I'd go back to you

      Ярко-голубое небо начало медленно погружаться во мрак с наступлением вечера. Солнечные лучи уже исчезли с небосвода, однако Тихая Гавань ещё не погрузилась в объятья тьмы, уступая место загадочным и окутанным таинственностью сумеркам.       Солнце уже закатилось, и потому на небе перемешались различные оттенки пурпурного и фиолетового. Выглядело это весьма красиво и завораживающе. Тихая Гавань по праву могла похвастаться живописностью пейзажей. Это проявлялось в красоте неба и в безупречности скал, и в белоснежном песке. Не стоило забывать и про могучий лес, в котором сейчас находился парень.       Сейчас Томас, сидя прямо на свежей траве, смотрел на распростертое небо над ним. Конечно, парень предпочёл бы глядеть на море и их поселение, однако они находились в самой густой части леса. За огромным многообразием деревьев было попросту невозможно увидеть что-то ещё.       Запах в лесу стоял просто чудесный. Пахло свежей листвой, хвоей, смолой. Всё это невольно напоминало Глейд. По которому, в некотором роде парень скучал. Конечно, Лабиринт был далеко не самой лучшей частью его жизни, однако именно там он впервые почувствовал поддержку и опору. Нашёл не просто друзей… А семью? Томас поразился этой мысли, хотя она казалась весьма логичной и напрашивалась давно. Минхо, Ньют, Фрайпан, да даже чертов Галли были ему совсем, как родные.       «Ладно, насчёт Галли я погорячился», — с небольшой ухмылкой подумал брюнет.       По поводу этого парня у Томаса оставалось еще куча сомнений. Хотя стоило признать, что это была скорее неприязнь, вызванная болезненными воспоминаниями о Чаке. Но в тоже время Томас осознавал, что Галли не был виновен в его смерти на все сто процентов. Он был ужален и, по сути, им управлял ПОРОК, и каждый из них мог оказаться на его месте.       Представлять это Томасу совершенно не хотелось, однако его воображение, после прибытия в Тихую Гавань разыгралось не на шутку. Вызвано было это и ночными кошмарами, в которых он раз за разом убивал Ньюта, просыпаясь в холодном поту и жадно хватая воздух, словно выброшенная на берег рыба. И собственными размышлениями, в которых он иногда заходил настолько далеко, что уже не мог отличить, что реально, а что нет.       Каково же было Галли тогда? Томас не знал, но предполагал, что это наверняка было нечто похожее, что происходило, да и происходит сейчас, с Минхо, после его возвращения из ПОРОКа.       «Возможно, я отношусь слишком критично к нему, — подумал брюнет, словно влезая в шкуру Галли, — В конце концов, мы все покалечены ПОРОКом».       Стоило и признать тот факт, что без Галли они вряд-ли бы добрались сюда, и вполне возможно, сейчас Томас мог бы уже лежать мертвым грузом где-то под грудой камней в полуразрушенном Последнем Городе. Однако брюнет также и понимал, что и без действия ПОРОКа, Галли был далеко не славным парнем, однако люди меняются, правда?       Брюнету искренне хотелось в это верить. Не сколько ради Галли, сколько ради Бренды, около которой парень постоянно ошивался. Томас не знал, на каком уровне находились их отношения. Была ли это дружба, взаимная симпатия или же сотрудничество, опирающееся на взаимное уважение? Однако это было не столь важно, главное заключалось в том, что Томасу было важно знать, что рядом с Брендой находился надёжный человек, а не напыщенный и самовлюбленный мудак, который мог бы подставить её при любой возможности.       Признаться честно, Томас чувствовал свою вину перед девушкой за все те не взаимные чувства, хоть он и знал, что это всё в прошлом. Парень наделся, что Бренда ещё сможет найти своё счастье. Возможно даже с таким парнем, как Галли. И несмотря на то, что эта дружба всё еще напрягала брюнета, он решил, что постарается относится к белобрысому с большей снисходительностью, а, возможно, когда-нибудь и сможет его простить.       Оглянув лес еще раз, в воспоминаниях Томаса вспыхнули и другие ребята из Глейда. Уинстон, Алби. Чак. Вспомнились и моменты, когда они с Минхо исследовали лабиринт или же когда он вместе с Ньютом расхаживал по Глейду, размышляя об их судьбе.       В своих размышлениях брюнет был несказанно рад. Приятная ностальгия окутала его память, однако несмотря на столь приятное времяпровождение сейчас, парня тянуло назад к солёной воде и белоснежному песку.       Хотя стоило признать, что дело было вовсе не в этом, парня тянуло назад к Ньюту.       За время проведённое вдали. А это без малого уже составляло целую неделю, парень успел ужасно соскучиться. Тоска мёртвым грузом легла на его плечи, а воспоминания о блондине словно душили его, не давая вздохнуть полной грудью.       Каждую свободную минуту, когда поисковая группа делала остановки на своём маршруте, чтобы перекусить, поставить палатки или же просто сделать пометки в своих картах, Томас тут же погружался в свои мысли и воспоминания о блондине.       Воспоминаний было много. Томас вспоминал не только их недавние поцелуи и возвращение Ньюта к нормальной жизни, он вспомнил Лабиринт, Жаровню, Последний Город. Брюнет буквально вспоминал всё, смотря на эти знакомые прожитые моменты под новым углом, словно подмечая детали, что раньше были скрыты от него. Парень вспоминал взгляды, дружеские похлопывания, ободряющие речи. Всё то, что казалось ему обычным проявлением дружбы, сейчас приобретало новый окрас. Томас чувствовал, что он буквально прозрел, однако вместе и с этим парень чувствовал себя полнейшим идиотом, потому что не замечал очевидного столько лет.       А все те мысли и чувства, что он испытал после его потери? Как он замкнулся в себе, потеряв не просто друга, а словно потеряв смысл всей своей жизни. Эти мысли казались такими глупыми, но такими правильными. Как он мог не понять, что тоскует не просто по другу? Испытав столько потерь, он чувствовал, что Ньют стал последней каплей, однако это было не совсем верно. Конечно, сравнивать горе от потери близких было не целесообразно, но Ньют… С ним будто бы умерла часть него. Часть того Томаса, которого знали и любили ребята.       