Лоханка

Демобилизовали меня через два с половиной часа. Георгий Константинович лично напутствовал буквально следующими словами: - А ну выметайся в свою Тмутаракань, сварщик хренов. Вари там МОТки, бранзулетки и самоходки. Не твоё собачье дело по степи вышивать - есть и без тебя кому японцев шугануть. И сделай, наконец, транспортёр приличных размеров, а не эти маломерки. - Так, - отвечаю, - мне бы дизелёк на пару сотен лошадок. - Ты ещё здесь?! А ну, марш в самолёт! - И, чуть смягчившись: - Будет тебе движок. Вот так и закончился для меня Халхин-Гол. Как только Жуков поговорил с Кобланды, тут меня из армии и вышибли. Хоть и не из нашей, из монгольской, но, всё равно выпроводили на гражданку. Самолётом до Улан-Удэ, а дальше - в мягком вагоне. Ясное дело - никакой новый мощный мотор меня дома не ждал, поэтому я принялся в общем виде соображать, куда грести дальше. В принципе, сейчас готовы три варианта плавающих шасси: трёхметровое - МОТка, четырёхметровое - бранзулетка и пятиметровое - самоходка. И доступны два варианта мотора для них: на пятьдесят и на сто двадцать пять сил. Причём второй вариант нам выделяют неохотно, только под отдельные заказы интендантов (самоходки) или пограничников. Оба этих движка нормально встают и на четырёхметровые шасси, и на пятиметровые... это когда для мастерских, буровых и других "переезжающих" объектов - завод их тоже делает для мирных жителей и гражданских организаций, но исключительно в тихоходном варианте. Так вот, если мне дадут двухсотсильник, можно будет нормально таскать и шестиметровую повозку. Плавающую. С толщиной стенок миллиметров четырнадцать. Конечно, подрастёт и ширина корпуса, и высота - таковы требования устойчивости и прочности. И габарит машины дотянет, практически, до своего прототипа - МТ-ЛБ. Нравилась мне эта машина, не скрою. Но обязательно нужно сразу прикидывать два варианта. С максимально возможной бронёй - боевые. И из шестимиллиметрового корабельного листа - грузоподьёмные. На последние, кроме крупнокалиберного пулемёта никакое вооружение не планировать - только, чтобы отбиваться от самолётов или нападения мелких шаек. А вот касательно тяжёлого, слегка бронированного варианта - нужно очень хорошо подумать, поговорить с Кобланды, потому что насчёт боевого применения подобных машин он лучше всех осведомлён. И ещё, вспоминаю, где-то не за горами Советско-Финская война в очень холодную зиму. Только, не помню: зиму с тридцать девятого на сороковой год? Или с сорокового на сорок первый? Тут ведь какая хитрость - если взять пятиметровое самоходочное шасси, а оно бронировано противопульно, да поставить на него башню от МОТки, а внутри обеспечить тепло... меня натурально расплющило потому, что Жуков велел делать шестиметровый вариант, который пока не просчитан, не смакетирован, не опробован. И всё это я вывалил на Федотова. А он - на дядю Васю Маркелова. А тот сообщил директору завода. На другой день собралось совещание, куда, кроме перечисленных товарищей пригласили военпреда Кузмина. Единогласно решили делать пятиметровки с башней от мотки и отоплением, а для сохранения тепла грузовой отсек обшить изнутри вагонкой.. Стодвадцатипятисильные движки для них Кузьмин обещал "выбить". Такое сложилось впечатление, что он и без меня догадывался про возможность войны с Финляндией. Люди военные о таких делах узнают раньше нас - мирных жителей. Пока мы лепили обкаточный образец - от интендантов пришел заказ на большую партию именно этих самых машин с автоматическими гранатомётами и двадцатитрёхмиллиметровыми пушками - по всему выходит, что мои мысли военпред перетёр у себя наверху и согласовал с нашими производственниками. Требуемая грузоподъёмность три тонны - мы тут же перешли на шестимиллиметровый лист, потому что иначе - никак. Не увезти нашей подвеске и броню, и предписанное вооружение, и заданный вес. Ну да расчёт был на то, что дощечка пулю винтовочную придержит, ежели та пробуровит железо. А насчет чего покрупнее из нынешних стрелялок - так мы удалили даже ту защиту, что была на сорокапятимиллиметровой самоходке-прототипе нынешнего варианта, которая держала пули от крупняка с передней полусферы. Сами понимаете -- интенданты заказывают транспортное средство не для того, чтобы туда-сюда одно и то же железо возить. Зато искренне