I'd go back to you

      Лучи закатного солнца уже начали освещать Тихую Гавань с наступлением вечера, когда Ньют зашёл в домик. В голове блондина витал целый рой мыслей после разговора с Соней, однако они тут же разом вылетели, когда парень заметил, что Томас уже собирал вещи.       Лицо брюнета в этот момент выглядело крайне напряжённым и задумчивым. Невооружённым глазом можно было заметить, что Томас сейчас пребывал явно где-то не здесь. Подтверждением этому факту было и то, что парень не удосужился повернуться лицом к Ньюту, попросту его не заметив.       Поняв, что его просто проигнорировали, поначалу Ньют ощутил лёгкий укол обиды, однако спустя несколько секунд его настроение изменилось. Блондин склонил голову набок, опираясь на дверной косяк, и уголки его губ непроизвольно поднялись вверх, ведь сейчас он мог понаблюдать за Томасом издалека, при этом находясь в относительной близости.       Томас был прекрасен. Его напряжённое и крайне задумчивое лицо почему-то пробуждало в Ньюте странный и местами безумный интерес, а его карие глаза напоминали ему о чём-то теплом и уютном. Волосы парня сейчас были взлохмачены, и это лёгкая неопрятность казалась Ньюту ещё более очаровательной.       Временами Томас пытался поправлять свою причёску, что давало Ньюту обратить внимание на длинные пальцы брюнета и достаточно красивые плечи.       Стоило отметить, что Томас уже давно собрал сумку и просто перепроверял наличие всех нужных предметов. Когда же парень убедился в том, что всё на месте, он машинально покрутил кулон на своей шее и тяжело вздохнул.       От этого вздоха по телу Ньюта пробежала стайка неприятных мурашек, ведь взгляд блондина чётко зацепился за длинные пальцы брюнета, что по-прежнему прокручивали кулон. Ньюту вдруг стало резко неуютно, неудобно, неловко и даже в некоторой мере неприятно, что Томас все ещё хранил это письмо, не желая с ним расставаться ни на секунду. И если раньше парню это даже льстило, вызывая в душе какой-то особый трепет от осознания собственной важности в жизни брюнета, и от того факта, что его не забыли, то сейчас…       Ньют тут же тяжело вздохнул, осознавая то, как ему тяжело далось это письмо. В голове тут же всплыли воспоминания о последнем городе и о спасении Минхо. Блондин вспомнил то, как в последнюю ночь перед своей «смертью», он, сидя поотдаль от спящего Томаса, медленно сходил с ума, забывая себя и всех своих друзей. Блондин вспомнил то, как нашёл несколько клочков бумаги и старую шариковую ручку, начиная писать обо всём подряд. Уже ближе к глубокой ночи парень осознал, что исписал не один лист бумаги, но так и не смог сказать о самом важном.       Парень и вспомнил то, как повернулся к спящему Томасу и долго наблюдал за выражением его лица, словно запоминая каждую черточку, каждую деталь, что он хотел унести с собой в могилу. Смотря на него в ту ночь, Ньют мысленно прощался. Блондин прощался и в письме, но даже там Ньют не позволил себе быть максимально откровенным.       В голове тут же всплыли и мысли той ночи и черновики писем, одно из них Ньют помнил наизусть.       Дорогой Томми. Это моё второе последнее письмо тебе. Я уверен, что никогда не смогу отдать тебе его лично, но если вдруг я смогу пересилить себя, или же ты каким-то образом найдёшь его, я хочу, чтобы ты знал, что я не был до конца откровенен с тобой в первом письме. Нет, не думай, что я соврал в чём-то. Всё написанное — чистая правда. Я помню, как ты в первый раз появился в лабиринте, будучи напуганным новичком. Помню, как пошёл за тобой, и я действительно не стал бы ничего менять в моем отношении к тебе, но думаю, что я хотел бы быть более решительным. Я бы хотел, чтобы ты знал, что я любил тебя. И до сих пор люблю. Долгое время мне было сложно признаться в этом себе, а ещё сложнее было признать то, что твоё сердце занимала другая. Нет, я не злюсь, Томас. Я всё понимаю, правда. И искренне ценю все те моменты, что мы провели вместе. Я не помню, как влюбился в тебя. Возможно, это было, когда ты в первый раз забежал в лабиринт, возможно это случилось, когда мы немного сдружились, но, так или иначе, мне всегда казалось, что люблю тебя. Так глупо и до ужаса ванильно это звучит, так что никогда не смей показывать это Минхо, иначе мне крышка. Кстати о Минхо… Береги его. Береги всех ребят. Мне очень жаль, что я не смогу быть рядом с вами. Мне очень жаль, что я так и не смог быть рядом с тобой настолько близко, насколько я этого хотел, но в любом случае ты заслуживаешь счастья, пускай и без меня. Я буду рад, если ты сможешь вновь кого-то полюбить и искренне надеюсь, что ты сможешь простить меня за то, что я не смог найти силы сказать тебе об этом всём раньше и попрощаться лично. Я верю в то, что в твоей жизни обязательно наступит счастливая полоса. С любовью, Ньют       Потряхнув головой, блондин попытался забыть эти строчки, однако они прочно въелись в его голову. Он так и не смог отдать это письмо ему, подсунув другое более «дружеское» и не искреннее. И теперь, видя Томаса с этим письмом день ото дня, Ньют словно ощущал собственную слабость и беспомощность, это письмо стало живым напоминанием о том поступке.       Признаться честно, блондин так до конца и не понимал, что было хуже: что он так и не отдал то самое письмо или то, что не смог сказать все те слова вживую. Возможно, самым худшим здесь было то, что Томас воспринял слова той записки, что он отдал ему куда более болезненно, чем он предполагал. С таким раскладом, Ньют пытался убедить себя в том, что, возможно, поступил правильно, не отдав другое письмо, что погрузило бы брюнета в ещё большую тоску и печаль.       — Привет, — наконец-то пробормотал Ньют, желая отвлечься от собственных мыслей.       — О, — тут же удивлённо произнёс Томас. — Привет. Ты давно здесь? Прости, совсем не заметил тебя.       — Нет, — коротко ответил блондин.— Ничего, всё в порядке. Ты уже все собрал?       — Угу, — буркнул брюнет, и воцарилась неловкая тишина.       Оба парня мялись друг перед другом, не зная, что сказать и что сделать. В голове блондина царил полнейший хаос, ему казалось, что он так много всего должен сказать, но в тоже время Ньют осознавал, что не может сформировать ни одного адекватного предложения, и от этого осознания парень ещё больше корил себя. Ведь теперь у него появился второй шанс. Теперь он должен сделать все правильно и попрощаться с Томасом, как полагается.       