Но сейчас всё было иначе. Ньют был жив, он был рядом. И Томас пообещал себе, что больше не причинит ему страданий. Никогда.       — Господи, как они меня заебали! — раздался возмущенный полувздох-полукрик, заставивший Томаса отвлечься от своих размышлений и обернуться на источник звука.       Говорящей оказалась Соня, что сейчас находилась совсем близко к Томасу. И хоть блондинка и не говорила имена, брюнет сразу понял о ком она, и сам устало закатил глаза. Минхо и Гарриет спорили всю дорогу, изрядно подбешивая всю группу.       Соня присела рядом с брюнетом. В то время как остальные ребята уже давно расставили палатки и разбрелись по своим местам, обсуждая что-то своё. За неделю вылазки поисковая группа уже попросту устала обсуждать этот остров, потому сегодня они решили отвлечься, говоря о чём-то другом.       Для брюнета это было весьма странно и непривычно, он не помнил, когда в последний раз, разве, что за исключением разговора с Ньютом, думал о чём-то кроме выживания и повседневной рутины. По правде говоря, в своей новой жизни, он, кажется, вообще ни разу не думал о каких-то развлечениях и хобби. И правда, что могло ему действительно нравится?       Эта мысль казалась весьма тревожной, потому что парень не понимал, что ему делать, он так привык выживать, но совершенно не знал, ради чего ему стоить жить.       В отличие от Томаса, другие ребята из поисковой группы, которых, кажется, звали Джек и Сэм вовсю говорили о волейболе и о местных соревнованиях, которые они так отчаянно хотели устроить. Это не могло не вызвать улыбку на лице брюнета, ведь это означало то, что жизнь возвращается к ребятам со всеми сопутствующими радостями. Конечно, парень понимал, что его улыбка навеяна легкой грустью, что не скрылось от глаз Сони.       Девушка молча протянула Томасу флягу с какой-то жидкостью и тут же столкнулась с непонимающим взглядом брюнета.       — Что это? — наконец произнёс Томас.       — Вино, — с улыбкой отозвалась Соня.       — Но откуда? — все также непонимающе спрашивал брюнет, таращась на сестру Ньюта огромными глазами.       Сейчас парень попутно разглядывал её, отмечая для себя определённое внешнее сходство со своим другом.       «Как же мы раньше не замечали?»       Эта мысль заставила Томаса невольно задуматься о том, что вполне возможно, у ребят было куда больше родственников, о которых они попросту не знали.       — От Винса, — коротко ответила Соня. — Ну же, возьми, а то у меня сейчас рука отсохнет, — засмеялась девушка.       Парень кивнул и взял в руки бутыль, а чуть позже и сделал первый глоток. Жидкость приятно обожгла горло и спустилась вниз. Томас и забыл, каково это — пить алкоголь.       — Мы не должны это делать, — тут же произнес он, осознавая всю нелепость ситуации.       Он находился в самой большой и ответственной вылазке поисковой группы и вместо того, чтобы в очередной раз обсуждать план действий, он сидел и…пил с сестрой Ньюта. Это было глупо и безответственно, и брюнет понимал, что узнай это, блондин точно бы надавал по шапке обоим. А Томасу и подавно за то, что тот спаивал Соню, хотя справедливости ради, стоило заметить, что именно девушка предложила выпить.       — Не должны, — согласна кивнула Соня. — К тому же я помогала тут всем руководить, когда Винса и Хорхе не было. Это неправильно, но… — девушка остановилась и сделала ещё один глоток, -… от одного вина мы явно не напьемся, да, до утра мы не сдвинимся с этого места. Так что я думаю, немного расслабиться нам не помешает, — улыбнулась Соня. — В кой-то веке мы имеем право на отдых.       — И обрекаем наших друзей разгребать наши проблемы, — мрачно буркнул Томас, переводя свой взгляд в сторону Минхо и Гарриет.       Сейчас азиат и брюнетка молчали, однако при этом оба буравили друг друга не самыми дружелюбными взглядами, в которых читалось плохо скрываемое раздражение и злость.       — Томас, хватит, — устала закатила глаза Соня. — Не загоняйся, правда.       Брюнет хмыкнул. Сам Ньют частенько говорил нечто подобное. Они действительно были очень похожи.       — Мы не доставляем им проблем, — добавила блондинка, — они сами прекрасно с этим справляются.       — Стало быть, Винс привозит с материка не только строительные материалы? — наконец-то произнес Томас, отвлекаясь от неправильности всей ситуации, полностью переключая своё внимание на Соню.       — Он привозит всё, что только сможет там найти, алкоголь — не исключение, — ответила блондинка. — Очень жаль, что мы ещё не скоро научимся его делать сами, — хихикнула девушка.       — А в вашем Глейде вы не делали нечто подобное? — удивился брюнет, вспоминая то мутное варево, что они пили с Ньютом, в его первые дни прибытия в Лабиринт.       — Что? — удивленно распахнула глаза Соня. — Нет.       — Ну, по вкусу явно хуже, чем это, — начал брюнет, жестом указывая на флягу, — но Галли умеет делать одну штуку…       — Ньют мне не говорил, — произнесла Соня, сама делая очередной глоток из бутыли.       — Ну, во-первых, я не помню, чтобы мы делали нечто подобное уже здесь, ну, а, во-вторых, неудивительно, что он тебе не сказал, я не думаю, что он хотел, чтобы ты пробовала нечто подобное.       Соня фыркнула, а Томас в очередной раз усмехнулся.       Они с Соней общались крайне редко со времен знакомства и даже здесь в Тихой Гавани не сказать, что это происходило частенько. Конечно, с приездом Ньюта, им невольно пришлось пересекаться, однако сейчас их общение за время этой вылазки стало куда лучше.       Томас был рад, что у Ньюта была именно такая сестра. Соня была сильной, но в тоже время и доброй, готовой прийти на помощь и поддержать, и самое главное, несмотря на все трудности, она оставалась веселой, чего явно не доставало ему самому. Хотя стоило признаться, что в отличие от той же Гарриет на блондинке не лежал настолько большой груз ответственности, и она всё же могла позволить себе «шалости». Брюнет вздохнул, возможно, ему самому хотелось бы, чтобы и у него тоже был кто-то родной. Хоть Томас и знал, что Соня и Ньют еще привыкают к друг другу, их заботу было видно невооружённым глазом, и парень немного завидовал им.       — Он слишком обо мне печется, — наконец-то ответила девушка.        — Ну, он же любит тебя, — улыбнулся Томас.       Эти слова так просто слетели с его губ, что брюнет не сразу осознал их значение, однако это было чистой правдой. Несмотря на то, что Ньют ни разу не обмолвился об этом с Томасом лично, брюнет знал, что блондин искренне привязался к девушке. Проявлялось это в первую очередь в его поступках, которые Ньют всегда ценил больше слов. Со стороны, возможно, они казались мелочными, но Томас знал, что именно в мелочах и заключалась любовь. Он видел, как Ньют приобнимал Соню каждый раз, когда та возвращалась с охоты, видел его беспокойство, недоверие и даже призрачные намеки на ревность, когда вблизи появлялся Арис.       Несмотря на то, что Ньют мало говорил о своих чувствах, предпочитая прятать их где-то глубоко, Томас действительно видел невооружённым глазом все те неловкие, но искренние попытки блондина сблизиться со своей сестрой, пускай даже ценой её личного времяпровождения с Арисом. Томас усмехался от этих мыслей, но в тоже время признавал, что за всей напускной рассудительностью и спокойствием в Ньюте скрывался жуткий собственник, которого он раньше словно не замечал.       Эта мысль невольно заставила задуматься, насколько же Ньют на самом деле ревновал его все эти годы?       — Он и тебя любит, но подобной заботы в твою сторону я не замечала, — парировала Соня, заставляя Томаса впасть в лёгкое состояние ступора, вновь возвращая его к их диалогу.        Брюнет тут остолбенел, а его лицо приняло безучастное выражение. За этой маской Томас попытался скрыть все свои эмоции, попутно запрятав и чувства Ньюта, которые он просто не имел права вот так открывать, пускай даже и его родной сестре. Брюнет не мог себе позволить выдавать блондина, тем более тогда, когда они ещё сами толком не разобрались в своих чувствах и отношениях. В воспоминаниях тут же яркой вспышкой мелькнуло недавнее признание блондина и он сам…       Воображение Томаса вдруг чётко воспроизвело образ того запыхавшегося, злого, обиженного и отчаянного Ньюта, что так сильно кричал, что казалось, будто бы парень всегда говорил тихо и спокойно лишь для того, чтобы в один прекрасный миг сорваться и выплеснуть все чувства, копившееся в нём. Брюнет всегда думал, что знал Ньюта, что он уже успел выучить его повадки, характер и поведение за столь короткое, но достаточно насыщенное время, наполненное удивительными, но вместе с тем и жуткими приключениями.       Однако это было не так. Ньют был полон сюрпризов, и, даже «изучив» его характер, Томас понимал, что парень отнюдь не всегда действует своим заданным стандартам. Влияли на это отголоски Вспышки, что могли беспокоить блондина по сей день или же время, проведенное у ПОРОКа, после чудесного спасения, а возможно вся соль была в том, что Ньют просто открывался ему с разных ракурсов, парень не понимал, однако отмечал для себя, что за последние месяцы, начиная аж с Последнего Города, он замечал слишком многое «впервые».       Начиналось это со странных приступов ярости, вызванной Вспышкой, когда взгляд янтарных и всегда слегка весёлых и саркастичных глаз становился черным и чужим, тая в себе нечто темное, чем-то напоминая подлинное безумие, продолжалось это, когда Ньют впервые за их годы общения сорвался на него в ангаре за обсуждением плана о спасении Минхо. Тот эмоциональный всплеск, с которым Томас столкнулся тогда, в корне отличался от прочих. Ньют настолько сильно потерял самообладание в тот момент, что брюнет серьезно думал, что впервые получит от него самый настоящий, а не метафорический удар.       Но вместе и с тем Томас понимал, что и сам был далеко не подарком, и если у Ньюта хотя бы была примерная модель поведения, предугадать его собственные и зачастую крайне импульсивные действия было почти невозможно.       Парень тут же махнул головой, не зная, пытается ли он приостановить свои мысли или же отвечает Соне, однако в любом случае, это действие привело к ноющей боли вокруг шеи. Парень еще раз качнул головой, словно пытаясь размять её. Шея брюнета была буквально усеяна синяками и страшно болела. Что в очередной раз напомнило брюнету о Ньюте.       — Ой, да ладно тебе, — тут же усмехнулась девушка, видя смятение на лице брюнета. — Мы не слепые. Да, и к тому же, не забывай о том, что я его сестра. Ты думаешь, мы не заметили, как вы неловко прощались? А твоя шея… — усмехнулась блондинка. — Между вами явно что-то произошло. Ты, конечно, молодец, — тут же развела руками девушка, — скрываешься, как можешь, но думаю, уже все заметили твои синяки, просто стесняются сказать, либо… — Соня перевела взгляд в сторону, куда за ней и проследовал взгляд Томаса, они оба зацепились за Минхо и Гарриет, что опять возобновили спор, — либо слишком увлечены своей драмой, чтобы заметить очевидные вещи.       — Думаешь, между Минхо и Гарриет что-то есть? — тут же спросил Томас, хватаясь за возможность перевести тему.       — Мне кажется, она нравится ему. Арис и Ньют думают также, — пояснила девушка.       — Возможно, ты права, — согласился брюнет, мысленно обдумывая данный союз, однако мысли о такой странной паре никак не укладывались в его голове.       — Гарри его терпеть не может, — хохотнула девушка, делая очередной глоток.       — Гарри? — непонимающе уставился Томас. — А, — ответил он спустя несколько секунд. — Гарриет.       Соня кивнула, а брюнет улыбнулся. Он мысленно поблагодарил всех богов за то, что у Сони хватило тактичности не продолжать развивать тему об их отношениях с Ньютом. Он знал, что это сущий пустяк, однако окажись на её месте Минхо, ему бы явно пришлось еще долго отпираться и в красках описывать все подробности их воссоединения.       — У Ньюта ты — Томми, — пояснила блондинка, — а Гарриет для меня Гарри.       Томас кивнул, отмечая для себя, как странно и непривычно звучит «Томми» из уст кого-то ещё, впрочем, прозвище «Гарри» казалось брюнету тоже весьма необычным и совершенно не вязалось с Гарриет.       — Знаешь, сложно представить, — честно признался брюнет.       — Понимаю, — согласна кивнула блондинка. — Это почти тоже самое, как вспомнить наши настоящие имена, — произнесла она, немного погодя, погружая Томаса в очередные тоскливые раздумья. — Ты знаешь, что Ньют называет меня Лиззи? Это как-то странно.       Соня перевела свой взгляд на брюнета, словно ожидая какой-то реакции. Сам же Томас сделал очередной глоток, думая над этим странным именем. Очевидно, что оно было уменьшительным, ласковым обращением к девушке. Так как же её звали на самом деле? Элизабет? Елизавета? Лиза? От этих предположений пухла голова, но ни одно из имён, казалось, не подходило блондинке лучше, чем уже родное и привычное «Соня»       — Странно и жутко, — согласился брюнет делая очередной глоток. — Меня звали Стивен, — ответил он несколько позже, словно обдумывая стоит ли ему открываться перед блондинкой, — Стивен мать его, — усмехнулся парень в очередной раз, вспоминая ту злополучную папку со своей скудной биографией.       «Стивен», — снова подумал брюнет, словно пытаясь примерить на себя это имя.       Стивен из лабиринта. Стивен бегун. Стивен, в которого был влюблен Ньют… В голове парня тут же промелькнули десятки кусочков своей биографии, каждый из которых он будто бы попытался прожить с этим именем. Примерить, прочувствовать, стать тем самым Стивеном, но увы все было бестолку — это имя было чужим.       — Знаешь, мне немного страшно, — призналась девушка. — Страшно от того, что то имя, что мне дали мои родители, кажется мне каким-то фальшивым, — тут же пояснила она, — не родным, — добавила девушка после, натыкаясь на недоуменный взгляд Томаса. — Зато имя, в которое наверняка ПОРОК не вкладывал ничего, теперь для меня дорого.       Соня вздохнула, а Томас вновь посмотрел на неё. Её глаза были полны тоски, а само лицо выглядело крайне озадаченным и опечаленным, что, впрочем, было совсем неудивительно. Брюнет испытывал нечто похожее сейчас.       Парень пнул несчастно попавшийся ему под ногу камень и перевел взгляд на небо. Подумать только даже сейчас, вдали от всяких Лабиринтов, Жаровни, Последнего Города и прочих неприятных мест ПОРОК всё равно играл с их жизнями, оставив неизгладимый отпечаток на каждом из них, даже если самого ПОРОКа уже не было в принципе. Они словно всё ещё принадлежали ему. Это злило. Очень. Томас знал, что, в отличие от Сони, в его имя действительно вложили смысл, назвав в честь великого ученого. Но разве от этого было легче? Разве это имя было ценнее, чем то, которым его назвала родная мать?       Парень вновь сжал кулаки.       — Да уж, — удрученно пробормотал он. — Иногда я завидую Ньюту.       — Почему? — искренне удивилась Соня, вновь переведя свой взгляд на брюнета.       — Ньют просто остается Ньютом, — пояснил Томас. — Возможно, это немного грустно, что он не знает своего настоящего имени, но… — парень запнулся и сделал очередной глоток, осознавая, что вино предательски быстро закончилось, — ему не нужно думать о том, что его звали как-то иначе. Что у него была иная жизнь, понимаешь? Что он мог стать кем-то другим, завести нормальную семью… Он словно остается собой при любых раскладах.       — Возможно, ты прав, — согласилась девушка. — Но знаешь что? — произнесла Соня несколько погодя, с вновь зарождающимся огнем в глазах, словно приобретя какую-то надежду. — Может быть, ПОРОК и дал нам имена, но наши жизни он теперь не отберет, мы сами решаем, что нам теперь делать и как жить, — она затихла и посмотрела в сторону уже пустой бутылки. — А теперь пойдем к ребятам. Вино кончилось.       Томас кивнул ей в ответ, и спустя пару секунд встал, направляясь вслед за девушкой к их временному лагерю, когда брюнет и блондинка достигли его, то заметили, что в лесу совсем стемнело, а ребята расположились совсем близко к друг другу, обсуждая, насколько высоко они поднимутся завтра.       Брюнет присел рядом с Минхо, и посмотрел в их самодельную карту. За эту неделю они ушли уже достаточно высоко, исследовав практически половину острова. Конечно, в полной мере утверждать то, что эта часть была половиной, пока они не обогнули весь остров было нельзя, но стоило признать, что поисковая группа прошла уже достаточно много. Впрочем, Томас не мог сказать, что они не нашли что-то уникальное, однако вместе и с тем, брюнет понимал, что и пугающие предположения некоторых поселенцев о том, что на острове живут чужаки не сбылись, так что все было не так печально.       Более того они смогли найти ещё один источник пресной воды, что вполне могло упростить их систему с купанием. В конце концов, они просто могли поделить два источника на мужской и женский душ, также ребятам улыбнулась удача с благоприятной почвой. Один парень из их группы по имени Джордан отлично разбирался в земледелии, и мог с уверенностью сказать, что вскоре ребята могли высаживать те немногочисленные, но от этого еще более ценные семена, что у них были. Также на возвышенностях всё ещё водилась дичь. Так что, в целом, вылазку можно было назвать удачной. Ребятам всего лишь оставалось определиться с окончательным маршрутом, и в скором времени они вновь могли вернуться на побережье.       От этой мысли по телу Томаса разлилось тепло. Он вновь сможет увидеть блондина. Брюнет улыбнулся, и отогнал все пессимистичные размышления о ПОРОКе и их именах куда подальше. Да, стоило признать, что эти размышления возникли не на пустом месте, но в конечном счете Томасу было не столь важно, как его зовут, а что касалось блондина… Он навсегда останется для всех Ньютом. Его Ньютом.

