Случайность...

      Чимин открывает с трудом глаза и понимает, что Чонгука нет рядом. Понимает, что все-таки его увели из их комнаты. Сначала в голове нет ни единой мысли, но потом, подсознание подкидывает прожитые моменты, с которыми боль становится только сильнее.       Боль уже растеклась по всему телу, а по щекам текут слезы отчаяния и обиды. Он только хотел довериться альфе, но когда это произошло, так его и этого лишили. Чимину страшно за Чонгука, потому что, он не знает сколько он пролежал в незнакомом месте. Он не знает, что могут сделать с Чонгуком за проделанные дела, хотя толком ничего не произошло.       Чимин пытается встать на кровати, но перед глазами все плывет. Как только он принимает сидячее положение, внизу живота отдает тупой болью, но Чимин все равно продолжает попытки встать с кровати, потому что ему нужно найти Чонгука. Когда он наконец встает с кровати, его ноги подкашиваются и он падает прямо на пол, схватившись за низ живота. Чимин громко всхлипывает и переводит дух, чтобы вновь встать. Хоть и путь до двери кажется непреодолимым, ему нельзя тут оставаться.       Чимин оглядывает светлое помещение и только сейчас понимает, что освещение искусственное, а помещение кажется даже уютным: маленькая комнатка в светлых тонах, около противоположной стены стоит шкафчик с открытыми полками, на которых стопка полотенец и сменная одежда. Также стоит стол с графином воды и парой стаканов, а за Чимином стоит кровать. Кстати, в разы удобнее чем в той комнате, также здесь две светлые двери, и до Чимина медленно доходит, что за одной из дверей ванная с туалетом по маленькой табличке на ней.       Пак опирается рукой о кровать, хоть это нечем и не помогает, потому что сил совершенно нет. Всё-таки встав, омега делает пару мучительных шагов. Сквозь слезы он шагает на ватных ногах к двери, но та резко открывается и в комнату влетает врач с напуганным лицом. Чимин издает звук разочарования, а потом резкий прилив боли. Он вскрикивает и падает, но не на пол, его ловит врач. — Далеко собрался в таком состоянии, мм? — Ч-чонгук, мне надо к нему… — прохныкал Чимин. — В таком состоянии, мой милый, ты никуда не пойдешь, да даже если захочешь, то не сможешь. — Нет, прошу, пустите. Мне надо… — Чимин начинает по–новой плакать.       Чимин чувствует, что наступает истерика и врач тоже это чувствует, поэтому умело перехватывает Чимина под коленками и несет на кровать. Тот брыкается, но все равно оказывается на кровати. — Нет, нет, Чонгук… Чонгук, мне... — Господи, тише. Чимин, послушай, ты действительно хочешь этого, ты точно уверен в этом альфе? — Д-да… — Ты же знаешь, что он тут не в первый раз? — в ответ неуверенный кивок. — Я не имею права влезать в это и сразу говорю, что я не знаю почему вы тут оказались. Однако если ты пожелаешь, я проведу сюда твоего альфу. Просто дело в том, что я не вижу в тебе омегу, который связан с преступным миром. Ты другой, именно поэтому я не хочу, чтобы какой-нибудь альфа воспользовался тобой. — В-вы правда можете? —Чимин поднимает заплаканные глаза и видит положительный кивок. — Да, только нужно потерпеть немного, ты же потерпишь? — Да, а ответьте только на один вопрос: сколько прошло времени, ну после того… — Как тебя отнесли сюда, еще и суток не прошло. Сейчас двенадцать ночи если что. — Врач ушел из палаты, а Пак не понимает, почему время идет так долго, он думал что прошли как минимум сутки, но прошло лишь несколько часов. Поскорей бы оказаться в объятьях Чонгука. Поскорей бы избавиться от боли, которая уже нестерпима.