Конечно, нынешние обстоятельства были не так критичны, и, возможно, Ньют в какой-то мере осознавал, что немного драматизирует. Однако за те несколько месяцев, что он успел провести в Тихой Гавани он будто бы заново обрёл Томаса. Он почувствовал то, что хотел чувствовать уже довольно давно. Поддержку, заботу и внимание. Конечно, Томас и раньше проявлял эти качества к нему, но сейчас… Сейчас это было по-другому. Ньют не мог до конца объяснить это, но он чувствовал, что стал намного важнее и ценнее, и теперь он вновь расставался с ним, пускай и на время, но Ньют чувствовал себя крайне странно и непривычно.       В этой кромешной тишине и неловкой паузе Ньют приблизился к Томасу и сел на краешек кровати, в то время как брюнет наоборот отошел чуть дальше, но лишь для того, чтобы снять кулон с шеи и положить его на тумбочку.       — Почему ты с ним никогда не расстаешься? — наконец-то нарушил тишину блондин.       По правде говоря, Ньют не знал, хотел ли он слышать подлинный ответ на этот вопрос.       Томас глубоко вздохнул.       — Я сам до конца не могу понять, — честно признался он. — Раньше оно напоминало мне о тебе, о том, как я много потерял, а теперь… — парень замялся, отводя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не встретиться им с блондином. — Сейчас, это, возможно, привычка, а возможно, я просто ищу повод, когда ты это спросишь, — как-то странно усмехнулся брюнет, натыкаясь на удивленный и недоуменный взгляд Ньюта. — Я давно хотел поговорить об этом письме, Ньют.       Теперь очередь вздыхать перешла к блондину. Парень перевёл дух. И задумался. Хотел ли он говорить об этом? С одной стороны да. Он хотел бы узнать, что Томас думает о его прощании с ним, с другой стороны весь тот стыд давил на Ньюта с такой тяжестью, что ему казалось, что он не выдержит этого напора.       — Может не будем? — с надеждой в голосе спросил Ньют, когда понял, что чаша весов переваливает в другую сторону.       — Нет, будем, — уверенно покачал головой брюнет, всем своим видом показывая свой решительный настрой и стремление не поддаваться на уговоры.       Стоило признать, что такой Томас выглядел крайне привлекательным, что в корне отличалось от того парня, которого Ньют встретил, когда только прибыл В Тихую Гавань.       Такой решительный, активный и воодушевленный парень и привлёк Ньюта когда-то, но говорить об этом письме, признаваться в чувствах, что блондин прятал годами… Он не был готов.       — Слушай, Томас, я облажался, — тут же начал Ньют. — Я знаю, что виноват в том, что не сказал о Вспышке раньше, виноват в том, что не смог попрощаться лично, но я правда не хочу говорить об этом.       Голос блондина звучал устало, и Ньют действительно чувствовал, как резко потяжелела его голова.       — Почему? Почему, Ньют? — в голосе же Томаса читалось искреннее непонимание, перемешанное с возмущением и недовольством. — Рано или поздно этот разговор должен состояться, а учитывая, что в ближайшее время мы вряд ли увидимся, сейчас самое подходящее время, — произнёс Томас.       Хоть и пока брюнет был спокоен, Ньют уже начал ощущать то, как медленно накаляется обстановка и электризуется воздух между ними.       — Я не хочу говорить об этом, потому что боюсь, — честно признался Ньют.       Парень отвёл взгляд в сторону и вновь вздохнул. Стоило отметить, что блондин сам до конца не понимал, почему боялся этого разговора. Возможно, потому что считал, что чувство вины его просто напросто раздавит, а возможно из-за того, что не мог смотреть в глаза Томасу, осознавая сколько боли и страданий причинил ему.       — Боишься чего? — недоуменно сощурился Томас. — Сейчас уже явно не станет хуже.       Сам же Томас чувствовал себя крайне странно. Ему не хотелось винить Ньюта в чем либо, но это поведение вызывало в нем раздражение и в некоторой мере даже гнев. Ведь всё пережитое уже было позади, и парню действительно хотелось во всем разобраться, чтобы наконец поставить в этом вопросе жирную точку.       — Я не уверен в этом, — тихо произнёс Ньют, игнорируя первое предложение.       Томас устало закатил глаза, чувствуя, как он резко закипает.       — Ньют, хватит, — вдруг резко прервал его брюнет спустя несколько секунд. — Да, ты облажался, но сейчас имей смелость поговорить о том, почему ты решил буквально устроить суицид.       Слова так быстро слетели с его уст, что брюнет даже не смог в полной мере осознать то, что он сейчас произнёс. Он назвал Ньюта суицидником… От самой этой мысли Томасу стало не по себе. Но видимо злость сейчас обнажала все самые скрытые и потаенные мысли брюнета.       — Суицид?! — недоуменно воскликнул Ньют.       Голос блондина наполнился целой гаммой чувств. От злости, непонимания и обиды. Блондин резко соскочил к кровати и буквально вплотную приблизился к Томасу, смотря прямо в его глаза полные гнева, с ужасом осознавая, что его собственные глаза, наверняка ничуть не добрее смотрят на него.       — Меня укусили, Томас, я этого не хотел, — чуть мягче, но все с возмущением произнёс блондин, не отводя взгляда от брюнета, словно пытаясь достучаться до него, найти хоть какие-то признаки понимания и поддержки. — Я также не хотел причинять тебе и другим ребятам боль, потому и просил сделать это… — парень прерывисто вздохнул, намеренно опуская слово «убийство».       — Но ты хоть на секунду подумал каково будет мне, а?! — зло выпалил Томас, также не отводя взгляда от Ньюта.       По правде говоря, брюнет где-то глубоко понимал причины такого поступка со стороны Ньюта, но признавать этого отчаянно не хотел.       — Ты попросил меня убить тебя. Своего друга. Ты понимаешь, каково это было? Все эти месяцы думать о том, что это я лишил тебя жизни?!       Голос брюнета повысился, а в глазах появился упрёк. Томас чувствовал то, как злость закипает в его венах и сжал кулаки, он так не хотел, чтобы их разговор дошёл до такого, но ничего не мог поделать с собой. Внутри него было слишком много невысказанных чувств и обид, которыми он хотел поделиться ещё с самого возращения Ньюта.       