флешбек
20 июня 2019 г., 20:09
За тысячу лет до…
Великий путь, Великое расселение, Великая эра! Эти понятия слились для человечества воедино, когда Ли Тайен открыл Великий путь. Людям в один момент стали доступны ни одна, ни десять, а сотни планет… Открытие Ли Тайена в корне изменило представление о космосе. Он доказал, что звезды расположены не хаотично, а входят в состав некой системы. Она не имеет никакого отношения к Галактике, а представляет собой гроздь, имеющую центральный ствол и отходящие от него ветки. На конце каждой такой ветки, будто ягода, находится звезда. Все звездные системы одной грозди похожи и, самое главное, в каждой из них есть хотя бы одна планета земного типа. Но и это еще не все. Дальнейшие исследования показали, что по стволу и веткам грозди можно перемещаться. Причём свойства потока таковы, что если выйти из ветви в ствол и пройти по нему в другую ветвь, то оказаться в иной звездной системе можно за несколько месяцев. В то время как лететь напрямую через космос до ближайшей звезды придется не одну сотню лет. Конечно, сегодня корабли летают намного быстрее, но тогда даже несколько месяцев считали мгновением. Потоки грозди стали называть Тропой, а саму гроздь — Великий Путь, или, как говорят сегодня, — Простор Пути. И взорвалась Земля сотнями кораблей, устремившимися в новые земли. И разлетелись споры человеческие по сотням миров. И настала новая эпоха, другая эра — Великая эра. На некоторых планетах люди встречались с разумными расами, но в конфликты не вступали. Зачем тратить время и деньги на завоевание чужого мира, когда можно пролететь еще немного и обязательно найдешь свою девственную планету. Какова роль человека во вселенной? Проповедники Пути говорили, что человек есть венец творения, что именно для него неведомый Бог создал весь мир, и что остальные расы, подобно животным, должны служить человеку. Другие сравнивали человечество с паразитами, ведь они, именно они обладают наивысшей приспособляемостью и способностью выживать в агрессивных условиях. Как бы то ни было, только человечество оказалось способным расселиться по стольким мирам, когда другие расы населяли всего одну или две планеты, и каждая из них стоила им больших вложений. Только люди прилетали в новый мир и просто жили. Каждая новая планета — это новая мутация. Конечно, первые поселенцы жили недолго, но новые поколения закреплялись все прочнее. Уже четвертое было приспособлено полностью. Благодаря этому сегодня не во всех обитателях Простора можно с первого взгляда разглядеть принадлежность к человеку разумному. Неизвестно, как долго могло продолжаться Великое расселение, если бы однажды люди не уперлись в Предел. Новые государства, занятые собственным обустройством, не сразу заметили, что корабли, летящие по Пути дальше Кабакура, назад не возвращались. И только в 581 году великой эры на картах Простора впервые появились Пограничный сектор и Предел. В те времена люди были уверены, что Предел — это обрыв Пути, и дальше дороги нет. Но первый корабль перешел Предел раньше, чем он появился на картах. Это было частное научно-исследовательское судно ксенобиолога Инги Алидар. Не встретив на своем пути ничего странного, он выбрал для исследования звезду с необычным, зеленым спектром излучения. Странности начались позднее. Через полгода работы курьерский катер отправился с образцами в институт ксенобиологии на Землю. Тогда люди еще не знали про импульсные потоки, и самым быстрым видом связи были курьерские корабли. Когда стало понятно, что катер не вернется, профессор Алидар отправила сам корабль, на базе тогда остались четыреста человек. Исследовательское судно так же пропало. Второй корабль опустился на планету, уже именуемую Алидар, спустя сотню лет. Колониальный транспорт «Искатель» находился в плачевном состоянии. Последний месяц полета стал для них настоящим кошмаром. Корабль будто зажил собственной жизнью: выключились, а затем сами включились