***

Данный отрывок рекомендую читать под песню «Dakоoka — Интро»       Темнота цепкими когтями вцепилась в его тело, не давая возможности что либо рассмотреть и вдохнуть полной грудью воздух, который заполонил собой тесное пространство маленькой комнаты. Ему хочется протереть глаза, забыться и вспомнить яркие вспышки воспоминаний, что как в калейдоскопе мелькали перед его глазами всего несколько секунд назад.       Он жмурится и вспоминает бесконечное море зелени и бескрайнее голубое небо. Такое родное и в тоже время чужеродное зрелище для его глаз. Он провел в этом месте целых три года своей короткой новой жизни, он провел здесь большую часть всего своего осознанного существования, однако кажется, что это было в другой жизни. Крохотный по мере Жаровни, Последнего Города или даже Тихой Гавани квадратный зеленый кусочек земли, окруженный высокими каменными стенами, опустел.       Он чувствует себя непривычно одиноким и брошенным, а Глейд, что он практически мог назвать своим домом, теперь становится его клеткой, его тюрьмой. Конечно, Лабиринт всегда давал ему прочувствовать свою безысходность и загнанность положения, но их было много. Целая толпа ребят, а теперь он один. Запертый в стенах Лабиринта, без помощи, без друзей, без надежд.       Парень вновь жмурится, и воспоминания переносят его в совершенно иной день. Он бежит, не видя перед собой практически ничего. Фигуры его товарищей по Лабиринту словно расплываются перед ним, а издали он слышит раскаты грома и буквально чувствует, как огромные разряды молний преследуют его по пятам.       Раз. Два. Три.       Они ударяют с такой силой, что парень невольно шарахается и чуть ли не спотыкается в ногах, когда понимает, что молния прошлась буквально в паре метров от него. Он слышит крики полные боли и ужаса и осознает, что огненный снаряд кого-то не пощадил, но у парня нет времени обернуться, помочь или даже посмотреть, кто этот несчастный.       Он вновь бежит, старясь найти безопасное место. Его голова совершенно пуста. Он чувствует лишь страх и адреналин. Всё его существо сводится до банальных инстинктов, которые словно заставляют передвигать его усталые от изнурительных испытаний ноги. Его бег это нечто иное, как гонка со смертью. Нет, он не пытается опередить её, ведь это бесполезно. Ему хочется отсрочить неизбежный исход.       Раз. Два. Три.       Удар.       Парень слышит огромный раскат молнии и видит абсолютно белую вспышку света, а потом чувствует невероятную агонию. Его будто бы трясет, всё тело ломит, и он буквально ощущает нервное и жуткое покалывание каждой клеточкой своего тела, что особенно остро ощущается на кончиках пальцев. А потом он слышит крик. Лишь спустя пару мгновений парень понимает, что это его голос.       А дальше темнота.       Парень выныривает из неё и попадает в новое воспоминание. Он снова в той тесной, маленькой комнате, однако на этот раз ему дается сбежать в другие уголки своего сознания. Он застрял вместе с нарастающим чувством опасности. Его руки начинают трястись, а голова начинает узнавать происходящее. Нервное напряжение сковывает сознание. Оно приближается!       Парню так хочется сорваться, но он будто бы прирастает к месту. Это чертовски пугает. Паника тут же окатывает его с ног до головы, давя на грудь, заставляя задыхаться и хватать ртом воздух, который и так предательски заканчивается. Эти эмоции нервным узлом скручиваются в животе, а по телу в очередной раз проходит электрический заряд из предыдущего ведения.       Парень неожиданно понимает, что хочет вернуться назад. Обратно в пустыню играть со смертью в догонялки. Там парень хотя бы ощущает иллюзию свободы и шанс на спасение. Там он может бежать, ощущая как ветер трепещет его волосы, и как бешено колотится сердце в надежде выиграть еще несколько секунд. Здесь же у него нет шансов. Он не может двинуться, даже при огромном желании. Он приближается.       Парень слышит их клацанье клешней по камню. Этот мерзкий скрежет заедает в ушах. От него у парня стынет кровь, а тело покрывается нервными мурашками. Парень буквально ощущает то, как отдаленно перекатываются тяжелые тела гриверов. Он ощущает страх и из последних сил пытается двинуться, но ПОРОК играет с его сознанием, не давая возможности контролировать тело.       Ему хочется кричать, но голос становится беззвучным и его звуки тонут в этом мерзком, приближающемся скрежете, совсем как в пустыне, когда парень не мог кричать, ослепленный молнией, однако тогда его враг скорее был метафорической угрозой, а тут… Парень видит его.       Чудовище специально нарочито медленно движется в его сторону, и с ленивым перещелкиванием с каждым шагом становится всё ближе. Его металлическое, тело приближается вплотную, и тогда парень чувствует настоящий ужас, превращаясь в безвольный кусок вкусного мяса.       Ему хочется закрыть свои глаза, вспомнить что-то хорошее, чтобы насладиться хоть чем-нибудь на пороге смерти, но он не может. ПОРОК отнимает последнюю возможность такой жалкой иллюзии. Он чувствует, как вязкая слюна мочит плечо, и видит, как открывается мерзкая полуавтоматическая пасть с рядом огромных острых зубов, напоминающих настоящие иголки.       В следующую секунду он чувствует пронзительную боль и темноту.