Томас чувствовал, что поступает не совсем правильно, обвиняя блондина. Оказавшись на его месте, вряд ли бы Томас поступил по-другому, но чувства обиды и злости преобладали над разумом. Томас был зол за то, что Ньют попросил убить себя, Томас был за то, что сделал это, Томас был зол, что они не смогли спасти его. Ведь это было так эгоистично просить его об этом…       — Насколько ты помнишь, тогда я мало соображал, — парировал Ньют. — Да, и честно тогда у нас было не так уж и много времени…       — Минхо и Бренда успели бы. Мы опоздали всего на несколько минут, Ньют. Если бы ты не сдался, то ты бы… — Томас замялся, не зная, какое слово подобрать, - … ты бы не умер.       — Ты в своём уме вообще?! — зло крикнул Ньют. — Ты даже не представляешь каково было. Каково это было говорить с тобой тогда, борясь с диким желанием прикончить тебя прямо на месте! Я не сдавался слишком долго, я не мог это контролировать.       Гнев блондина просто кипел, ему сейчас так хотелось, что-нибудь ударить, разбить, сделать всё что угодно, лишь бы направить свою ненависть куда подальше, не срываясь на брюнете. Ему хотелось освободиться от этих чувств, но пока выходило не важно.       — Всего несколько минут, Ньют… Несколько минут.       В этот момент блондин почувствовал надрыв в голосе брюнета. Почувствовал все его отчаянье, и то, как он сокрушается. Гнев в его голосе ещё не пропал, однако к нему примешались нотки боли и тоски, которые выводили этот диалог совершенно на другой уровень, заставляя Ньюта в очередной раз чувствовать собственную вину.       — Всего несколько минут, и мы бы избежали столько страданий…       Томас затих, и его глаза вновь наполнились такой болью, что блондину стало не по себе.       — Ты обязан был сказать, что тебе становиться хуже. Ты обязан был попрощаться лично!       Ньют замолчал, не зная, что сказать. Как он мог объяснить Томасу, что просто не смог найти силы на этот разговор? Что он не мог попрощаться, потому что любил его и не мог отпустить?       — Ты хоть понимаешь, что происходило со мной все эти месяцы, Ньют?! — продолжил Томас, вновь повышая свой голос. — Я думал, что убил тебя, мне постоянно снились кошмары, я ужасно себя чувствовал и не знал, как мне жить с тем, что я даже не поговорил с тобой перед этим!       Парень перевёл взгляд на Ньюта, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то ответ, однако Томас будто бы натыкался на каменную стену. Блондин молчал, вероятно, не зная, что сказать, а Томас… Брюнету было, что сказать.       — Дорогой Томас. Это, похоже моё первое письмо, естественно, я не помню, писал ли я их до Лабиринта, — вдруг неожиданно произнёс парень, — но даже если оно не первое, скорее всего, оно будет последним. Главное, знай: я не боюсь, смерти по крайней мере. Страшно забывать, я теряю себя из-за вируса, и это меня пугает…       От этих слов блондина тут же пробрало до мурашек. Его письмо. То самое, что он писал в той крошечной комнате, сходя с ума, цепляясь лишь за воспоминания о брюнете, которые позволяли ему окончательно не стать шизом. Это письмо, что он отдал ему, где так и не смог признаться в любви. Томас помнил его наизусть… Этот факт словно выбил землю из-под ног блондина, заставляя задуматься о том, как часто Томас читал его, что эти строчки отпечатались в его голове, это заставило его в очередной раз ощутить свой стыд.       — Хватит! — тут же рявкнул Ньют. — Чего ты хочешь от меня? Извинений, да? Прости, что не смог попрощаться, прости, что не сказал о том, что мне стало хуже, ведь я был обеспокоен состоянием Минхо!       — Я не жду извинений, Ньют! Я жду, что ты расскажешь мне о том, почему не смог со мной попрощаться. Почему написал это письмо только мне? Почему для Минхо ничего не оставил? У меня так много вопросов! — Томас и сам не заметил, как перешёл на крик. — Я выучил это письмо наизусть! Понимаешь? Читал его как молитву, пытаясь понять тебя. Помнишь, что там было дальше?       — Хватит, пожалуйста!       Ньют уже сам кричал, не зная, как они до этого дошли. В голове блондина был полный бардак, а то, как парень цитировал его письмо, заставляло его чувствовать себя настолько ужасно, что ему хотелось провалиться сквозь пол от стыда и от болезненный воспоминаний.       Однако Томас словно не слышал блондина, продолжая цитировать такие знакомые строчки.       — Поэтому я каждый вечер повторяю их имена: Алби, Уинстон, Чак… Я повторяю их и повторяю, как молитву, и я снова всё вспоминаю. Мелочи, например, как изумительно солнце освещало Глэйд в момент перед тем, как оно скрывалось за стенами. Вспоминается вкус рагу Фрайпана, я и не думал, что буду так по нему скучать.       — Ты действительно хочешь знать, почему я не смог попрощаться?! — в очередной раз рявкнул Ньют, осознавая, что здравый смысл медленно, но верно покидает его.       — Да, хочу! — так же громко выкрикнул Томас.       Его голос, как пронзительная и яркая вспышка, рассек воздух между парнями, погружая их в такую мучительную тишину, за которой последовала небольшая пауза. Она длилась буквально несколько секунд, но показалась для блондина целой вечностью.       «Он правда не понимает?» — отдавалось в его голове раз за разом, заставляя Ньюта впадать в тоску. Блондин грустно хмыкнул, вспоминая прошлое. В его мыслях тут же возник тот юный и испуганный новичок, который глупо упал едва ему стоило вылезти из ящика. Такой напуганный. Он казался совсем беззащитным и потерянным, однако спустя время блондин осознал, что Томас вовсе не был беспомощным. А про страх даже речи не шло.       Он был таким безрассудным, таким любопытным и живым. Он, как яркое солнце осветил их Глейд, вселяя в давно потерявшего Ньюта надежду. Такую призрачную и хрупкую, почти не ощутимую, но такую нужную. Томас появился в его жизни так вовремя, когда блондин уже и не думал о чём-то хорошем.       А то как он, не зная последствий, кинулся в Лабиринт, спасая Минхо? Ньют до сих пор помнил, как брюнет буквально выскользнул из его рук и исчез за этими проклятыми стенами. Тогда блондин в первый раз почувствовал, как волнение сковывает его живот, и как тяжесть переживаний ложиться на его плечи.       