на полную мощность двигатели, окончательно вышла из строя система радиационной защиты, в любую минуту могли опуститься внутренние переборки или открыться внешние шлюзы. На транспорте начали гибнуть люди. Сначала от несчастных случаев, а потом и вовсе падали замертво прямо на рабочем месте. На «Искателе» царили страх, паника и смерть, поэтому, когда радист корабля засек сигнал маяка с Алидар, капитан принял решение немедленно приземлиться. Людям нужна была помощь и врачебная и психологическая. Колониальный транспорт построен по такому принципу, что, приземлившись однажды, он уже не мог взлететь: его задача — быть не только космическим кораблем, но и первым домом для поселенцев. Так началась история нашего мира, отделенного Пределом от остального человечества больше чем на тысячу лет… История нескончаемой вражды с ткачами, близкой дружбы с хетарами и личной ответственности одного человека за судьбу целого мира…***
— Ну вот, опять началось, — вздохнул Данни и попытался заткнуть уши. Куда там, очередной скандал уже набрал обороты, и в ближайшее время не думал заканчиваться. Отец опять явился со смены пьяным в хлам, и мать закатила очередную истерику. На сторону отца тут же встала бабка, и через пару минут по модулю полетели тарелки. — Хорошо еще, что они пластиковые, а то давно бы без посуды остались, — проворчал Данни и поднялся. По прежнему опыту он знал, что находиться дома ближайшие несколько часов будет невозможно, поэтому, побросав в сумку нужные вещи, он выскользнул из блока. Подобные скандалы в семье длились уже много лет, и каждый раз одно и то же. Поначалу Данни реагировал на них болезненно и пытался помирить родителей, но чем старше он становился, тем больше понимал, что его вмешательство никому не нужно. Отец его доводов не слушал, бабка тут же начинала причитать, а мать его просто прогоняла. В итоге, во время таких скандалов он начал уходить из дома. Сначала просто бродил по городу. Потом стал помогать за небольшую плату в местном баре. А однажды просто случайно набрел на лавочку старика Хош’таха. Таинственные хетарские изделия покорили Данни с первого взгляда. Он стал забегать в лавочку чуть ли не каждый день. И однажды старый хетар сменил гнев на милость. С тех пор Данни проводил в его лавке все свободное время. Он был и продавцом, и уборщиком, и носильщиком. Плату за свой труд он не просил, что вполне устраивало хетара, зато получал беспрепятственный доступ ко всем хетарским товарам, что вполне устраивало его самого. Вот и сейчас Данни направился туда. Выйдя из блока, он повернул направо. С обеих сторон тянулись точно такие блоки, как тот, что принадлежал его семье: две маленькие спаленки выходили в чуть большего размера гостиную, совмещенную с кухней, плюс крохотный санузел с резонансным душем. Вот и все, что полагалось семье переселенцев на колониальном транспорте. Сейчас здесь почти не осталось жителей. Все, кто имел хоть малейший шанс, уже давно обосновались на планете, а в жилых модулях «Искателя» остались только самые бедные да те, кто не ладил с законом. Данни ускорил шаг. Он подходил к самому неприятному месту на корабле — лифтовым шахтам. Сами лифты не работают уже давно, а их шахты последние несколько лет используются как мусоропровод, точнее мусоросборник. Среди обитателей «Искателя» ходят целые легенды про чудовищ из шахт, и даже если они все придуманы, то запах оттуда шел вполне реальный. Путь наверх здесь был только один: аварийная лестница. За те девяносто лет, которые «Искатель» провел на планете, она кардинально поменяла свой вид. Из легкой ажурной конструкции она превратилась в громоздкого монстра человеческой изобретательности. Ее сделали более пологой и доварили перила., наиболее крутые участки прикрыли защитной сеткой. Но даже эти меры уже не спасали ее от старости. Хорошо, что подниматься было недалеко, только на следующий уровень. Когда-то здесь располагалась зона отдыха и зимний