***

      Минхо выныривает из кошмара с беззвучным криком, резко подорвавшись на месте. Парень тут же оглядывается и нервно ощупывает своё тело. Наконец поняв, что всё происходящее — очередной дурной сон, парень шумно вздыхает и плюхается на свой спальный мешок. Азиат закрывает своё лицо руками.       «Опять», — устало мелькает мысль в его голове.       Очередной ночной кошмар, который, впрочем, ничем не отличался от того, что снился ему на прошлой неделе, или месяц назад. Минхо в очередной раз вздыхает. Азиат уже давно привыкает к тому, что хороший сон для него теперь непозволительная роскошь, однако ночные кошмары выводят его бессонницу словно на новый уровень.       Он и раньше видел гриверов. Минхо помнил этих мерзких тварей со времен Глейда, когда слышал их скрежет за стенами лабиринта. Он даже помнил встречу с ними лицом к лицу, когда они с Томасом убегали от одного из них, и конечно парень помнил их последнюю битву, когда ребята выбирались наружу, но в этом кошмаре всё было по-другому.       В своем сне Минхо охватывала совершенно непривычная и чуждая ему паника, делая из него настоящую марионетку. Он был бледным подобием самого себя и это пугало парня больше всего на свете, а то как сжимались стены…       Минхо прерывисто задышал, вспоминая тот отрывок кошмара. Теперь парню казалось, что он заработал клаустрофобию. Вот и сейчас тесное пространство их палатки начало казаться слишком узким, от чего у него невольно закружилась голова и он перевел взгляд на своего соседа, желая отвлечься.       Томас спал, однако его лицо не выглядело спокойным. Дыхание сбивалось, а тело периодически потряхивало. Минхо предположил, что ему тоже снился кошмар. Хотя кому они из них не снились? На секунду азиат остановился, думая стоит ли ему будить друга, вытаскивая из очередного омута переживаний, однако спустя пару секунд дыхание брюнета выровнялось, а с лица пропала напряженная гримаса.       В конечном счете, Минхо решил оставить всё как есть и просто выйти на свежий воздух. Так он и поступил.       Как только тесное пространство палатки осталось позади, парень почувствовал себя значительно лучше. Его сердце замедлилось, а потоки свежего воздуха забили ему в лицо, приподнимая волосы на загривке. Парень вздохнул полной грудью и перевел взгляд на их временный лагерь.       Глаза зацепились за четыре аккуратно расставленные палатки Все они были грязно зелёного цвета, сочетающегося с местным лесным массивом. В каждой из них по двое размещались все ребята из их поисковой группы. Джордан и Джон. Джек и Сэм. Гарриет и Соня. И конечно же, Минхо и Томас.       Немного потупив взгляд, парень отошёл на несколько метров от их лагеря и заметил чуть поодаль себя одинокую фигуру, что расположилась прямо на траве. Подойдя ближе, парень понял, что это Гарриет, и ему тут же резко захотелось отвернуться и пойти прочь, однако уйти незамеченным у азиата не вышло.       — Минхо? — удивленно пробормотала девушка. — Что ты здесь делаешь?       В её голосе парень уловил искренний интерес без намёков на какую-то раздражительность или же насмешку, однако словно по привычке парень язвительно парировал ей в ответ:       — Могу спросить то же самое и у тебя.       — Логично, — тихо согласилась брюнетка, закатывая глаза и, переводя взгляд на свои наручные часы.       Они свидетельствовали о том, что на дворе уже было три часа ночи. Проследовав взглядом за глазами девушки, парень сам убедился в этом, и от этого осознания он невольно громко вздохнул. Им оставалась спать еще около трех часов перед дальнейшим походом в другую часть острова, однако вместо блаженных минут в царствовании Морфея парень понял, что проведет оставшиеся три часа в бодрости.       Конечно, перспектива уснуть всё ещё казалась соблазнительной, но парню казалось, что усни он сейчас: его ночные кошмары вновь вернуться, да и, признаться честно, сон не особо и шёл, после увиденных им событий.       «А она-то почему не спит?», — подумал Минхо.       — Кошмары замучили? — наконец подал голос азиат, обращаясь к брюнетке.        — У меня частенько бывает бессонница, — тихо ответила Гарриет, игнорируя вопрос парня.        — Надо же, — усмехнулся Минхо, — у нас есть что-то общее.        Девушка фыркнула.       — Разве что это, — тут же отрезала она. — В остальном мы совершенно разные.       — Я бы не был так категоричен, — вновь усмехнулся парень, переводя свой взгляд на девушку.       Сейчас её волосы вопреки привычному виду были собраны в большой и довольно густой хвост, который как-то совсем не вязался с ее типичными предпочтениями во внешности.       — Что ты хочешь этим сказать? — спросила Гарриет вновь, выгибая бровь и всем своим видом показывая явное недоверие к азиату.       — Ну… — потянул парень, — У нас с тобой у обоих есть два друга, что испытывают явную симпатию к друг другу, — начал загибать пальцы азиат. — А ещё мы с тобой оба неплохо управлялись в своих лабиринтах. — Ну, а ещё мы оба не спим по ночам, — закончил он, указывая на вполне очевидный факт.       — С таким набором, ты можешь найти схожести с любым из Тихой Гавани, — резонно заметила девушка. — Ладно, так или иначе, раз мы не спим, давай обсудим дальнейший план действий.       