Та ночь была худшей за все три года в Глейде. Блондин не спал, чувствуя, что его грудь сильно сжимается от скрежета гриверов за стенами. Воображение рисовало страшные картины того, как они один за одним окружают Минхо и… Томаса. И тогда Ньют впервые осознал, как сильно привязался к новичку.       На утро, когда он увидел, что они оба живы, Ньют четко осознал, что Томас вызывает у него восхищение, гордость, потому что…       — Да потому что я люблю тебя! — наконец-то выкрикнул блондин, словно заканчивая свою мысль в голове.       Повисла гробовая тишина и Ньют закрыл свое лицо руками. Он сказал это… Блондин тяжело вздохнул. Ему хотелось кричать. Он так долго представлял этот момент. Фантазировал о том, как это произойдёт, как он подберёт слова и как правильно и чувственно это будет. И что же он получил?       Блондин в очередной раз посмотрел на Томаса, который на сей раз не кричал, а выглядел максимально поражённым. Его удивление буквально отпечаталось на лице, а в глазах читалось явное непонимание. Сейчас блондин не видел на нём ни злости, ни гнева, лишь огромный шок. Впрочем, это мгновение длилось не так долго, прежде чем Ньют заметил, что брови Томаса вновь хмурится, а в глазах появляется уже привычная злость.       — Почему ты не сказал раньше?!       Голос был таким громким и злым, что Ньюту показалось будто бы он почувствовал, как сотрясается воздух вокруг них. Этот голос полный злости и ярости будто пробуждал в блондине небывалые доселе чувства. Все его сомнения и переживания будто бы отходили на второй план, когда голос брюнета начал накаляться до предела. Блондин сильно сжал кулаки, всеми силами, стараясь сдержать свои желания, однако Ньют чувствовал, как медленно проигрывает эту схватку с самим собой.       И вот теперь, когда Томас вновь замолчал все происходящее показалось Ньюту отдалённым сном, смутным обрывком. Блондин понял, что просто не чувствует землю под ногами, и что его рассудок изрядно помутнел, и он просто уже не мог сдерживать себя.       — Ты не понимаешь, как много ты значил для меня…       Эти слова Ньют услышал отдалённо, сквозь толщу воды. Поначалу он даже не понял, что они принадлежали Томасу, но когда к нему вернулось осознание, в голове парня будто бы что-то переменилось. Они были насколько резки и пронзительны, что парень просто уже не мог стоять на месте и ринулся вперёд, навстречу своим чувствам, страхам и сомнениям.       Эта фраза словно послужила для блондина сигналом, который он так долго ждал, о котором мечтал и фантазировал.       Стоя и так достаточно близко к Томасу, ему не составило труда легонько податься вперёд и накрыть его губы своими, утягивая в весьма порывистый и крайне «злой» поцелуй, напрочь затыкая Томаса и все его нравоучения.       Параллельно парень тут же запустил свою руку в густую шевелюру брюнета, оттягивая её слегка сильнее, чем следовало бы, другой рукой блондин притянул брюнета к себе и начал скользить своей ладонью по его спине.       Ньюту потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать, что он вообще делает. Он целует Томаса. Прямо сейчас. От самой мысли у блондина закружилась голова. Сколько же раз он представлял себе это, и уж явно не ожидал, что это случиться именно так. Резко, неожиданно, негативно без малейшего намёка на нежность, а лишь с желанием выплеснуть все то, что копилось уже не один год.       Но стоило признать, что сейчас он не жалел. И хоть его тело дрожало, Ньют чувствовал разливающее тепло, которое было настолько горячим, что буквально распыляло в нём бурю эмоций. Огромный пожар, что сжигал на своем пути все мысли и сомнения. Ньют знал, что его определенно настигнет чувство вины, но не сейчас. В этот момент ему лишь хотелось спросить себя, что он вообще делает?... Откуда в нем взялось столько смелости и воли? Как он смог не растерять мужество за все те годы, когда отчаянно убедил себя в том, что ему ничего не светит с Томасом?       Возможно, всё дело было в последней фразе, кинутой брюнетом, как бы невзначай? Блондин много значил для него. Достаточно ли много для того, чего хотел Ньют? Он не знал. Но сейчас, целуя Томаса, ему было так хорошо. Ньют чувствовал, что будто бы избавляться от огромного камня из чувств, которые он успел накопить.       Он проводил языком по небу брюнета, углублял поцелуй, так по-хозяйски врываясь его в рот. Слегка прикусывал язык Томаса и всеми силами показывал все свои чувства, что он так долго скрывал, и которые ему так давно хотелось выплеснуть. Блондин не знал хорошо ли у него получается. Возможно, весь этот напор казался неуместным, а может быть даже и неумелым. В конце концов, это был его первый поцелуй.       Сама эта мысль поразила блондина, ведь он не задумывался об этом раньше. Конечно, Ньют не знал, целовался ли он до Лабиринта. В той смутной и неясной другой жизни, но в любом случае это был первый поцелуй, который он точно запомнит.       Запомнит ли этот поцелуй Томас? Ньют не знал. В конце концов, сейчас брюнет словно оцепенел, позволяя блондину делать все то, чего он так долго желал, но… Сам брюнет не делал ничего. Это осознание окатило Ньюта подобно ледяному душу, заставляя остановится и попытаться осознать происходящее.       В голову тут же полезли Тереза и Бренда, заставляя Ньюта чувствовать себя просто ужасно, вспоминая то, как Томас целовался с ними до этого. В голове Ньюта тут же замелькали картинки. Тереза и Томас. Бренда и Томас. Томас и Тереза. Они будто калейдоскопом сменялись в его воображении, вынуждая блондина оторваться от брюнета.       Ньют слегка попятился назад. К парню медленно начинало приходить понимание неправильности всей этой ситуации. Блондин тяжело вздохнул и тут же произнёс.       — Томми… Прости… Я… Я не знаю…       Голос Ньюта дрожал, а мысли в голове совершенно перепутались. Парню так сложно давалось формировать предложения. Что он наделал?       В какой-то момент Ньют столкнулся глазами с Томасом, понимая, что всё это время пока он пятился и отводил взгляд, пытаясь привести дыхание в норму, что окончательно сбилось, парень не сводил с него глаз. От этого взгляда Ньюту стало не по себе. Глаза Томаса горели неведанным до этого момента для блондина огнём.       