I'd go back to you

      Жизнь начинала медленно возвращаться в привычное русло. Конечно, избавиться полностью от зевак и недоброжелателей, появившихся с возвращением Ньюта, не получилось, однако стоило признать, что спустя несколько недель шумиха немного улеглась. И хотя Томас знал и чувствовал, что у поселенцев еще много вопросов и сомнений, по крайней мере блондина не окружали толпы «фанатов».       Теперь, когда Ньюта не донимали медаки, поняв, что он всё-таки здоров, и Винс с Хорхе наконец-то убедились в том, что все хорошо, блондин мог сосредоточиться на себе и своих близких, что он и сделал. Вечером, когда сгущались сумерки и в Тихой Гавани потихоньку прекращалась работа, парень, еще не обременённый повседневными обязанностями, сел около огромного костра, словно чего-то ожидая.       Ярко-оранжевые огоньки отбрасывали светлые тени на его лицо, придавая без того добрым глазам особое тепло и загадочность. В такие моменты блондин выглядел супер спокойным и крайне задумчивым. Обычно он сидел один в течение нескольких минут, прежде чем другие поселенцы подключались к нему, хотя это трудно было назвать «подключением», ведь обитатели Тихой Гавани садились врассыпную на достаточном расстоянии друг от друга.       Однако Ньют всё равно оставался в одиночестве ненадолго, ведь вскоре рядом с ним появлялась светлая макушка его сестры, от чего у блондина автоматически появлялась широкая улыбка на лице. Соня всегда появлялась первой. Ньют искренне не знал, специально ли другие ребята дают им побыть наедине до их прихода или же всё это было удачным стечением обстоятельств, но, в любом случае, парень был рад.       Обычно девушка хвасталась своими успехами на охоте, бурно рассказывая накопившиеся за день истории, а парень внимательно слушал, не перебивая. После чего к ним подсаживались Томас и Минхо, рассказывая собственные приключения; азиат обычно много острил и шутил, а брюнет изредка дополнял рассказы собственными деталями с милой и очень скромной улыбкой.       Эта компания была для блондина такой родной, комфортной и приятной. Рядом с ними Ньют чувствовал такой странный и непривычный уют, который, кажется, не ощущал давным-давно или не ощущал вовсе. Сестра и его друзья создавали невероятную атмосферу, и рядом с ними Ньют словно забывал все ужасы, что приключились с ним за это время.       Однако, как бы не хотел Ньют, их посиделки заметно расширялись. И хотя блондин всеми силами старался ограничивать свой круг общения, он ничего не мог сделать с близкими для Сони Арисом и Гарриет, что практически всегда находились рядом с девушкой и были близки для нее точно также, как для парня Томас и Минхо.       Блондин прекрасно понимал это, потому и не возражал, когда эти двое присоединялись к ним, более того, Гарриет и Арис отлично относились к нему, не проявляя какого-то недоверия или чрезмерного обожания, с которым его приветствовали многие поселенцы.       И хоть друзьями он их назвать не мог, стоило признать, что с ними Ньют чувствовал себя весьма неплохо, они были приятны ему, однако несмотря на это, блондин всё же старался не подпускать их достаточно близко к себе.       Но в тоже время парню безумно сильно хотелось узнать Ариса поближе. По правде говоря, Ньют весьма осторожно относился к парню своей сестры, каждый раз ловя себя на мысли, что ему становится немного не по себе, когда тот слегка приобнимает блондинку или же вовсе целует ее.       Возможно, в этом была замешана обида… Ведь Арис за столь короткое время успел сблизиться с Соней куда больше, чем сам Ньют, и знал ее явно лучше, однако блондин все равно категорически не признавал этого, скидывая все свои мысли на осторожность и тревожность в отношении Сони.       Но в любом случае, девушка выглядела счастливой, что не могло не греть душу блондину, в отличие от Томаса и Минхо, что, хоть и довольно неплохо скрывали свои эмоции, в последнее время выглядели крайне задумчивыми и напряженными.       Ньют предполагал, что дело в тех злополучных папках, которые он решил показать ребятам, однако с Томасом блондин уже успел поговорить на эту тему. Ньют не мог точно знать, возымело ли это нужный эффект, но как бы там ни было, блондин решил, что ему обязательно нужно убедить брюнета в том, что все хорошо, и ему казалось, что он находится на правильном пути, однако с чувством вины по отношению к нему парень ничего не мог сделать.       Томас винил себя буквально во всех бедах, проявляя к Ньюту небывалую заботу и осторожность, о которой блондин никогда даже не мог мечтать.       Признаться честно, такое внимание немало льстило Ньюту, привыкшему к более прохладному отношению со стороны Томаса. Нет, стоило признать, что брюнет всегда беспокоился о друге, однако сейчас это чувствовалось совершенно иначе, даже в сравнении с Минхо, что также переживал за него.       Сейчас блондину казалось, что Томас буквально выкинул всё из головы, сосредоточившись на нем, и это было приятно, а особенно приятно от осознания того, что раньше это место занимала Тереза.       «Тереза, — подумал парень, — она мне больше никогда не помешает»       От этой мысли по телу Ньюта пробежался неприятный холодок, отдающийся тысячами мурашек по всему телу, и несмотря на то, что парень сидел совсем близко к костру, ему вдруг стало очень холодно, и он неприятно поежился.       Ему совсем не хотелось думать о девушке, но даже спустя столько времени она все равно всплывала в его мыслях, и явно не в самом позитивном ключе, хотя технически, если бы не она, он бы сейчас не был жив…       Но в тоже время вместе с этим парень вспоминал и о том, как она мучила Минхо, и благодарность за спасение будто бы мигом улетучивалась. Парень действительно много пережил… И как знать, кто из них двоих пострадал больше?       Пребывая в своих мыслях, парень вдруг перевел взгляд на своего друга, что уже будто по привычке спорил о чем-то с Гарриет. Ньют немного усмехнулся. Он, Арис, Соня и Томас уже начали привыкать к вечным стычкам этих двоих, что совершенно не ладили и, кажется, даже не хотели искать между собой общий язык, но как бы там не было сейчас парень, хоть и выглядел нахмуренным, он не казался замученным и несчастным.       «Он сильный, — пронеслась мысль в его голове»       Ньют не мог не согласится с этим. Ведь Минхо испытал действительно много трудностей, но до сих пор этот парень находил силы улыбаться, а это дорогого стоило.       — Эй, Ньют, — вдруг услышал парень подле себя, почувствовав теплую ладонь у себя на плече, что, судя по всему, пыталась вывести его из размышлений.       Он перевел взгляд на Томаса, что приветливо улыбался и всем своим видом источал спокойствие и дружелюбие, от которого блондину почему-то захотелось глупо улыбнуться ему в ответ.       На самом деле, в глубине души Ньют понимал, почему так реагирует на эту улыбку, но так старательно не хотел признавать того, что раньше он готов был расшибиться в лепешку, лишь бы брюнет хоть на секунду перестал видеть перед собой только Терезу.       И вот теперь это реально. Брюнет смотрит на него с такой заботой и практически тем же взглядом, что когда-то дарил ей. От этого тело Ньюта вновь пробила легкая дрожь, однако парень тут же попытался взять себя в руки и придать своему лицу спокойное выражение.       «Господи, о чем я думаю? Это все полный бред, » — подумал Ньют и, попытавшись убедить себя в этом, разом выкинул все последние мысли из головы, наконец произнес:       — Да, Томми?       — Ты собираешься спать?       — Ммм, — потянул Ньют, осматриваясь по сторонам.       Парень совсем не успел заметить то, как места вокруг костра совсем опустели, за исключением их компании, которую тоже клонило в сон.       Соня уже мирно посапывала на плече Ариса, который кажется изо всех сил старался не уснуть сам, а Гарриет, положив голову на колени девушки, тоже держалась из последних сил. Сам же Томас выглядел крайне сонным. Исключением был лишь Минхо, что, кажется, совершенно не хотел спать.       — Я посижу еще немного, — ответил Ньют.       — Как знаешь, — бросил Томас ему в ответ. — Лично я спать, не разбуди меня посреди ночи, когда решишь почтить меня своим присутствием, — усмехнулся он.       Ньют кивнул, и вскоре Томас удалился в сторону их домика, вслед за ним спустя несколько секунд ушли Арис, Гарриет и Соня, последняя одарила Ньюта легким поцелуем в щечку, прежде чем направиться в сторону домиков.       Вскоре у костра остались лишь Ньют и Минхо, и блондин решил бегло осмотреть Тихую Гавань, судя по всему, сейчас был действительно поздний час, ибо парень не увидел ни одного человека, за исключением азиата, на горизонте, но так было даже лучше. Блондин любил тишину, любил ночь, и теперь он мог сполна насладиться этой атмосферой.       Синее небо Тихой Гавани было подобно самому настоящему чуду, ведь только здесь Ньют мог разглядеть тысячи звезд, которые складывались в самые причудливые формы, образуя сотни созвездий. Это зрелище было по-настоящему красивым, ведь перед парнем простирался целый космос, самая настоящая Вселенная, которая не была ни очередной умной технологией ПОРОКа, ни реалистичной голограммой. Это все было настоящим, что не могло не радовать.       Смотря на них, Ньют ощущал себя таким маленьким и незначительным. Кто он в сравнении с одной звездой? Всего лишь песчинка, подобно тем, что он видит здесь каждый раз, прогуливаясь по пляжу. А кто он в сравнении с тысячами таких звезд и планет во всей Вселенной?       Парню даже страшно было представить себе это, наверняка там, далеко-далеко отсюда, все его проблемы будут казаться такими маленькими и незначительными. И даже их планета с такой глобальной катастрофой не будет вселять ужас. Это будет всего лишь каплей в море, но, даже если и так, блондину не хотелось думать о том, что где-то во Вселенной кто-то испытывает похожие проблемы, хотя как знать, может быть в тысячи световых лет отсюда существовала похожая планета, на которой также прогрессировала Вспышка?       Может быть, они не так одиноки в своем горе?       Ответа на этот вопрос у блондина не было, ровно как и у других поселенцев. Вздохнув то ли от досады, то ли от собственных слишком лирических для их практичной жизни мыслей, парень втянул солоноватый воздух, к которому все еще не мог привыкнуть, и перевел свой взгляд на мирно трещащий костер.       Сухие ветки уже практически обуглились, превращаясь в черные угольки, свидетельствуя о том, что вскоре костер потухнет, и парням точно придется разойтись.       — Почему ты не спишь? — наконец-то неожиданно для себя самого спросил Ньют у Минхо, с которым они не перекинулись ни словом с тех пор, как ушли ребята.       Надо сказать, молчание совсем не напрягало парня, но блондину страшно хотелось поговорить с азиатом и понять причину его беспокойства, что он так упорно старался скрыть в течении вечера, также как и Томас.       Однако, в случае с брюнетом, Ньют хотя бы понимал приблизительное направление мыслей Томаса, в случае же с Минхо парень не имел ни малейшего понятия, что происходит в голове азиата.       — В последнее время я плохо сплю ночью, — коротко ответил Минхо, не отрывая взгляда от костра.       — Пробовал ходить к медакам? — спросил Ньют, прекрасно понимая, что вряд ли это помогло бы брюнету.       — Угу, — кивнул парень, — они мне выписали какие-то травы, которые нихрена не работают. Хотя, чего я ожидал? — задал риторический вопрос парень. — Здешняя медицина явно не из лучших.       — Мы должны радоваться, что тут есть хоть кто-то, кто нас сможет немного подлатать, — попытался приободрить друга Ньют. — Однако вынужден признать, что врачей катастрофически не хватает. Насколько я понял, эта группа не пользуются популярностью.       Минхо вновь кивнул.       — Туда кого попало не берут, — пояснил азиат. — Не то, чтобы здесь была легкая работа, которую можно было поручить любому, однако от них в прямом смысле зависит жизнь людей, так что Винс с Хорхе очень серьезно к этому относятся.       — Да, и желающих в ученики я тоже не заметил, — добавил блондин.       — Конечно, — вновь усмехнулся азиат.       