сад. Точнее, огород, поскольку в полете выращивали только полезные растения. Теперь же тут проломили выход наружу. Благо этот уровень находился вровень с землей. Данни выбрался из корабля и с удовольствием вдохнул теплый утренний воздух. «Искатель» лежал в низине, а выше, на холме, располагался Мартис — первый город на Алидар. На самом деле Мартис основан не колонистами. Когда «Искатель» приземлился, здесь уже жили ученые. Но если с названием планеты переселенцы смирились, то поселение все-таки переименовали. Традиция, видите ли, была такая: называть первое поселение в честь капитана транспорта. Теперь Мартис уже город. Многие дома здесь все еще состоят из съемных модулей «Искателя», но весь центр застроен самыми настоящими зданиями. Сначала их пытались строить по старинке, из пластикблоков, но быстро поняли, что местный камень намного дешевле. Да и нагревается пластик слишком сильно, а губчатый камень лучше держит микроклимат. Тропинка, по которой взбирался на холм Данни, петляла, повинуясь капризам рельефа. По обеим ее сторонам тянулись густые заросли: высокие деревья попадались редко, но тени все равно хватало. Сейчас, когда солнце только взошло, еще совсем нежарко и можно позволить себе срезать путь по просеке. Данни шагал не глядя. Он хорошо знал эту дорогу. Иногда ему приходилось бегать в Мартис несколько раз в день. В школу, со школы, в лавку хетара, а то и просто в магазин. На этом месте из земли высунулся корень и можно споткнуться, тут ручеек размыл себе новое русло, а здесь… Данни вдруг оступился и упал. Перед глазами все поплыло, а земля под ним завертелась с бешеной скоростью. Во рту пересохло, он попытался закричать, но не смог. Он лежал навзничь не чувствуя ни рук ни ног, и каждую секунду в его голове взрывались сотни цветных кругов. Мир поплыл, растекся и стал насыщать каждую клетку его тела. Или наоборот: это он растекся, и теперь его тело впитывается в землю, как лужа. Нет, не лужа, дерево, что запускает в почву тысячи корней. Сотни тысяч, крупных, мелких, гибких. Они пронзают этот мир насквозь, заплетаясь в клубки в поисках опоры. Есть. Данни показалось, что он нащупал какую-то опору. Теперь встать. Встать! Лежать уже нет сил. Вот так, хорошо. Просто подняться. Почему вокруг звезды? Звезды! И правда, звезды! Много-то как. А это еще что такое? Стайка кого-то плывет совсем рядом. Они что, солнце объедают? Надо же, прямо как рыбы. Хотя нет, какие рыбы, длинные, белые, скорее змеи. Ну, а ты чего смотришь? Кыш, отсюда, кыш! Данни попробовал отогнать виденье. Мир заколыхался, как водяной матрац, и его опять замутило. Все же лучше лечь. Так, по крайней мере, на тебя никто не смотрит. Вниз. Вниз. Шума-то сколько. Что ж так все галдят, да еще и сразу. Помогите! Ну, кто-нибудь! Эй! ЭЙ! Данни открыл глаза. Он по-прежнему лежал на тропинке, а рядом не было никого. Чувствовал он себя вполне сносно: руки-ноги на месте, голова тоже. Уже не мутит, и мир никуда не скачет галопом. А никуда уже и не надо. Может, и хорошо, что на тропинке никого нет. Все-таки выходной, да и рано еще. Стоп, почему рано? Солнце уже выбралось из-за холма и теперь подбирается к нему. — Силы небесные, — прошептал Данни. — Они с каждым разом все длиннее. Они — эти приступы. За последние три дня это уже пятый. Когда Данни в первый раз стало плохо, он пожаловался матери. Она уложила его в постель, включила аппарат личной диагностики и полчаса гоняла его по всем параметрам. Но все было в норме: Данни здоров, даже слишком. Показатели были просто идеальные. Второй приступ случился с ним той же ночью. Это было похоже на какое-то отравление. И снова АЛД показал, что все в порядке. На следующий день, когда случился третий приступ, отец наорал на него, обвинив в симуляции, и оставил на весь вечер дома. Про четвертый Данни уже никому не рассказывал. И вот снова. — Закончится это когда-нибудь или нет? — вздохнул Данни и поднялся на ноги. Следовало поторопиться. Старик