Повернутость

— Но все-таки этот милый мальчик расстроился, — задумчиво протянул профессор, уже утянувший большую часть одеяла к себе в руки, но так и не накрывший ни себя, ни Стампа. — Ты про Урри? — Стамп же уже целовал его обнажённую спину. — Про него… Я-то думал, что он обрадуется, что не нужно хватать бедного ребёнка, но… — Вот по поводу бедного ребёнка он, положим, рад… — мягко утянул в кровать… — Да, поэтому я и пытаюсь понять, по какому же поводу он расстраивается! — все-таки повернувшись к нему лицом, пояснил Громов. — Сашенька… — но все-таки не удержался и поцеловал шефа до получения ответа. — Витя, это сложно… — обнял и погладил… — я могу понять, откуда у него… привязанность такого рода. Но мы договорились этого не замечать. — Но это же очень жестоко… Расскажи мне… — Когда-то… фактически, я спас его. В каком-то роде, в качестве эксперимента. Тогда я не совсем понимал всю ответственность… А после — увидел, как ему страшно. И, видимо, подпустил тогда слишком близко. — Трудная ситуация, — неохотно и медленно признал профессор, но, мягко сжав ладонь Стампа добавил уже с улыбкой: — Но ведь не только ты ему понравился. — К тому моменту я просто немного устал от воздержания… — но он всё-таки отвёл взгляд. — Без хорошего приятного человека даже это не сможет стать поводом, — явно без тени укора заметил профессор, поцеловав его в нос. — Что ты имеешь в виду? — Если бы он не мог тебе понравиться, то этого бы не случилось, воздерживайся ты и ещё столько же лет. А если бы, допустим, ты не знал меня, он бы понравился тебе ещё больше. И в этом нет ничего плохого. — Нет, милый, ты к чему-то клонишь! — Ну… Мне он тоже понравился. — Уже? А не боишься? — но всё-таки Стамп явно успокоился. — Я тебе доверяю, — обняв его, фыркнул профессор. — И своей интуиции, в некотором роде… — Маленький милый извращенец… — целует… Видимо, заждался. — Если Сашенька будет так говорить, я его всё-таки накажу… — притворно надувшись, но ни на миллиметр при этом не отодвинувшись, заявил профессор. — Правда? И как же? — рука уже давно забралась куда-то ниже пояса… — Как?.. — впервые он выглядел таким неуверенным. — Ну… Н-ну… Попрошу Элека читать лекции о вреде бандитизма… — Так он и побежит… — поцелуй в лоб… — Не бойся, просто я… несколько необычно воспринимаю физические наказания. — Ты хочешь, чтобы я тебя… ремнем отлупил?.. — с почти детским удивлением уточнил Громов. — Вообще-то… — но по взгляду и улыбке было вполне понятно, что именно это он и имел в виду. — А ты не будешь плакать?.. Стамп рассмеялся, ещё крепче обняв Громова. — Нет, конечно! — Тогда… В следующий раз? — Попробуем… Как ты хочешь? — А Сашенька умеет очень-очень осторожно? — Сашенька очень постарается… Первый раз? — Первый… — профессор покраснел и коротко поцеловал Стампа. — С кем бы я мог?.. — Хорошо… Ляжешь на спину? — ибо сейчас Громов лежал фактически на Стампе. — Лягу, — профессор медленно выпрямился и, обняв шефа за плечи, потянул его назад, за собой. — А платье?.. — Сейчас, — тут же профессор услышал «урчание» застёжки. Из платья он выскользнул легко, хотя и, кажется, с некоторым сожалением. Но, в конце концов, было чем утешиться!.. — Сааашенька… — М? — Ничего… Я просто радуюсь, — он погладил его по щеке. — Хорошо, — Стамп поцеловал Громовскую ключицу. — Хорошо… Но Сашенька… не надо так долго! — Понял, — живот… — Передашь тюбик? На тумбочке… — Этот?.. А почему он так лежит?.. — впрочем, не то, чтобы это его сильно интересовало. — Скажем так… Воздержание без самоудовлетворения