Между ребятами вновь воцарилась недолгая тишина, во время которой парни неотрывно смотрели на костер.       На самом деле, Ньют не очень любил огонь, особенно после последних месяцев, проведенных у ПОРОКа, однако в Тихой Гавани яркие языки пламени обдавали лицо и тело блондина приятным теплом, которые словно пытались согреть не только тело, но и душу парня, выбивая все ужасные моменты из его жизни. Пламя было «добрым», совсем не таким, каким его мучили в ПОРОКе…       Огонь в ПОРОКе ассоциировался у Ньюта только со сплошной болью и горечью. Лишь смотря на него через узкое окошко своей камеры, он уже словно ощущал то, как пламя касается его кожи, принося адские муки, не сравнимые ни с чем.       — Давно у тебя бессонница? — наконец-то спросил блондин, решив отбросить свое прошлое и прервать затянувшуюся паузу.       Минхо глубоко вздохнул, и его глаза в этот момент словно почернели. Неожиданно для Ньюта азиат резко изменился в лице и стал более напряженным. Парень вдруг резко напомнил ему его же самого несколько секунд назад.       — С тех пор… — Минхо тут же осекся, пытаясь собраться с мыслями, — с тех пор, — вновь повторил он, — … как вы меня спасли из ПОРОКа.       Теперь вздохнул уже Ньют.       Голова блондина будто бы резко потяжелела, и парень буквально почувствовал, как у него зашелестели шестерёнки в голове, однако вместе с этим в его мыслях не было ничего разумного или более менее нормального, чтобы он мог сейчас ответить азиату.       По правде говоря, сейчас казалось, что мыслей и нет вовсе. Что он мог сказать Минхо? Любые слова казались бессмысленными. Да, и вряд ли Ньют сказал бы что-то, что азиат и так уже не слышал.       — Я понимаю, что это такое, — наконец-то выдавил из себя блондин.       Минхо грустно ухмыльнулся.       — Я знаю, что тебе тоже не сладко пришлось, но все же не думаю, что ты понимаешь, — произнес он, поворачиваясь лицом к другу. — Я практически не сплю, — последние слова парень особенно громко выделил своим голосом, — максимум час-два в день, а иногда и вовсе не могу заснуть.       Голос парня звучал отрешенно, но вместе с тем и ужасающе. Ньюту стало немного не по себе, а парень продолжил:       — Я буквально не спал целую неделю. Абсолютно. И знаешь что? — глаза Минхо были пропитаны безысходностью вперемешку с отчаянием. — Я не хочу. Я не чувствую усталости. И я знаю, что это ненормально.       Азиат замолчал, и парни вновь оказались в полнейшей тишине, однако на этот раз она отнюдь не была комфортной или даже неловкой, она была пугающей.       Слова Минхо буквально повисли в воздухе, и Ньют словно впитал их в себя, пытаясь прочувствовать это на себе. Каково не спать вообще? Конечно, за последнее время блондин успел позабыть о нормальном сне, но каково же это, не закрывать глаза целую неделю, не давая отдых своему телу и голове?       — В любом случае есть масса плюсов, Ньют, — продолжил азиат, вновь меняясь в лице, — не строй кислую мину.       — Ты теперь можешь делать кучу дел, пока все спят, — как-то скомкано ответил блондин.       На самом деле, это действительно было плюсом, но почему-то звучало это не очень убедительно.       — Именно, — согласился Минхо, — Гарриет от этого бесится, — усмехнулся он.       Сейчас его лицо приобрело типичное немного самодовольное выражение. Минхо определенно нравилось выводить девушку из себя.       — Что тебе медаки то сказали? — все-таки решился спросить блондин.       Ньют знал, что данный вопрос отнюдь не понравится азиату, однако игнорировать факт «ненормальности» было крайне глупо. Не спать целую неделю… Ему точно нужна была помощь.       — Ну, что они мне могли сказать? — устало закатил глаза Минхо. — Последствия стресса, — тут же ответил парень на свой риторический вопрос, зажимая пальцы на руках, показывая кавычки. — Они, конечно, открыли мне глаза на происходящее. Спасибо им большое, — последнюю фразу Минхо произнес с особым сарказмом.       И тут же, дожидаясь ответа от Ньюта и желая поскорее перевести тему, парень спросил:       — Сам-то как спишь?       — Побольше, чем ты, — весьма многозначно выразился Ньют, решивший не продолжать больше разговор о бессоннице, на который азиат сейчас явно был не настроен. — Но со сном у меня тоже проблемы. Как закрываю глаза, сразу вспоминаю ПОРОК, — грустно и в тоже время зло сплюнул блондин.       Его взгляд метнулся в сторону азиата, что вновь тяжело и прерывисто вздохнул, пнув мелкий камешек под ногами прямо в костер. Со стороны было явно заметно, что Минхо, никогда не отличавшийся спокойным нравом, бесится лишь при одном упоминании этой злосчастной организации.       — Тебе не слабо досталось, но ты не говорил, что именно происходило. Почему? — спросил Минхо, поворачивая голову в его сторону, пристально всматриваясь в глаза блондину.       От этого взгляда Ньюту вновь стало жутко. И блондин понял, что уже не в первый раз замечает что-то зловещее в глазах своего друга. Конечно, блондин прекрасно понимал, с чем это связано, однако даже предположить не мог, что же именно сделали с Минхо, пока они с Томасом отчаянно пытались его спасти.       Но Ньют предполагал, что никогда и не узнает истинной правды. Минхо не любил жаловаться или даже делиться банальными проблемами, а о своих душевных терзаниях азиат заявлял очень редко, хотя и знал, что его не осудят.       — А почему ты не говоришь о том, что пережил сам? — вопросом на вопрос ответил Ньют.       — Понял, — кивнул Минхо парню спустя несколько секунд выжидания, подтверждая догадку блондина о том, что парень не больно хочет говорить об этом.       Однако вместе с легкой грустью от непонимания чувств друга, Ньют мысленно поблагодарил Вселенную за то, что азиат достаточно хорошо его знал, чтобы понять, что и он сам не особо хотел вспоминать ужасы, происходящие в ПОРОКе.       — Но ты же знаешь, что можешь со мной поговорить и все такое? — с легкой усмешкой спросил Минхо чуть позже.       — Аналогично, — усмехнулся блондин в ответ.       