Хош’тах, должно быть, давно уже открыл свою лавочку. И хоть Данни и не был его официальным работником и мог появиться в лавке в любое время, но каждый раз необоснованная задержка вызывала у хетара недовольную гримасу. В такие минуты Данни приходила в голову мысль и вовсе не приходить сюда больше. Но каждый раз он выслушивал нотации молча. Ведь, уйдя из лавки, он навсегда лишится возможности прикасаться к хетарским изделиям. Они завораживали его. Каждый раз, раскладывая товары по полкам Данни ощущал себя учеником мага из древних сказок. Казалось, еще чуть-чуть, и он постигнет тайный смысл этих вещей. Еще немного, и он из ученика превратиться в настоящего мага. И, как старый хетар, будет сам создавать волшебные вещи. Это была лишь мечта. В действительности Данни не мог позволить себе даже маленькой безделушки. Цены в лавке хетара были ему не по карману. Правда у него был маленький «светлячок». Он попался в товаре бракованный: светил лишь иногда, загорался и гаснул по своему желанию, в самый непредсказуемый момент. Хош’тах хотел было его выбросить, но, подумав, подарил Данни в обмен на генеральную уборку в лавке. Данни торопился. Время уже близилось к обеду, когда, свернув на очередную улочку, он оказался перед лавкой. Когда Данни вошел внутрь, его на пороге встретил раздраженный Хош’тах. Внешне хетары вполне похожи на людей. Низенькие, пухленькие, суетливые. Их руки и голова находятся в непрерывном движении, большие граненые глаза непрерывно меняют свой цвет. Хетар никогда не бывает неподвижным, а со стороны уж очень похож на скачущий мячик. — Ты не сильно идти, — недовольно буркнул Хош’тах. — Родители опять ссорятся, — сказал Данни и направился в подсобку. — С-с-с-с, — огорченно прошипел хетар, и даже сокрушенно скрестил ручки. Как ни странно, но это был единственный довод, который действовал на Хош’таха. Все остальное он не считал достойным обсуждения. Но семейный скандал был для него, как настоящая трагедия. В такие минуты Данни отчетливо ощущал его сочувствие. Хотя, особой чуткостью хетар не отличался и совсем не стеснялся время от времени отвешивать подзатыльники. — Приходить тай’ах, ты дать свет. — Сейчас? — Нет, после солнца. — Ясно, отнесу, — ответил Данни и принялся за свою обычную работу — вытирать пыль со стелажей. Это сейчас он понимает хетара с полуслова, а в самом начале каждое распоряжение Хош’таха было для него ребусом. Старый хетар не слишком хорошо знал язык. Основное его общение ограничивалось демонстрацией товара и его цены, а если этого не хватало в ход шли жесты рисунки и редкие словечки. С появлением в лавке Данни словарный запас хетара возрос, но все же хетарских слов в нем было больше. Вот и сегодня Хош’тах не удосужился переводом. «Тай’ах» — это мэр. Руководство города уже давно подумывало украсить улицы Мартиса хетарскими фонарями. Конечно, не все, а точнее, одну единственную — площадь перед мэрией. Через месяц День Неба. Ровно девяносто лет с тех пор, как колонисты высадились на Алидар и впервые увидели свой новый мир и свое новое небо. Видимо, они, наконец, договорились по цене с хетаром: теперь «светлячки» надо было установить. Данни давно наловчился это делать. Не все умели с ними правильно обращаться. Казалось бы, какое значение имеют для фонаря стороны света? А поставишь не тем боком, и будет «светлячок» включаться днем, а не ночью. Закончив со стеллажами, Данни отправился проверять купленные «светлячки». Хош’тах сказал, что ставить их будут вечером, но проверить лучше в лавке. Если после установки фонари не зажгутся, хетар опять свалит вину на него, это Данни уже проходил. Покупатели заходили в лавку нечасто, а те, кто приходил, больше смотрели, чем покупали. Но предприимчивый Хош’тах и на этом умудрялся зарабатывать. Он, за небольшую плату, с удовольствием устраивал демонстрацию всем желающим. В лавке хетара царил полный порядок. Для каждого товара была своя полка, у каждой вещи было свое место. Так, полки