вредно для психики, — бельё… Оно с самого начала смотрелось странно под платьем. — Правда?.. — профессор почти виновато улыбнулся. — Для большинства, — гладит… — А если… Не получается?.. Откуда большинство знает, как это делается? — если бы не слишком большая приятность и вытекающая из неё расслабленность, он бы, наверное, снова попытался надуться… — Я говорю «у большинства», но имею в виду «не у тебя»… Расслабься, — поцеловал? — Я уже… — Хорошо, — наконец-то… Крем холодный, но его пальцы… Профессор сдавленно охнул, но… Попытался прижаться к ним крепче, что при такой скользкости… Было нетрудно… — Всё-таки пробовал, — сразу два пальца, но очень осторожно… Поцелуй в живот… Теперь уже вполне отчетливый стон, от слишком уж быстро нарастающего возбуждения… — Ещё… — Да, — ещё с полминуты — пальцы, но потом… — Можно? — Можно, Сашенька… Скорее… Медлить Стамп не стал, но вот осторожничать… Впрочем, стоило ему начать, как… «Управление» уже в любом случае стало обоюдным и сдерживаться профессор не собирался… — Ты красивый… — ближе… Поцеловал в плечо. — Очень?.. — при такой, кажется, неспособности перенести движения на что-то ещё, все ещё хитрый блеск в глазах… — Несравненно! — Хорошо-о-о… — и все же обнимает, почти осторожно, но уверенно впиваясь ногтями в плечи… — Спасибо… — ещё немного… — Са-а-ашенька!.. — но для того и… Чуть быстрее. Спустя несколько долгих секунд Стамп всё-таки не выдержал… Чего, видимо, нельзя было сказать о профессоре. — Сашенька погладит?.. — он все же старался говорить без нетерпения. — Конечно, — и не только. По крайней мере, для простого «погладить» не понадобилось бы спускаться… — А… А Сашенька уверен, что?.. — А как же? — мягко, будто дразня… — Н… Ну-у… мне бы хвати-и… ло… Но Стамп уже не отвечал. Хотя, ускорился… Профессор даже пытался зажать рот руками, но… даже так, было слишком!.. Слишком хорошо получалось… Шеф же будто нарочно замедлился, погладил его по ноге… — Пожалуйста, Сашенька!.. — Хороший… — отстранился и поцеловал… — А ты… слишком хитрый… — Громов погладил его по щеке. Нет, это было даже больше, чем радость или удовольствие… — Даже не понимаю, о чём ты… — Так… Так, — он только потянул его к себе. — Мой Сашенька… — Кто бы сомневался! — про себя Стамп отметил, что раньше Витя никогда не был таким тёплым…

***

Урри любил шефа. С одной стороны, это было чем-то абсолютно ненормальным, с другой — само собой разумеющимся. Странно было бы не любить того, кто был слишком добр к тебе все эти годы. Странно не восхищаться, до пьяного беспамятства, гением, способным вытащить человека с того света и очистить город от всех столь причудливых форм социальной грязи одним щелчком пальцев. Странно не хотеть отдаться целиком, умом, душой и телом, странно… Уступить. Но Урри не мог ненавидеть Громова. Возможно, понимая в глубине души, что он достоин ровно такого же восхищения, а потому выходит единственным, кто рядом с шефом будет смотреться достойно. Урри медленно, но верно напивался. Бессовестно и без оглядки. — Ох, как же Вы расстроились, миленький… — очень мягко, но без всяких вопросов и предупреждений, его обняли со спины. — Что?.. — он чуть не выронил бутылку. — Не пугайтесь, все в порядке, — несколько осторожных поцелуев в затылок. — Не верю, — что слишком уж понравилось сонному рассудку похитителя… — Мне или никому? — прекращаться они и не думали. Только сместились чуть ниже… — Себе, — Урри было дёрнулся, но тут же передумал. — А Вы, миленький, ничего пока не утверждаете… — теперь еще и поглаживания