Минхо отвел взгляд в сторону и взглянул на море. На удивление оно было весьма спокойно, и Ньют практически не заметил приливов. Водная гладь практически не шевелилась, навевая умиротворенность и легкую сонливость, словно море «спало» вместе с поселенцами.       — Ты же читал о том, что было написано обо мне в папке, верно? — вдруг неожиданно заявил Минхо после нескольких спокойных секунд молчания.       Ньют кивнул и мысленно напрягся. Этот разговор начинал ему не нравиться. По правде говоря, иногда блондин жалел о том, что вообще успел украсть и показать ребятам их досье. Как знать, быть может, не зная своего прошлого, они смогли бы быть более счастливыми сейчас? Ведь каждый из них смог бы сам придумать его, фантазируя о чем-то добром и светлом, не думая о чудовищной и совершенно не радужной реальности?       Но в этот же момент перед глазами Ньюта всплыл образ его сестры, о существовании которой он даже не догадывался, и вместе с этим к нему пришло четкое осознание того, что все это не зря.       «Любая правда лучше самой красивой фантазии.»       Однако, глядя на Минхо, сейчас эта мысль не казалось такой уж верной и правильной, впрочем азиат справился бы с этой ношей. Как и все они.       — Это так странно, — наконец-то выдавил из себя парень. — Читать это все про себя, не помня вообще ничего, хотя в какой-то мере я даже рад, что не помню… — отрешенно произнес Минхо. — Даже не верится, что у меня, у одного из немногих, действительно была большая семья. Отец, мать, братья, сестра, — азиат все также отрешенно говорил о событиях своего далекого прошлого, словно это все происходило не с ним, хотя если подумать, парень действительно до конца не осознавал, что на тех страницах лично его история.       — И знаешь, так странно понимать, что я не чувствую особой боли от потери всей своей семьи, потому что даже не знал никого из них, — парень грустно и слегка нервно усмехнулся, вводя Ньюта в небольшое замешательство и состояние ступора.       Перед глазами Ньюта тут же всплыло досье Минхо. Блондин вспомнил историю парня, что бунтовал в ПОРОКе с самого раннего детства, пытался бежать, и как был жестоко наказан за это, он вспомнил и то, как мальчика с боем забирали у семьи, почти также, как и самого Ньюта, однако блондину повезло куда больше. У него была сестра, у Минхо же не осталось никого из семьи.       И теперь перед блондином вновь встал вопрос… А не зря ли он показал Минхо истинную правду? Да, Ньюту она дала по-настоящему дорогого и родного человека, но что же дала эта правда азиату? А Томасу? Лишь боль…       — Минхо, — обратился блондин к азиату, — это ужасно, — не стал скрывать Ньют, — но, в любом случае, ты не одинок. Мы рядом. Я и Томас. Мы не твоя родня по крови, но мы настоящие друзья, — парень попытался улыбнуться и вложить в свои слова как можно больше уверенности и поддержки.       Выражение лица азиата оставалось неизменным еще на протяжении нескольких секунд, давая Ньюту повод начать изрядно переживать за своего друга, который в свою очередь, казалось, пребывал в неком трансе. Однако спустя еще несколько томительных минут на лице Минхо заиграла легкая ухмылка. Казалось, что парень словно пришел в какое-то согласие со своими мыслями и наконец-то позволил себе эту усмешку.       — Знаю, — наконец-то произнес он, — и ценю, — тут же бегло и очень тихо, надеясь, что Ньют не услышит, как бы между словом добавил парень. — Ухх, — выдохнул он после, — все, Ньют, харе говорить обо мне. Мне кажется, что наш разговор сегодня и так был достаточно сопливым.       Минхо тряхнул головой, словно скидывая тяжкий груз и багаж мыслей за этот разговор, оставляя его где-то позади.       Но надолго ли?        Ньют не знал, но так или иначе блондин кивнул и в эту же секунду посмотрел на костер, где уже догорал последний огонек.       — Расходимся? — спросил он.       Этот логичный вопрос напрашивался сам собой.       — Ага, — поддакнул Минхо, — передай Томасу, что через пару дней мы будем выдвигаться в горы, — тут же бросил он, поднимаясь с земли.       — Очередная экспедиция? — спросил Ньют, повторяя действия азиата.       На самом деле блондин еще недостаточно хорошо разбирался в деятельности поисковых групп, прочесывающих остров на наличие каких-то новых местностей или ресурсов, однако из услышанных разговоров он понимал, что предстоящая вылазка должна была затянуться на несколько дней.       — Угу, — многословно буркнул Минхо, тут же замолчав.       Однако спустя несколько секунд на лице друга появилась ухмылка.       — Надеюсь, Томас сможет прожить без тебя несколько дней, — издевательски добавил он.       Сам Минхо теперь казалось пребывал в отличном расположении духа, ну или по крайней мере из-за всех сил старался скрыть свои внутренние переживания, прикрываясь типичными, но не всегда уместными и понятными для остальных шутками.       Обычно Томас и Ньют понимали их, хоть и далеко не всегда поддерживали настрой азиата перед очередным трудным днем, однако сейчас блондин лишь фыркнул и недоверчиво посмотрел в его сторону всем своим видом, показывая то, что он явно ждет объяснений этой странной и неуместной шутки.       Минхо же, встретившись взглядом с Ньютом, закатил глаза.       — Ньют, давай не будем, а? — резко предъявил претензию азиат. — Ладно Томас, но ты сам всё прекрасно понимаешь, — многозначно произнес он, улыбаясь какой-то странной и не совсем понятной для блондина улыбкой.       Ньют недоуменно расширил глаза, и его брови непроизвольно поднялись вверх, напоминая типичное выражение лица Галли, однако, словно не заметив этого, Минхо демонстративно махнул рукой с выражением лица, говорившим что-то наподобие «Ладно, вы сами разбирайтесь, меня это не волнует».       — А если серьезно, — тут же добавил он, — я очень рад, что ты вернулся.       Это реплика Минхо была сказана без привычного для него сарказма и отдавала необычайной теплотой, которую так было неожиданно, но в тоже время приятно слышать от парня.       — И я рад не только потому, что ты вновь с нами, но и потому, что Томас наконец-то становится собой.       «В смысле?» — только и всего пронеслось в голове Ньюта, рождая тысячи новых вопросов.       — Я слышал, что за эти месяцы он сильно изменился, — тихо начал блондин, игнорируя последнюю фразу Минхо, но и в тоже время своими словами как бы намекая на то, что он хочет узнать в чем дело.       — Но никто так и не сказал мне, что произошло, — честно признался блондин после.       — А ты сам не понимаешь? — искренне удивился азиат.       Парень отрицательно покачал головой, осознавая, что сейчас нагло врет своему другу. На самом деле блондин все прекрасно понимал, но ему все еще так сложно было поверить в то, что он мог так сильно повлиять на Томаса. Конечно, до этого момента предшествовало много событий, но блондин все равно понимал, что именно его «смерть» произвела такое впечатление на брюнета.       — Ты случился, — наконец-то пояснил очевидное Минхо.       Стоя чуть в стороне от блондина, парень смотрел куда-то вдаль, и лишь спустя несколько минут блондин осознал, что взгляд азиата направлен на камень, на котором высечены имена погибших друзей, среди которых было и его собственное имя, что так иронично соседствовало с именем Терезы.       — Думаю, Томас по-настоящему осознал, как ты ему важен, — наконец-то произнес Минхо, не отводя взгляда от камня. — Ему давно пора было прозреть и выкинуть из своей бошки одну тупую прошмандовку, — серьезно сказал он.       И хоть Минхо не называл имени «прошмандовки», блондин прекрасно понял, о ком он, и сам в эту же секунду устремил свой взор на этот камень, и хотя их положение и угол обзора не позволяли парню разглядеть имена, что находились с обратной стороны, Ньют отлично запомнил их расположение.       В голове блондина тут же всплыла картинка того, как он в первый раз увидел этот камень. Его ему показала Соня, что выглядела крайне обеспокоенной и нервной, когда аккуратно указала своим длинным пальцем на имя брата.       Сам же Ньют наверняка должен был испугаться или же разозлиться, увидев свое имя среди мертвых, однако почему-то блондин посчитал это хорошим знаком, что со стороны наверняка выглядело не совсем нормально, но тем не менее, Ньют был безмерно рад, что его не забыли.       И он знал, что его имя написал именно Минхо. Что придавало Ньюту еще большую веру в их дружбу, однако вместе и с тем блондин ощущал легкую обиду, что даже после всего случившегося имя Терезы соседствовало рядом, но еще больший дискомфорт доставляло то, что это имя высек Томас.       Вздохнув от досады, парень попытался выкинуть девушку из головы, что даже спустя столько времени все равно заботила его мысли. Ньют прекрасно понимал, что Тереза в прошлом, однако даже несмотря на этот факт, ее упоминание вызывало бурю эмоций у всех них. Будь то он, Томас или же Минхо.       Однако решив больше не думать об этом, Ньют перевел свой взгляд на Минхо, что уже переминался с ноги на ногу.       Поняв направление его мыслей, Ньют пожелал ему спокойной ночи, и, попрощавшись с ним в ответ, Минхо быстрой походкой удалился в сторону своего домика, словно специально убегая от расспросов блондина относительно Томаса.       И хотя азиат не так уж и много рассказал блондину о брюнете, его слова прочно отпечатались в голове Ньюта, и, идя в сторону своего домика по прохладному песку, забивающегося в тапки, парень всё ещё думал о словах своего друга.        Я очень рад, что ты вернулся. И я рад не только потому, что ты вновь с нами, но и потому, что Томас наконец-то становится собой.       Ему давно пора было прозреть и выкинуть из своей бошки одну тупую прошмандовку.

***

      Дорога до домика предсказуемо оказалась короткой, несмотря на то, что хижина ребят была самой последней, пребывая в своих мыслях относительно последних слов Минхо, парень и не заметил, как оказался около двери и легко открыл ее, проходя внутрь.       Надо сказать, блондина весьма напрягал тот факт, что у всех домиков не было никакого механизма, хотя бы смутно напоминающего замок, и что по сути в их скромное жилище мог войти кто угодно, даже банально не стуча. Однако вместе с этим блондин понимал, что ребята в первую очередь думали не об этом. В любом случае парень отметил, что им определенно нужно будет решить эту проблему в будущем, а пока блондин решил порадоваться тому, что отсутствие замка помогло ему беспрепятственно зайти в домик, не разбудив Томаса, что уже удобно расположился на одной из кроватей.       Присев на соседнюю койку, парень посмотрел на брюнета, что выглядел весьма спокойно и легонько улыбался сквозь сон, и от этой улыбки блондину самому захотелось улыбнуться в ответ.       Волосы брюнета заметно растрепались по подушке, а одна прядь буквально прикрывала глаз, мешая рассмотреть лицо парня во всей красе. И почему-то это обстоятельство весьма сильно расстроило блондина и даже привело его в состояние легкого раздражения, Ньюту вдруг отчаянно захотелось убрать эту злосчастную прядь с глаза.       Однако вытянув руку, блондин остановился на полпути и спешно вернул ее на место.       «Что я делаю?» — резко пронесся вопрос в голове блондина. — «Не нужно»       Вдохнув в легкие побольше воздуха, парень отвернулся в другую сторону, закрывая глаза и слыша размеренное и умиротворенное дыхание брюнета. Томас выглядел весьма мило, и хоть глаза Ньюта сейчас были закрыты, блондин, как ни странно, помнил об этом, из-за всех сил стараясь сдержаться и не прикоснуться к парню.       Наконец совладав с собой, блондин вновь открыл глаза и повернулся. И на этот раз взгляд Ньюта уцепился не только за выражение лица брюнета, но и за кулон, с которым он уснул, буквально не сняв с шеи.       Ньют вздохнул, не зная, как реагировать на то, что парень до сих пор не расстается с этим письмом. Скорее всего где-то в глубине души блондину было стыдно, что он не смог сказать все те слова вживую, но с другой стороны Ньют понимал, что даже в письме был не до конца честен с брюнетом.       Эти мысли преследовали блондина день ото дня, но он так боялся признать то, что вертелось у него на уме уже несколько лет. Огромный рой мыслей всё никак не хотел формироваться во что-то логичное и правильное, во что-то, от осознания чего блондину, возможно, бы стало легче.       