со «светлячками» стояли в самом дальнем углу лавки: это был самый ходовой товар, поэтому хетар и отодвинул их подальше. Теперь, чтобы посмотреть на «светлячки» надо было пройти всю лавку. И кто знает, на какой товар при этом еще упадет покупательский взор. Купленных фонарей было восемнадцать. Такого количества вполне хватит для освещения всей площади: они ставятся не ближе пятидесяти метров друг от друга, иначе начнут «соперничать» между собой, забивая соседа. Ничего хорошего из этого не выйдет, только сгорят быстрее. А если все поставить правильно, то каждый такой фонарь будет гореть около трех лет. И это без дополнительных затрат и какой-либо энергетической подпитки. А через три года некоторые фонари придется заменить. Но не полностью, только начинку. Вот эти небольшие, размером с кулак, шарики. Данни внимательно рассматривал каждый из них. На каждый фонарь таких приходилось девять. Темные, гладкие, они были необычно тяжелы для своего размера. Сделаны целиком из хагара — хетарского стекла, с небольшой полостью внутри. Все это выяснили местные умельцы. Не поняли они только одного: почему те, что делают хетары, светятся, а те, которые делают люди — нет. Данни взял в руки очередной шар. Хош’тах учил: если покатать такой шар в руках, а потом три раза ударить по нему специальной палочкой из розового дерева, то на четвертый раз в месте удара должны появиться, как на воде, круги. Если круги появляются при пятом или шестом ударе, то лампа негодная. Но, если после шестого удара шар поменяет цвет на дымчатый, то это лампа предназначена для помещения. В отличие от уличной, она светит не так ярко, зато ее пламя холодное и совсем не обжигает. К хетарским вещам нельзя относиться рационально. Они не терпят научных исследований и разумных объяснений. Ну как можно объяснить тот факт, что прежде чем положить лампу на подставку, ее надо хотя бы раз подкинуть в ладони. А если этого не сделать, то она просто откажется светить. — Вот она, настоящая магия, — восторженно вздохнул Данни, наблюдая за бегущей по поверхности рябью. — Разве можно в нее не влюбиться с первого взгляда. Рассматривая очередной шар на свет, Данни вдруг замер. Внутри него, будто запертые в колбе, порхали несколько бабочек. Или не бабочек. Данни присмотрелся внимательнее. Странные создания не просто летали, они то исчезали, то появлялись внутри темного шара. Данни подбросил шар на ладони. Стоило ему поймать его, как порхающие бабочки, вдруг, слились воедино, в маленький плотный комок. Шар, будто замер в ожидании. Прошла минута, и вот из плотной сердцевины высунулся сначала один жгутик, потом еще, плотное ядро опять распалось на порхающих бабочек. Данни так увлекся игрой, что пропустил появление Хош’таха. — Зачем ты дразнить свет? — отвесил подзатыльник старый хетар. — Если все смотреть, иди работать! — Смотри Хош’тах, там что-то летает! Видишь! — Что там! Свет там! Но вдруг Хош’тах перестал подпрыгивать, и внимательно посмотрел на Данни. Для этого ему пришлось подойти вплотную и нагнуться так, чтобы глаза хетара оказались на одном уровне с мальчиком. — Ты смотреть свет? Там? — хетар ткнул толстеньким пальчиком в темный стеклянный шар. — Всегда смотреть? — Нет, только сейчас заметил, — ответил удивленный Данни. Он никогда раньше не видел старика Хош’таха таким озадаченным. Ну что такого в том, что он спросил у него про эти всполохи в лампе? Но хетар, похоже, думал по-другому. Пробежавшись по лавке, он вернулся к мальчику. — Ты вчера видеть свет? — Нет, говорю же, только сейчас заметил. Хетар подпрыгнул и вновь скрылся, уже в недрах подсобки. Появившись оттуда через пару минут, снова подошел к Данни. — Ты только свет смотреть или это тоже? — спросил Хош’тах и вытянул вперед руки. От неожиданности Данни закричал и отпрянул назад, едва не перевернув стеллаж. С обеих рук хетара на него пялились по паре отвратительного вида ящериц. — Да, и это тоже, — озадаченно повел головой хетар.