по груди. — Вы пока только слушаете… — Не обращайте внимания на… Я ещё вполне способен думать, — но не сопротивляться. — Это хорошо, давайте подумаем вместе… Сашенька хороший? — Са?.. А-а… Как Вам сказать?.. Сейчас меня лучше о таком не спрашивать. — Сашенька хороший, — не стал спорить ученый, гладя еще увереннее и еще ниже. — Но Сашенька плохо себя ведет, да ведь? — Политика, как собственно, и жизнь… не делится на чёрное и белое… — Урри не мог ответить сейчас за точность цитаты, но нечто подобное говорил ему не единожды сам Стамп. — Ох, миленький, как серьёзно… А Сашенька так старается плохо себя вести! — Профессор, почему Вы говорите это мне?.. — Потому что Сашенька хочет, чтобы его наказали… и я знаю, что он хочет, чтобы это был не только я, — поцелуй очень близко к щеке. — Шутить изволите… — Ну-ну-ну, я вовсе не такой жестокий. Хотя это все не лишено доли комизма… — И Вы, значит, тоже? — Вы мне очень нравитесь… Но не надо «тоже», а то я испугаюсь… — он мягко рассмеялся, так и не выпустив Урри из объятий. -…не против моего присутствия в Вашей спальне. Не ожидал… — Это сделает Сашеньку счастливым, да и Вас, надеюсь, тоже… у меня нет причин протестовать. — Не ревнуете? — Это я предложил Вас позвать. Как Вы думаете? — Не знаю… Поцелуете меня? — он почти грустно усмехнулся. — Обязательно, — без сомнений, Громов выпустил его, подошел теперь спереди. Мягко обхватил лицо ладонями. Поцеловал… все-таки, не настолько уверенно, но… Урри не сопротивлялся, приоткрыл губы… Нет, отказаться бы он уже не смог. Профессор явно осмелел, но… будто этого и испугавшись, скоро отстранился. — Пойдемте к Сашеньке… А то он начнет волноваться…

***

— Сашенька нас заждался? — даже дверь в комнату не была закрыта. Как и ее хозяин — ничем не прикрыт… — Учитывая, что просто так уйти ты не мог… — что ж, кожаные наручники, пусть и с достаточно длинной цепью, служили весьма логичным дополнением к образу. — Я приглашал гостя… — и видно за это время тоже не слабо соскучисля, потому что подошёл к кровати очень быстро. — Шеф, да как Вы?!. — гость же стоял в дверях, не в силах пошевелиться. — Годы тренировок, Урри, годы тренировок… — Вот, я тоже очень удивился… Но тем и лучше, значит Сашенька знает, чего он хочет на практике… Ну идите же к нам. Первый шаг — неуверенно, но после, несмотря на переизбыток спирта в крови, почти бегом. Словно в бреду коснуться наконец тела и самозабвенно целовать ноги, медленно продвигаясь всё выше… Профессор наблюдал за этим не скрывая довольной улыбки, хотя, может быть, и с некоторым удивлением… Стамп же только медленно, может, даже величественно, погладил Урри по голове, что послужило немым одобрением… Но и у живота шефа мужчина задерживаться не стал: целью всё-таки были губы. Видя, что теперь его уже ничто не спугнет, профессор передвинулся чуть ниже. Оставленная «на рабочем месте» игрушка все ещё могла очень пригодиться… Особенно в действии. Стамп едва ощутимо вздрогнул… Именно тогда, когда оказался с Урри лицом к лицу. Невольно сжал его плечо, но одобрительно улыбнулся. Урри же, более не ожидая другого приказа, порывисто прижался к губам шефа, безуспешно пытаясь не укусить в запале… — Сашеньке нравится, — ни тени вопросительности, только ещё несколько движений рукой… При этом профессор уже частично лег на них обоих… Стамп благодарно подался к нему, тем не менее, не в силах отстраниться от Урри. — Во-от, и замучил и себя, и бедного мальчика на сухом пайке… — Эх… Будь… добр, раздень Урри… — Придется Вам все-таки отстраниться