***

Чонгук провел в комнате около часа, а потом терпение просто закончилось. Он пытался избавиться от возбуждения, но до конца от него избавиться не удалось и это ясно. Потому что Чон чувствует до сих пор запах своего омеги. Он понимает, что это невозможно, что Чимин в специальном корпусе для течных омег. Этот корпус находится в подвале, поэтому он полностью изолирован, и попасть туда невозможно. Но запах все равно доходит до него, что и сводит его с ума. Чонгук слышал в прошлый раз, когда был тут, что в корпус С5 можно попасть, но он не знает как. Гук решает пойти к кабинету врача. Однако время занимает охранник, который стоит около кабинета, с кем-то разговаривая. Чонгук в это время просто стоял и ждал, пока тот уйдет. Когда же тот, наконец, ушел из палаты вылетел врач и куда-то побежал. Альфа заметил, что тот не закрыл дверь в кабинет и решил воспользоваться этим. Парень зашел туда и сел на стул напротив стола, дожидаясь врача.       Врач прибежал в кабинет спустя полчаса и явно запыхался, как будто бегал с этажа на этаж. — Чонгук? Господи, я думал, что ты в комнате будешь, а ты тут… — В смысле? Что вы имеете в виду? — Я могу провести тебя в корпус С5 к твоему омеге. Вы ж все-таки истинные? — Да, но с чего бы вам это делать? И когда вы его забирали, вы совсем были другим человеком. — Эх, Чонгук, ты просто всего не понимаешь. Мне не позволяет моя работа быть всегда добрым. В таких местах, как это, помощь запрещена, — врач сел на свое место, замкнув пальцы в замок, он обратил свой взгляд на Чонгука. — Но я вижу в этом омеге беззащитное существо и не более, а ты… Я видел, как ты на него смотришь, и мне кажется, что ты действительно его любишь, да и истинные вы, хоть это и редкость в наше время, но вполне возможно. — То есть, вы вправду можете меня туда провести. — Врач замечает, как в глазах Чонгука загорается огонек, и опять улыбается. Кивает в ответ, а Чон как-то мнется, но все же решает спросить. — А что насчет… — Насчет чего? — Ну навряд ли все закончится хорошо если Чимин забеременеет. — Ха, Чонгук, ты серьезно думаешь, что в тюрьмах будут давать обычные подавители омегам? — врач усмехается, но Гуку не нравится то, на что клонит врач. — То есть, здешние подавители убивают организмы юных омег? —То есть, здешние подавители позволяют трахаться без последствий. — Доктор встает с кресла и обходит стол, вставая напротив задумавшегося альфы. — Чонгук, пошли пока можно пройти через охрану без лишних вопросов.

***

      Чонгука ловко проводят через пост охраны. Он понимает что в этот корпус очень даже легко попасть, просто надо знать, как это сделать. По пути врач рассказывает, что такие операции проделывались не один раз, и что этот корпус скорей всего для таких омег, у которых нет здесь альфы. Доктор доводит Чона до нужной ему двери и предупреждает, что его за время, которое он тут будет, будут отмечать везде автоматически, как и омегу. Чонгук не может собраться с мыслями еще несколько минут, поэтому не решается зайти в комнату.       Выдох. Вдох. Легкие наполняются любимым запахом клубники. Щелчок и дверь открывается.       Чонгук заходит и сразу закрывает за собой дверь. Он поворачивается к Чимину и сразу срывается с места, подбегая к омеге. Пак вроде бы спит, ему явно плохо, потому что он свернувшись в клубочек, тихо скулит и издает болезненные стоны. Дотронувшись до хрупкого плеча, чтобы разбудить его. Чонгук замечает, что у Чимина повышена температура, и все его тело покрылось испариной. Чимин перевернулся на спину, но все также не проснулся. Альфа думает уже о том, чтобы не будить омегу. Ему и так трудно придется. Но Чимин хмурит брови во сне, а потом хватается за руку Чонгука и опять громко скулит. Чонгук хватает его за плечи и