасом опять принялись за составление карт и расширение собственных изученных территорий. Для этого им в скором времени нужно было организовать очередную вылазку в горы.       Это требовало определенных усилий, и нередко по этой причине разгорались нешуточные споры, которые, в конечном итоге, затягивались до глубокой ночи. Помимо Томаса и Минхо в поисковой группе ещё было несколько довольно крепких парней, которые зачастую высказывали собственные идеи, с которыми почему-то Минхо был категорически не согласен.       В конечном итоге, спустя несколько дней напряжённых споров было принято решение, что через несколько недель Минхо, Томас и ещё несколько ребят отправятся приблизительно на несколько километров выше, чтобы изучить местность. Поначалу данная идея не вызывала у Томаса никаких эмоций, но теперь, впервые за долгое время, она воодушевила его, что не скрылось от внимательного взгляда Минхо, который одобрительно смотрел на парня.       — Наконец-то, — радостно ухмыльнулся он однажды после очередного собрания ребят, — Томас вернулся!       Брюнет лишь хмыкнул ему в ответ, не зная, что сказать.       По правде говоря, он действительно ощущал, что в нем будто бы что-то переменилось, заставляя впервые за долгое время действительно что-то делать по-настоящему. И это новое чувство так странно грело ему душу.

***

      Незаметно для всех на Тихую Гавань надвинулись сумерки. Небо начало медленно погружаться во мрак, когда Томас в очередной раз вышел из картохранилища, направляясь в сторону столовой. Сегодня он был самым последним, кто остался в этом домике, решив в очередной раз всё проверить перед новой вылазкой. Их своеобразная «поездка» должна была состояться совсем скоро, и парень решил в последний раз удостовериться в том, что всё готово.       Помимо карт в домике находились до верху набитые рюкзаки, в которых находилось все самое необходимое для предстоящего путешествия, прошерстив их, и наконец, успокоившись, парень смог оставить домик в покое.       Путь до столовой занял совсем недолго, и получив свою заслуженную порцию еды, парень оглядел поселение. Все люди были чем-то заняты, в большинстве своём они разговаривали между собой. Томас заметил Ариса и Гарриет, Фрайпана и Винса, однако эти лица он хотел видеть чуть позже.       Пройдя вдоль столовой, он остановился и посмотрел вдаль на побережье, рядом с огнем он заметил светлую макушку и напрямик направился к ней.       Спустя несколько секунд Томас аккуратно подсел к Ньюту, возле мирно трещащего костра, отбрасывающего разноцветные тени на лицо блондина.       Трескавшие звуки, уже изрядно подгоревших дров медленно превращающихся в угольки и огромное распростертое над Тихой Гаванью звёздное небо создавали невероятную атмосферу тепла и уюта.       А тихий гул жителей поселения и вовсе добавлял какой-то особый колорит, заставляющий Томаса чувствовать себя непривычно хорошо. Брюнет словно ощутил, что теперь действительно находится дома.       Парни сидели чуть поодаль от остальных, на поваленном дереве молча смотря на небо. Томас не мог точно сказать сколько времени они провели так, ничего не говоря и думая о чём-то своём , однако спустя какое-то время, парень ощутил, что они вплотную прислонились к друг другу.       Это осознание заставило Томаса легонько улыбнуться. Сейчас парень чувствовал себя максимально хорошо, стараясь не думать ни о чём плохом. Руки Томаса полностью опирались на деревянную поверхность, а Ньют жадно хватался ими за тарелку, в которой находилась такая заветная порция мяса.       Дичь в Тихой Гавани давно уже не была редкостью, однако для блондина, недавно прибывшего из Последнего Города мясо казалось даром Богов, который он жадно поглощал, прерываясь лишь на то, чтобы запить все это дело глотком воды.       Смотреть на пожирающего лакомство Ньюта было так непривычно, но в какой-то степени даже мило.       Парень в свете костра приобретал оранжево-желтый оттенок кожи, а мясо в его тарелке и вовсе становилось красным.       — Я обожаю Фрайпана, — воскликнул блондин с полностью набитым ртом, отправляя очередной кусок мяса в глотку.       Томас довольно хмыкнул и согласился с ним.       Фрай действительно божественно готовил.       Мясо было совсем ещё свежим, поджаристым до приятной ничуть не обгоревшей шкурки, что так вкусно хрустела на зубах, словно зазывая обитателей Тихой Гавани попробовать ещё.       А пробовать действительно хотелось, ведь Фрай постарался настолько сильно, что даже прожарившейся жир съедался практически сразу, оставляя во рту прекрасное послевкусие настоящего, неподдельного мяса.       Помимо прочего лакомство отдавало вкусным соком, который, вероятнее всего, собирали те, кто занимался продовольствием.       Он не походил ни на что другое, что ранее пробовали Томас и Ньют, потому парни предположили, что его добывали именно здесь.       Так или иначе, парень всё также жадно поглощал пищу, даже ни разу не побеспокоившись о своем внешнем виде, а вид у взъерошенного Ньюта хоть и был весьма милым, отдавал какой-то растрёпанностью и неаккуратностью, впрочем, сейчас это мало заботило блондина, который даже и не заметил, как с уголка его губ стёк такой невероятно вкусный сок и плавно покатился вниз по подбородку.       — Эй, растяпа, — усмехнулся Томас, вытирая подбородок блондина собственным пальцем, — будь по-аккуратнее, ладно?       Лишь спустя секунду парень осознал каким естественным и нужным ему показалось это действие. Томас словно на автомате прикоснулся к блондину, даже не думая о том, что это могло значить. Не думая о том, что ему просто нравилось касаться его.       — К чёрту, — пробормотал парень, — я никогда ничего более охренительно вкусного не жрал!       Томас рассмеялся в ответ. Похоже, вспышка вызвала в Ньюте небывалый аппетит.       Сейчас парень выглядел таким невинным и счастливым, что никак не вязалось с образом того яростного и ненавидящего всех и вся из их недавнего совместного душа. Но, так или иначе, с тех пор блондин больше не срывался и старался держать себя в руках, но тем не менее Томас всё ещё беспокоился об этом инциденте.       Он понимал, что с Ньютом явно произошло нечто ужасное. И он знал, что сейчас парень не был готов ему рассказать обо всём, однако он жаждал узнать всю правду. Это желание было вызвано отнюдь не пристрастием узнать все ужасающие подробности заточения блондина. Томасу просто хотелось, чтобы Ньют открылся ему, и чтобы брюнет мог ему по-настоящему помочь. Конечно, брюнет не знал, что именно он мог сделать, но он пообещал себе, что просто будет рядом.       Но стоило признать, что брюнет так до конца и не смог понять, что же беспокоило его больше: гнев Ньюта и его травмы или же собственные мурашки и стыд каждый раз, когда он вспоминал то, как блондин зашёл в воду.       Однако парень решил, что подумает об этом позже, сейчас Томас хотел насладиться прекрасным моментом. Они с Ньютом сидели поотдаль от остального поселения, совсем близко к друг к другу, впервые за долгое время ощущая безмятежность и радость жизни, как таковой.