I've got trouble on my mind

И вот, он смотрел на экран смартфона, перечитывал десятый раз сообщения от Тео и снова ощутил укол совести. Три дня он просто пил и спал, ни разу не выходя из номера простенькой гостиницы. Он забыл, когда ел в последний раз, а в мини-баре уже почти кончились запасы горючего. — Ты жалок, — заключил он вслух, поймав своё отражение на тёмном экране телевизора. Телефон молчал недолго. Видимо, на мобильный Тео пришло оповещение о том, что бессовестный абонент Адам Андерсон снова в сети. Адам боялся ответить, не знал, как оправдывать себя. Глубоко вдохнув, он всё же взял трубку. — Да? — на том конце он услышал тяжёлое дыхание, потом напряжённый голос Тео — Ты в порядке? — Адам уселся на кровать, посмотрел на своё мутное отражение снова и испытал ужасное отвращение к себе, чертовски стыдно. — Да. Тут голос Тео преобразовался до крайне разъярённого — Ты скотина, Андерсон! Где ты, твою мать?! — Адам закрыл глаза, призвал все небесные силы, чтобы последние четыре дня оказались лишь сном. Но, конечно, сном это не было, а была реальность, в которой Тео ждал его ответа.  — Я в Ливерпуле. — Где?.. Что? Какого хера ты там забыл? Ты хоть представляешь…ты пропал на три грёбаных дня! — голос Тео был хриплым и Адам представлял, как он стоит сейчас красный и растрёпанный, чуть ли не подпрыгивая на месте от напряжения. — Я знаю…прости. — и всё. Он не придумал ничего лучше, в голове было совершенно пусто. — Адам…я чуть с ума не сошёл, я думал, с тобой что-то произошло! Все мы думали… Мэтт сегодня хотел обращаться в полицию…- он умолк, дышал громко и надрывно, Адам хотел сказать что-то дельное, но молчал, зная, что никакие его слова не смогут сейчас исправить ситуацию. Тео совладал с собой и после затянувшегося молчания более спокойно произнёс: — Мэтт нашёл резерв альбома. Ты удалил только копии. Адам сначала не поверил услышанному. Сердце радостно встрепенулось, огромное облегчение разлилось внутри, давая надежду, что всё не так плохо. Он прошёлся по комнате, слушая тишину в трубке, вздохнул, — Мне очень жаль….я наделал всякого…можешь послать меня, выгнать из группы, я… — Тео перебил его, смягчив тон. — Мне плевать, какого хрена ты оказался в Ливерпуле. Я рад, что с тобой всё хорошо. Возвращайся, тогда мы поговорим. — и сразу же отключился. Адам ещё какое-то время держал телефон у уха, пытаясь осознать, как ему повезло. И тут его осенило; конечно, конечно были резервные копии. Он сам их создал и скопировал в скрытую папку. И наверняка, удаляя внешние файлы, он помнил об этом. Но отчего-то это совершенно вылетело из головы в день репетиции. Он быстро собрался и уже через час сидел в поезде. Весенний день отличился солнечной погодой, но воздух был холодным, и теплолюбивый Адам замёрз, побыв на улице совсем недолго. А может, дело было не в холоде. Его пробивала крупная дрожь от страха. Он ехал в никуда. Альбом был спасён, но все его слова и поступки от этого не изменились. Он боялся посмотреть Тео в глаза. Чувство собственной никчёмности мучило его всю дорогу. Он прокручивал варианты развития событий в голове — один хуже другого. И самым ужасным во всем этом было не мнение остальных, не его возможный уход из группы, а изменившееся к нему отношение Тео. Зачем он вообще решил проявить своё недовольство?.. Адам зажмурился, стараясь отгородиться от назойливых образов. Старый спутник стыд снова пригрелся под боком. Стыдно стало за всё, даже за собственное существование. Воспоминания об инциденте в клубе против его воли втиснулись в разум, ярко и нагло. Он снова ощутил то чувство щемящей ревности и как нельзя кстати вспомнил совершенно другие события, ещё не такие далёкие.