Ньют даже боялся предположить о чем же сейчас думал брюнет, но как бы там не было, чувство вины тут же нахлынуло на него. Он не должен был так поступать. Так эгоистично вырваться в его личное пространство, не будучи уверенным в его взаимности. Он не должен был его целовать, разрушая ту дружбу, что они строили годами.       — Я пойду прогуляюсь, — на одном дыхании вымолвил блондин, тут же разворачивать спиной к парню.       Ньюту так не хотелось уходить, оставляя Томаса вот так. В растерянности, полностью обескураженным, удивлённым, крайне злым и напряженным. Но у блондина не было сил разбираться и разъяснять причины этого поступка, к тому же Ньют думал, что Томас прекрасно осознает, почему это произошло.       Огромный комок из нервов, чувств и сожалений сейчас подобрались к горлу Ньюта, не давая ему спокойно вздохнуть. Блондин чувствовал, что в его глазах начинают собираться непрошенные слезы, которые он тут же попытался вытереть тыльной стороной ладони.       Голова парня просто горела, а его самого изрядно трясло от напряжения и волнения и хоть этот поцелуй был уже позади, Ньют понимал, что это было только началом его мучений. На секунду он почувствовал себя в шкуре Томаса, который любил взваливать на себя все беды, занимаясь самобичеванием.       Наконец, когда Ньют быстрым шагом направился к двери, он почувствовал как сильная ладонь Томаса накрывает его руку и весьма резко разворачивает его к себе. В этот момент сердце блондина просто замерло. Глаза Томаса казались ему чужими, ведь он никогда не замечал в них тех эмоций, что наблюдал сейчас. Это была злость и… Страсть?       Стоило Ньюту лишь на секунду задумываться об этом, его тут же кинуло в жар. Ему не кажется? Этот взгляд направлен на него? Голова блондина в который раз отключилась, в воспоминаниях тут же всплыла Тереза, ведь именно так он смотрел на неё. И неужели теперь этот взгляд предназначался Ньюту?       Парень боялся думать об этом, однако прямо сейчас Томас пристально смотрел на него, все так же держа за руку. Воздух в их домике накалился до предела, а это ожидание и неизвестность дальнейших действий брюнета, сводила блондина с ума.       — Ох, Ньют, — пробормотал Томас, где-то над ухом блондина, заставляя его тело покрываться мурашками от такой непосредственной близости его губ к своей коже.       Голос брюнета звучал тихо и так по-новому. Возможно, блондин уже окончательно слетел с катушек, но ему показалось, что в голосе Томаса скрывалось желание?       — Томми… — пробормотал Ньют, ощущая нарастающий страх перед чем-то неизведанным.       Такое родное и до боли знакомое «Томми» из уст Ньюта сейчас звучало для Томаса несколько иначе, чем обычно. В его голосе брюнет впервые уловил то, что Блондин вкладывал в это слово уже давно. Чувства.       Томас невольно перенесся назад в прошлое, вспоминая то, как именно обращался к нему блондин. Его «Томми» всегда звучало несколько мягче, чем вся речь в принципе, а в одном только слове он мог уловить тысячи знаков и интонаций. Его «Томми» было призывом к действию, желанием успокоить, вразумить и настаивать на истинный путь. Его «Томми» не гласно принадлежало только Ньюту, и все остальные, словно чувствуя неразрывную связь между ними никогда не позволяли себе назвать Томаса именно так. Его «Томми» все эти годы словно было попыткой замаскировать такие важные, но очень тяжело дающиеся слова «я тебя люблю».       Наконец, отбросив все сомнения в голове, Томас сам приблизился к Ньюту, утягивая его в весьма страстный и требовательный поцелуй. От чего у блондина окончательно сорвало крышу.       Томас целовался весьма упрямо, словно соревнуясь с блондином за своеобразное первенство. Он проводил языком по небу, оттягивал нижнюю губу и даже пару раз прикусил её.       Сам же Ньют, уже ни о чем не думая, позволил Томасу руководить процессом. Блондин и не заметил, как оказался прижатым к стене без возможности вырваться, хотя стоило признать, что сейчас это было последним, о чем бы он думал.       Томас все так же с напором целовал его, вымещая на нем всю свою злобу за это дурацкое письмо и за все невысказанные ранее чувства. Сам же Ньют старался не отступать, давая волю рукам, блондин сквозь поцелуй умудрился стянуть с Томаса куртку, а затем и вовсе запустить свои ладони ему под его футболку, тут же отмечая, каким горячим (в буквальном смысле!) было его тело.       В какой-то момент Ньют оторвался от Томаса, но лишь для того чтобы переместить свои губы на шею брюнета. Покрывая её десятками поцелуев, стремительно, превращающихся в укусы. В этот же момент Томас блаженно прикрыл глаза, понимая, что после у него наверняка останется куча засосов, но сейчас ему было плевать. Сейчас Томасу было вообще все равно на весь здравый смысл. Ощутив новый укус уже где-то рядом с мочкой уха, парень усмехнулся и сильнее вцепился в кожу блондина своими ногтями, оставляя весьма заметные царапины.       Они не знали сколько времени провели так, около деревянной стены их шаткого домика, страстно целуясь и проводя руками по телам друг друга, однако в какой-то момент к обоим пришло осознание того, что одежда их стесняет. И на пол полетели футболки.       Вместе и с тем взгляды обоих задержались на шрамах друг друга. Грудь Ньюта была буквально усеена маленькими ожогами и порезами, в то время как Томаса наоборот красовался один, но небольшой шрам на груди.       В воспоминаниях Томаса тут же мелькнула картинка того, как они купались с блондином. Брюнет вспомнил то, исхудавшее тело, что он так отчаянно хотел обнять и защитить. В мыслях Томаса опять промелькнули фантазии о том, что пережил блондин, однако брюнет в очередной раз напомнил себе о том, что все позади, и что Ньют обязательно расскажет ему обо всем, когда будет готов.       Томас перевёл дух, смотря на Ньюта, что также выглядел весьма запыхавшимся. Это было неудивительно у обоих сбилось дыхание, и с губ уже начали срываться первые полустоны, когда решили остановиться.       — Мне кажется, мы зашли слишком далеко, — с не охотой произнёс блондин, всё также держа руки на спине Томаса.       