пытается разбудить. Омега тихо мычит, а потом резко раскрывает глаза, принимая сидячее положение. Глаза наполняются слезами и омега не сдерживает громкого всхлипа. Чонгук с перепуга, непонимающе смотрит на омегу, потом же обнимает его, да так крепко, как только может. — Минни, что такое, что-то сильно болит? Ну-ну, ты чего? — Чимин не перестает плакать, судорожно хватаясь за плечи Чонгука. Ему приснилась та ужасная ночь, но он не хочет говорить об этом Чонгуку: слишком больно. — Или может, приснилось что-то плохое, мм? — Н-не в-важно… — Чимин пытается успокоиться, но Чонгук не дает этого сделать, продолжая расспрашивать, что случилось. Резкая вспышка боли прерывает расспросы Чонгука, а Чимин падает обратно на кровать, хватаясь за низ живота, и скручивается обратно в клубочек, всхлипывая от боли. — Господи, Чим, посмотри на меня. — Чонгук проводит пальцами по подбородку омеги, прося, поднять заплаканные глаза. — Гуки-и, больно, очень больно. — Чонгук замечает, как омега задерживает дыхание на время, и судорожно выдыхает. Пытаясь не обращать внимание на болезненное возбуждение, нарастающее с каждой секундой, с каждым глотком воздуха, Чонгук приподнимает влажную ткань футболки, оголяя плоский животик омеги. Он проводит пальцами по выпирающим ребрам, от чего Чимина прошибает мелкая дрожь, и толпы мурашек разносятся по всему его телу. Омега судорожно выдыхает, а потом чувствует, как Чонгук нежно переворачивает его на спину и нависает сверху.       Чимин чувствует горячее дыхание в районе шеи, а потом вздрагивает, когда Чонгук проводит от ключицы до ушка носом и прикусывает мочку. Альфа ведет кончиком языка вдоль линии челюсти, и припадает к пухлым и искусанным губам. Чонгук целует так нежно, как только может, он пальцами проводит по чувствительному телу, огибая красивые черты талии. Когда он углубляет поцелуй, омега тут же отвечает. Чонгук проводит вдоль резинки уже давно промокших от смазки штанов, но не снимает, а возвращается к футболке. Приподняв чуть Чимина, снимает ее. Ему открывается вид на обнаженное хрупкое тело. Он проводит взглядом по оставшимся шрамам на груди и боках омеги, и сердце обливается кровью.       Чимин сначала смущается такого взгляда на себе, но потом Чонгук приближается обратно к шее. Чимин забывает о смущении и тихо мычит, наслаждаясь влажными губами и теплым дыханием на чувствительной коже. Омега откинул голову, открывая больше места для столь нужных сейчас ласк, чем альфа и воспользовался. Он начал покусывать нежную кожу, оставляя засосы, которые тут же превращаются в ярко розовые пятна.       Чонгук не сдержался и сжал бедро омеги, а потом и поднялся ладонью к упругим ягодицам. Сжав довольно сильно, от чего могут остаться следы, он услышал судорожный вздох, переросший в тихий стон. Ему безумно понравилось услышанное, поэтому он решил продолжить. Чонгук начал стягивать ненужные штаны с омеги, при этом возвращаясь к губам уже со страстным поцелуем. А когда он получил ответ и почувствовал маленькие пухлые пальчики у себя в волосах, Чону окончательно снесло крышу. Он готов был сорваться, но он прекрасно помнит, при каких обстоятельствах Чимин оказался в этом месте, поэтому он просто приглушенно стонет в поцелуй. Омега в этот момент сходит с ума, и последние сомнения отходят на второй план, потому что он безумно хочет этого альфу.       