немного, Мики, — профессор легко потянул его кофту вверх. — Не бойся, не убегу. Усмехнувшись, Урри всё-таки повернулся к профессору. — О, ну не настолько… — но все-таки теперь довести дело до конца было еще проще. Стамп же изловчился и дотянулся до ключицы Урри — поцеловал… — Шеф! — Саша. — Ну-у, Сашенька, тогда уж и ты зови его не по фамилии, — промурлыкал профессор, уже взявшись за ремень штанов Урри. — А Вас, значит?.. — Можете звать Витей… — слишком уж запросто все поползло вниз. — Вы очень добры… — Это ты ещё вчера его не видел! — Ну как это не видел, Сашенька? — видно, с целью несколько поумерить восклицательность, профессор снова потянулся к «игрушке»… — Разве что… — выгнулся… — немного… — Профессор… Витя, позвольте, я сам, — Урри осторожно положил свою ладонь на ладонь Громова. — О-о, — учёный прикрыл глаза и просто прижался к нему, убрав руку, — я думал, до этого не так скоро дойдёт. — Мы и так ждали слишком долго, — честно говоря, Урри рассчитывал на меньшее, но совсем не против был и симпровизировать. — Что Сашенька скажет? После такого будет достаточно?.. — Честно говоря, понятия не имею… — Тогда, может быть, Сашенька не против, если мы попробуем вдвоём? — хитро взглянув на Мика, предположил профессор. — Может быть… Что ж, Мик, тогда ты первый. Иди сюда… Урри снова фактически лёг на Стампа. Поцеловал… Всё-таки не спешит. Профессор медленно погладил его по спине. — Понял, — и начал… — Хорошо? — Да, — Урри ускорился, уже совершенно вжавшись в шефа и увлечённо целуя его шею. — Витя… Уже можешь… — Как скажешь, Сашенька, — и медлить профессор не стал, хотя было уже не настолько просто… — Да… Да. Витя… Поцелуй его… Ему мало!.. — Ма-а-ало? — нет, столько заинтересованности во взгляде у него еще не было. И все же Виктор Иванович потянулся к Урри. Прижался к губам… — Больше чем… можно представить! — Врёшь… — Значит мы не закончим так быстро, — с кажется все нарастающей радостью, выдохнул профессор.

***

— Урри, оставь… это несерьёзно… Спина Стампа, казалось, состояла теперь из одних синяков, следов от укусов, царапин и широких красных полос от ремня… — Да? — Урри стоял за ним, уже замахнувшись в очередной раз, но услышав Стампову просьбу тут же опустил ремень и поцеловал его спину. Во внешнем мире было около восьми. — У меня где-то… был настоящий кнут. — Не слишком ли, для первого раза? — профессор, вроде бы, взял «передышку», но судя по блеску в глазах, отдыхать на самом деле и не думал. — Мы уже перешли… любые границы «слишком»… — Да, но если мы тебя сегодня совсем растерзаем, что потом? — он придвинулся, коротко чмокнул шефа в плечо. Впрочем, судьба решила ответить на этот вопрос куда раньше Стампа: в дверь настойчиво позвонили. — Кого там?!. — и видимо, Урри это расстроило больше всех. — Ну-ну, миленький, я уверен, что это должен быть Элек. Я могу и сам с ним поговорить… — В таком виде? — Ну мы сейчас все «в таком виде». Но халат не мог далеко улететь. — На шкаф, значит, недалеко… Достать? — Если не трудно, — хотя профессор явно был куда выше и сделать это ему было проще. — Может быть, Сашенька, тебя отпустить? Мне кажется, так у нас будет больше шансов… — Я не против. Урри тем временем уже накинул халат на плечи профессора и поцеловал его в щёку. Профессор крепко обнял его в благодарность, но довольно быстро выпустил, потому что звонок повторился. — Вот ключи, — вытащив их из кармана все того же халата, сообщил он. — Постараюсь вернуться поскорее, но, Сашенька… любая комната подойдет? — Думаю, да. — Отлично.