Девушка перевела взгляд на Минхо, а он пробурчал что-то невнятное себе под нос. Гарриет по-прежнему вызывала у него весьма противоречивые эмоции. С одной стороны, ему хотелось узнать её лучше и, возможно, даже сблизиться, с другой же, она раздражала его своим упорством и явным несогласием со всеми его действиями. И вообще его бесило, что она негласно считала себя главной!       — Ну, всё довольно просто, — тут же ответил он. — Мы обогнули часть острова, так что я предлагаю двигаться дальше на запад, чтобы потом в конечном счёте, вернуться с другой стороны, — пояснил парень.       — А я предлагаю разделиться, — ответила Гарриет.       Минхо тут же закатил глаза, готовясь к новой словесной перепалке с брюнеткой, однако выдохнув, он попытался сдержать свои эмоции, чтобы, в конечном счёте, выдать многозначительное:       — Зачем?       — Я думаю, что так у нас больше шансов принести пользу, — пояснила девушка, — Плюс, разделившись, мы сможем пойти в разные стороны. Одна группа более детально изучит то, что мы прошли, — продолжала развивать свою мысль Гарриет. — Джордан сможет взять столько почвы для семян, сколько ему потребуется унести в поселение. Мы же можем набрать воды из нового источника, что мы нашли и вернуться назад. Другая же пойдет дальше и изучит местность там, где мы еще не были.       — То есть, ты предлагаешь разделиться, чтобы одна группа дальше продолжала изучать остров и вышла хрен пойми откуда, а другая, пополнила свои запасы и вернулась назад? — переспросил Минхо.       — В целом, да, — согласилась девушка. — Согласись тащить на себе бочки с водой и коробки с почвой ещё хрен пойми сколько времени, — на этом моменте девушка по особу выделила свой голос, передразнивая Минхо, — не лучшая идея. В конце концов, мы толком ещё не знаем, как долго придется исследовать оставшуюся часть острова, а так мы убьем двух зайцев. Сможем изучить то, что уже нашли, а другие же продолжат свой путь дальше.       Гарриет замолчала и выжидающе посмотрела на Минхо, ищя на его лице какие-то признаки поддержки.       — Нет, — наконец-то произнес азиат, спустя несколько секунд напряженной тишины.        Гарриет прерывисто вздохнула, а на её лице отразилась гримаса.        — Ты задолбал прерывать мои идеи на корню! — зло выплюнула она, спустя несколько секунд, пристально смотря в глаза Минхо. — Тебя бесит, что я предлагаю хорошие идеи, которые не приходят на ум тебе, — произнесла она.        — Гарри, не злись, — закатил глаза парень, встречаясь с непонимающим взглядом девушки. — Слышал, что Соня тебя так называет, — пояснил он чуть позже, прочитав немой вопрос в глазах брюнетки. — Возможно, ты предпочитаешь, когда я называю тебя вожаком? — усмехнулся азиат, вспоминая уже свое привычное обращение к ней, — однако это не важно. Это опасно, Гарриет. Признаю, твоя идея не лишена смысла, но мы не знаем, что находится по ту сторону острова. Может там живут чужаки? Или какая-то стая волков? А тут мы разделимся, и мы не знаем, что может случиться с теми ребятами, что отправятся туда.       Минхо замолчал и перевел дух. Сохранять самообладание рядом с Гарриет ему было очень сложно, ведь на каждую реплику девушки в его голове находились десятки различных колких ответов, которые он, впрочем в большинстве случаев решал не озвучивать.       — Мы и не знали, что ждет нас тут, — девушка раскинула руки вверх, жестами обводя весь лес, — когда отправились в вылазку. Вся эта идея опасна изначально. Впрочем, ничего плохого не случилось, верно? Если тебя не устраивает то, что у кого-то есть вероятность пострадать, я сама могу отправиться исследовать остров дальше…       — Так! — резко рявкнул Минхо.       Гарриет удивленно подпрыгнула от неожиданности, впрочем, слишком быстро попыталась вернуть себе невозмутимый вид, а сам же парень поразился тому, как неожиданно громко прозвучал его голос.       — Ты не пойдешь туда одна.       — Переживаешь за меня, Мин? — усмехнувшись произнесла девушка, специально коверкая имя азиата и замечая на его лице некоторое замешательство.       Парень фыркнул.       — Боже, беру свои слова назад, — произнес он спустя пару секунд, — Ты вылитый Томас!       Девушка в очередной раз усмехнулась.       — Томас до прибытия Ньюта или после?       — После, — не задумываясь ответил азиат. — Лезешь в самое пекло.       Сейчас парень и в правду находил схожести между своим другом и Гарриет, однако вместе и с тем, ему казалось, что у них с девушкой куда больше общего, чем кажется на первый взгляд.       — Ну, так что? — спросила Гарриет, спустя некоторое время, возвращаясь к своей идее.       — Тебе будто бы нужно мое одобрение, — фыркнул парень, — Ты же вожак.       Минхо язвительно медленно потянул последнее слово, а Гарриет захотелось ему врезать.       — Хорхе и Винс уже давно вернулись, — устало пояснила она. — Я не вожак. Да и вообще, что за дебильное прозвище? Мы не загнанная стая, чтобы ты меня так называл.       — Запуганные злой мировой организацией дети, которые живут на маленьком острове, не зная, что будет с ними дальше. По-моему, моё прозвище весьма к месту.       