В 3,5 оборота.

      - Ох, Матерь Божья, кого я вижу? – в своей привычной манере голосила Ирина Сергеевна. Она только что пришла на каток, где две фигуры усердно занимались. Саша пытался сделать «либелу», но его растяжка и легкость тела были еще не на таком мастерском уровне.       Когда пришла тренер Шаталина, мужчины прекратили свои занятия и обратились к ней. Владимир выровнялся по струнке смирно, а Саша наоборот сгорбился, будто бы пришел не начальник мероприятия, а ему наконец-то дали пятиминутный отдых. Да уж, в искусстве всегда было строго с дисциплиной, почти что как на войне тренируют солдат, готовых стоять насмерть и бить наверняка.       - Доброе утро, - покладисто приветствовал Шаталину Владимир. Она посмотрела на него и улыбнулась. Саша все же понял, что женщина была намного мягче и нежнее, чем казалась на первый взгляд. А как иначе можно описать то, что она все же приняла потерянного фигуриста под свое крыло, волновалась и переживала о нем? Правильно, совершенно никак кроме добродушия.       - Все в порядке, Володя? Ты не сообщил мне, что отравился, - грозно начала она. Вова постарался ни одним движением мышц на лице не выдать своего удивления. Так вот что Саша наплел Шаталиной. Ему стало так легко, что Горин все-таки сдержал в тайне этот позорный и недостойный поступок. Он призван бороться и побеждать, он спортсмен! А вместо того, чтобы собрать все силы в кулак и ринуться в бой, он залез в воду и пытался отчалить из бренного мира, сбежать куда-то, где может быть лучше. Но только разве что «может быть». Это как словно к тебе пришла плохая карта в игре «Рамс», и ты на свою удачу берешь прикуп. Только жизнь – не игрушка!       Саша стоял весь качаясь, явно нервничая по поводу того, что до Володи может не допереть мысль подыграть ему. Но фигурист же не тупой, в отличие от некоторых.       - Да, у меня испортился салат, но я этого не заметил, - проговорил он спокойно. – Спасибо, что волновались обо мне!       - Но раз ты здесь, то уже все хорошо и мы можем тренироваться! – хлопнула она в ладоши, снова делая свой голос намного громче и звонче. – Горин! Ты у нас делаешь «либелу», похвально-похвально! Да только руками не маши, а то ты как бегущий страус, сородичи и то бы засмеяли! Вов, покажи ему!       Владимир откатился немного на расстоянии, так как боялся, махнув ногой, кого-нибудь задеть, ведь ноги у парня были длинными. Фигурист осторожно развел руки параллельно льду, начав движение спиной вперед. Плавно переступил на правую ногу, делая красивую дугу и замедляя движение к самому элементу. Руки его осторожно перемещаются, он переходит на другую ногу, приседая тугим движением, отчего дуга опорной ноги сделала крутой заход и… Вуаля! Леонов уже вращается на одной ноге в прекрасной ласточке, повернув свой корпус в сторону, а позже выставив красивую руку с элегантно раскинутыми пальцами кисти. На катке стояла тишина, только шкрябающий звук лезвия о лед. Горин обомлел, наблюдая как стройное тело, перетянутое спортивной водолазкой и облегающими черными штанами, так красиво может задерживать невероятную позу, а мелькающее лицо выражало то блаженство, когда волнение становится приятным и спокойным, как ты бы шел по черной улице в напряжении и вот вернулся домой, находясь в безопасности. Потом Владимир быстро поменял положение, перенеся выставленную назад ногу вперед и через «циркуль» завершил упражнение, даже ни разу не сбившись в дыхании.       - Видал, Горин? В конце недели должен будешь сделать лучше, - констатировала Ирина Сергеевна, даже ни на грамм не восхитившись так прекрасно исполненному фигурному элементу.       - Что? Вы понимаете, что тут примерно божественный уровень, а я еще пока человек, - цедил Саша, размахивая руками.       - Что ж, тогда Вове придется поделиться, - она достала свой конек и начала размахивать им, иногда указывая в сторону одного из парней на льду. – Володя, для тебя прекрасная возможность набраться уверенности, а Горину это во всех смыслах полезно…       - Понял, - Володя кивнул. Он в принципе был немногословен на тренировках, предпочитая больше заниматься и отрабатывать технику упражнений, чем вот как Горин – размазывать свои сопли по льду.       - Все, начинаем! Леонов, ты ему показываешь наглядно, а потом выполняешь тулуп с разницей в обороте, - прогремела Шаталина на весь каток. Парни хором отозвались и приступили к своим тренировкам, расположившись на полярных сторонах катка. Саша несколько раз пристально со всех ракурсов наблюдал, как Леонов делает этот дьявольский заезд на «либелу», а потом покивал и взялся за дело, заверив, что парень может идти и заниматься своими делами. Леонов пожал плечами, искоса поглядывая карими глазами на это кривое недоразумение на катке, машущее руками и вечно падающее с громким непонятно откуда взявшимся лязгом. Одно насилие для глаз! Леонов же не ограничивался своей половиной, а иногда проезжал по краю борта, набирая скорость в подсечке, делая осторожную и легкую часть шагов на заезд, а потом по центру второй половины раздавался громкий металлический щелчок. Леонов прыгал «тулупы» с разной скоростью вращения, высотой и пролетом над катком, а так же количеством оборотов. Так он пытался найти устойчивое и уверенное для себя положение. Прыжки – один из самых важнейших и высоко оцениваемых элементов в фигурном катании, а так же наиболее травмоопасные.       Саша в очередной раз цепанулся зубцами о лед и успел завалиться на бок, как его и учили, немного прокатываясь вперед по инерции. Он обратил внимание на другую сторону катка в тот момент, когда Леонов заезжал на прыжок, напрягаясь всем телом как струна, а потом выбрасывая ногу вперед цеплял зубцом лед, группируясь в руках и скручивая по правилу тело. Раздается характерный звук щелчка от коньков, а потом тишина на доли секунд. Леонов словно повис в воздухе, вращаясь, как какая-нибудь балерина в девчачьей шкатулке для украшений, но следом парень спускается на одну ногу, левая осторожно оборачивается и вытягивает красивый выезд назад. Его спина выгибается, держа корпус прямо. Весь он напряжен, ноздри раздуваются от дыхания, старательно сдерживаемого и наверняка затаенного в момент прыжка, ровная выставленная нога, проступающие крепкие мышцы на опорной ноге верно выводящей фигуриста по дуге. Смуглое лицо, поджатые губы, дрожащие от напряжения скулы, ровные брови, сведенные к переносице в момент крайнего сосредоточения и прямой прожигающий взгляд направленный к кому-то. Саша обомлел, сидя на льду, чувствуя тупую боль, но не обращая внимания. Он был сейчас очарован этим человеком, если это и не Бог, то он готов провалиться к чертям прямо сейчас.       - Горин! Чего развалился? Нечего прохлаждаться, иначе будешь сотню коньков чистить и шнуровать, - прогремела тренер, ни на секунду не упуская из вида отлынивающего ученика. – И рот закрой, а то муха залетит!       - Они в спячке, Ирин Сергевна, - на автомате парировал Горин, поднимаясь со своего местечка и отряхиваясь. К нему подъехал Леонов,       - Я покажу еще раз как нужно делать, смотри внимательно, - парень посмотреть своими темными глазами в потемневшие синие Горина. – Я сделаю это медленно!       Саша в мгновение растерялся, к нему пришел небывалый прилив жара. Он с ног до головы вспотел. Леонов это делает нарочно?! Александр заподозрил издевательство, но лицо фигуриста выражало именно то, что ему говорят. Он своим приглушенным тембром голоса объяснял ему снова и снова как правильно заезжать на «либелу», какую силу прикладывать к определенным дугам и как работать корпусом. Саша слушал, но ни черта не слышал. Только во все глаза смотрел на плавные движения, даже при обучении великолепно выглядевшие. Леонов переводил взгляд со своих рук и ног на Горина, хмурясь и спрашивая о том, понял ли этот идиот хоть что-нибудь. Горин послушно кивал как китайский болванчик. Потом они снова начали тренировки по-отдельности на разных сторонах катка, до тех пор, пока у Шаталиной не сдали нервы от наблюдения кривого позора Горина.       - Горин! Ты на шпагат садишься? – начала она издалека. Оба прекратили тренировку.       - Нет, я ж хоккеист, нахрена мне?! – развел руками Сашка, думая о том, что женщина хочет сделать из него балеруна в трико.       - Тогда чтоб я тебя тут больше не видела до тех пор, пока ты не сделаешь мне подвесной мост из своих кривеньких хоккейных ног! – издеваясь и явно наслаждаясь этим, женщина удалилась, махнув рукой с серебряным коньком. – Тренировка окончена, мальчики!       Горин и Леонов переглянулись. Тот тяжело дышал, начиная движение к выходу, попутно опираясь одной рукой о бедро, а другой закидывая растрепавшуюся челку наверх, расчесывая ее своей пятерней. Александр страдальчески выдохнул, собрал свои кости с ровной поверхности льда и устремился следом. В поле его зрения попала крепкая задница фигуриста. На штанах виднелся белый снег, что говорило о том, что парень падал и не раз. Однако в голове Саши вновь возник образ выделывающего «либелу» Вовы, а следом картина зависающего мужчину в воздухе в прекрасном прыжке. Некогда увиденный черный взгляд вновь вызвал у Горина прилив неконтролируемой страсти. Парень, шагающий впереди него, только и успел, что открыть дверь раздевалки, далеко послышался голос Шаталиной, которую о чем-то просили девчата из ее класса и она, как обычно ругаясь, удалилась вместе с ними, хлопая дверью. Горин схватил Володю за плечо, тараном врезаясь вместе с ним в серые металлические шкафчики. Фигурист приложился спиной, но не настолько сильно, чтобы это спутало верх и низ в атмосфере. Их коньки, из которых они еще не успели выпрыгнуть, стукались друг о друга и спутывались. Владимир сидел на лавочке, пытаясь сменить положение на более устойчивое, но он ощущал, как Горин крепко сжимал его водолазку и плечо, пригвоздив мертвой хваткой к шкафчикам. Его колено уперлось в край деревянной лавочки для удобства положения, оказавшись меж длинных разведенных ног. Леонов не понимал, что от него хотят. Горин злился?       - Ты просто дьявол, - черные глаза в полумраке раздевалки заглядывали снизу вверх, как тлеющие угли. Володя не понимал, что сейчас нужно сказать или сделать, но этого и не потребовалось. Горин приник к нему в жарком поцелуе. Выплескивая все свое восхищение этим человеком. Они потерялись в этих чувствах. Саша схватил Володю за лицо, сжимая потом волосы в кулак, и страстно терзал его рот поцелуем. Его язык тугим движением врывался в жаркую полость рта фигуриста, который от прилива такого сокрушающего огня просто плавился и мычал от наслаждения. Владимир лишь ухватился крепче за флисовую кофту и притянул парня к себе, закрывая глаза и открывая рот шире, чтобы Горин прихватывал его язык зубами, чтобы гладил напряженным влажным языком его небо. Горин, крепко водя по лицу своей ладонью чувствовал, как его руку колет ровно и стильно сбритая щетина, это чувство вызывает в нем небывалый страх того, что они делают действительно что-то ужасающе-запрещенное. Он ощущал, что во вселенной существует только эта раздевалка с хреновым светом, развалившийся перед ним высокий фигурист, сейчас так умоляюще стонущий в его губы. Они размыкают губы с громким пошлым звуком, чувствуя влажную слюну на губах, коротко быстро заглядывают в глаза друг другу и просто меняют положение головы, снова открывая рот, чтобы окунуться в эту влажную и горячую страсть. Горин замирает, надавливает Леонову на скулы, чтобы тот просто приоткрыл рот, и осторожно языком трогает ряд ровных зубов, так редко мелькающих в улыбке. Леонов задрожал, ухватился за руки Горина, с мужской силой сжимая их. Потом хоккеист остановился, с пьяной улыбкой рассматривая растрепанного и такого же хмельного фигуриста. Карие глаза не знают, за что ухватиться, и поэтому мечутся.       - Кажется, ты кончил, - ляпнул Горин. Он буквально почувствовал, как сильная дрожь прокатилась по телу Вовы, и тот постарался разорвать поцелуй, сжимаясь в его объятиях.       - Не обольщайся, - выдал тот с усмешкой, но явно смущенный. – Ты не настолько круто... целуешься! Я весь вспотел после проката, хочу поскорее домой.       - А чем тебя не устраивает душ здесь?       - Меня не устраивает, что рядом ошиваешься ты, - буднично заявил Леонов, оттолкнув все еще нависающего над ним хоккеиста, и принялся открывать свой шкафчик и доставать одежду.       - Боишься, что я буду подглядывать, - хитро пропел Горин, тоже принимаясь за переодевание. – И правильно делаешь, я еще не все успел увидеть!       - Ты такой наглый, - цокнул Владимир, надевая рубашку, а поверх легкую стильную кофту.       - Ты понаглее будешь, - парировал Сашка, уже собравшись и громко хлопнув металлической дверцей. – Ты все еще не готов?!       - Иди без меня, я хочу поговорить по поводу своей программы с тренером, так что…       - Сегодня мы не увидимся, - закончил Саша, хмурясь. – Тогда не скучай дома и пожри нормально, а то помрешь от своего «испорченного салата»!       Горин был расстроен тем, что они не смогут побыть дольше. Но с другой стороны дома его ждала его девушка, почти невеста для остальных. Но ему не хотелось вот так вот. Ему больно и тошно видеть жмущуюся и рассказывающую о тренировках в гимнастическом зале Надю, такую нежную и прекрасную. Целуя её, он хочет ощущать колкие усы, такие же, как у него, упругую кожу и перекатывающиеся мышцы, ему режет слух эти высокие стоны и не хватает мощного свистящего хныканьем дыхания. Ему больно от того, какой свиньей себя ощущает Саша. По-хорошему бы рассказать ей о том, что он хочет расстаться. И тут главный вопрос в том, захочет ли она увидеть его любовницу. Горин еще никогда так не страдал от того, что не может делать то, что хочет, ведь сам он учил Надю этому – добиваться, не смотря ни на что, попробовать все способы, чтобы осуществить мечту. Но как это сделать, когда предел твоих мечтаний двухметровый мужчина, а в России полным полно гомофобов. Его убьют после признания, а Леонова узнает вся страна. Такого рода каминг-аут. Саша теперь живет этими моментами, такими как сейчас. Страсть поглотила его настолько, что становится страшно, ведь если Володя, заглянув своими черными глазами, нервно, неуверенно улыбнется, и попросит его достать Юпитер, то Горин сдохнет, но сделает.       Это повергало в состояние шока. Он стыдился Лапшиной, зная о своей грязной измене. Зная о том, что кусает подушку во время фееричного завершения полового акта с Лапшиной, не потому что хочется кричать от наслаждения, а потому что боится в экстазе выкрикнуть совершенно другое имя. Саша боится своих желаний. В тот день он не задумывался даже о чем-то настолько пошлом, как мечущийся в постели Леонов от экстаза, ведь тогда его пределом были поцелуи и возможные касания.       Александр был пронизан страхами. К одним из них относился страх быть отвергнутым, когда дороги назад не было. Леонов закрылся после того случая в ванной, больше он не говорил о любви или чувствах к Горину, поэтому тот сомневался. Ведь он-то чувствовал, что по уши влюбляется в красивого, немного вредного фигуриста.       И вот в дверях парня опять обуяли сомнения. Показалось, что выйди он отсюда, их прекрасному мирку придет конец, а Леонов, давший этой катастрофе обратный отсчет, просто оставит его наедине со всеми эмоциями и проблемами. Поэтому он на пятках круто развернулся и воинственно направился к Володе, надевающего свою зимнюю обувь.       - В шесть, на Байкале, - назначил он встречу. Леонов как схватился за молнию на ботинке, так и замер в согнутом положении. Мурашки от теплого дыхания и приятного голоса разошлись по телу. Дыхание перехватило, когда Горин легко поцеловал парня за ухом, а потом в шею, там, где начиналась коротко стриженая полоса волос.       - Не опаздывай, - улыбнулся Леонов, и Саша успокоился.       Горин шагал домой по снегу, было тепло. Неожиданно на мобильный позвонила Надя, и хорошее настроение сразу сменилось печальным и виноватым. Надя помогала своей тетке в продуктовом вагончике и хотела, чтобы парень помог им разгрузить свежую партию бананов. Горин с энтузиазмом согласился и поспешил.       Надя встретила его в своей широкой куртке и шапке с помпоном. Она была забавной, особенно когда фыркала из-за мешающих кудряшек. Ее пронзительные синие глаза нежно смотрели на него. Они дурачились, устраивая дуэли на бананах, соревновались, кто больше сможет заглотить банан, в конечном итоге победила тетка Лапшиной. Парень с девушкой смущенно стушевались, прекратив игру, а потом все рано закатились диким смехом.       В такие моменты Саша думал о том, что было бы чудесно отмотать время назад, чтобы не начинать романтической линии с этой прекрасной девушкой и сильной спортсменкой. Ему нравилось с ней общаться и дурачиться, дружить и быть крепкими друзьями, чем такой шаткой парой. Если бы было так, то с плеч Горина сорвалось бы куча камней, испещренных проблемами, которые он сейчас тащил в гору, ступая по тонкому льду. Он бы не стыдился рассказать ей о том, что с ним происходит! Точнее, он бы стыдился, но она нашла бы те самые слова помощи и поддержки. В свой адрес не было бы никаких обвинений, никакого позора и слез, проклятий и ощущения того, что ты урод.       Ощущая это все, он задумывался о том, что же чувствовал Владимир, когда ощутил это в первый раз, когда осознал свое нездоровое желание. Тогда он был один, совершенно. Приехал разбитым, в надежде на то, что его подлатают, но, тем не менее, ощутил еще большую боль. Однако, это все привело к тому, что есть.       Надя и Саша, посетив магазин и накупив там всяких сладостей типа мороженого, направлялись домой, весь день провозившись в магазинчике. И на выходе нос к носу столкнулись с Леоновым. Саша буквально почувствовал, как прирастает к полу, а лицо его каменеет, запрещая изображать панику. Но Владимир не растерялся, вальяжной походкой приблизился к парочке, изображая на своем лице спокойное и равнодушное выражение. Но только Горин знал, что значила эта пульсирующая венка на напряженной шее.       - Привет, Надя, - поприветствовал он. Надежда перестала улыбаться, но ответила на его приветствие.       - Не думала тебя тут увидеть. Что ты делаешь в нашем городе? – поинтересовалась она. Лапшина старалась вести беседу как можно непринужденнее, потому что понимала, что если сейчас что-то будет не так сказано, то может начаться драка, ведь ее возлюбленный весь словно превратился в камень. Она знала, что так подбираются мышцы перед броском, а учитывая историю знакомства Леонова и Горина, возможно, что неосторожное слово Вовы может спровоцировать Сашин гнев.       - Я набираюсь опыта, - дружелюбно произнес Леонов. – Мне пора, устал с тренировки! Может быть, еще увидимся.       - Да, мы тоже пойдем, - согласилась радостно Надя, срываясь вперед.       Она никак бы не смогла увидеть, как Володя, проходя мимо пары широкими шагами, осторожно огладил кончиками своих длинных пальцев напряженную кисть Горина, который мертвой хваткой вцепился в тяжелый пакет с продуктами. У Саши перехватило дыхание, когда он ощутил это нежное успокаивающее движение по своей коже, разлившееся тепло, проникающее в самое сердце.       