***

Я уже готов был распахнуть дверь и ворваться в дом. Что все это значит?! С последнего сообщения Рэсси прошло немало времени, но заключалось оно в том, что профессор, да еще в платье, да еще радостно, обнимал какого-то мужчину… нанимателя похитителя! И все втроем они здесь. Стопроцентно здесь и не выходили! Но дверь открывать что-то не спешат! А звонить в третий раз я не могу: Сергей проснется… Эх. А ведь держался он долго. Почти всю ночь… даже пытался подбадривать меня. Хотя сам разнервничался так, что я удивляюсь, как он еще только не поседел… И если Рэсси ни в чем не ошибся, то все это из-за какой-то!.. — Ох, Элек… — Папа, — наконец-то. Вот и он, целый, невредимый! … в чьем-то весьма для него большом халате. — Папа, что это все значит?! — все же не сдержавшись, прошипел я. — Ну-у, мальчик мой, я… — весь покрытый чьими-то поцелуями и растрепанный. Даже объяснений не надо, дураку ясно, что! — Встретил старого друга, по которому очень скучал… — Да? А почему мне Вы не сказали?! — Ну, мне надо было, чтобы ты с ним познакомился… и не заочно. И здесь. — Но из-за этого Вашего «скучания» Сергей здесь, со мной! — А разве ты не рад? — и не надо так мило улыбаться, как можно радоваться, если у него будут проблемы?! — Я был бы рад. Но Вы забываете, что у него дома… и в школе!.. И этого бы можно было избежать, если бы он остался! — Он бы не остался, малыш, если бы не похитили меня, похитили бы тебя, а я взял бы его с собой, и все вышло бы… почти так же. — Он так переживал о Вас, а Вы!.. Просто могли все объяснить и увезти меня с собой, раз так надо! — Но тогда я бы испортил вам свидание… — Профессор!.. — я буквально взвыл… чем, практически, разбудил Сергея. Нет, надо взять себя в руки… — Вам это так не пройдет, но просто сейчас!.. — Да-да-да, конечно, — отлично, он еще и не воспринимает мои слова всерьез… — Пойдем, я покажу тебе комнату. А Машенька?.. — Она еще в машине. Лучше ее разбудить. — Разбудим, что же делать. А Сережа пусть спит. Обещаю, мы со всем разберемся… Он не пострадает. — Шеф… имейте совесть!.. — тут точно кто-то есть… Предположительно, на втором этаже. — О-о, вот видишь, Элек, а ты прерываешь мое… — теперь еще и с таким невинно-оскорбленным видом. — Ваше… свидание? — недоверчиво поднял брови я. — С кем из?.. — Элек… я, может, удивлю тебя, но… — Не ври, тебе нравится. — С обоими. — Обоими?! — нет, такими темпами мне бы Сережу не выронить! — Да Вы!.. Папа! — Мы не могли вот так бросить бедного мальчика, а он сильно любит Сашеньку… — Мальчик?! — нет, в глубине души я понимал, что об этом не может быть и речи, но слишком уж впечатлился… — Н-ну это фигурально, на самом деле, он взрослый! Элек… Ну я прошу тебя… — Думаете, нам стоит вмешаться? — Думаю, мы сделаем только хуже. — Сашенька, вас все равно отлично слышно! — Витя… Мог бы оставить нас в счастливом неведении. — А я бы не оставил, кто бы вы ни были! Вам придется очень многое мне объяснить! — впрочем, пока что Сергей мирно спит и… — Но не сейчас. — Хорошо, хорошо… — минут пять спустя на лестнице показались две фигуры, одна — в подозрительно похожем на профессорский халате, другая — в брюках, с голым торсом. — Здравствуйте, — медленно проговорил я, оглядывая их. Что ж, ну старые друзья, положим, и должны быть именно такими. Разве что не настолько радостно-истерзанными. А вот… «бедные мальчики»… ну уж явно едва ли похожи на него! — Для начала… — Приносим свои извинения. Я выполнял приказ, а… Саша иногда делает очень странные вещи. — Урри… — Обижусь