Случайность...

Постельное белье полностью пропахло смешанным запахом альфы и омеги, хотя не прошло и суток, а может и прошло, комната для течки безумно сбивает счет времени. Все тело ломит, а из смешанного запаха чувствуется только запах Чонгука. Чимин переворачивается на бок, вдыхая запах рядом лежащей подушки и понимает, что это было плохой затеей. Разум не появляется, уже который час, а из зада не перестает течь, про постоянную боль и зуд, Чим пытается уже не думать. Чонгука рядом нет, что сначала пугает, и страх не проходит до конца, но Чимин пытается об этом не думать, потому что Чонгук не мог просто взять и уйти — на это должна быть причина. Все мышцы вновь сводит, а простыни намокают снова и снова, противно прилипая к бедрам. Одеяло отбрасывается на пол, а маленькая ладошка скользит вниз под футболкой, которую Чим не помнит, как надел или же ее кто-то надел. Раздается тихий довольный стон, когда рука касается полу-возбужденного члена. Без какого-либо стеснения, Чимин заводит руку назад, надавливая на копчик, и скользит по влажной дорожке смазки к саднящему колечку мышц. Пальчики обводят пульсирующее колечко, а потом погружаются внутрь. Два пальца безумно мало, хочется большего. Где гребанный Чонгук, когда он так нужен? К двум пальцам добавляется еще один, но и этого мало. Омега начинает недовольно хныкать, потому что его длины пальцев не хватает, чтобы дотянуться до того самого комочка нервов; потому что возбуждение давит еще сильнее, а разрядку он получить не может. Вторая рука лениво ложится на ноющий член, что ни капельки не помогает, обычная дрочка, хоть и с пальцами в заднице все только усугубляет. Хочется альфу, хочется плакать, но слезы текут без всякого усилия, а вот альфы, как не было, так и нет. — Ну где же ты-ы…— хнычет омега, а потом его пробивает приятной судорогой и приятная волна разносится по всему телу. Попал. Перевернувшись, Чим встает на колени и упирается одной рукой в кровать, а другой продолжает свое незатейливое дело. Пальцы вновь проникают внутрь и путаются найти то самое. Пара движений и новая волна наслаждения. Пальцы приятно задевают простату, хоть и не достаточно, но хоть что-то. Чимин заливается стонами, а в мыслях один лишь Чонгук: его руки, его прикосновения, его тело, его поцелуи, его… А на заднем плане где-то крутится на повторе «альфа, альфа, альфа…» Омега не замечает, как дверь тихо открывается и в комнату кто-то входит. Его не смущает усилившийся запах альфы, которым он так бредит. Движения ускоряются, но разрядки не чувствуется, а от запаха возбуждение становится не возможным, хочется просто отключиться, чтобы это все закончилось. А с губ срывается лишь одно: — Чонгук, Гуки, Гуки… Чонгук так и замирает около двери, чуть не роняя бутылек с таблетками, который ему дал врач и сказал отдать омеге. От открывшейся картины такого омеги, у Чонгука в штанах становится тесно. А то, что выстанывает Чимин — срывает все тормоза. Футболка на омеге не выполняет своей функции, потому что ничего не прикрывает, зато капли пота на спине впитала хорошо, что возбуждает Чонгука еще сильнее. Чон тихо проходит вглубь комнаты и ставит таблетки на стол, после чего подходит к омеге, замечая капли пота и на лице, глаза прикрыты, губы искусаны, почти до крови, это так завораживает. Чонгук аккуратно садится на кровать и проводит пальцами по руке омеги, от чего тот вздрагивает и стонет громче. Чонгук приспускает вырез свободной футболки и целует в алый засос на плече, а Чимин окончательно слабеет, вынимая руку из своей задницы, и упирается ею на бедро Чонгука, размазывая склизкую смазку. Чонгук же обнимает омегу за талию и помогает сесть на себя. — Ч-чонгукаа?.. — тихо говорит Чимин, а потом хватается за плечи, начиная тихо всхлипывать и постанывать одновременно. — Ну ты чего, тише… — Я думал, ты ушел окончательно… — Нет, глупенький, куда бы я ушел от тебя? — Чонгук смотрит с любовью, поправляет пряди волос, которые лезут Чимину в глаза, а тот уже терпеть не может. — Чонгукаа, пожалуйста… Я… Я больше не могу… — хватка на чонгуковом плече становится чуть сильнее, и Чонгук понимает, чего от него хотят. Он спускается рукой от талии к ягодицам, и сразу проникает внутрь двумя пальцами. — Еще! — вскрикивает Чимин, подвиливая пальцам, и ему дают желаемое, три пальца, но по-прежнему мало. — Еще, еще, еще… — хнычет омега. — Тише, малыш, тише, — Чонгук добавляет четвертый палец и целует в губы, а Чимин стонет сквозь поцелуй, чувствуя, как длинные пальцы проходятся по простате, а потом еще, еще, и еще раз, прям как надо, прям как хочется. Чимин цепляется за плечи альфы, царапает их, опускаясь ниже, переходит на грудь, расцарапывая старые царапины. Чонгуку не больно, главное, чтобы омега получил желаемую разрядку, а с его проблемой они разберутся потом. Несколько толчков пальцами, и Чимин выгибается, пачкая футболку на себе и торс Чонгука. Чон укладывает, тяжело дышащего омегу на кровать, и ложится рядом, обнимая одной рукой, но Чимин тихо поворачивается в его сторону. На вопросительный взгляд Чонгука, Чимин опускает взгляд на штаны альфы и машинально прикусывает губу, замечая не хилое такое возбуждение. — А… А как же ты… — Успеется со мной, все равно через несколько минут захочешь снова, — ухмыляется Чонгук, а Чим наконец-то краснеет от таких слов, хотя его такое не стесняло за последнее время, что не скрывается от глаз Чона. — Что это? Не уж-то ли стеснение? — Нет, я не стесняюсь, — бурчит Чим, пряча свои красные щеки в груди Чонгука. — Просветление что ли, хотя уже пора, — улыбается Чонгук, прижимая к себе омегу. — А? В смысле, а сколько дней уже прошло? — озадаченно, спрашивает Чимин, поднимая взгляд. — Пять… — Сколько? — Чимин ошарашено смотрит на Чона, а тот лишь тихо смеется, после чего смачно чмокает того в губы. — Да, я и сам не думал, что так быстро время пролетело, потом я еще тебе расскажу про заварушку с камерами, я ее, кстати, закрыл тогда, когда ты спал, сразу после того, как мы ее заметили… Ты чего?.. — Чонгук смотрит не понимающим взглядом на притихшего Чимина, а потом раздается тихий стон, после которого становится все сразу ясно. — Чонгука…— выдыхает Чимин, глаза тут же мутнеют, а смазка начинает снова течь, как-будто и не останавливалась. — Когда же это… закончится?.. — Скоро, скоро, малыш, а теперь пришло время и мне насладиться, — улыбается Чон, и тут же нависает над Чимином. Да, осталось не так много времени, но они успеют еще насладиться друг другом, ведь эта течка хоть и первая, но не последняя в их жизни, а бросать друг друга никто из них не намерен, да и кто запрещает наслаждаться друг другом не во время течки?