желают прямо из своих повозок отстреливаться, если напорются на засаду или подвергнутся нападению. А двухсотсильного дизеля как не было, так и нет. Думаю, если его сейчас делают, то весь готовый продукт изводят на танки. У нас в стране Советов большого изобилия моторов пока не наблюдается - впритык всё, да и то с натяжкой. Что ещё добавлю к образу последней пятиметровой "модели" - тут в грузовом отсеке без тесноты умещаются снова восемь десантников (он на полтора шага длиннее, на полтора лаптя шире и на ладонь выше, чем у четырёхметровой бранзулетки) и дровяная печка с дымоходом. Вот и выходит - хочешь грузы вози, хочешь - бойцов транспортируй к месту боевых действий. Потому, что люки имеются и в корме, и в крыше, а дырявить борта амбразурами я никому не позволю. На мой взгляд такая фигня может прийти в голову только с бодуна - делать в борту дырку, которую надо затыкать от воды, защищать от осколков и завешивать от комаров, а стрелять через неё имеет смысл только для того, чтобы избавиться от патронов или забалдеть от пороховых газов, потому что попасть на ходу с трясущегося упора можно только в небо. Далеко не в самый центр. Я и с турели-то при хорошем обзоре, иначе как с остановки, всегда промахиваюсь. Скажете - раздухарился Ванюша? Это, чтобы духом не падать, потому, что Жуков велел сделать машину побольше, а мы опять остались в предыдущем размере, да ещё и защищённость ослабили. И, поскольку, команду он отдавал лично мне - догадайтесь, кому прилетит его неудовольствие? Кстати, заказы были и на самоходки, и на обычные бранзулетки, и на те, что с полковушками, и на миномётные - военные заказы вытеснили всю гражданскую тематику, отчего директор завода организовал третью смену - иначе машины мирного назначения делать стало решительно некогда, а они ему были важнее - что-то он с этого наваривал. Ну а мы сооружали экспериментальный шестиметровый корпус, нарастив ширину до двух восьмидесяти и высота стала больше полутора метров - то есть внутри можно стоять, чуток пригнувшись, а не только сидеть, как в пятиметровке. Сюда без проблем поместилась бы танковая башня с сорокопяткой, да вот беда - не мог я сообразить, как подобное сооружение можно использовать в бою. Не рисовалось перед моим внутренним взором подходящих ситуаций. Это шасси ни на что непригодно в пределах действия вражеской артиллерии, стоящей на прямой наводке А с башней от МОТки получался хорошо защищённый транспортёр. Чисто обозная машина на пять тонн груза. Хотя, можно и счетверённый Максим поставить или другие малокалиберные орудия и использовать их в подвижном варианте в качестве мобильных зенитных установок. Впрочем, до такого военная мысль пока не дошла... кажется. Мне ведь из генштаба доклады не направляют и с последними веяниями военной науки я не знаком. Опять же автоматическая двадцатитрёхмиллиметровка Таубина вполне себе неплохая зенитка, если обеспечить ей большие углы возвышения. Пока-то у нас только до сорока пяти градусов чуток не хватает, потому что иначе раздавит башнёра. *** Обстановка, сложившаяся осенью тридцать девятого года на заводе, казалась мне унылой. Производство, работающее ритмично радовало начальство устойчивыми результатами, а я оказался в положении ни тпру, ни ну, да ещё и весь в терзаниях от непонимания, что делать и куда грести. А в таком состоянии очень хорошо помогают занятые руки. Выпросил я у Кузьмина стодвадцатипятисильный двигатель - они ведь у нас по-прежнему, считанные, и всяк для своей плановой машины предназначенные. Как уж военпред ухитрился "отщипнуть" одну штучку - ума не приложу. Этот мотор я и стал пристраивать на шестиметровый корпус, что ждал своего часа на козлах для макетирования. Дело в том, что лист сюда пошёл вдвое тоньше, чем был в моё время на МТ-ЛБ. То есть согнули и склепали машину из нашей излюбленной шестёрки - значит имеется шанс, что потянет движок колымагу, потому что из тонкого материала повозка выходит легче. Пусть и не столь шустро побежит, но и не застрянет совсем посреди дороги. Только пускай Федотов рассчитает трансмиссию, я потом выберу подходящую на СТЗ - там есть кое-какие варианты. Ну и на заводе у нас свои зуборезные возможности появились - оснащаемся понемногу. *** Ну что сказать о моём новом детище? Да ничего особенного. По два катка