В очередной раз вздохнув от этих мыслей, парень устало завалился на соседнюю койку, пытаясь отогнать свои мысли. ***       Томас проснулся от странного ощущения пристального взгляда на себе, неприятно поежившись, парень решил перекатиться набок, попутно протирая сонные глаза, прежде чем встретился взглядом с Ньютом, что лежал на соседней койке и, кажется, даже и не собирался спать.       — Привет, — сонно пробормотал Томас, — какой час?       По правде говоря, этот вопрос не волновал парня так уж сильно, как пристальный взгляд Ньюта, что смотрел на него, пока он спал, но, решив сделать вид, будто бы он ничего не заметил, парень не сказал об этом.       Ньют взглянул на свои наручные часы, которыми его уже успел обеспечить Винс, и коротко произнес:       — Два часа ночи.       Томас устало застонал и накрылся простыней с головой, пробормотав:       — Я не думал, что ваши посиделки с Минхо окажутся настолько долгими.       — Мы много о чем поговорили, — уклончиво ответил Ньют. — Прости, я не хотел тебя будить, — тут же извинился блондин.       — Ничего, — буркнул брюнет, поняв, что парень всё же догадался о том, что его разбудил. — Как долго ты на меня смотрел? — тут же усмехнулся Томас, вгоняя Ньюта в непривычное для него состояние смущения.       — Я не на тебя смотрел, — фыркнул Ньют, скрывая истинные причины, — я просто недавно пришел и только лег. Задумался буквально на секунду, а ты уже глаза открыл.       — Ясно-о, — потянул Томас, решив не спорить с блондином. — Какой сегодня день недели? — неожиданно спросил он, вспоминая о своем намерении сделать одну важную вещь.       — Вторник, — ответил Ньют, недоумевая к чему вопрос.       На его лице буквально отразилось непонимание, и брюнет поспешно решил объяснить ситуацию.       — Я тут уже три дня не мылся, — удрученно заметил он, — конечно, дни и похуже бывали, но все же надо бы мне в душ сходить, — пояснил парень.       И тут неожиданно для брюнета на лице блондина отразилась некая неловкость, которая ввела парня в небольшое замешательство.       — Знаешь, Томми, — тихо начал Ньют, — прошло уже почти две недели с моего возвращения, а я ещё ни разу не мылся.       Блондин немного грустно хмыкнул, а Томас мигом очнулся от сонного состояния и ударил себя рукой по лбу, мысленно приговаривая, какой же он идиот.       Он так сильно хотел обеспечить Ньюту комфорт, заморочившись с местом для его проживания, и боясь сказать что-то лишнее, тщательно обдумывая каждое слово, и совершенно забыв о такой важной, но всё же мелочи.       — Прости, — бегло извинился Томас, — я совершенно не подумал об этом. Мне обязательно нужно будет устроить тебе экскурсию по Тихой Гавани.       — Боюсь, тебя опередили, — усмехнулся блондин, — за это время, помимо бесконечных вопросов и допросов, Винс и Хорхе всё же побеспокоились обо мне.       В эту же секунду брюнета настигла какая-то странная тоска и… разочарование?       Да, определенно. Это было тем самым. Мысленно удивившись собственным чувствам, брюнет понял, ему слегка обидно, что не он был тем самым человеком, который помог Ньюту немного лучше узнать их «дом».       Казалось бы такая мелочь и вовсе не должна была волновать парня. В конце концов, даже для самого Ньюта это не значило ровным счётом ничего, но тем не менее Томас почувствовал непривычную для себя тоску, даже до конца не осознавая, с чего это вдруг его так сильно расстроил данный факт, впрочем, у него ещё была возможность немного помочь Ньюту освоиться.       — Что ж — бодро начал Томас, решив ни в коем случае не выдавать своей грусти, — в любом случае, тебе не показали всего, как я наблюдаю. Что ты успел увидеть здесь?       — Ну, — потянул Ньют, — мне показали столовую, картохранилище, уборную, медпункт и зал для собраний, но вот почему-то душ не входил в их список.       — Тогда собирайся, — вдруг неожиданно и слегка резко для блондина проговорил брюнет, встретившись с удивлённым взглядом Ньюта.       — Ночью? — всё так же удивлённо спросил блондин.       — Это не самый худший вариант, — постарался убедить Томас, — ведь ты ходячая звезда, — с усмешкой сказал парень, — и тебе лишнее внимание не нужно. Не думаю, что спустя две недели ты уже готов выйти в «свет», и не думаю, что сейчас в душе ты найдешь себе компанию, которая как минимум будет тебе неприятна, и как максимум будет злить.       Спонтанная идея брюнета действительно начинала приобретать смысл.       Воцарилась небольшая тишина.       — Ладно, — наконец-то буркнул Ньют, — уговорил. Плюс от меня уже начинает вонять.       — Не больше, чем от меня, — постарался подбодрить друга Томас.       Хотя получилось не так уж хорошо, встретившись взглядом с недоуменным Ньютом, Томас отвел глаза в сторону, понимая, что он сейчас ведёт себя, как полнейший идиот.       Спустя пару минут парни уже были готовы к своему своеобразному походу. Вооружившись полотенцами, мочалками и мылом, они вышли из домика навстречу ночному небу.       Вокруг царил небольшой полумрак, которой завораживал. Ночное небо, усыпанное звёздами, создавало блики на тихо шумевших волнах. Ребята шли весьма медленно, минуя домик за домиком, пока не дошли до того места, где обычно горел костер, только сейчас вокруг этого место были разбросаны лишь черные угольки, которые Минхо и Ньют оставили после себя.       За время своей «вылазки» ребятам никто не попадался на их пути. Так, дойдя до тропинки, они начали взбираться в гору, и вскоре песок сменился травой. Преодолевая последний подъем, Томас протянул руку Ньюту, и тот, скорчив недовольную гримасу, схватился за нее, но почти сразу же отпустил оказавшись на твердой поверхности.       Блондин никогда не жаловался о своей хромоте, но Томас подозревал сколько неудобств она доставляет блондину, хоть Ньют и ни за что в жизни не признался бы в этом. Помощь блондин тоже принимал, скрепя сердце, и единственное, что оставалось брюнету, преподносить её не так явно и открыто.       