ведь… — Мик, не дискредитируй меня перед сыном. — Хуже, чем уже, не будет, дядя Саша, кем бы ни был Ваш сын, — прижав к себе Сергея покрепче, заметил я. — А если Вы имеете в виду, что собираетесь жениться на профессоре и… То сначала все-таки потрудитесь спросить, согласен ли я быть усыновленным. — Но Элек… — Это мое право. — Если и так, то… Можешь считать, что я имею в виду техническую сторону вопроса. — Каким образом? — Элек, мы с Сашей… вместе учились. И создавать тебя собирались вместе. И чертежи… — Я понял, — но что теперь это меняет? Он все еще чужой мужчина в халате… — Но Вы все равно должны меня спросить. После знакомства. А не… вот так. — Он просто волнуется, не принимай близко к сердцу, — «бедный мальчик» же подошёл ко мне. Вблизи у него на груди обнаружились странные малиновые полосы… Шрамы. Нет, не свежие. — Мик Урри. Приношу глубочайшие извинения за собственную слабость, Виктор Иванович слишком обаятелен… Отказаться не представлялось возможным. — Ну… — я несколько растерянно посмотрел ему в глаза. — На Вас я не злился… — хотя, признаю, отчасти, потому что не успел. Личность «похитителя» все же была слишком абстрактна, а когда обрела форму оказалась слишком вежливой. — Хотя все это как минимум очень странно… И это правда грозит Сергею проблемами! — Не думаю, что среди них есть такие, которые мы с Александром Арсеньевичем не могли бы решить. Возможно, тебе всё-таки стоит присесть… — Не представляю, как бандиты могут помочь со школой… Не разнося школу и никого не похищая, — садиться я не собирался. А вот уложить Серёжу… Но куда? — Думаю, в кресле будет вполне удобно… — Договориться с директором не так сложно. На самом деле… Вещи вроде посещаемости для них далеко не так важны, как могло бы показаться. — Я думаю, речь скорее об оценках, которые получил я, а посещение просто станет последней каплей, — или соломинкой, сломавшей хребет тому самому верблюду, от которого появляются мальчики на крышах машин… — Технически, школа ничего не может сделать, — Урри уселся на подлокотник одного из кресел, не сводя с меня взгляда. — Но они могут доставать его, написать плохую характеристику и разозлить его родителей, а это добром не кончится, — я наконец тоже опустился, в другое, осторожно устроив Серёжу у себя на коленях. — Ты правда думаешь, что им есть дело? — друг же профессора продолжал стоять, но явно напрягся… — А почему Вы сомневаетесь? — В учебных заведениях такого типа многое делают просто потому, что «по регламенту положено», и за небольшую помощь с радостью закроют глаза на некоторые недоразумения. — Ну, знаете, если бы все шло строго внутри школы… Но они же так обрадовались, что не могли молчать. — Не думаю, что организаторов олимпиад расстроит проигрыш ещё одной «гордости школы», туда других не посылают, — друг профессора вздохнул и, наклонив голову, сочувственно-устало воззрился на Сергея. — Но кое-где были просто работы. Уже отправленные. А так, к тем, которые только будут, его можно было бы подготовить… — если бы он захотел. — У некоторых бывают всплески активности, после которых они резко умнеют и посылают школу на все четыре стороны. — Это смотря какая школа. — Урри, я не имел в виду тебя. — Вы что, хотите, чтобы Сергей упал в ту же профессию, что его отец? — Смотря, в какую это… — Нет. Но зацикливаться на школе нет смысла. — В смысле, смотря в какую? Он дальнобойщик… — впрочем, откуда им знать? Но вопрос звучит как-то странно. — Может, и нет, но если иметь с ней проблемы… Вернее, раз можно было их