В 3,5 оборота.

      Ввиду странного своего поведения, Горин для себя решил, что больше не стоит видеться с этим фигуристом, потому что из-за него он вечно попадает в какие-то катастрофически неловкие ситуации. Да и Леонову, наверное, тоже стоит больше не наблюдать дерганную фигуру Александра в поле своего зрения, потому что это постоянно заканчивается чем-то чрезмерно травматичным для статного фигуриста.       Прошла еще целая неделя. Отдельные хоккеисты все еще устраивали ему бойкот, но когда тренер объявил результаты внутри команды, то Горин расплылся в злорадной улыбке, польстившись лучшим результатом и похвалой от тренера. Чтоб этот дерьмовый недолидер Макс обделался! Сашка был горд собой и думать не думал о фигуристе, а по-прежнему занимался и вошел более-менее в то русло, откуда и вышел. Надя последнее время ходила какая-то странная, а на беспокойство Саши как-то загадочно улыбалась. У него создавалось легкое ощущение, что его обманывают или, по крайней мере, знают то, чего он не знает. Чувство абсолютной тайны, неизвестной только ему.       - Слушай, Горин! – позвала тренер. Ирина Сергеевна последнее время была странно-задумчивой, скорее всего, уже всех паразитов съела со своей статуэтки. Она сидела на трибунах, нахохлившись и оглядывая своим пространным взглядом все вокруг. Ее что-то беспокоило.       - Чего вам, Ирин Сергевна? – Саша, тяжело дыша, подъехал к трибунам, но не решался сесть рядом с тренером, предпочитая смотреть в лицо и охватывать весь облик женщины.       - Вы же как-то пересекались с Леоновым?       Саша вмиг напрягся, не ожидая услышать из уст преподавателя знакомую и тревожащую его фамилию.       - Да, было дело. Но я с ним заниматься не буду! – предупредил парень, вставая в защитную позу и готовый на смерть сражаться за свои индивидуальные тренировки.       - Да Боже упаси, звезда моя, - воскликнула женщина, поправляя свою куртку и приходя в движение. – Где ты, а где Леонов… Хотя, было бы не плохо, вам есть чему друг у друга поучиться, но я не об этом! Я хотела бы, чтоб ты заглянул к нему домой, и не ори раньше времени…       - Я?! К нему домой?! Вы в своем уме вообще?!       - Да ну заткнись ты! – вскричала женщина, грозно смотря на Горина, и тот замолчал. Воистину устрашающая женщина! – Он уже неделю не появляется на тренировках, дозвониться не могу, ни с кем не общается эта звезда… Я подумала, что вроде как вы знакомы, у меня времени совершенно нет, чтобы добраться до другого конца города. Сходи, Саш, у меня нехорошее предчувствие!       - Да что я тут, психологическая помощь унылым фигуристам что ли?! – возмутился Александр.       - За мной будет должок, Горин, - начала торговаться Шаталина. И Саша сразу изобразил хитрейшее лицо, чувствуя, что это его шанс отыграться за все страдания и мучения. Иметь на крючке саму Ирину Сергеевну Шаталину – дорогого стоит. Так что он согласился и помчался в контору, узнать адрес. В их спортивной школе были зарегистрированы все ученики и спортсмены на случай вот таких вот происшествий. Не выходит неделю - к нему тут же едет какой-нибудь Сашка Горин и узнает причину. А то вдруг его там ограбили или держат в заложниках. Воображение хоккеиста быстро нарисовало ему разгромленную квартиру, связанного и избитого, почему-то по пояс обнаженного Леонова, и рассевшихся по окнам его сокомандников. Горин похихикал себе под нос, убеждая в том, что с этим столичным идиотом ничего не приключилось. Просто…       И, тем не менее, Сашка ускорился, запрыгивая в автобус, который унес его на другой конец города. Домик, адрес которого у него был написан на клочке бумаги кривым острым почерком, оказался пятиэтажным и довольно крепким. Подъезды чистые, а сама квартира находилась на последнем этаже. И кто бы сомневался в этом, что столичные птицы любят места повыше, и только одно смущало – в городе есть и девятиэтажные дома, что ж не там он обосновался.       