прибавилось на каждый борт. Ухудшилась динамика, но возросла грузоподъёмность и прибавилось простора в кузове. Рация тоже вошла в увеличившуюся ширину, несмотря на то, что впереди поставлена более широкая башня от МОТки. В кормовую дверь - а я оставил только одну - можно войти, хорошенько наклонив голову, а не вставая на четвереньки. Поездили мы на этом драндулете с Кузьминым. Потом он дал команду обшить изнутри деревом не только кабину, но и грузовой отсек. Снова поездили, и на пустой машине, и с полной загрузкой. А потом он просто велел делать их, вместо пятиметровых. - На две тонны больше везёт, - объяснил он мне своё решение. - А главное, Иван Сергеевич, обязательно доставит груз до места, не застрянет по дороге. И от самолётов отобьется, - с его подачи мы чуть изменили башню, чтобы можно было с удобством и по самолётам из пушки стрелять - здесь ведь имеется пространство вниз, чтобы башнёра посадить, а не укладывать на спину. А мехвод вообще в стороне. Затея со стрельбой вверх из гранато-миномёта оказалась не жизнеспособной. Полёт трассирующего снаряда из пушки хорошо заметен, да и сам снаряд запросто выводит из строя двигатель - мощно он бьёт. Грубо говоря пара сотен граммов при скорости без ста метров километр в секунду - это ого-го! Это, если просто болванкой вжарить. А есть в комплекте и зажигательные и фугасно-зажигательные. А вообще-то, знаете? Я начал сбиваться со счёту, перебирая варианты исполнения плавающих гусеничных транспортёров - столько мы их уже разных напекли. *** Вдруг прибыл гость из Москвы, да не простой, а военный с тремя шпалами. Это по-нынешнему уже полковник, потому, что офицеров снова назвали привычными словами. Не знаю, правда, всех ли, но на "товарища полковника" этот человек отзывался, и замечаний мне за это обращение не делал. Петлицы у него чёрные и какая-то птица в них. Если бы я был уверен, что нынче уже существуют автомобильные войска - сказал бы, что это крылатые колёса, как в наше время. Да только символика эта изготовлена была как-то аляповато и детали различались плохо. С другой стороны, у Кузьмина вон, петлицы зелёные, тоже теперь с тремя шпалами, хотя и без птицы, так он на полковника не отзывается. - Интендант, я, - говорит, - первого ранга. Поэтому я его по фамилии зову, чтобы не ломать язык. И мозги так целее - устал я уже от всяческих переименований и реорганизаций в непобедимой и легендарной. Как выучил в своё время взводных с комбатами да отделенных с комбригами, так и стану их для себя этими словами называть, пока не увижу привычных мне погон на плечах. Так про полковника - ох и достал он всех. В любую щель нос совал и спрашивал, спрашивал, спрашивал. Всё руками трогал, за каждый рычаг подёргал и на испытательном полигоне катался, на стрельбище палил изо всего, что стреляет. Ни одного доброго слова никто от него не услышал. А потом они с Кузьминым позвали меня съездить в Москву. На "сарае" - так я окрестил последний шестиметровый вариант транспортёра. Нагрузил я в него горючки в оба конца - одной-то заправки всего на полтысячи километров хватает, а нам только в один конец не меньше двух на гусеницы наматывать. И ещё назад потом пилить - не видел я у дорог заправок. Запчастей прихватил - мне ли не знать, что может дорогой "полететь". Харчей и прочего, что в дороге нужно. И поехали мы в три водителя. Сто часов ходу теоретически, если всё время держать двадцаточку. Но карты, которыми мы пользовались, частенько показывали нам возможности спрямить дорогу. Мосты нас не интересовали - любую речку в любом месте мы переплывали. Любая поляна, любая просека для нас - торная дорога. Фары хорошие, а грязи мы не боимся... нет, не совсем дуркой ехали, с оглядкой, но много прямее, чем если бы на автомобиле. Уже в Подмосковье полковник сел за рычаги не в свой черёд и вскоре мы подъехали к большим железным воротам. Вот туда наш ведущий и зашёл минут на пятнадцать. Потом проход открылся, а дальше заехали мы на площадку, где в рядок выстроились образцы самой разной бронетехники. День выдался пасмурный, осенний, но без дождя. Вокруг стоящих боевых машин копошились люди в чёрном - в танковых комбинезонах. Нас прогнали в самый дальний конец, где нашлось свободное местечко. Вылез я на к крышу сарая - ну и дела! Рядом - одни знакомые. Мотка с