Лоханка

Не скажу, чтобы дома меня ждала такая уж большая куча дел. Сараи мы под стодвадцатимиллиметровый миномёт переделали быстро и даже отправили их под Ленинград в октябре - я торопился, потому что помнил - война будет "зимняя". Точную же дату её начала мне никто не сообщил. Все эти шестиметровые вездеходы мы обшили изнутри берёзовыми досками - дюймовкой - хоть немного добавилось теплоизоляции - всяко не в жестяной будке на морозе, да и повышается шанс, что стенка задержит пулю. Обычай, "отделывать" деревом кабину у нас давний, ещё с тихорецких событий. А в Петропавловке столярное дело традиционно в ходу, потому что хотя места тут безлесные, но баржи, на которых транспортируют вверх по Волге соль, возвращаются обратно. Вот на них-то частенько и привозят бревна, которые идут или на дрова, или на постройки или на доски их распускают - делай, что хочешь. Есть даже артель, для которой я по-соседски сделал кое-какие приспособления, чтобы и паз выбрать, как у вагонки нашего времени, и фрезерные станочки и электролобзики - да тьму разного инструмента, с которым в своё время имел дело. Директор завода организовал в инструментальном цехе производственный участок - делает помаленьку товары народного потребления. Время ныне строгое, если по основной продукции плана не выполнил - партбилет на стол... если не чего похуже. Вот он и крутится, используя редкостную для нынешнего времени продукцию для обмена на нужные заводу комплектующие, материалы и оборудование. Оборотные, так сказать, средства, натурального свойства. Хе-хе. В общем, дюймовочку берёзовую мы изнутри нашили, хотя на массе это сказалось отрицательно. То есть положительно, потому что потяжелела машина, но сам этот факт, как всегда, вызвал в душе моей горечь. А потом, когда новый вариант транспортёра встал на производство, мысли обратились в сторону боевых гусеничных машин. Очень уж тепло отзывались Кобландыевцы о самоходном орудии. Том, с длинным сорокапятимиллиметровым стволом на пятиметровом шасси. Удобная оказалась в бою вещь, идущая, как мне растолковали, в рядах пехоты. Особенно - в наступлении. Бойцы и за ней могут укрыться, и цель для пушкарей разведать, да подсказать, куда орудие навести. Очень уж машина удобна тем, что легко с ней взаимодействовать - просто голосом на ходу перекрикиваются. Вот тут и заточился в моей душе неугомонный червячок сомнения - плавающая техника не может быть хорошо защищена, а характер её применения таков, что под огневое воздействие она попадает обязательно - вести стрельбу с закрытых позиций ей почти не приходится, да и не так уж высоко задирается у неё ствол - её удел - прямая наводка. Ещё сильнее подстегнул меня приход на завод сразу двух мощных моторов - удвоенных вариантов ранее использовавшихся нами стодвадцатипятисильников - двести пятьдесят лошадок. С припиской: "Для опытов". Подсуетился-таки Георгий Константинович. Вот тут и сели мы с Федотовым за расчёты, и сразу натолкнулись на такой огорчительный момент, что наша подвеска, получающуюся массу не держит. Сталь - она не пушинка, а в толстых стенках её много. Это, несмотря на то, что конструировали мы не самый большой пятиметровый вариант. Обидно: движок везёт, а пружины проседают. Тут и вспомнил я про танк горьковчан. Тот, похожий на классический с сорокапяткой. У них наверняка есть готовые элементы подвески, способные нести получающуюся массу. Сели мы на поезд и поехали. На заводе нас приняли не то, чтобы с распростёртыми объятиями, но взашей не прогнали и даже разговор завязался по делу. Как я понял - болезненность вызвало непринятие на вооружение плавающего танка москвичей, которого наша мотка крыла, как бык овцу. Ну да слово за слово - и процесс пошёл. На стол легли чертежи, появились логарифмические линейки а, чуть погодя, гляжу - ребята нашу пушечку приделывают к своему танку прямо у нас на глазах. Я, было возмущаться, а Федотов и говорит: - Остынь, Ваня! У них сварка бронекорпусов освоена, а мы только корабельное железо способны гнуть да клепать - под их тип производства твоя задумка заточена. Спустил я пар и задумался - а ведь верно. Почему у меня всё плавает? Потому, что такова уж культура на нашем заводе. Судоремонтная. И я невольно под общее настроение придерживаюсь этой традиции. Тут же тебе всё на другой манер - чисто сухопутный. И начали мы скрещивать ужа с ежом. От наших машин на новую конструкцию сразу ушли катки, планировка боевого отделения и приборы наблюдения от МОТки. Особенно - водительский панорамный перископ. А перископы башнёра и мехвода они попросили на свой танк - да не жалко, мы их производство с таким трудом налаживали, что даже рады делать на сторону. Зато трансмиссия - чисто ихняя, но система управления опять наша... Потом они попросили нашу трансмиссию на свой танк... и так можно про каждый узел рассказывать. Когда уже всё слиплось, вычертилось и обсчиталось - пошло изготовление опытного образца самоходки. А я смотрю - на кульманах и танк ихний стал менять очертания. Двигатель уехал вперёд, башня назад, сам он как бы присел, сделавшись ниже и в корме появилась дверца, а люки сверху исчезли. Нахватались, понимаешь, от нас с Федотовым. Короче, понимая свою причастность к свершившемуся, я отдал для ихнего образца второй движок на двести пятьдесят