Случайность...

Для Чимина кажется, что два года заключения пройдут относительно быстрее, потому что просыпаться не только от противного стука, но и от еще совсем сонного и очень приятного голоса Чонгука очень даже нравится, и, можно сказать, как-то по-домашнему, разумеется, если не прислушиваться к крикам за дверью. Это первый день в тюрьме, когда Чимин хочет встать и провести побольше времени с кем-то, это первый день за несколько месяцев, когда Чимин хочет провести побольше времени с альфой. Чимин встает, все так же кряхтя и пыхтя от боли в ребрах, что не ускользает от взгляда Чонгука. Чон сразу подходит к омеге и помогает до конца сесть на кровати, а тот и не отпихивает, хоть и вздрагивает от прикосновения к своему плечу. — Ты опять не пользовался вчера мазью, если я не ошибаюсь, то ты должен ей пользоваться каждый вечер, — Чонгук улыбается, увидев, как Чимин морщит свой носик от такой заботы, хоть это и такая мелочь. — Только не включай заботливую мамочку, все равно заживет все и без всякой мази, — фыркает Чимин. — Эй нет, так не пойдет, — Чонгук садится напротив Чимина и поднимает руку с мазью, а на лице появляется яркая улыбка, вроде бы ехидная ухмылка, но так по-доброму и по-дружелюбному, что зарождающийся секундный страх омеги уходит на другой план. — Эйй, ты чего творишь?.. — Чимин рефлекторно выставляет руки вперед, а Чонгук начинает смеяться и быстро снимает с него футболку. Чимин не успевает среагировать, и ему остается только прикрыть руками грудь и тихо взвизгнуть, а щеки сразу приобретают розовый оттенок. — Ой, да ладно, я уже видел, и с этой минуты я буду мазать тебе этот ужас, потому что я пообещал заботиться о тебе, — Чонгук снова улыбается и отвлекается на тюбик с мазью. — Ты не это обещал, — Чимин надувает губы и хочет вернуть себе свою футболку. Но Чонгук поднимает более серьезный взгляд, и Чимин так и замирает на месте, не отводя своего взгляда. — Нет, я именно это и обещал, — Чонгук улыбается так по-детски, что становится похож на кролика. А в следующую секунду Чимин вздрагивает, и мурашки проходят по всему телу, от холодной мази или же от теплых пальцев, которые ее наносят. Чимин понять не может, но ему однозначно нравится. Чонгук мажет все аккуратно, от усердия на его лбу вырисовывается складочка меж сведенных бровей, а кончик языка чуть высунут, Чимин не сдерживает смешок, а потом, встретившись с детским непонимающим взглядом Чонгука, начинает смеяться в голос. Чонгук закручивает мазь и откладывает ее на кровать. — Эй, что смешного? — Ты сейчас был похож на ребенка, — продолжает смеяться омега. — А еще ты старался так, будто я умру, если ты пропустишь хоть одну ссадину. — Нет, просто я хочу, чтобы все эти побои зажили быстрее. Просто мне самому становится больно, видя это, я даже представить не могу, что с тобой было и кто так мог поступить с тобой, — говорит на полном серьезе Чонгук, а Чимин после услышанного перестает смеяться. Неужели о нем и правда хотят заботиться, неужели можно доверять тому, кого считал врагом номер один? — Пошли, скоро завтрак. — Угу… Чимин с Чонгуком проводят весь день вместе, разговаривая о всякой ерунде. Чимин не замечает, как начал разговаривать с Чонгуком более уверенно, как стал выражать свои эмоции, как делал это раньше, он не замечает, что открывается полностью для почти незнакомого альфы, а Чонгуку Чимин нравится все больше с каждой новой выраженной эмоцией, с каждым словом о своих интересах и хобби, которыми он занимался, пока его мир не стал похож на нечто ужасное, но что именно значит это ужасное, Чонгук не осмеливается спросить напрямую, боится вернуться к самому началу, но потом он обязательно узнает, только нужно время.