недавно закрашенными следами осколков. Бранзулетка общего назначения, бранзулетка с гаубицами-полковушками, бранзулетка миномётная, самоходка, штабной вездеход, пятиметровый транспортёр из последних - в зимнем исполнении. Ну и наш сарай. Мне прямо бальзам на душу пролился, когда увидел я сколь много разных образцов собралось тут нынче, потому что и передвижка с краном тоже стоит, и еще одно пятиметровое шасси с понтоном на спине. Дальше вижу танки. КВ узнал сразу. Правда, у этого башня пошире и короче он на один каток - корма куда меньше торчит назад. Создаётся впечатление, будто над ним поработал уже послевоенный конструктор. Калибр орудия мне не угадать на глаз - поди пойми, сто это миллиметров, или сто семь. Рядом самоходка на том же шасси явно с передним расположением двигателя потому, что ствол торчит из кормовой надстройки. Верные шесть дюймов. У следующей самоходки калибр где-то посерёдке. То ли сто тридцать - морской. То ли сто двадцать два. Но тут уже явно вращающаяся башня, правда, неизвестно - вкруговую или угол поворота ограничен. Судя по каткам и гусеницам все три машины из одного муравейника - не иначе, Котин постарался. Тридцатьчетвёрку я узнал вполне ожидаемо выглядит. И больше из средних танков ничего нет. Вижу пару лёгких. Один - явно плавающий (форма корпуса выдаёт) с незнакомой тонкой пушкой. Второй же - классических очертаний, то есть похож на Т-34, но компактней и с сорокапяткой. Оба лёгких танка я из своей прошлой жизни не помню. Может, и встречал когда на картинках, но наименований не скажу. Судя по всему, готовится показ новейшей техники, потому что даже БТ здесь нет. Но, в этом случае, зачем тут бранзулетки, выпускающиеся аж с тридцать третьего года? *** Полковник сразу предупредил, чтобы мы к другим машинам не подходили и к людям, что их обслуживают, с вопросами не приставали - мол, техника секретная, как бы чего не вышло. Ну да и пусть их. Я встретил Сеню, мехвода с моей Халхин-Гольской МОТки. Он теперь на ней башнёром. Старый сослуживец помог притащить водицы и придать "сараю" товарный вид, а то мы в дороге маленько заляпались. Полканы мои, впрочем, тоже пахали за рядовых - мы тут сейчас все в комбезах и шлемах, знаков различия не видать, а мероприятие ответственное и никакой прислуги поблизости нет, только охрана расхаживает да зыркает недоверчиво. Но к людям не вяжется. Я, понятное дело, горючки в баки накачал из бочек, что в кузове. Масло проверил, плотность электролита, поглядел не брызжет ли где, не подтекает ли. Покрутил башню, ход стволов попробовал, пересчитал магазины в укладках и мины ротные, что по периметру башни изнутри выстроились рядком тряпочкой протёр. Погонял рацию по всем диапазонам. Хоть сейчас в бой. С Сеней мы у нас в грузовом отсеке пропустили помаленьку за встречу, вспомнили отделенного - он теперь техник-интендант второго ранга, что, на мой вкус - лейтенант. Может быть - старшой лейтенант. Потом я ему гранатомин с дистанционной трубкой десяток дал - у него таких с собой не было. Ещё Сеня рассказал, что двадцатитрёхмилиметровые пушки оказались очень чувствительны к загрязнениям, и один из людей Таубина с ними колдовал - стало заметно лучше. А там - и в казарму отправились до завтра. Со стороны самоходок ещё звякали железом по железу, но без рьяности, деловито так. А нас строем сводили в столовую и расположили на отдых. Под комбинезонами не у всех была военная форма - не один я тут человек гражданский. Хотя парни со шпалами после снятия танкистской спецодежды оказались только в моей команде. Им поотдавали честь, как положено, а потом это чинопочитание поутихло, разговоры пошли. Начались воспоминания о событиях в Монголии - бранзулетчики, самоходчики и Сенин экипаж имели, что рассказать. Ребята из Москвы, Ленинграда, Горького и Харькова с интересом прислушивались к нашим: "а помнишь, Ваня, как ты Осаке засадил!", и подсели поближе. - Так, парни, кто вы? - спросил определённо старший лейтенант, потому что с тремя кубарями и маленьким танком в чёрной петлице. - Кобландыевцы, - как нечто само собой разумеющееся ответил командир самоходки и продолжил: - Так летят на меня вершники - я осколочным, а хрен тебе, он уже позади них рванул. Тогда разворачиваюсь, и тикать. Заряжающий с наводчиком из ППТшек тех японских кавалеристов и