Чимин лежит перед Чонгуком, слегка раздвинув ноги. Он перевозбужден из-за течки и впервые за несколько часов, ему не было больно от возбуждения. Он безумно хочет Чонгука и плевать уже на смущение и на то, что ему до сих пор страшна такая близость с альфой. Ведь Чонгук не просто альфа, а альфа который любит, который не принесет боли, поэтому сейчас Чим просто хочет насладиться близостью с любимым человеком, не думая о прошлом и о будущем. Чимину не нравится, что Чонгук до сих пор одет, поэтому он потянул футболку альфы вверх, призывая того поднять руки, и тот не посмел ослушаться своего измученого омегу. Перед Чимином открылся вид на подтянутое и подкаченное тело альфы, несмотря что Чонгуку всего шестнадцать, у него телосложение вполне, как у взрослого человека. От увиденного Чимин облизнул вмиг пересохшие губы. Пак жадно осматривает все тело, желая прикоснуться к нему и оставить свои метки. Он неуверенно проводит дрожащими пальчиками по подкаченной груди и спускается ниже, а Чонгук не отводит взгляда с помутневших от возбуждения глаз омеги. Заметив довольный взгляд Чонгука, Чимин слегка покраснел, но руки не отдернул. Он провел от низа живота обратно к груди, слегка поцарапав кожу и задел чувствительный сосок, от чего Чонгук не сдержал стона и все-таки ухмыльнулся. — Что нравится? Теперь это твое, малыш. — Чонгук прошептал это на самое ухо омеги, пуская по телу новую толпу мурашек.       Чимин закусил губу, а альфа начал целовать шею, спускаясь ниже и оставляя метки, оба забыли обо всем, отдаваясь ощущениям. Сейчас для них совершенно не важно, что они в тюрьме, что уже ночь. Сейчас ничего не важно, лишь бы этот момент никогда не заканчивался.       Чонгук дошел до резинки боксеров и медленно их стянул, ухмыляясь опять смущенному омеге. Он начал осыпать внутреннюю сторону бедер поцелуями, поглядывая на тяжело вздымающуюся грудь омеги. Чонгук аккуратно перевернул его на животик и начал покусывать ягодицы, после чего зализывал проявляющиеся отметины. Он раздвинул половинки и провел языком, по судорожно сжимающемуся и выделяющему природную смазку, кольцу мышц. Чонгук начал слизывать сладкую смазку, лаская пульсирующую дырочку и проникая кончиком языка внутрь. Чимин от приятных ощущений стонал, выпятив свой зад. Он пытался сдерживать себя, но это не получалось совсем. Было очень приятно, он никогда такого не испытывал, тело быстро расслабилось от приятных прикосновений, и Чонгук решил действовать дальше.       Чонгук собрал пальцами стекающую по бедру смазку и приставил два пальца к колечку мышц. Сначала он ввёл медленно и осторожно первый палец, боясь причинить боль и возвратить воспоминания о прошлом. Но он спокойно проскользнул из-за течки, и того что как не прискорбно признавать омега уже не девственник. Чонгук отгоняет эти мысли, вспоминая, как тот ее лишился. Вслед за первым вошли еще два пальца, резко и полностью, от чего Чимин тихо простонал. Чонгук начал быстро двигать рукой, разводя пальцы и поглаживая стенки внутри. Он пытался найти заветную точку, благодаря которой он сможет услышать ласкающий слух громкий стон омеги, пару мгновений и вот оно: — Г-гуки, — простонал омега так громко, что щечки приобрели ярко красный оттенок. — Вот так, будь хорошим малышом, продолжай так же.        Чонгук начал массажировать простату, выбивая из Чимина рваные стоны. Но на долго Гук не стал растягивать удовольствие омеги, потому что собственное возбуждение, которое не уходило уже несколько часов давало о себе знать. Поэтому Чонгук быстро стянув штаны с боксерами, и смазав член смазкой омеги, помог подняться омеге на колени. Альфа начал тереться членом между ягодиц, выбивая тихие стоны, но Чимина опять прошиб некий страх, почуяв размеры Чонгука. Он тихо вздрогнул, когда Чонгук положил руку на ягодицу, слегка сжимая и раздвигая. — Хочешь, чтобы я вошел в тебя? — Чонгук заметил, как вздрогнул омежка, поэтому он вернулся к ушку, водя своей теплой ладонью по спине и бокам омеги. — Д-да. — Боишься? — Д-да… — выдохнул Чимин, боясь, что все закончится. — Я не причиню тебе боли, ты же знаешь. Прошу, только потерпи чуть-чуть. — Чонгук начал целовать плечи и шею, пытаясь отвлечь Чимина, и вот, резкий толчок и он вошел на половину. Комната наполнилась легким вскриком боли, от которого сердце Чона сжалось. Он так боялся причинить боль своему омеге, но иначе никак. — Прости меня, Минни, потерпи еще немного, прошу. Скоро боль пройдет.       