Вдохнув полной грудью свежий воздух с примесью хвойных запахов, Томас перевел взгляд на Ньюта, что стоял чуть дальше, и заметил весьма странную картину.       Блондин блаженно прикрыл глаза и слегка улыбался, размеренно вдыхая приятный запах леса. Выглядело это слегка странно, но так завораживающее. На секунду брюнету показалось, что блондин по-настоящему счастлив, и что данное мгновение надолго отпечатается в его памяти.       И правда, Томас чувствовал, что ему стоит отвести свой взгляд в сторону, но почему-то не мог этого сделать, глупо улыбаясь, видя радость на лице блондина.       — Ты тоже подумал про Глейд, да? — наконец-то осторожно спросил Томас, словно боясь нарушить момент Ньюта.       — Как ты узнал? — спросил блондин, приоткрыв один глаз.       Выглядело это забавно.       — Лес, хвоя, трава, — начал загибать пальцы Томас, — плюс, с этой высоты видно все поселение. Когда я оказался здесь в первый раз, я просто не мог не вспомнить этого. И судя по всему, ты тоже.       — Верно, — согласился Ньют, — но как ты понял, что я думаю именно об этом прямо сейчас?       На лице блондина отразилось лёгкое непонимание.       — Тебе нужно было видеть свое лицо, — просто ответил Томас. — Как бы там не было, тебе нравился Глейд. Конечно, по гриверам ты явно не скучаешь, — усмехнулся брюнет, — но думаю тебе нравилась та жизнь.       — Тогда все было намного проще, Томми, — устало вздохнул Ньют. — Хоть я тогда так и не считал, мечтая вырваться на свободу, но сейчас я понимаю, что многое отдал, чтобы оказаться в тех мгновениях какой-то странной, но местами безмятежной жизни, понимаешь?       — Очень даже, — согласился брюнет, он ведь и сам ощущал нечто подобное, — и я бы хотел увидеть ребят, — добавил Томас после.       Ньют немного поник, погрузившись в свои мысли. И до Томаса вдруг дошло, что блондину гораздо тяжелее даже в этом. Ведь парень знал всех их гораздо дольше него, и от этого ему ещё больнее было терять их одним за одним, а Томас даже имён всех не знал, а ведь многие из них отдали за него жизнь в том Лабиринте.       По телу пробежались мурашки.       — Ладно, давай не будем о грустном, — в очередной раз буркнул Ньют, — иначе я никогда не помоюсь.       Томас кивнул, рукой указывая путь блондину. Миновав поляну, ребята наконец оказались около какой-то пещеры.       — Вот и душ, — усмехнулся Томас, — о канализации нам ещё долго мечтать придется, конечно, но главное, что есть пресная вода. Внутри источник. Там уже лежат кое-какие принадлежности… — замялся брюнет. — В любом случае, я тебе все покажу, — заверил парня Томас.       — У вас только один источник? А как же вы тут уживаетесь с девчонками? Как вообще понять, что там никого нет? — вопросы посыпались на Томаса в совсем непривычной для Ньюта манере, так что ввели брюнета в небольшое недоумение, но поняв, что парню просто хочется поскорее все узнать, Томас подумал, что это не так уж и странно.       — Успокойся, — слегка усмехнулся Томас, — у нас есть расписание и часы. Понедельник — это женский день купания, вторник — мужской, и так далее они чередуются между собой, — пояснил брюнет. — Однако все мы прекрасно понимаем, что независимо от дня недели, каждому из нас может захотеться помыться, на этот случай мы придумали три часа в день для другого пола, чей день не является основным. Конечно, это не очень удобно и гораздо лучше было сделать два душа, но источник всего лишь один.       — В любом случае, не самый плохой вариант, — согласился Ньют, — после всего того, что мы пережили, думаю, я смогу потерпеть пару дней без душа, — усмехнулся блондин.       Томас тоже слегка улыбнулся в ответ, и жестом пригласил блондина внутрь пещеры.       Зайдя в нее, Ньют ощутил заметную прохладу, что никак не вязалась с теплым климатом Тихой Гавани, несмотря на то, что прохладные места в тени в их поселении были, здесь холод чувствовался гораздо острее. По телу блондина даже пробежались мурашки.       — Замерз? — с легкой улыбкой спросил Томас, однако не дожидаясь ответа, он перевел взгляд на блондина и тут же добавил. — Ничего, сейчас дойдем до источника, и ты мигом согреешься.       Ньют лишь кивнул брюнету в ответ, и остаток пути они прошли молча. Всё это время блондин озирался по сторонам, пытаясь привыкнуть к новому для себя месту. Пещера выглядела крайне величественно и прочно, что навевало мысли о том, что она сформировалась еще задолго до людей, что вполне могло оказаться правдой.       — Все, пришли, — произнес Томас, отвлекая Ньюта от размышлений.       Блондин выглядел немного рассеянным, однако это мгновение длилось всего несколько секунд, после чего Ньют приобрел свое привычное сосредоточенное выражение лица. Путь до самого источника на деле оказался не таким длинным, однако парни уже находились довольно далеко от выхода.       Сам же источник представлял собой средних размеров прудик, из которого клубился пар. Выглядел он довольно приятно, а вода была по-настоящему синей и совершенно отличалось от той, что привык видеть Ньют на побережье. Рядом с самим источником располагалась маленькая скамейка, на которой лежали сухие вещи, а чуть поодаль стояли две металлические балки с веревками, на которой сушились мокрые.       — В общем, — начал Томас, — вот и душ. Вода в источнике всегда достаточно теплая, но если ты желаешь немного освежиться, то можешь воспользоваться и холодной.       Брюнет указал рукой в сторону маленького металлического ведерка, стоявшего рядом со скамейкой, что блондин даже и не заметил в темноте.       — Чистые вещи ты можешь взять со скамейки, — продолжил Томас, — однако свои ты обязан постирать.       Блондин кивнул.       — И еще, — добавил брюнет, — рядом со скамейкой есть несколько фонариков, что предусмотрены на случай поздних купаний, но как ты мог заметить в самом верху пещеры есть углубление, — парень ткнул пальцем ввысь, и Ньют поднял голову, проследовав за этим жестом.       