давай прореживать - благо - можно за задней стенкой укрыться. Она хоть и тонкая, но пулю из Арисаки держит... - Вы парни что, из самой Монголии сюда своим ходом катили? - вдруг поинтересовался "мой" полковник. - Не, нас под Питер перевели, как только с японцами управились. А оттуда - да, своим ходом пришли. А чё, водят у нас все, фары в исправности. В четыре дня докатили без спешки, только за рычагами менялись. - Это сколько же у вас ресурс ходовой? - воскликнул тот же лейтенант. Старшой лейтенант. - А чего ему не быть? - это уже полковник начал уводить разговор в сторону. - Машины лёгкие, транспортные. Ковыляют себе потихоньку, не напрягая ни движки, ни подвеску. Наше дело - груз довезти... - ...и от грабителей отбиться, а то на военное имущество желающих много, - завершил эту мысль Кузьмин. - Так вы их и из пушек, и из миномётов? - никак не унимается старшой. - Социалистическое имущество должно быть надёжно защищено, - поставил я под разговором жирную точку. *** С утра было достаточно времени и помыться, и побриться, и позавтракать. Только потом нас позвали к машинам, где, одетые в комбинезоны и шлемы, мы замерли в коротких шеренгах поэкипажно. Вскоре и группа военных пожаловала - большие чины, звёзды в петлицах. Я опять узнал немногих: Жуков, Ворошилов - это из больших. Кобланды со своим ромбом в петлице относился к свите, как мне показалось. Подмигнул мне из-за спин старших товарищей. Группа экскурсантов прошла, поглядывая на машины и интересуясь назначением и характеристиками. На вопросы отвечали "мои" полковники. - Ты, Иван Сергеич, гляжу, сделал большой транспортёр, - Жуков обратился прямо ко мне. - Сделал, с горем пополам. Ты же, Георгий Константинович, не прислал мне обещанного мотора. - Ну ты, цирик! Не забывайся! По мнению специалистов мощные двигатели требуются для боевой техники, а не для обозных бранзулеток, - и он повернулся ко мне спиной, давая понять, что тема исчерпана и готовясь уйти. - А щьто по этому поводу думает товарищщь Жюков? - спросил я, передразнивая хорошо знакомые мне по фильмам из той жизни интонации Сталина. Надо было видеть, как поворачивался в мою сторону Георгий Константинович, и как замерли остальные. - Иван Сергеевич тоже специалист, - вдруг произнёс ранее не примеченный мною другой знакомец. Тот самый Котин. - Уже спелись! - сверкнул глазами Жуков. - А вот мы сначала поглядим на ваши чудо-пушки, а потом на художества товарища Беспамятного. - А почему мои? - воскликнул я тоном обиженного ребёнка. - Инженер Федотов чертил, интендант первого ранга Кузьмин выдавал требования! Делал начальник цеха Маркелов, а я работал, куда пошлют. Кажется, мою шутку поняли многие - на губах заиграли улыбки, а Кобланды снова из-за спин старших товарищей сделал мне страшные глаза. - Клоун, - ответил на это Жуков и зашагал дальше к Сенькиной мотке. *** Парадная часть мероприятия длилась недолго. Гостей интересовало другое. Сначала машины по одной уходили на танкодром, где преодолевали разные препятствия. "Выступлений" других я не видел, но ни о чем страшном никто не сообщал - как-то проехали все, ни один не застрял. Лично я ров и стенку попросту объехал на своём сарае. Уверен, остальные Кобландыевцы поступили аналогично - не рассчитаны наши машины на подобные издевательства. Стрельбы были на другой день. По дороге мы с понтом переплыли речку у всех на глазах - это входило в программу. Плавающий танк от нас не отстал - вполне прилично и въехал в воду, и выехал из неё. А вот во время стрельбы он меня разочаровал - на нем, оказывается, стоял обычный крупнокалиберный пулемёт, ствол которого защитили броневой трубой - её я и принял за пушку. К тому же ствол не особо высоко задирался вверх - не чересчур зенитным оказалось это вооружение. По этим же мишеням отработала и серийная бранзулетка с аналогичным результатом. Это и неудивительно - однотипные у нас пулемёты. Только потом ребята еще и вверх постреляли, расчертив небо следами трассеров. Сарай и мотка отработали из пушек по тем же целям, но с несколько больших дистанций - уверенное пробитие двадцатимиллиметрового листа броневой стали вызвало комплименты в адрес конструктора Таубина. В небо тоже не забыли выпалить, демонстрируя способность постоять за себя перед лицом воздушной опасности. Но по-настоящему удивить "экскурсантов" удалось пальбой из гранатомётов. Накрытие целей на расстоянии более полукилометра - полдела. У нас ведь мины, как и полагается, осколочно-фугасные - они наглядно взрываются, можно сказать, отчётливо. С фонтанами поднятой земли, с поваленными мишенями. Главное же - не забыли развесить в небе дымные облачка, показывая возможность создания некой завесы на пути самолётов. Невысоко, но отпугнуть пикировщика подобное зрелище вполне способно. Самоходка и танк, с сорокапяткой, тоже выступили похоже друг на друга. Может специалист и увидел какие-то различия, но поражения целям они нанесли одинаковые. Тридцатьчетвёрка со своей семидесятишестимиллиметровкой смотрелась значительно убедительней. Зато потом "выступил" КВ. Стрелял он далеко и точно. Разнес мишени в пух и прах и пробил всё, что ему ни подставляли. Корабельной башни главного калибра с линкора или береговой батареи в этих краях припасено не было, а всё остальное он расковырял. Самоходка с "промежуточным" стволом, высоко задрав свой хобот, отправила снаряды за горизонт - смотреть результаты нас не взяли - высокие гости уезжали на машине и отсутствовали долго. И под занавес из стопятидесятидвухмиллиметровки были развалены бетонные и земляные сооружения, приготовленные несколько в стороне - танки по ним не работали. Уже в конце отстрелялся миномёт из кузова бранзулетки и полковушка с аналогичного шасси. Их проверили на способность разрушать земляные сооружения вроде землянок, блиндажей и ДЗОТов. Результата мне не докладывали, но посмотреть на содеянное я подходил - охрана больше никого не отгоняла, видать Жуков и на них прикрикнул. Так да, намолотили они изрядно - впечатляющий результат. Весьма глубокая вспашка, хе-хе. *** - Сарай свой вот его людям отдашь, клоун, - Жуков кивнул в сторону стоящего рядом со столом Кобланды и кивнул мне на свободный стул. - Продолжайте, комбриг, - это в сторону друга. За столом ещё несколько человек, самые младшие по званию среди которых "наш" полковник и интендант первого ранга Кузьмин. Один я в штатском. - Формирование бригады практически завершено. Гусеничные транспортёры собраны из всех автобатов, ремонтные работы на них завершаются, обшивка деревом грузовых отсеков идёт полным ходом. - Стоп, - прервал докладчика Георгий Константинович. - А как же кабина экипажа? - А это на всех машинах давно практикуется, ещё с первых образцов во время событий в окрестностях Тихорецкой. Вы могли не заметить, потому, что выкрашено всё в чёрный цвет. Так вот, призванные из запаса и переведённые из других частей ранее служившие в конвойных подразделениях люди почти все прибыли. Командные кадры будут укомплектованы после подписания приказов о повышении в звании... вот эти документы, - Кобланды положил бумаги на край стола. - Так, что с топливом, боеприпасами, обмундированием? - Всё доставляется... решим мы эти вопросы. Тут я чуть не подскочил, укушенный неожиданным воспоминанием. Видать заметно дёрнулся. - Чего тебе, клоун? - Стёганые куртки, ватные штаны, валенки, меховые рукавицы и шапки-ушанки. - Какие штаны, какие шапки? - вижу, Жуков гневается. - Меховые, - отвечаю, - шапки. И маскхалаты. Иначе, поморозите бойцов, - я ведь уже сообразил - готовится нападение на Финляндию. А про тяготы этой кампании поминалось даже в учебнике истории - шибко тогда морозы были сильные. - Ваня не говорит зря, - вдруг, опережая реакцию старшего по званию, встревает Кобланды. - Да, мне докладывали, - вдруг соглашается Георгий Константинович. И тут же саркастически добавляет: - Вы не стесняйтесь, поговорите между собой, а я послушаю. Друг мой замирает в нерешительности, а мне не страшно - я штатский. - Одень бойцов в ватники и закутай в белое. В полушубках по снегу не много наползаешься, а мои старые кости уже чуют большие холода этой зимой. Странное дело, как помянул кости - сарказм из глаз Жукова сразу пропал. Видимо, подобная аргументация не выглядит для него полной дичью. И он не против того, чтобы солдаты были хорошо одеты. Мгновенно уловив смену настроения начальства, Кобланды решается спросить, несмотря на некоторое напряжение: - Ты сколько таких сараев можешь быстро мне пригнать? Поворачиваюсь к Кузьмину и смотрю на него - он больше знает о планах и сроках, о состоянии заделов и этапах производства. - Через