Спорт спортом, конечно, но подниматься по лестнице в куртке на пятый этаж пожизненно будет самой тяжелой физической нагрузкой, к которой ты не будешь готов. Он собирался бросить смешок своим мыслям, но подавился воздухом и закашлялся. Потом еще раз сверился с бумажкой.       - Тэк-с, квартира двадцать девятая, - пробормотал он, снимая с себя шапку. На его голове опять воцарилось непонятное колом стояще нечто. Он даже вспотел немного от быстрой ходьбы по городу и стремительной зарядке на лестнице второго подъезда. Парень хотел позвонить в круглый металлический дверной звонок, но увидел, что дверь слегка будто отходит. Он осторожно потянул и понял, что дверь вообще не заперта. Мысль о связанном и взятом в плен Владимире тут же напомнила о себе. Парень оглянулся, будто бы собирался грабить квартиру, и зашел осторожно, стараясь не шуметь, но и не скрывать свое присутствие. Он прошел по небольшому темному коридору, где стояла обувь, висели куртки и пальто, висело зеркало. Справа оказался зал, где были разбросаны мусор и вещи, в квартире стоял странный затхлый немного кисловатый запах. Эта балерина не выходила в свет неделю или больше?       - Э-эй! Дома есть кто? – подал голос парень. Его сердце стучало очень громко, а адреналин заставлял тело трястись непонятной дрожью. Если сказать честно, то он был слегка напуган такой атмосферой, ведь в голове вертелись самые ужасные предположения. И если посмотреть на всю картину в целом, то можно с уверенностью сказать, что что-то тут точно происходит ужасное. Леонов изначально, как появился в их городе, вел себя очень странно, здесь ни с кем не общался, нарвался на драку, был задумчив и немногословен, а теперь его квартира открыта, а в ней царит какой-то подозрительный свинарник, который вряд ли был свойственен живущему тут человеку. Из этого всего Горин сделал вывод, что у фигуриста депрессия, причем глубочайшая. – Леонов, ку-ку?       Парень стремительно обошел зал, спальню, маленькую кухоньку, в которой стоял горелый запах, а потом распахнул дверь в ванную комнату, обомлев от ужаса. Из ванной торчали синие от ушибов колени. Первой мыслью было то, что Леонов вскрыл вены, но когда он подлетел на негнущихся ногах к краю наполненной водой ванны и вцепился в белый бортик мертвой хваткой, то понял, что Владимир погрузился под воду полностью. И парень сделал вывод, что находится он там уже долго, лежа неподвижно как утопленник в прохладной воде. Лицо сквозь водяную призму выражало крайнюю степень муки. Горин лишь задохнулся от паники, запустил руки в воду, хватая того за шею и резко выдергивая на воздух. Мужчина был тяжелый, мышцы все его задеревенели. Он распахнул глаза, затрясся и сделал судорожный вдох, кашляя водой. Саша прислонил его к противоположному бортику, куртка у него намокла и стала тяжелой, но его это сейчас совершенно не заботило. А Леонов продолжал хрипло дышать и кашлять. Его лицо тряслось от шока, капли воды срывались с тонких губ и носа. Он жался к бортику, карабкаясь и стараясь развернуться. Горин не позволил ему этого, держа мертвой хваткой за плечи и разворачивая к себе.       - Ты какого блять хрена тут делал?! – закричал Саша прямо в растерянное испуганное лицо Владимира. Карие глаза фигуриста блуждали по разгневанной физиономии хоккеиста. Он только сейчас понял, что произошло. Его спасли от роковой ошибки, ведь всем телом он уже плавал в глубинах синего страшного Байкала, не чувствуя ничего-ничего. А тут так резко снова смотрит в это дерзкое подвижное лицо, чувствуя стыд и горечь от своих мыслей. Его грудь снова сдавливает, ему не хочется ничего такого чувствовать, он проклинает мир за то, что когда-то прислал ему эту фигуристку Лапшину, с которой началась вся эта история. Ему просто хочется жить как раньше, легко дышать. И, тем не менее, на него близко-близко смотрят голубые глаза хоккеиста, брови вразлет поднимаются вверх и лоб испещряют неровные полосы морщин. Горячие руки, держащие его над водой и прижимающие к бортику ванной, дрожат от испуга.       - Я к тебе обращаюсь, кусок идиота! – срывается Горин. – Ты утопиться в ванной решил? Совсем жить перехотелось?       Фигурист вздрогнул от того, что кто-то озвучил все его страшные черные мысли; от того, что кто-то назвал все его действия. Его слух услышал, а он сам осознал, что же действительно пытался сделать и почти претворил в реальность. Если бы не Горин, этот чертов Горин! то его труп уже давно расслабился бы в ванной. Володя запаниковал, медленно завертелся в крепкой хватке, прожигаемый острым взором Сашиных глаз. Леонов замотал головой, почувствовав тошноту, его ноги пришли в движение, грудная клетка мощно стала вздыматься вверх-вниз, из горла вырывалось ужасное сбитое дыхание. Саша на короткий миг отпрянул, не понимая, что происходит. И в кульминации барахтающийся обнаженный парень затрясся, сокрушаясь в непонятных рыданиях, он оттолкнул от себя удерживающие его руки и закрылся запястьями, словно защищаясь и отгораживаясь. Он сжимался все сильнее и сильнее, зажимая зубами свой вой, сдерживая этот позорный инцидент всеми силами, но получалось у него слишком плохо.       - Да ты чего, - растеряно начал Горин. Его большая куртка скрывала то, какая дрожь его колотит. В таких ситуациях ему еще не приходилось бывать. – Давай, мы вылезем с тобой, ты отогреешься, и все будет хорошо?..       - Ни черта не будет, проваливай, - проговорил себе в руки мужчина, по прежнему корчась в неясной и страшной для Горина агонии.       - Не дури, ты меня дико пугаешь, - истерично дернулся в улыбке уголок губ хоккеиста. Он попробовал взять за руку спортсмена и вытащить из холодной воды, но тот лишь больно отмахнулся от парня. – Ну что за херь! Прекращай! – закричал парень от напряжения, хватая его руку так больно, на что был способен и отводя в сторону. Натыкаясь на красные от слез глаза мужчины, на его воинственный ненавидящий взгляд, сведенные в строгости брови, подрагивающие губы в обрамлении аккуратных усов и щетины.       - Не смей трогать меня, - зашипел фигурист, вытягивая шею и стараясь отстраниться. – Ты ненавистен мне!       - Да что я такого тебе сделал?!       - Что?! – сорвался Владимир, его лицо на короткий миг дрогнуло в страшно несчастной гримасе, ноздри аккуратного носа раздулись, втягивая накаленный воздух. Верхняя губа поднялась в оскале, сжатые зубы скрипнули, а на носу образовались агрессивные морщинки, как бывают у скалящихся диких животных. – Ты принес мне эти мерзкие эмоции! Я не хочу это чувствовать!.. Отвратительно…       Горина как будто молнией пронзило. Он понимал, о чем говорит Владимир, он прекрасно понимал, что он чувствует. Он, блядь, понимает это. Все тело хоккеиста разогрелось от жара и страха, он стоял на вершине огромной горы, зная, что трос привязан, но боялся прыгать вниз из-за вероятности малой осечки. Страшное чувство обуяло его здесь. Парень секунду рассматривал испещренное стыдом за сказанные слова лицо Леонова, чувствовал, что его собственное болит, как будто каменеет и грозиться вот-вот отвалиться. Саша не привык долго раздумывать над ответственным прыжком, бездействие – не его конек. Его лицо стремительно приближается, в то время как глаза Леонова распахиваются, а его трепещущие губы ощущают теплое прикосновение. Саша просто прижимается своими губами к губам мужчины, в странном благородном порыве. Он чувствует колкую отросшую щетину, точно такую же, как у него самого, только более ухоженную и жесткую. Это оказывается намного страшнее, чем думалось.       - Отвали, - брыкается Леонов. – Сукин сын! – он выворачивается из-под губ, часто дыша и напугано озираясь. Саша не собирается останавливаться, ему это тоже неожиданно необходимо. Не теряя времени, он просто запрыгивает в ванну. Вода тут же пропитывает его куртку, размачивая свернутые бумажные десять рублей, ключи от квартиры и зачем-то положенный туда паспорт. Он не разулся даже, поэтому все становится таким тяжелым из-за воды. Вода вылилась за борт тягучими раскачанными плесками, делая смертельно опасным скользкую плитку на полу. Длинные ноги Леонова разъехались, и у него появилось непреодолимое желание прикрыться, потому что Горин расположился на коленях перед ним, вскидывая его длинные ноги по бокам. Но, кажется, парень вообще не совсем соображал, и рассматривать фигуриста ниже пояса не собирался. Он лишь оперся на край ванны левой рукой, а второй нырнул по затылку, быстро притягивая к себе и увлекая в глубокий поцелуй, отбросив все смущение и страх. Леонов секунду шокировано пытался поменять положение, ведь он никогда не чувствовал на себе давление чего-то такого сильного, заставляющего подчиняться. И он ответил на поцелуй, чем заставил сильно взволноваться Горина. Тот остервенело касался тонких губ, сжимал пальцами твердый затылок, ощущал мокрые короткие волосы. Их носы вдавливались в щеки, щетина Володи царапалась о губы Саши, который старательно раздвигал нерешительные твердые губы мужчины, углубляя поцелуй, желая добраться до мягкого теплого языка. И когда его язык прошелся тугим движением по чувствительному небу Леонова, тот крепко вцепился в мокрую тяжелую куртку, вздрагивая всем телом. Его стон тут же вибрацией отправился через язык, передаваясь обезумевшему от страсти хоккеисту, который принялся осторожно ласкать мокрое холодное лицо.       Они разъединили губы совместно с влажным звуком. Оба тяжело дышали, тела их напряглись и под кожей двигались годами тренируемые мышцы. Поймав опасливые взгляды друг друга парни стушевались.       - Еще раз такой номер выкинешь, - первым подал голос Горин. Его тон звучал низко, хрипло, но совместно с этим сладко. Поцелуй с Леоновым был сладким. – Я тебя так отделаю, что мокрого места не останется, суицидник хренов!

***

      Саша оставил свою насквозь мокрую куртку в ванной, там же примостились и штаны, и обувь. Он стянул с вешалки большое безобразно-бирюзовое полотенце и закутал в него еле стоящего на ногах обнаженного фигуриста, стараясь не смотреть на него, а только улавливая весь облик в целом. От испытанных крепких как алкоголь эмоций Володя с трудом двигал закоченевшими мышцами. Его тело стягивалось, подобно судороге, мокрые волосы беспорядочными змеями липли ко лбу и вискам. Саша осторожно взвалил холодное тело на себя и повел в зал. Там они расположились, и Горин строго настрого запретил хоть какие-то поползновения в другую сторону помимо дивана.       - Только двинься, я тебя пришью к дивану как в детском лагере, - погрозил он пальцем, но на его ребячество попросту не ответили. Леонов сжался как мокрый котенок на краю дивана и трясся, трясся, трясся.       