***

После нескольких недель напряжённой работы в студии было сведено больше половины инструменталок, записан вокал и наложен на музыку предполагаемых сингловых треков. Ребята решили дать себе отдохнуть по старой традиции, отправившись в уютный местный клуб, служивший им пристанищем на все случаи жизни уже не первый год. Пили много. Адам начал методично «праздновать» рабочий прогресс раньше всех, поэтому к моменту общего веселья уже был совсем нетрезв. Он вдоволь насмотрелся на Тео, то энергично вытанцовывающего, то эротично двигающегося в такт собственному голосу в студии, а теперь наблюдал за ним расслабленным и смеющимся за общим столом. Его рубашка была расстёгнута почти наполовину и обнажала смуглую кожу груди, в софитах поблёскивающую от капелек пота. Волосы растрепались, а глаза горели. Адам просто не мог не смотреть, но отводил временами взгляд, чтобы не вызвать подозрений. Они записывались сейчас в Манчестере, поэтому никаких гостиниц. Адам отчаянно хотел домой, отгородиться от шума толпы и безвкусной музыки, но больше этого он хотел Тео. Поэтому терпеливо ждал. Он давно научился ловить моменты. Андерсон знал, что если Тео с самого начала вечера не присмотрел какую-то даму, то Адаму есть, на что надеяться. Пока он понемногу трезвел, Тео пьянел. Когда кто-то из ребят отправился на танцпол, кто-то домой и кроме них за столом никого не осталось, Адам присел к Тео, пока тот зашёлся в приступе смеха от глупой шутки Пола, которую тот декламировал весь вечер. Тео мельком посмотрел на Адама и заржал ещё сильнее, — Это же просто…уссаться как смешно…- он давился смехом и никак не отреагировал на руку Адама, лёгшую ему на внутреннюю сторону бедра. В другой раз Адам и сам посмеялся бы, но не столько от шутки Пола, сколько от заразительного смеха Тео. Сейчас же алкоголь всё ещё гнал адреналин по его венам, подогревая в нём желание, заглушая всё остальное. Адам оглянулся и не увидев никого поблизости, кроме пляшущей кучи людей в нескольких метрах, мягко поцеловал Тео в смеющийся рот, притянув его за шею к себе. Он не боялся целовать его вот так, потому что вокруг было достаточно темно, люди были достаточно пьяны и всем было попросту плевать. Тео напрягся и с присущей ему жадностью ответил на внезапный поцелуй. Вокруг Адама на этот миг всё заглохло, затихло и исчезло. Он чуть не застонал от удовольствия, от понимания, что сейчас Тео не оттолкнул его, что его руки легли ему на талию и он наслаждается происходящим. Адам ценил эти моменты как ничто другое, потому что Тео очень редко давал себе вольность. На самом деле, поцелуй длился всего несколько секунд, показавшихся Адаму куда более долгими. Тео прервал поцелуй, как показалось Адаму, с неохотой, и тут же обвёл пьяным взглядом пространство вокруг них. Он боялся. Но никто на них не пялился. Когда он это понял, то взглянул на Адама. Андерсон с удовольствием узнал этот взгляд — чистая похоть. — К тебе? — лаконично осведомился Тео. Голос у него прозвучал низко и хрипло. Адам кивнул, уже чувствуя тепло, разливающееся внизу живота. В такси они ехали молча, каждый думал о своём. Тео, возможно, был слишком пьян, чтобы думать. Адам же придумывал план, по которому он мог задержать Тео, чтобы тот не убежал с первыми лучами солнца или даже раньше, как обычно делал. Адаму хотелось, как в старые-добрые времена, снова жить под одной крышей, спать до обеда и просыпаясь, вместе сонно переговариваться обо всем на свете, пить чай и строить грандиозные планы. Как же он скучал по этому…даже можно сказать, тосковал. Теперь ему доставались лишь пьяные перепихоны, да работа в студии. Он отогнал от себя грустные мысли, сосредоточившись на предстоящей ночи. У него есть пара часов с Тео, определённо, надо пользоваться. Они сходу начали раздеваться, бросая одежду куда попало, но не притрагиваясь к друг другу до тех пор, пока Тео не запутался в пуговицах и Адам начал расстёгивать рубашку за него. Упрямые пуговицы не поддавались и Адам одним рывком решил проблему. Тео что-то пробормотал про любимую рубашку и усмехнулся, Адам вздохнул, едко заметив, что у Тео точно таких ещё штук пять. А потом они самозабвенно целовались, наверное, целую вечность. Адам хотел верить, что Тео чувствовал то же, что и он. Что в их сексе было что-то ещё, кроме банального кайфа. Когда в комнате, озаряемой только светом уличного фонаря за окном, Адам нависал над ним, методично трахая его тугую задницу, он всматривался в его лицо, выражавшее нечто среднее между блаженством и забвением — глаза полуприкрыты, он хватает ртом воздух, облизывает губы — и видел всё, что ему так хотелось; он действительно мог верить, что ни с кем Тео не испытывает ничего подобного. Но его вера исчезала, когда они, лёжа на заправленной постели, все ещё не до конца пришедшие в себя, молчали. Тео обычно первым снова вёл себя как ни в чем не бывало. Он шёл в душ, одевался и желая спокойной ночи, уезжал домой. Адаму никак не хватало смелости повести себя как когда-то давно, остановить, попросить остаться, проявить переполнявшую его нежность. Его страхи однажды не дали удержать Тео, с тех пор стали его вечными надзирателями. Стоило Адаму решиться, построить идеальный план, как страх возникал снова и отчётливо шептал «Он ушёл тогда, потому что ты нужен ему только для работы и удовлетворения его пьяного эго, не обольщайся». Адам покорно соглашался и оставлял все как есть, поступив так же и в этот раз.