пару недель - шесть штук будет. - Мне нужно с широким люком на крыше и пулемётной башней, - уточняет мой друг. - Хочу стодвадцатимиллиметровые миномёты на них установить. - Миномёт дашь? - спрашиваю. - Дам. Вместе с расчётом. - Тогда три недели, - отвечаю. - Потому как сперва перечерчивать, а потом, может, и переделывать придётся. - Вы разговаривайте, не стесняйтесь, - опять подначил Жуков. - Всем очень интересно. - Я от короткоствольных пушек откажусь, - продолжил мой товарищ. - Восьмидесятидвухмиллиметровые миномёты их вполне заменяют, а с ними куда проще, и можно использовать вне машины. - А шрапнели? - спрашиваю. - Этот выстрел не так уж сильно востребован, - отвечает. - А на ближних дистанциях мы из гранатомётов можем обработать пехоту. На этом мы с другом закончили наш междусобойчик. Словом опять завладел старший по званию и повёл разговор в плане кто когда и чего должен сделать. Зачем я тут оказался - ума не приложу. Думаю, за компанию с нашим полковником, на которого навесили кучу задач. Про то, что стёганые штаны и бушлаты, валенки и ушанки толком ещё в армии в это время не использовались, я узнал значительно позднее, когда Кобланды собирал отовсюду то, что смог отыскать, в том числе и в торговых организациях. Часто вещи были совершенно не военного назначения - неподходящих цветов или... орнаментом, например, украшенные. А ещё он ограбил кавалерийские склады - у конников оказалось как раз то, чего ему было надобно. Даже кубанки прибрал - они всяко теплее суконных будёновок. Друг мой зевать не привык - сразу воспользовался информацией, полученной вне очереди. Он всегда так поступает. Расторопности ему не занимать. Двадцать шесть лет парню, уже два года как комбриг. Причём сам Жуков к нему относится хорошо - это нынче дорогого стоит. *** На другой день было собрано маленькое совещание. Чисто военные высоких рангов, из которых я знал только Ворошилова, Жукова и Кобланды. И, как я понял, конструкторы гусеничной техники. Котин - старый мой знакомый, и ещё мне указали на харьковчанина Морозова. Запоминающаяся личность с налысо обритой головой. Оба, кстати, моих лет - за тридцать. Были ещё люди из Москвы и из Горького, но не стану сыпать именами - признаться, память на них у меня не очень. Тема была объявлена о дальнейших путях развития бронетанковых сил в плане совершенствования техники, но как-то он всё кругами шёл: броня и скорость, проходимость и вооружённость. Одно перетекало в другое и вращалось вокруг мощности моторов, запаса хода и ходового же ресурса. По всему выходило, что разработки упёрлись в некий предел, достигнутый современными технологиями, хотя по сравнению с тем, как я представлял себе технический уровень этой эпохи, когда жил в будущем - разница очень существенная, причём, сильно в лучшую сторону. Мощные дизели сильно расширили возможности для конструкторов и улучшили условия компоновки. Так вот. Нынче на всей боевой военной технике внедряют дизели, которые нам, изготовителем транспортных машин для интендантов практически недоступны. - А что по этому поводу думает товарищ Беспамятный, - прервали мои молчаливые размышления ехидные слова Георгия Константиновича, - все заулыбались, припоминая нашу прошлую пикировку. - Думаю, мы сделали правильные танки, самоходки и транспортёры, - ответил я на автомате. - Пришла пора освоения их войсками и кропотливой доводки заводчанами. Дальнейшие тенденции проявятся только в процессе боевых действий. Добавить к этим словам было нечего, чуть не произнёс: "Хау, я всё сказал". Видимо, моё "выступление" произвело на присутствующих хорошее впечатление - ведь я всех похвалил. Поэтому никто не попросил слова, только Кобланды как-то встрепенулся, взглянул на председательствующего и... - Да говори уж, - махнул рукой Жуков. - Токарев больше половины деталей перевёл на штамповку, уменьшил темп стрельбы и убрал спусковой крючок одиночного выстрела, - протараторил мой друг чуть испуганно. - Есть у меня с собой - хочешь пострелять? - Что же вы других не приглашаете, Кобланды Кобландыевич? Мы тут все люди военные, тоже интересуемся оружием, - произнёс Ворошилов. - А разговор, мне кажется, состоялся. - Ага, - говорю. - Ты меня потом до вокзала подбросишь? Мне нужно домой поспешать твои "сараи" делать. - Не извольте беспокоиться, цирик! - вмешался