На самом деле, если бы Томас не сказал об этом, Ньют вряд бы заметил это в скором времени, однако, так или иначе, перед парнями вверху красовалась своеобразная «дырка», в которой виднелась полная луна.       Ее свет проникал через это углубление, озаряя пещеру призрачным сиянием. Выглядело это крайне красиво и было весьма удобным.       — Луна тут всегда четко по центру? — спросил Ньют, смотря на нее.       — Нет, — коротко ответил Томас, — чаще всего, но всё же не всегда. В любом случае нам повезло.       Блондин кивнул и наконец перевел взгляд от луны назад на брюнета, который вновь замолчал.       Томас вдруг почувствовал себя крайне неловко, осознавая, что ему больше нечего объяснять, и что сейчас они скорее всего приступят к купанию. От этой мысли по телу брюнета вдруг пробежалась стайка мурашек, которые Томас никак не мог спихнуть на холод пещеры.       Парень вдруг осознал, что за время пребывания здесь он купался с кем-то лишь однажды, больше предпочитая одиночество. Не то, чтобы Томас считал себя очень скромным в этом плане, однако оставаться полностью голым при парнях, которых он зачастую даже не знал, ему не очень-то хотелось, однако сейчас брюнет поймал себя на мысли, что не так уж и против принять совместный душ с блондином.       «Боже, о чем я думаю?»       Однако эта мысль не казалась такой уж странной в сложившейся ситуации. На самом деле она была даже очень логичной, в отличие от Томаса, который совершенно не подумал заранее о том, как именно они будут принимать душ.       И теперь ему вновь стало жутко неловко от всей этой ситуации и от осознания того, что он совершенно не имеет понятия о том, что думает об этом Ньют.       «Ему будет комфортно? Или же нет?»       Затянувшаяся пауза начинала напрягать. Брюнет вновь перевел свой взгляд на лицо Ньюта, что выглядел очень сосредоточенным и задумчивым. Казалось, что сейчас он будто бы решает какую-то сложную задачу. И хоть Томас не понимал, о чем именно думал блондин, но, судя по всему, это действительно было очень важно для него.       Наконец, придя в какое-то согласие с собой, Ньют двинулся вперед, оставляя Томаса позади. Вскоре он подошел к источнику совсем близко, буквально чувствуя его пар на своем лице, в свою очередь Томас видел лишь спину Ньюта, и почему-то никак не мог сдвинуться с места, а между тем спустя несколько секунд блондин стянул свою рубашку, открывая обзор брюнету на свою голую спину.       Томас вдруг резко и неожиданно вздохнул, поняв, что за все годы дружбы он ни разу не видел Ньюта без футболки, не говоря уже о том, что он никогда не видел его полностью голым. Эти мысли казались какими-то абсурдными и неправильными. Брюнет вдруг поймал себя на мысли, что никогда не думал ни о ком в подобном ключе.       «Какая разница, кого я не видел голым? — подумал он. — Это не должно меня волновать»       Однако почему-то это волновало. Очень. Томас почувствовал прилив стыда, смущения и чего-то нового, чему никак не мог дать названия в своей голове, однако, даже несмотря на это, он всё ещё не отводил взгляд, пока Ньют раздевался перед ним.       Наконец, когда блондин, что всё ещё стоял спиной к парню и не произнес ни единого слова, принялся за последнюю часть одежды на себе, Томас спешно отвернулся, проклиная себя за то, что так откровенно пялился на блондина.       «Это ненормально», — кричали его мысли.       И парень был согласен с ними, но почему-то все делал исключительно наоборот.       — Зна-а-аешь… Ньют… — как-то скомкано и рвано начал говорить брюнет, стоя спиной к блондину.       Томас даже не знал, слышит его Ньют или нет, однако поворачиваться, чтобы удостовериться, он не решался.       — Я тут подумал… — продолжил он, из-за всех сил стараясь скрыть смущение и дрожь в голосе, — я подожду тебя снаружи, хорошо? — парень сглотнул. — Ты как помоешься, выйдешь ко мне, посторожишь вход, а затем зайду я…       Парень постарался говорить как можно ровнее, однако нервная дрожь выдавала его с головой.       Он определенно точно чувствовал смущение и неловкость от сложившегося положения с Ньютом, однако это смущение ощущалось как-то иначе, в отличие от той же самой неловкости перед парнями, с которыми он однажды принял душ.       — Ты меня стесняешься, Томми? — с усмешкой спросил блондин.       Его голос в этой тишине, отдающийся эхом от стен пещеры, звучал как-то странно завораживающе и уж слишком сильно притягательным для брюнета. Ему казалось, что сейчас его мозг сказал ему «прощай», иначе он никак не мог объяснить бурю эмоций в своей голове.       — Я стесняюсь? — спросил сам себя парень. — Нет, — тут же нагло соврал он.       — Стесняешься, — тут же опроверг реплику Томаса блондин.       «Ладно, ты меня раскусил» — подумал брюнет, разглядывая стену пещеры.       — Возможно, — наконец выдохнул Томас, отвечая Ньюту.       Парень готов был бы залиться краской, если бы обладал этой чудесной способностью краснеть, однако ему повезло, что данное обстоятельство никак не могло ему помешать.       — Не нужно, — наконец тихо произнес блондин.       «Оу, правда, Ньют? Ты часто светишь всеми своими частями тела передо мной?»       Однако вместе с этой мыслью по телу брюнета вновь прошли мурашки, и он так и не решился ничего ответить Ньюту, понимая, что на самом деле он тоже не особо хочет уходить.       Томас начал медленно разворачиваться лицом к блондину, однако парень все еще стоял спиной к нему по пояс в воде. Брюнет вздохнул с облегчением, понимая, что по крайней мере сейчас он не увидит чего-то лишнего.       Спустя еще несколько минут томительной тишины, пока Томас нерешительно переминался с ноги на ногу, Ньют тихо произнес:       — Останься, Томми.       Голос блондина звучал так тихо и мягко, что брюнету показалось, будто бы он окутал его с ног до головы, пытаясь проникнуть в самое сердце и душу, задевая особые ниточки, которые словно напрямую связывали его с блондином.       Ньют слишком хорошо знал. Он всегда был рядом и определенно точно понимал, как нужно воздействовать на него, вот и сейчас, поддавшись этой особой магии, парень отбросил все свои сомнения и шагнул вперед.