Ньюту не верилось, что это всё происходило прямо сейчас, именно с ним. Это казалось каким-то странным и не естественным сном.       — Ты такой обломщик, — полуфыркнув, полуусмехнувшись произнёс Томас, — однако я с тобой согласен.       Взгляд брюнета теперь был иным. Ньют не нашёл в нем злости, наоборот в нем он заметил небывалое тепло, от чего сам блондин ощутил то, как по всему его телу расплывается приятная волна… Счастья?       Ньют даже боялся подумать об этом слове, однако это было именно то, что он ощущал сейчас.       — Ты давно хотел меня поцеловать, да? — спросил Томас спустя несколько секунд, вгоняя Ньюта в крайнее смущение, что вообще никак не вязалось с тем, что происходило несколькими минутами ранее.       Блондин лишь кивнул ему в ответ.       — Я думал, это не взаимно, — произнёс он чуть позже.       После чего вновь воцарилась пауза, Томас чувствовал, что должен был что то ответить, однако он не знал, что ему сказать. В его голове, как и в голове Ньюта творился полнейший бардак, и признаться честно это крайне пугало.       Нравиться ли ему Ньют? Наверное да, учитывая происходящее. Но когда блондин успел запасть ему в сердце? Ответов у Томаса не было.       — Давно я тебе нравлюсь? — спросил брюнет чуть позже, пытаясь разобраться в ситуации.       Блондин прерывисто вздохнул.       — Ещё с лабиринта…       Эти слова со всей силы ударили Томаса под дых, что он невольно пошатнулся и присел на кровать. Так давно… Как он мог не заметить этого?       — Кто-нибудь знает? — задал очередной вопрос Томас.       По правде говоря, брюнета это мало заботило, однако этот вопрос был единственным, что сейчас пришёл в его голову.       — Это так важно? — вопросом на вопрос ответил ему блондин, замечая замешательство на лице брюнета. — Я никому не говорил, — добавил он после, — но думаю, что Минхо, да, возможно, даже и Соня догадываются об этом.       — Оу, — только и произнёс брюнет, смотря потерянным взглядом куда-то в стену. — Я такой идиот.       Томас и правда чувствовал себя настоящим тупицей. Но сейчас всё происходящее с ним и блондином начало приобретать смысл. Все события, странные эмоции и чувства будто бы сложились в единую мозаику.       — Есть немного, — фыркнул ему Ньют в ответ, присаживаясь на кровать рядом.       — Прости меня, — тихо сказал Томас, спустя несколько секунд. — Я не должен был срываться на тебя. Да и вообще… Прости за всё.       Голос брюнета звучал очень тихо и казался таким неестественным. Ньют не помнил, чтобы брюнет прежде, так разговаривал с ним.       — Ничего, — тут же пробормотал блондин. — Ты тоже прости меня.       После этих слов Ньют перевел свой взгляд на их маленькое окошко. На улице уже была ночь и звёздное небо накрыло их Тихую Гавань. Сколько же времени они ругались, раз на улице уже успело стемнеть? Ньют не знал, как не знал и Томас.       — Что теперь будет? — спросил Ньют, спустя некоторое время.       Блондин боялся этого вопроса, но тем не менее понимал, как он важен и нужен. Эти поцелуи несомненно приятно удивили Ньюта, но меняли ли они что-то по-настоящему?       — А что должно быть? — вопросом на вопрос ответил Томас.       — Ну… — замялся Ньют, — я же поцеловал тебя…       — А я поцеловал тебя в ответ, — усмехнулся брюнет.       — И что всё это значит? — Блондин вопросительно выгнул бровь и пристально уставился на Томаса.       Ему было приятно думать о том, что брюнет тоже поцеловал его, однако сомнения цепким капканом сцеплялись вокруг его головы, не давая по-настоящему насладиться моментом, переживая о скором и неясном будущем. Их совместном будущем? Ньют надеялся на это, но боялся спугнуть удачу, которая впервые за несколько лет широко улыбнулась ему.       — Я думаю, это значит, что мы оба были не против, — улыбнулся брюнет — Серьёзно, Ньют, расслабься, всё хорошо.       Томас похлопал блондина по плечу, осознавая всю странность ситуации, ведь именно Ньют всегда успокаивал его и вселял надежду, а теперь они словно поменялись местами.       Однако сейчас это казалось логичным, хоть в голове Томаса также творился полнейший хаос, слова Ньюта словно что-то прояснили для него. Томас в очередной раз отметил, что все те пробелы и странные чувства, что он испытывал на протяжении нескольких месяцев будто сложились в единую картинку.       — Но это всё, значит, что мы… — Ньют замялся, боясь спугнуть удачу и произнести это слово, — … вместе?       — Не думаю, что столь важно произносить это вслух, — начал Томас. — Но если для тебя это так важно, то да. Мы вместе.       Томас улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую он только был способен и Ньют улыбнулся ему в ответ.       Вскоре они легли спать, однако на этот раз Томас поманил Ньюта за собой. Они вместе легли на маленькую кушетку и вплотную прижались друг к другу. Брюнет впервые за долгое время обнял блондина, прижимая к себе исхудавшее тело, чувствуя как они соприкасаются кожа к коже.       Несмотря на довольно тёплый климат Тихой Гавани, Томас ощутил то, каким холодным был блондин. Желая его согреть, Томас стал покрывать его тело невесомыми, но горячими от прикосновения теплых губ поцелуями.       Брюнет начал с шеи медленно перемещаясь к груди, а затем и к пупку. Томас буквально выцеловывал каждый шрам, каждый ожог, словно стараясь вытеснить все те ужасные воспоминания из головы блондина, заполняя их чем-то светлым, добрым и по-настоящему родным.       Томас был предельно нежным, от чего Ньют буквально расплывался в таких незнакомых и приятных ощущениях уюта и счастья. Когда брюнет наконец-то закончил, он накрыл блондина одеялом, а Ньют положил свою голову на грудь брюнета, прижимаясь к нему всем своим телом. Спустя некоторое время блондин уснул в то время, как Томас ещё целый час просто смотрел в потолок.       Мысли брюнета блуждали далеко от Тихой Гавани, однако каждый раз возращались к парню, что сейчас покоился на его груди. Лицо Ньюта было так спокойно и так умиротворенно, что казалось, что парень никогда не переживал ничего плохого. «Какой же ты сильный», — пронеслась мысль в голове брюнета, после которой он легонько поцеловал блондина в лоб, заметив его улыбку сквозь сон.       Томас улыбнулся ему в ответ, и через некоторое время сам провалился в сон.