Парень тут же замолчал, осознав, что сказал. Азиат тут же захотел треснуть себя по лбу за такие оптимистичные и вдохновляющие речи, однако от своих слов, вопреки всему, он не отказывался. Возможно, они были резки и не совсем корректны, но Минхо боялся, что они могли оказаться правдивыми.       Да, сейчас у них всё было хорошо и относительно спокойно. Жизнь налаживалась, и Минхо был рад этому, но как знать, что могло случиться дальше? Конечно, парень предпочитал не думать об этом, загоняясь и превращаясь в Томаса, однако иногда такие весьма пессимистичные мысли проскальзывали в его голове, от чего парню становилось весьма неуютно.       — Ты неисправимый оптимист, — закатила глаза Гарриет, — а еще ты главный в поисковой группе. Как минимум я должна знать, что ты не против.       — Спасибо, за такую честь, — усмехнулся Минхо, мысленно радуясь тому, что сейчас брюнетка решила не спорить с его последними словами. — Я думал, что тебе совершенно плевать на моё мнение.       Азиат в очередной раз перевел взгляд на девушку, однако на этот раз он заметил неподдельное удивление на её лице.       — Насколько ты помнишь, инициатором наших конфликтов всегда был ты, — произнесла она. — Я никогда не говорила ничего подобного.       Она замолчала, а парень погрузился в размышления. В его воспоминаниях тут же стали мелькать все их взаимодействия с Гарриет. До прибытия в Тихую Гавань они практически не пересекались. Их отношение к друг другу было приятельски-нейтральным, так в какой же момент, они стали испытывать такую ненависть и раздражение к друг другу?       Минхо вздохнул, и тут же перенесся в тот день, когда Гарриет назначали главной в их поселении.       «Вероятно тогда, — подумал он. — Но почему?»       Глубоко в душе Минхо знал ответ, но отчаянно не хотел признавать того, что его задело, что выбрали именно Гарриет, а не его. Хотя парень и понимал, что это решение было разумным, всё равно какая-то по-детски нелепая обида засела в его сердце.       — Прости, — тихо и бессвязно пробормотал он.       — Что? Что? — засмеялась девушка.       — Ай! — отмахнулся парень, — Я не стану это повторять!       Минхо вдруг глупо улыбнулся и тут же осознал всю нелепость ситуации. Он тут же попытался придать своему лицу невозмутимость.       «То бесит меня, то улыбаюсь, как идиот. Со мной что-то не так, — подумал он. — Или с ней».       На опушке леса вновь воцарилась пауза, и Минхо перевел взгляд на огромное звездное небо. Парень никогда не страдал лирическими мыслями, однако сейчас признал, что небо было весьма красивым и притягивало к себе внимание.       — Ньют тоже дал тебе папку с твоей биографией? — вдруг неожиданно произнесла Гарриет, спустя нескольких минут тишины.       Минхо тут же насторожился. От его слегка мечтательного или даже веселого настроя не осталось и следа. Перед глазами тут же всплыли строчки, что он читал в первый же день прибытия Ньюта.       — Да, — наконец-то вымолвил парень. — А что? — практически сразу добавил он.       — Ничего, — тут же бегло отмахнулась девушка, — Просто… Это так странно, — произнесла она.       — Все считают это странным, — мрачно буркнул Минхо.        — Иногда, мне кажется, что было бы лучше, если бы я не знала того, что прочитала там, — вновь произнесла девушка.       От её слов парень встрепенулся. Он не знал, что именно заставило его тело вдруг резко похолодеть, сами слова Гарриет, что в какой-то мере отражали его собственные мысли или же сам факт того, что неприступная и казалось бы, бесчувственная девушка решила поделиться своими переживаниями.       «И нашла же с кем. Со мной»       — Понимаю, — наконец-то выдавил из себя Минхо, — Я бы тоже не хотел знать, что у меня была большая семья.       Голос парня похолодел, а глаза потемнели. Азиат буквально ощутил то, как в его теле разгорается ярость и нечто тёмное. Тьма будто бы заполоняла его тело, мысли и душу. Тьма, что появилась в ПОРОКе, где-то между его испытаниями и ночными кошмарами, в которых он был обездвижен и не мог действовать, но теперь это было в прошлом.       Теперь парень чувствовал свободу, которая заставляла его действовать. Бежать, совсем как в Лабиринте. Свободу, что давала ему контроль над своим разумом и телом, однако столь приятная перспектива была не такой радужной, и эта же свобода душила Минхо, освобождая не только его действия, но и злость.       Огромный комок ярости, что был настолько силен, что азиату казалось, что рано или поздно он разорвет его изнутри, превратив самого Минхо в маленькие осколки из эмоций, напоминающие прежнего парня лишь отдаленно. Азиат не знал, излишне ли он драматизирует, но та тьма, что была в нём будто захватывала его в плен. Ему нужен был ориентир.       И вполне возможно все те нападки на Гарриет и стали его ориентиром? Его якорем, куда он мог сливать весь тот негатив, чтобы окончательно не свихнуться.       — У меня тоже была большая семья, — произнесла девушка, — Вероятно, я любила их.       — Вероятно, — буркнул Минхо, — но так или иначе это в прошлом, — отрезал азиат. — Нам пора спать.       С этими словами парень вдруг резко развернулся и зашагал прочь, оставляя брюнетку жутко удивленной.