лошадок, а то они тоже ограничивали себя стодвадцатипятисильным. Не нравилось мне в их танке только то, что при экипаже из двух человек, башнёр не только наводил и танком командовал, но и заряжал. Про сорока же пятимиллиметровые самозарядные орудия я отродясь ничего не слыхивал. Но мы же в Горьком! И я мчусь к Грабину. - Проводились работы по созданию автоматических зениток таких калибров, - обрадовался мне Василий Гаврилович. - Только подобная пушка в танк никак не влезет. Великовата, что вперёд, что назад. Да и прекращены работы по ним, но документы я запрошу. Только там, как сейчас помню, низкая живучесть стволов. И моряки из-за пороха возмущались. - Так мы по суше собираемся ездить, - отвечаю. - И не желаем палить очередями. Танк и одиночными выстрелами может своё дело сделать. Мне бы только освободить наводчика от заряжания орудия. - Примерные габариты я обозначить, конечно могу, но конкретно установочные и присоединительные размеры надо узнавать на заводе имени Калинина. Поехали мы в Подмосковье, где делают зенитные пушки, и выяснили, что кроме морского варианта сорокапятимиллиметровой зенитки готовился ещё и сухопутный, для перевозки на четырёхколёсной платформе. Я не с Федотовым был, а с конструктором, занимавшимся башней. Долго мы ходили вокруг этой долговязины, прикидывая и так и этак - ни в какую она у нас не вписывалась в нужные габариты, хотя мы не сдавались, занимаясь прорисовками и прикидками на разные лады. Главный конструктор заводского КБ, тоже моих лет товарищ, присоветовал нам взять тридцатисемимиллиметровку, которая, на наш взгляд не слишком выигрывала в габаритах, зато для неё не оказалось бронебойного снаряда. То есть в природе, конечно, существовал, но к зенитным орудиям не подходил. Так что не подходила она нам ни в какую. Я уже совсем было отчаялся, как вдруг решение сложилось - впихивалась пушка, если "удалить" из башни башнёра - и компоновочные решения МОТки снова всплыли из памяти. Благо, прицелы для зениток позволяли решить задачу наведения, а установленный на крышу башни перископ решал вопросы обзора. Потом выяснилось, что пушка нужного нам калибра может и не быть принята на производство, потому что вместо неё планируется выпускать всё ту же тридцатисемимиллиметровку, но в настоящий момент заказ может быть принят и выполнен. Забодали они меня своей неопределённостью. Возвращались мы с товарищем с распухшими от сомнений головами, зато с согласованной спецификацией. Уже в Горьком, когда всё прорисовали, стали заново проектировать башню, отчего танк снова "присел". Вернее, втянул в плечи голову, потому что корпус и без того вышел ниже некуда - мехвод у нас полулежал, как и башнёр, вращающийся вместе с башней, хоть и расположенный ниже - уже в корпус опущенный. Когда же наш многострадальный без счёту раз перерисованный танк наконец сделали и опробовали в деле - получилось нечто быстрое, хорошо бронированное и пробивающее из своей длинностволки пять сантиметров брони обычной болванкой. Собственно, виноваты в этом мощный двигатель и могучая длинноствольная пушка с зенитной динамикой снаряда, но и я ведь тоже похлопотал для того, чтобы эти предметы встретились там, где нашлись люди, сумевшие их удачно соединить. Разумеется, стрелять по самолётам наше детище не могло - в низком корпусе некуда было опустить казённик - не задирался ствол больше двадцати с небольшим градусов. Ну а самоходка, из-за которой мы приезжали, получилась быстро и без особого напряжения. Компоновочно, считай, наш вариант, только лучше бронированный и немного быстроходней. Эти машины были настолько сходно скомпонованы, что оторопь брала - носовая часть вообще один к одному, вся разница во второй половине. И вышли они, на мой вкус, заметно перетяжелёнными - почти по двадцать тонн. А что вы хотели - броня не пушинка. На этом мой заряд неудовлетворённости иссяк, и я засобирался домой, чтобы зажить мирной жизнью. Бывает, знаете ли такое чувство, когда сделал всё, что мог. Тогда на душе становится спокойно и благостно, как я люблю. *** В раздумьях направился я к Грабину: он-то старый тёртый артиллерист и в стрелятельных конструкциях много чего понимает, я же отдаю себе отчёт - мои замыслы могут быть чистым пшиком. Если не кривить душой - ни одна из моих затей не обошлась без участия инженеров этого времени, которые, собственно и создали реальные конструкции, пригодные и для использования, и для производства. Удачно попал - тот самый самоходочный ствол трёхдюймовки вместе со всеми его затворами и прочими люльками, поставленный на обычный лафет с раздвижными станинами, только что прошёл госиспытания и был принят на вооружение в качестве обычной буксируемой пушки. - Время зенитно-противотанковых дивизионок, к счастью, прошло, - довольно сказал Василий Гаврилович. - Можно, наконец, делать нормальные пушки для реальной стрельбы. За что и тебе, Ваня, спасибо - хорошо ты её в самоходку поставил. И Газовцы её же начинают испытывать на своей новинке. Знаешь, они ведь тоже сделали самоходку, похожую на ту, для которой мы её и придумывали, только значительно лучше бронированную. Не стал я сознаваться, что не только знаю, но ещё и руку к этому приложил. Сделал заинтересованное лицо и внимательно выслушал собеседника, чьё мнение полагал ценным.