***

Проходит две недели тюремного заключения, но что Чонгук, что Чимин не ощущают долго тянущегося времени. За последнюю неделю они очень хорошо сдружились и даже успели дать друг другу пару обещаний. Приходит то время, когда разрешены посещения родственников, что немного напрягает как Чонгука, так и Чимина. Но Чимина напрягает это немного меньше, потому что он может встретиться только с папой, больше не с кем, да и даже если пройдет встреча с папой, там ничего особенного не произойдет, так как все понято ими обоими. Папа прекрасно знает, что это просто ошибка, просто случайность. Зато Чонгуку ровно не сидится на месте, потому что он безумно хочет увидеть Техена, хочет узнать, все ли у него хорошо в школе из-за всего произошедшего, как он себя чувствует, что там в школе говорят про самого Чонгука. И вот приходит время, когда заранее предупреждают о встрече, а там приходится только ждать до вечера. Чонгуку не сказали, кто хочет с ним встретиться, но ему почему-то кажется, что это Техен, он чувствует, и предчувствие у него не к лучшему. Он спускается по лестнице за охранником, а потом идет за ним в другой корпус здания, где и проходят встречи, в специальных помещениях. Чонгук мельком замечает, как другой охранник ведет Чимина, который нервно теребит край кофты, потом какое-то время они стоят вместе около железной двери, пока охранники что-то передают через маленькое окошко и что-то записывают. — Почему так волнуешься, ты же говорил, что тебе не о чем волноваться? — тихо спрашивает Чонгук, улыбаясь. — Да не волнуюсь я, — врет Чимин, а потом чувствует, как его вспотевшей ладошки касается горячая ладонь Чонгука. — Врунишка, — Чонгук улыбается ярче, а потом его окликает охранник. — Чон Чонгук, за мной. — Чонгук быстро отпускает ладошку омеги и следует за охранником. Вскоре он провожает заходящего в другую дверь Чимина и входит в свою комнату. Комната не представляет собой ничего особенного: светлая коробка с решеточным окном, посередине белый стол и четыре стула около него, на столе стоит пара стаканов и графин с водой. Долго рассматривать помещение ему не дает силуэт папы, черт, не Техен. — Гуки, — проговаривает тихо папа, глотая слезы. — Па, прошу, не плачь, все хорошо, честно, — Чонгук быстро подходит к папе и обнимает его, тут же чувствуя ответные объятья. — Господи, когда ты успел так вырасти? Гуки, вас тут хорошо кормят, к тебе не лезут тут всякие, мм? — папа мельком осматривает внешний вид Чонгука и улыбается на улыбку напротив. — Пап, все хорошо, я подружился с одним омегой, очень хорошим омегой, и думаю, что он мне нравится. — Омега? Гуки, а… Может, не надо тут ни с кем знакомиться? — спрашивает омега и садится на один из стульев, а Чонгук садится напротив. — Нет, он хороший, он младше меня, и он тут по ошибке, просто не в том месте и не в то время, — успокаивает Чонгук, звучит уверенно, потому что по-другому и быть не должно. — Он милый, тебе понравится. Поначалу он даже боялся меня, да и сейчас боится альф, только меня подпускает, он не говорил, но я уверен, что его подставил альфа, именно поэтому он так боялся меня, — с некой гордостью говорит Чонгук, потому что омега больше его не боится. — Ох, Гуки, только не наделай тут дел, и так все плохо, — вздыхает омега, по-теплому улыбаясь. — Кстати, я передал кое-какие вещи, потом их тебе отдадут. — А что с Техеном, я надеялся его увидеть. — Чонгук замечает, как с лица папы сходит улыбка, а потом тот опускает взгляд на свои пальцы на столе. — Пап?.. — Этот Джексон нас в покое не оставит, даже уйдя на тот свет… — Что? Что-то случилось, что-то с Техеном, его побили дружки Джексона? Где он? — в ответ тишина, а у Чонгука только кулаки сжимаются сильнее. Что, черт возьми, происходит? — Да где он, твою ж мать, — не выдерживает Чонгук. — О-он у Юнги… — Что? У Юнги? У Мин Юнги? Зачем