Георгий Константинович. - Доставят вас, куда положено. Ну, пошли, попробуем в деле ваше обозное стреляло. Военные, когда речь заходит об оружии, обретают завидную непосредственность. *** Шеренга Кобландыевцев с ППТэхами произвела на меня хорошее впечатление. Начну описывать этих архаровцев снизу. Ботинки с обмотками. Обмотки эти все изгвазданы - покрыты дурацкого вида пятнами явно вручную. Любые оттенки зелёного с вкраплениями других грязных цветов вроде серого, коричневого... Я почему на обмотках заостряю внимание - потому, что вся амуниция выглядит подобным образом. И не говорите мне о текстильной промышленности - тут и настой травяной зелени, и йод, и зелёнка и морилка и рука вдохновенного малювника, водившая кистью. Впрочем, вещи явно не раз стирали, отчего результат заметно побледнел. Мешковатые штаны с пузырями на коленях. Фартучек, знакомый мне по встрече на Дальнем Востоке, превратился в толстого брезента жилет. Под ним что-то из плотного серого войлока - осень у нас, уже холодно - и рукава суконные, как у шинели. В сумме это напоминает куртку, поскольку заканчивается там, где начинаются ноги. Жилет обшит накладными карманами. Плоскими для магазинов и округлыми с виду явно для гранат четвёртого калибра. Но ракетниц ни у кого нет. Вместо них под дырявым кожухом стволов автоматов приделаны трубочки - явно подствольники. - Миша поработал вместе с Фёдором Васильевичем. Вишь, прям заодно с кожухом и штампуется, а потом - точечная сварка по шаблону, - объяснил Кобланды. - Гранату тоже немного переделали - взрыватель теперь контактный, унифицированный с боеприпасом крупняка. И система инициации выстрела такая же. - Это вы что, сами целые стрелковые системы на вооружение принимаете? - подошедший незнакомец просто весь светится звёздами в петлицах. - Для обозников, - ухмыляется мой товарищ, произнося ставшую привычной отмазку. Пока бойцы инструктируют военачальников и конструкторов бронетанковой техники в части обращения с "обозным стрелялом", я произвожу несколько выстрелов. И одиночных, поскольку палец на спусковом крючке успевает "отсечь" продолжение очереди, и пяток очередей выпускаю по мишеням. А хорошо. Не водит, и отдача милостивая. Для полноты ощущений требую гранату - а тоже ничего. Не пятидесятимиллиметровка от ротного миномёта, конечно, но бахает громко. Зато выстрел ею звучит невыразительно - хлопок. Извлекаю рожок, патрон из ствола и приступаю к разборке - интересно ведь, как его чистить. Да вполне себе удобно. Детали достаточно крупные. А за моей спиной открылась натуральная пальба, и голос Кобланды в коротком промежутке между очередями звучит гордо: - Замучаетесь вы, Климент Ефремович, ствол ему расплавлять. Над этим хорошо поработато, - друг мой, когда волнуется, всё ещё способен неправильно употребить иное слово. Пока высшие командиры наслаждаются новым оружием, продолжаю разглядывать "Кобландыевцев". Во всю спину жилета - накладной карман, в котором лежит что-то мягкое. - Плащ- накидка, - отвечает на мой вопрос боец. - А-а... - угасаю я. Это для меня не диковинка - видывал я их. - Покажи - требует Ворошилов, отчаявшийся добиться заклинивания автомата. Парень быстренько вытаскивает из кармана на спине кусок ткани и просовывает голову в дырку посреди него. А поверх буденовки натягивает капюшон жилета: - Чтобы казённое имущество не мокло в случае дождя, - ухмыляюсь я при виде скорости с которой всё это проделано. Не понял, как он столь быстро вытащил плащ-палатку из-за спины. Неудобно же руку назад заворачивать! - Мазила, - неожиданно слышу я знакомый голос. Вроде другому адресовано определение, а только Жуков мне ни капельки не нравится. Может, с моего времени впечатление осталось - уж больно нехорошо о нем отзывались в некоторых книжках. А я вот своими глазами вижу, что резок он, но энергичен и упорен. Наверно - это разные стороны одного свойства - решительности. Как без неё на войне? Зато глупым его никто не называл, ни те, кому он нравился, ни те, кто на него злобствовал. Получается - умный и решительный. Если от командира в годину испытаний кому-то требуется что-то ещё, так пусть сам попробует, потому что эти два качества обычно в человеке конфликтуют - трудно им ужиться в одном сознании. Ум больше располагает к осторожности. Мне кажется.