I've got trouble on my mind

Яркое солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, жаркие лучи падали на белоснежную ткань постели, пробегали по подушке и мешали видеть Адаму десятый сон. Он жмурился в полудреме, натягивая на лицо одеяло, но тут же становилось жарко, и он с чувством откидывал его в сторону, утыкаясь лицом в подушку, пытаясь удержать остатки сна. Он не мог выспаться вот уже вторую неделю. Его мучили страхи по поводу и без, преследовало ощущение постоянного присутствия чего-то незримого. Он чувствовал себя несчастным и больным. Особенно сейчас, когда похмелье грозно нависало над ним. Просыпаться не хотелось. Адам поворочался ещё несколько минут, чувствуя, как пульсирующая боль растет где-то в затылке. Сон окончательно покинул его, но он не решился сразу открыть глаза, видя за закрытыми веками только ярко-красную пульсирующую пелену. Прикинул, что день наверняка уже близится к вечеру, и вставать нет смысла. Но тело болело и требовало от Адама хотя бы малейшей активности. Со вздохом он сел, потом поднялся, выждав несколько секунд головокружения, и отправился в ванную нетвердой походкой, опираясь на стены. Часы показывали три пополудни, когда Адам — посвежевший после душа, со слегка покрасневшими щеками от старательного бритья — решился с немалой долей страха включить мобильный. Тео его убьет, — однозначно решил Адам, увидев больше десятка пропущенных звонков и несколько коротких, но эмоциональных сообщений. 03.09 8:21 «Где ты? Мы ведь договаривались!» 03.09 11:35 «Адам, перезвони мне, это не смешно.» 04.09 06:08 «Какого черта, Андерсон, где тебя носит?» 05.09 05:21 «Если с тобой всё в порядке, и ты меня просто игнорируешь — тебе не жить!» 05.09 11:00 «Адам, прошу, позвони, я не знаю, что думать.» Он читал сообщения и очень хорошо мог представить, как по возвращении он нарвется на разъярённого друга: Тео стоит перед ним, активно жестикулируя, брови изогнуты в его характерной манере, он кривится, словно от отвращения, чуть ли не выплёвывая слова, а его карие глаза, обычно теплые и лучистые, метали бы молнии. Тео точно бы кинул в него что-нибудь, мог бы даже ударить, а потом вылетел бы из комнаты, громко хлопнув дверьми. А Адам пошёл бы за ним, оправдывался, просил прощения. Он очень живо представил эту сцену. И прикрыл глаза, тяжело вздохнул. Он пропал на три дня. Уехал в Ливерпуль, никому ничего не сказав. Ему нужен был перерыв, он отчаянно нуждался в полном одиночестве.