Хоккеист почесал голову, стоя в футболке, рубашке и мокрых трусах, которые норовились тяжело и тихонько сползти с его бедер. Первым делом парень отправился на кухню, приоткрыл окно и поставил чайник кипятиться, а потом уже решил, что стоит поискать вещи, а это несчастное двухметровое недоразумение закутать во что-то теплое. Горин ввалился в спальню, мигом оглядел развороченную постель и горы мятой одежды. Постель застилалась мягким пледом цвета кофе с молоком. Пройдя дальше, к шкафу, Саша обнаружил склад нижнего белья, и без зазрения совести напялил одни черные боксеры, а вторые захватил для страдальца. Покопался среди вешалок и полок, находя для себя спортивные штаны и майку, а для фигуриста домашние шорты и широкую бесформенно отвратительную футболку. Кто бы подумал, что такой щегол как Владимир может хранить у себя такие вещи. Чайник засвистел так громко, что Сашка подскочил, как будто воровал что-то. Он закрыл все дверцы в шкафу, накинул обратно на кровать и разгладил тяжелое одеяло, и помчался на кухню, думая о том, что стоит немного прибраться и поесть. Кушать сейчас хотелось смертельно, поэтому когда он отключил чайник и закрыл окно (становилось холодно, а они оба ходили мокрые после ванны), то залез в белый холодильник, обнаружив там молоко, пару маленьких яиц и хлеб. Там еще конечно были какие-то консервы, испортившийся помидор и увядшие листья салата в соседних ящиках. Ни намека на колбасу, сыр или хоть что-то приготовленное на несколько дней. С нужным хламом парень направился в грязную гостиную, по пути наступая в лужу в коридоре, которая успела доползти от ванны, по кафелю и прямиком на свободу.       - Чтоб тебя! – выругался Саша, потрясая ногой. Это он уберет потом. Хоккеист широкими шагами подоспел к светлому дивану, сбрасывая вещи на свободную сторону. – Одевайся, я пойду, дверь закрою, - парень оставил в своих руках плед, а потом будто бы вспомнил, для чего его принес. Саша накинул мягкий ворс на обнаженные неприкрытые плечи мужчины, укутывая того потеплее и немного натягивая на холодные влажные волосы. Володя заломил брови и долго посмотрел на Александра своими карими глазами, приоткрывая губы, чтобы что-то сказать, но слова так и остались при нем. Губы его имели более темный оттенок, а круги под глазам только четче отобразились на уставшем лице. Сейчас Леонов ощущал легкий стыдливый укол, неприятно колющий в самую грудь. Пока Горин ругался по поводу замка и свинарника, фигурист осторожно нацепил принесенные боксеры и постарался как можно быстрее переодеться в свою домашнюю одежду. Хотя, футболка была скорее спальным вариантном, чем домашним. Он не стал обратно залезать в мокрое полотенце, хотя оно успело нагреться от его температуры тела. Горин пролетел мимо дверного проема, стремительно направляясь на кухню. Он возмущался и громыхал посудой, но Леонов абсолютно не собирался что-либо ему говорить. Саша конечно же знал, что просто оттягивает тот момент, когда он сядет рядом со сгорбившимся высоким парнем и посмотрит в карие глаза, скорее всего испытав волнение, а потом начнет беспощадно вытаскивать из него все, что завалялось по закромам в неспокойной душе. Люди просто так не хотят утопиться, просто так не срываются со своего нагретого местечка, прилетая за милю непонятно куда, люди просто так не ходят с таким несчастным лицом. Горин готовил себя для серьезного разговора.       Чай он уже разлил по кружкам, благо что такое добро в квартире имелось.       Он принес чай в зал и сунул горячую кружку в напряженные руки фигуриста. Тот принял и кивнул в знак благодарности, по-прежнему не двинувшись с места, как и было велено. Саша поставил кружку рядом с выключенным телевизором, и наспех собрал грязные вещи и мусор, после чего комната приобрела сразу другое настроение, и сидеть было более расслаблено и приятно. В идеале бы еще окно приоткрыть и выпустить этот затхлый пыльный воздух, заменив зимней прохладой и свежестью.       Спустя некоторое время в руках хоккеиста опять оказался чай, а его тело примостилось рядом с закутанным в мягкий плед Володей, который до сих пор гипнотизировал чаинки, танцующие в медленном водовороте.       - Ну ты понял, что просто так ты с этого дивана не слезешь, - серьезно начал Саша, сдвинув к переносице свои широкие брови. – И не подумай, что я тут навредить тебе хочу… Наоборот, я помочь стараюсь.       - И, - сглотнул мужчина. – Что тебе рассказать?       - Ответь на вопрос сначала, который я тебе уже миллион раз задавал. Зачем ты сюда приехал?       - Не знаю… - пожал плечами фигурист. – К тебе? – он повернулся, четко заглядывая в растерянные голубые глаза Саши. Лицо хоккеиста вытянулось и изобразило смятение.       - Это как понимать?       - А вот так, - покривлялся Владимир. Горин запыхтел. – Тогда я увидел, как ты стремишься куда-то, без навыков, на одной силе воли, на характере. А я сдался. И то, как ты Надю поставил на ноги, когда я этого сделать не смог. Я завидовал тебе, Горин, твоей внутренней силе, без которой мне не видать желанного Кубка! Я перестал кататься… После того момента что-то сломалось во мне, когда я отдал костюм и сидел голышом в подсобке и смотрел ваш прокат и поющие трибуны. Я ненавидел себя за то, что не набрался храбрости выйти, за то, что сдался… И все. Понимаешь, все! Мои ноги перестали меня слушаться: что тренировка, то Леонов с травмой. Сколько крови уже повидал лед – не описать! Моя карьера полетела к чертям, но меня больше всего волновало мое личное отношение. Я просто боялся прыгать, я начал просто падать… Мне нужен был некий толчок! Сева отказался от меня, я почувствовал себя настоящей сломанной игрушкой, которую выкидывают на мусорку, и сорвался сюда. Я подумал, что Шаталина поставит меня на ноги. Но, как видишь, тут я тоже не преуспел, - парень горько рассмеялся, обводя глазами всю квартиру.       - Но разве это стоит того, чтобы топиться в ванной?       - Нет, не стоит, - печально отозвался Владимир своим неповторимым глуховатым баритоном. – Если помнишь ту встречу на Байкале, когда я разбил свое лицо? – Саша кивнул, воссоздавая в памяти этот момент. – Я… Я впервые ощутил это. Чувство затаенной радости, а потом такой тоски, что стало невозможно! Разве что на стену лезть! Постоянные мысли и фантазии… Нет сна, никаких намеков на успех хоть в чем-нибудь. Мне стало страшно в раздевалке, мне казалось, что не сдержусь. Рука у тебя тяжелая, ты мог бы меня убить тогда, если бы я решился. Я подумал на миг, что ты можешь увидеть в моих опухших глазах что-то такое…       - Это не так, - нахмурился Саша. Его сердцебиение участилось. Этот разговор был чрезмерно волнительным, особенно когда узнавались такие важные подробности, особенно когда этот зазнавшийся и высокомерный ранее человек сидел пред тобой, оголяя позорную душу. – Я бы не стал тебя бить!        - Да правда что ли, - пожал плечами фигурист, вертя в руках все еще полную кружку. – Сегодня утром я должен был идти на тренировку, но сейчас я даже не могу вспомнить, как вставал утром. Ложился ли я спать вообще. В голове шум, сложно думать. Я так устал, мне хочется остаться одному и хоть немного поспать! Отдохнуть…       - Ну уж нет, ты уже остался один и чуть не наотдыхался! И вообще, я еще… Еще не все узнал, - повысил голос Саша. Венка на его лбу пульсировала намного отчетливее, чем до этого. Светлое лицо Александра порозовело в преддверие острой нужды сказать. – Ты нравишься мне, это, по-моему, очевиднее некуда теперь! Но что… Что теперь делать? В смысле, что нам с тобой теперь… Кароч, че дальше?       - Нам с тобой? – тупо переспросил Владимир, словно на вкус пробуя запретные слова, которые и наедине с самим собой он не решался обличать в звук. – А что мы с тобой можем сделать? Гулять за ручки и есть розовое мороженое под радужным флагом? А потом быть в один день убитыми теми хоккеистами, во главе с твоей девушкой Лапшиной? Мы в России, Горин.       - Но неужели мы не можем…       - Не можем! – категорически заявил Вова. Он испытывал страх от одной мысли о том, что это может быть хоть как-то возможно. Он боялся дать этим мыслям и чувствам лазейку, после чего назад вернуться уже не было ни малейшей возможности. Он смело мог назвать себя трусом, ввиду последних событий, в которых он так ярко себя проявил в этом амплуа.       - Да че ты такой баран упертый, - в мгновение вспылил Саша. Он точно выхватил кружку, с громыхание опустил на тумбочку, расплескав чай, а потом навалился на фигуриста, заключая лицо в свои теплые шершавые ладони и долго безумно смотря в напуганные глаза. – Видишь! Я могу тебя трогать, ты чувствуешь мое прикосновение, - взгляд ледяных глаз скатился к губам, - чувствуешь мой… Мой поцелуй, - Александр наклонился ниже, целуя губы, но не смея напирать. – А я чувствую твой! Мне не мешает ни то, что твой рост под два метра, что ты не носишь лифчик, что у тебя такие же усы и щетина как у меня, что в штанах у нас тоже одинаково – разница лишь в сантиметрах! Мне нравится, что ты мужчина, - зашептал Горин на ухо парню, осторожно и колко прикасаясь губами за ухом, чувствуя, как тело фигуриста напрягается и становится таким статически красивым, какими и бывают все фигуристы.       - Ты сумасшедший, - выдохнул Леонов попеременно заглядывая в такие смелые живые глаза Саши. Тот пожал плечами и отстранился.       - Почему нам нельзя общаться, для начала? – парень сел, нащупывая пульт под пяткой, которая загнала его в самый угол.       - Ты думаешь это возможно после того, как я травмировал Надю, после нашей стычки во время соревнований, и сегодняшний инцидент в ванной, - отозвался скептично Вова. – И ты уже дважды домогался меня!       - Ты против, - задумчиво протянул Саша, рассматривая пульт как увлекательную игрушку. – Хорошо, больше не буду!       Повисла неловкая пауза.       - Вот и чудесно, - констатировал Леонов. – Это все стресс, мы же не геи!       - Ага, - покивал Саша. – Я жрать хочу! Не знаю, на чем ты тут живешь, но холодильник у тебя скоро сдохнет за ненадобностью. И ты следом за ним!       - Я фигурист, у меня диета, - гордо отозвался Владимир.       - Да похрену, я иду за нормальной едой, ты либо будешь ее есть, либо захлебнешься слюной, - Саша поднялся с места и засобирался. Его вещи по-прежнему валялись в ванной огромной непонятной кучей из воды, синтепона и меха. Так что он напялил вещи хозяина этой небольшой квартирки и отправился добывать еду, строго настрого наказав никуда не уходить и ничего с собой не совершать.       Владимир промолчал, поднимаясь с места.

***

      Когда Саша снова зашел в квартиру через некоторое время, в которой опять была дверь не закрыта, то становилось уже тревожно от появившегося неконтролируемого чувства повторения. Он увидел включенный телевизор, тихо транслирующий матч по биатлону, а сам хозяин обнаружился на диване, накрытый пледом и тихо спящий. Леонов подложил левую руку под голову, отчего его щека выглядела немного пухлой, а раскиданные волосы, не уложенные в привычную модную прическу, делали парня намного моложе своих лет. Горин оперся о дверной косяк, тихо шурша пакетами с шаурмой, фруктами и овощами.       - И кому я это все покупал? – тихо произнес Саша, рукой проводя по лицу и потирая свою щетину на щеках и подбородке. Он разделся, поставил продукты на кухонный стол. Солнце уже упало за горизонт, а на улице опускались сумерки. На телефоне, чудом пережившем водяной потоп, было несколько пропущенных. Первым делом он позвонил Шаталиной.       - Здрасьте, - начал он тихо, расхаживая по маленькой кухне. – Ну, в общем, болеет наш Казанова, видать не счел нужным позвонить. Скоро придет, так что все выполнено в лучшем виде, Ирин Сергевна!       - Ну хорошо, я переживала, - послышалось в динамике телефона. И Горин вдруг ощутил неимоверную силу женской интуиции. Ведь если бы не Ирина Сергеевна с ее заботой о своих подопечных, то хоронили бы через неделю молодого фигуриста. Горина аж передернуло.       - Эй! Вы же помните, за вами имеется, - напомнил он. Этот шанс парень прибережет на черный денек.       - Будешь напоминать, заставлю снег чистить по всей территории! Все, завтра жду на тренировке.       - И вам доброго вечера, Ирин Сергевна.       Положив трубку, он понял, что дома его ждет и волнуется о нем Надя. Наверное, готовит что-то вкусное, желая съесть это вместе, а потом, после веселого романтичного вечера, полночи заниматься любовью, раскачивать кровать и срывать стоны друг друга. Горин замер, чувствуя жгучий прут внутри себя. Он изменял ей, он уже, черт побери, изменял ей. И надо же, с кем?! С этим высоким Леоновым, с мужчиной. Он не мог не думать о нем, его присутствие рядом распаляло, отсутствие заставляло впадать в ностальгию и фантазию, а взгляд – забыть обо всем на свете. Горин не думал, что это может быть любовь. Сейчас Саша чувствовал страсть, влечение, интерес от новизны ощущений. Запретный плод всегда сладок. Горин жажд до страстей, до адреналина в крови, поэтому он такой взрывной и драчливый, и неутомимый в постели. У них у обоих это пройдет, это просто молодость дурачится.       Саша все же позвонил Наде и сообщил о том, что опять его за дисциплину припрягли в общественно полезные работы. Ему придется просидеть нянькой у одного человека, а посему Надежда не должна его ждать. Парень заверил расстроенную девушку, что придет утром, как только сможет, поэтому ей не стоит скучать и это прекрасный шанс, чтобы заняться своими черными женскими делишками и посвятить вечер только себе. Лапшина рассмеялась и с поцелуями распрощалась, обещая собрать сегодня шабаш. Горин отложил телефон, выполнив все что нужно и солгав больше меры. Леонов уже спал на другом боку, утыкаясь носом в мягкую спинку дивана, прилипая всем телом к краю. Было печально и трогательно видеть это. Этому человеку действительно слишком одиноко. Саша подошел и присел на край, осторожно переворачивая мужчину на спину. Тот морщился.       - Я отведу тебя в спальню, - тихо проговорил Горин.       - Мы собирались есть, ты ходил куда-то, - пробормотал, заплетаясь, фигурист.       - Я уже вернулся. Ты голоден?       - Нет, у меня же диета, я не могу набирать вес, иначе я никогда не сделаю тройной аксель, - сонно бубнил парень. Его буквально уносил сон, настолько Володя был вымотанным и усталым. Лицо фигуриста все время пыталось опять уткнуться куда-нибудь в диван.       - Да помню я вашу диету, травоядное, - хохотнул Саша. – Пойдем спатеньки. Ты тут ютишься как раскладушка…       Леонов усилием воли заставил себя подняться. Он пытался захватить с собой плед, но Горин вырвал его из рук, коротко попросив оставить это для него самого. Когда они притопали в спальню, Саша откинул тяжелое одеяло с кровати, больше похожую на полуторку, чем на двуспальную. Фигурист упал, уткнувшись своим помятым сонным лицом в подушку, что-то забурчав, когда Саша накрыл его прохладным одеялом. Лишь в повторе парень понял, что молодой мужчина просит его немного посидеть с ним. Но это было лишнее, потому что как только Александр завалился поверх всего на кровать, Владимир Леонов быстро громко засопел. Горин ухмыльнулся. Потом он провел по пересохшим губам языком, озираясь по сторонам, словно кто-то мог увидеть его. А следом запустил пятерню в темные волосы Леонова, нежно перебирая длинные пряди челки. Парень издал тихий облегченный стон, а когда его губы приоткрылись, то Горин прекратил гладить мужчину, чувствуя, что может не сдержаться, если так пойдет дальше. Он прикрыл за собой дверь, предварительно собрав разбросанную одежду, и ушел. На кухне его ждали две одинокие шаурмы и матч по телевизору в компании кружки чая и пропахшего Леоновым пледа.