избежать! — Никто ещё не шёл в дальнобойщики из-за тройки по математике. Посмотри, к примеру, на меня. — Урри, я всё понимаю, но для учителя ты слишком панибратствуешь… — Зависит от родителей и от того, не взъелись ли на тебя учителя. Если первые решат, что ты никуда не годен, а вторые будут их в этом ещё и уверять, то вполне может быть и такое, — сдаваться я не планировал, даже несмотря на последнее замечание профессорского друга. — Тем более, это если бы его личные результаты, тогда проблема лишь с математикой. А из-за… И теперь мы не можем все объяснить! — Обычного: «Люди устают, а отдыхать легально у вас не положено,» — уже не достаточно? — А Вы как думаете? И потом, Вы хотите меня убедить, что вся эта поездка — поступок правильный? — С твоей и Серёжиной стороны — несомненно. — Я не уверен, что нам поверят. Особенно при том, что у профессора безупречная репутация, а у Сергея… — Витя, подтвердишь уважительную причину? — Если уважительная причина приедет со мной… — хотя, я догадывался, что профессор скорее просто просит его это сделать, а не меня запугивает, уже мысленно обдумывал план, как бы утащить с собой эту причину, если вдруг что. — Обе. — Мики, я не сомневался… Просто ты не совсем причина. Скорее… — профессор, похоже, всерьез хотел над этим поразмыслить, но я его перебил: — Ну хорошо. Допустим, прямо сейчас мы разобрались… Но зачем нам с Сергеем здесь теперь быть? И что делать? — Может, просто отдохнуть? — друг профессора сам выглядел более чем уставшим… — Но когда Сергей проснется… — Расскажем всё, спокойно и не торопясь. — И что это за рассказ? «Сережа, ты несся всю ночь за границу, не спал и нервничал просто ради того, чтобы узнать, что здесь трое людей отлично проводят время!»? Звучит неутешительно. — Почему же? С Витей всё в порядке, к тому же, есть возможность с неделю пожить в доме со вкусной едой и подогреваемым бассейном… — Неделю?.. Да его родные с ума сойдут! — и я не уверен, что от беспокойства. — К тому же, это было бы некрасиво по отношению к нашим друзьям… — уже тише и даже почти смущенно добавил я. — Можно позвонить его родителям и объяснить, что половину рейсов до Союза на ближайшие две недели отменили, к слову, это правда, а на оставшиеся такая очередь, что во избежание затоптанности в давке Серёже лучше полететь попозже. С поездом будут проблемы на границе, а машина разваливается: загоняли. — Уже на две?.. Но ведь завтра уже каникулы… — Тем лучше, на каникулах школе положено отставать от мирных граждан. — Но оставить на целое лето проблему нерешенной это как-то странно. — Сделаем. Всё сделаем, только, очевидно, не сейчас… — Но не позже, чем через две недели. — Две с половиной… — Хватит Вам! — возмутился я. Нет, за такое время!.. Вон, вижу ведь по глазам, что и профессор взвоет от безделья. — Надеюсь, вам тоже хватит. — Ну… Это вряд ли, — я фыркнул и отвернулся. — Но мы разберемся. — Значит, по рукам? — По рукам.

***

Что меня всегда, пожалуй, впечатляло в Сереже, так это умение от души посмеяться над многими, не всегда самыми приятными, вещами. Но сейчас я все же был удивлен сильнее, чем обычно. Даже забеспокоился, не истерика ли у него. Тем не менее, мое предположение даже не было близко к истине. — В конце концов, дядя Витя мог на самом деле пострадать, а тут… даже нашел свое счастье! И, как бы я ни был возмущен способом, возражать в этом вопросе ему я не смог. К тому же, когда Сергей проснулся… две с половиной недели перестали казаться действительно большим сроком. Не стоило тратить их зря.