он там, как он там оказался, что происходит? — Он… — Да говори ты уже, как есть, — Чонгук тяжело выдыхает, готовясь все выслушать, потому что он ничего не понимает. — В общем, он у Юнги уже неделю, в школу он не ходит, потому что без тебя над ним стали издеваться, да и еще когда… Юнги забрал его со школы, когда мы приехали за ним, он спал, и мы не стали его будить, а когда мы приехали на второй день, он устроил истерику по поводу того, что не хочет домой, и Юнги сказал, что оставит его у себя. В итоге только Юн смог остановить истерику, — папа поднимает взгляд на Чонгука, а тот видит, что есть кое-что поважнее издевательств, и он не ошибся. — Гуки… Техен, он беременный от Джексона. И тут мир рушится. Этот козел оставил все-таки после себя след, сука. Чонгуку хочется убить Джексона снова и так по сотому кругу, как Техену теперь жить, кому нужна такая обуза с ребенком, ладно с ребенком, но ему пятнадцать, всего лишь пятнадцать. — И что… решил Техен? — спустя пять минут молчания спрашивает Чонгук и чувствует, как злость в нем закипает. — Он решил рожать, и в больнице сказали, что ему нельзя делать аборт, он после этого просто не сможет иметь детей… — тихо говорит омега, а Чонгук уже собирается опрокинуть чертов стол, но в дверь входит охранник. — Чон Чонгук, на выход, — время вышло, Чонгука хватают за локоть и вышвыривают за дверь, потом его выводят из корпуса и доводят до основного корпуса, оставляя одного. Чонгук идет в подобие парка и садится на скамейку, не замечая сидящего на ней Чимина. — Как прошло? — тихо спрашивает Чимин, а потом Чонгук подрывается с места, идет к ближайшему дереву и бьет по нему с размаху, с громким рыком. Он сбивает костяшки на руках, ударив еще пару раз. Чимин в страхе подбегает к Чонгуку и одергивает его, на него смотрят бешеные глаза, и он даже пугается такого Чонгука. — Гуки? — Чимин касается плеча Чонгука, но тот сбрасывает с себя ладонь и быстро бьет опять по дереву. — Я не смог его защитить, я… — Чонгук перестает бить дерево и запускает руки в свои волосы, крепко сжимая. — Гуки, не надо, давай ты мне все расскажешь, что случилось? — Чимин кладет опять руку на плечо Чонгука, а потом толкает его на лавочку. В Чонгуке путаются и злость, и беспомощность, что очень пугает Чимина, потому что именно этот парень дал ему понять, что не все альфы плохие, именно этот парень вечно поддерживал своей улыбкой и пускал в ход странные шутки, а сейчас перед ним сидит потерянный мальчик, запутавшийся в происходящем. — Я… Я думал, что защищу его от… А он… — Чонгук начинает часто дышать, потому что воздуха перестает хватать, он не чувствует горячих слез на щеках. Он убил человека, думая, что он больше не навредит, но он ошибся, глубоко ошибся. — Гуки, посмотри на меня, слышишь, — Чимин взволнованно смотрит на альфу, обхватывает его лицо ладонями, а потом делает то, чего сам не ожидал. Он сокращает расстояние между лицами, пока не ощущает дыхания Чонгука на своих губах, Чимин рефлекторно облизывает губы и касается ими губ Чонгука. Чимин неумело целует и надеется, что альфа перехватит инициативу на себя, что, собственно, и происходит. Чонгук отходит от шока и притягивает омегу за талию чуть ближе. Чонгук начинает целовать более грубо, не жалея пухлых губ омеги. Он покусывает сладкие губы, а потом проникает в ротик омеги, встречаясь с горячим язычком. Чимин толком целоваться не умеет, ведь это его первый поцелуй, поэтому несмело переплетает свой язык с альфы. Поцелуй слишком горячий и слишком тягучий для первого, но обоим нравится, Чонгук отстраняется от губ омеги и смотрит слегка затуманенным взглядом на Чимина, а Чимин так и сидит, не убирая рук с крепкой груди альфы. — Спасибо… — За что? — За то, что доверился, и еще за многое, — Чонгук тихо выдыхает и все-таки улыбается, потому что Чимину невозможно не улыбнуться.