Чимин хотел отстраниться, потому что он боится, что воспоминания опять нахлынут. Но нежные поглаживания и поцелуи в шею и по плечам не дают этого сделать, поэтому он просто всхлипывает и согласившись кивает, зажмурившись от неприятных ощущений. Чонгук был не маленького размера, поэтому омеге казалось, что его сейчас просто напросто порвут. Однако вспомнив, что это не впервой, и что это Чонгук, он успокаивается. Гук начал медленно двигаться, продвигаясь на всю длину, что было не очень-то и легко. Внутри омеги было узко и горячо, это безумно нравилось Чонгуку и сносило последние тормоза. Но когда он услышал тихое поскуливание, он стал еще медленнее двигаться. Альфа начал играться с чувствительным соском омеги, сжимая его меж пальцами, а потом оттягивая, начал покусывать шею. Чонгук пытался сделать приятно омеге, отвлечь от минутной боли.       Чонгук сделал пробный толчок, и тут резко раздался стон наслаждения, а затем второй и третий. Чон довольно улыбнулся и начал двигаться в этом направлении, задевая простату. Чимин громко стонет и сжимает простынь в кулачках, от удовольствия, а пальчики на ногах сжимаются сами по себе. Чимину так хорошо не было никогда, и на секунду он думает, как бы хорошо было, если бы Чонгук появился в его жизни чуть пораньше. Но потом он забывается, утопая в собственных стонах и тихом довольном рычании за спиной. Толчки становятся все быстрее и резче, все глубже и ощутимее, а Чимин под конец чуть ли не срывает голос от стонов, выкрикивая имя своего альфы. Чонгук не сдерживается, находясь слишком рядом с шеей, и кусает Чимина в самое основание. Пак вскрикивает еще громче и кончает на простынь, испытывая самый яркий оргазм в своей жизни. Гук делает пару толчков и кончает вовнутрь омеги, не выходя сразу, и случается сцепка. Чонгук сначала пугается собственных действий, а потом вспоминает слова врача и успокаивается, переворачиваясь набок. Он помогает лечь Чимину по удобней, и накрывает обоих одеялом, которое лежало в стороне.       Чонгук прижимает Чимина к себе ближе, и утыкается носом в макушку, вдыхая уже такой родной запах клубники. А до Чимина только доходит, что у них произошла сцепка, он хватается за руку Чонгука и хочет повернуться. Забывая про сцепку, омега тут же шипит от неприятных ощущений, а Чон укладывает его обратно, тихо шикая, чтобы тот не двигался. — Но… Чонгук-а, у нас же…— омеге опять плакать хочется, но Чонгук не дает вовремя успокаивая. — Тише, все хорошо. Не забывай про подавители, благодаря им я тут. Мы можем заниматься сексом, хоть все два года без перерыву, — в шутку говорит Чонгук, но подумывает, что он бы от такого не отказался. — Как думаешь, хорошая идея малыш? — Чонгук, блин, хватит меня так называть. Ты всего лишь на год старше, — дуется омега, и пихает Чонгука в бок, а Чон лишь тихо смеется. Чимин замечает кое-что очень даже интересное и долго смотрит в одну точку в углу. — Как думаешь, хорошо будет, если у нас будет целый короткометражный фильм с нашими поебушками? — вмиг спрашивает Чимин, чем вгоняет Чонгука в ступор. — Эм, что? Это, конечно, хорошо, но с чего бы это? — до Чонгука не доходит, а когда он приподнимается и заглядывает в лицо Чимину, тот тихо смеется и закрывая глаза. Показывает пальчиком на угол палаты, рядом с дверью. Чонгук прослеживает за пальцем и открывает рот от удивления, а потом он возвращается за спину омеги и прижимает того обратно, тихо выдыхая: — Вот, блять, дотрахались…