***

      Утро Ньюта началось с лёгкого, но в тоже время весьма приятного поцелуя. Сначала блондин почувствовал невесомое прикосновение губ, а после уже более требовательное касание, от чего тело парня тут же покрылось тысячами мурашек, а губы непроизвольно поддались вперёд навстречу Томасу и их моменту блаженства и такого хрупкого счастья. Ньют сладко потянулся в кровати от непривычных и приятных ощущений, что как цепная реакция происходили в его теле, заставляя легонько улыбаться сквозь поцелуй, ощущая то, как Томас обнимает его.       Поняв, что блондин полностью проснулся, брюнет слегка приоткрыл один глаз, наблюдая за крайне довольным парнем. Затем легонько усмехнувшись Томас, углубил поцелуй, отмечая для себя вкус блондина.       Брюнет на секунду остановился от этой мысли, однако вскоре продолжил исследовать рот парня, проводя языком по нёбу, словно смакуя этот момент. Иногда Томас встречался и с языком блондина, вступая с ним в своебразную схватку, которая, впрочем, не имела победителей.       Поцелуй был настолько нежным и чувственным, что обоим парням становилось до ужаса непривычно хорошо. Томас чувствовал, как в его теле разливается тепло и как бешено стучит сердце, а Ньют в очередной раз отмечал невероятность происходящего, что казалось нереальным и сказочным. В мыслях блондина наверняка должны были пробраться сомнения обо всем, что они сейчас делали, но впервые за долгое время голова Ньюта была пуста. Она не разрывалась от тысячи мыслей, что как назойливые мухи крутились в его голове раз за разом, когда речь заходила о Томасе. Сейчас блондин чувствовал спокойствие и правильность всего происходящего. Он чувствовал себя отлично, и когда он наконец-то оторвался от Томаса, то произнес:       — Наш первый поцелуй должен был быть таким.       Ньют улыбнулся брюнету, перемещая свои худощавые ладони на его теплое лицо, видя как Томас слегка прикрывает глаза от удовольствия.       — И тебе доброе утро, — наконец-то тихо произнес брюнет, прижимая Ньюта к себе ближе.       — Мы поговорим о вчерашнем? — спросил Ньют несколько позже.       — Ммм, — потянул Томас. — Не-а.       Парень вновь улыбнулся ему, всем своим видом давая понять, что все обиды и горечь теперь в прошлом.       — Теперь мы вместе, — произнес Ньют, переплетая пальцы своей руки вместе с Томасом. — Мне не верится.       — Мы вчера выяснили, что я полный идиот, давай подумаем обо всех сложностях позже, ладно? — тихо сказал Томас, перемещаясь на кровати, нависая над блондином.       Брюнет заглянул Ньюту прямо в глаза, от чего блондину стало немного неуютно. Парень не привыкший к такому длительному, зрительному контакту вдруг почувствовал, что не знает куда себя деть.       — В конце концов, — вновь продолжил брюнет, видя смущение на лице блондина. — Совсем скоро я уйду в горы и я хочу провести последний день перед вылазкой вместе с тобой без сожалений.       Брюнет прижался щекой к блондину и легонько потерся, после чего переместил свои губы на его шею, замечая несколько вчерашних отметин. Многообразие цветов на шее Ньюта просто поражало. Синие, красные, практически лиловые синяки украшали его кожу, заставляя Томаса невольно улыбаться от проделанной работы. Однако вместе и с тем взгляд брюнета опускался ниже, в очередной раз замечая истерзанное тело. Ньют казался ему таким хрупким, и ему так не хотелось причинять ему боль, однако Томас понимал, что блондин явно был не в восторге от его мыслей, вот и сейчас парень заметил недовольный взгляд, что явно приметил действия Томаса.       — Не надо меня жалеть, — недовольно буркнул Ньют, отмечая некое сожаление в глазах Томаса.       — Я не буду, — уверенно кивнул ему парень, откидывая свои мысли куда-то назад и перемещая свой взгляд на его слегка недовольное лицо, а позже и вновь на шею, целуя. — Просто хотелось бы сделать тебе приятно.       — Ох, — только и пробормотал Ньют, ощущая слегка влажное прикосновение. Блондин прикрыл глаза, ощущая некое смущение, что было совсем не похоже на него.       — Приятно, да? — промурлыкал Томас над его ухом.       — Да, — вздохнул Ньют. — Только…       С этими словами блондин перевернулся на кушетке, кладя Томаса на лопатки, нависая над ним.       — Я не хочу, чтобы ты думал, что я кисельная барышня, — тихо прошептал блондин, а после слегка выдержав небольшую паузу добавил, — Томми.       Брюнет уловил то, как нарочно медленно и тягуче Ньют произнес его имя, словно добавляя какие-то нотки загадочности в уже привычное для него обращение, но на этот раз Томас ощутил, как его тело покрылось мурашками от одного только имени из уст Ньюта.       — Я так и не думал, — засмеялся брюнет после. — Ты явно не из тех парней, что захочет, чтобы его постоянно называли… милым? Заей? — Томас вновь засмеялся, отмечая напущенное раздражение на лице блондина.       — Заткнись, — тихо прошипел он, вновь утягивая Томаса в поцелуй.       Этот день парни целиком решают провести вместе. Нежась в кровати и болтая о всякой ерунде, они не сразу замечают, как их прекрасное утро медленно начинает перетекать в день, но тем не менее оба успевают на завтрак, стараясь держаться максимально естественно и непринужденно. Впрочем оба понимают, что их конспирация наверняка паршивая, однако перекидываясь словами с Соней и Гарриет парни не замечают в поведение девушек какого-то особого отношения к ним, что вполне говорит об удачности их плана.       После завтрака, все ещё бездельничая, блондин с брюнетом идут к морю, смотря на поселенцев, что решили искупаться. Выглядит это весьма забавно. Среди купающихся Томас замечает и Бренду, которая приветливо улыбается парням, от чего брюнет и сам улыбается в ответ, осознавая, что в первые за несколько месяцев в Тихой Гавани делает это совершенно искренне, однако эта мысль не удивляет его, ведь он переводит взгляд на Ньюта и понимает, что сейчас он чувствует небывалую радость.       Затем парни смотрят на самодельное поле для волейбола, где играют другие ребята. А после вновь возвращаются в свой домик, прижимаясь к друг другу, целуясь и проводя последние мгновения этого дня вместе перед отъездом Томаса.

***

      На следующее утро около уступа, уходящего далеко в горы, выстроилось чуть ли не все поселение, провожая поисковую группу наверх. Ньют был в первых рядах, смотря на самых близких людей, что покидали его на неопределённый срок.       Мало было сказать, что на душе блондина скребли кошки, ему казалось, что это были целые медведи, что царапали его настолько сильно, что он буквально чувствовал это тревожное покалывание в животе, смешанное с нервным узлом из волнения и переживаний где-то там же. Блондин знал, что драматизирует, но чувства, что буквально разрывали его изнутри не давали ему в полной мере трезво оценивать происходящее.       Поисковая группа состояла из восьми человек. Четверых из них Ньют знал. Это были Томас, Минхо, Гарриет и Соня. Чуть поодаль от них стояли ещё четверо парней, что блондину не были знакомы. Единственное, что он знал все они были подопечными Минхо.       Прощание затянулось на час. Ньют видел, как обнимаются Соня и Арис, как разговаривают Фрайпан и Гарриет, и как Минхо перекидывается последними планами с Винсом, Томас же выглядел слегка отстраненным, но до тех пор, пока блондин не приблизился к нему.       Ньют чувствовал себя не по себе. Он думал, что выглядит весьма нелепо и глупо, старясь держать какую-то «дружескую» дистанцию, после произошедшего. Не то, чтобы блондин теперь был одним из тех, кто был готов часами напролет виснуть на шее Томаса, однако прошедшие пару дней определено были малой долей относительно всех тех лет, когда Ньют терпеливо ждал Томаса, и вот теперь им вновь предстояла разлука.       — Надеюсь, все пройдёт хорошо, — наконец-то произнёс блондин.       Его слова прозвучали как-то хрипло и сухо, хоть и Ньют пытался быть более воодушевленным. Сейчас блондину впервые открывшемуся Томасу по-настоящему намного сложнее было скрывать все те чувства, что у него были. А и нужно ли было их скрывать?       — Не волнуйся, — приободрил его Томас. — Это две недели максимум.       Сам же Томас чувствовал себя немногим лучше блондина и несмотря на то, что они уже успели обсудить его уход утром сейчас это ощущалось куда острее. Да и признаться честно, брюнету казалось, что он словно бросает блондина, когда Ньют наконец-то стал его.       Блондин кивнул, пытаясь откинуть всю свою тревогу куда подальше.       — Береги себя, — произнес он чуть позже, приближаясь к Томасу совсем близко, чтобы обнять его.       Брюнет обнял блондина в ответ. Это объятье не было похоже на те, которые парни дарили друг другу утром. Оно было лишено той нежности ввиду обстоятельств и излишних десятков глаз, что смотрели на них. Оно было более дружеским и формальным, однако даже такие привычные прикосновения сейчас ощущались несколько иначе.       Ньют чувствовал, что обнимает своего родного человека. Вдыхая его запах, блондину стало несколько легче. Он постарался запомнить его на будущее, после чего Ньют наконец-то отошёл поодаль для того чтобы попрощаться с Минхо.       — Удачи, — похлопал его по плечу Ньют.       — Спасибо, шанк, — улыбнулся ему вслед азиат.       Их объятье длилось всего несколько секунд, однако парень осознал, что по дружеской поддержке и шуткам Минхо он явно будет скучать, но вместе и с этим блондин отметил для себя, что прощаться с азиатом ему было проще всего. Их отношения с Минхо были стабильны, в отличие от отношений с Томасом или же Соней, к которой Ньют подошёл следующей, слегка, потрепав её по макушке.       — Моя милая сестра… — пробормотал он.       Прощаться с ней было странно. Ньют осознавал, что уже успел привязаться к своей сестре и эти эмоции немного пугали его, ведь он осознал, что боится потерять ее.       — Не драматизируй, — хихикнула Соня, после чего поцеловала блондина в щеку.       Это лёгкое прикосновение заставило Ньюта усмехнуться ей в ответ. После чего блондин обнял ее, сжимая настолько сильно, что Соне пришлось легонько похлопать брата по спине, чтобы тот слегка ослабил хватку.       — Люблю тебя, Лиззи, — тихо прошептал он ей на ухо, чтобы никто не услышал.       — Ньют, это всего несколько недель, — взволновано пробормотала Соня. — Не переживай. Серьёзно.       Блондинка постаралась приободрить брата, словно чувствуя, как парень буквально расклеивается. Она легонько улыбнулась ему в ответ и Ньют удовлетворенно кивнул, стараясь изо всех сил не выглядеть уж слишком жалко. После прощания с сестрой блондин подошёл к Гарриет и перекинулся с ней парой стандартных фраз.       Спустя ещё несколько минут, поисковая группа двинулась в чащу леса и вскоре скрылась за его зеленью, оставляя Ньюта и все страхи позади себя. Оставляя Ньюта жутко одиноким и брошенным.