На его губах расцвела озорная счастливая улыбка, и парень поспешил за Надей, которая уже собиралась поторопить парня. Ему словно разлили по венам эликсир, который вернул ему расположение духа и просто поддержал. Горин находился во тьме сомнений и противоречий, разрываясь на части, не имея возможности сболтнуть лишнего или выдать себя хоть малейшим намеком.       Они вернулись домой, когда начался снегопад. Снежинки мерно танцевали вокруг их шапок, заполняя собой все пространство вокруг и прикрывая посыпанные солью дороги, которые превратились в кашу. Надя сетовала на то, что Александр стремительно шел, распахнувшись в одежде, даже не думая о том, что может заболеть. Но Горин так же рьяно убеждал ее в том, что заболевают от вируса, а не от того что ходят нараспашку. Во мнениях они не сошлись. Зато, придя домой, легко перебрасывались словами и суетились в маленькой квартирке. Надя интересовалась, хочется ли Горину котлет или же сделать что-то в духовке, Горин, конечно, отдал предпочтение сгонять за шаурмой. Парень знал, что озвучив это, обречет себя на лекцию о еде, тем более теперь он был не просто драчливым хоккеистом, а наполовину фигуристом. Хреновым конечно, но уж что имеем!       Надя морщила свой смешной носик и улыбалась, слегка приподнимая верхнюю губу, ее глаза широко распахивались, когда Горин отпускал особо острые шуточки, чем вызывал бурю эмоций у девушки, которая со смехом начинала его не то щекотать, не та стараться взять в захват. Ее кудряшки летали туда-сюда, пружиня. Она была, несомненно, ангелом! Но Горин угодил в ловушку демона. Они поставили заполненный лист в духовку, а потом сместились в сторону спальни, целуясь и лаская друг друга.       Спустя двадцать минут, после того как их обуяла страсть, они лежали на кровати, Саша перебирал кудряшки Лапшиной, а она приникла к его груди, оглаживая живот и слушала как взволнованно бьется сильное сердце. По квартире разносились запахи еды. Еще чуть-чуть и будет готово.       - Надь, скажи, ты думала уже о будущем? – осторожно произнес парень, рассматривая потолок и не прекращая играть с локонами. Девушка запрокинула голову и посмотрела на него, улыбаясь.       - А кто о нем не думает, Горин?       - А если твое будущее пугает тебя, как если бы ты встретила Дарт Вейдера, ты боишься его, но знаешь, что если убьешь, то смысл жизни закончится? Вот что бы ты сделала? – Горин придал своему голосу ноту «тупых вопросов», которые ну никак нельзя воспринимать всерьез.       - Хм, тогда я бы встречала Дарт Вейдера с самым мощным световым мечом! Если бы проиграла, то мне было бы уже все равно, а если бы победила, то стала сильнее и была б счастлива, - самодовольно произнесла она. – Чего это ты вдруг разглагольствуешь о будущем?       - Да это все Шаталина, мать ее! – начал лгать парень, мастерски изображая негодование и возмущение.       - Я тебя ударю, не выражайся, - шутливо угрожала девушка, она не терпела оскорбления в сторону ее тренера. Этот человек как вторая мама, человек, который заменил ей маму и вырастил в ней все самое лучшее, что сейчас наполняет Надю.       - Да она как давай мне о будущем, о том, что «дальше – больше», мол, стараться надо. И что-то вроде: «за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь»! – начал загибать Горин. – Ну, все к тому, что в какой-то момент придется выбирать – хоккей или фигурное, что я не смогу быть в одном направлении! Я не фигурист. Да, это красиво, да, я хочу кататься с тобой и помочь тебе, но я хоккеист, моя натура в хоккее. Тем более что сейчас делаю успехи, и выхожу в лидеры. Чтоб этот Макс обделался!       - Не переживай! Не нужно ради меня отказываться от того, что нравится тебе, - она рассмеялась и встала с постели. Тонкое одеяло, которым она прикрывалась, соскользнуло с ее тела. Горин лицезрел подтянутую спортивную фигуру, не лишенную грации. Светлая кожа была похожа на прекрасный бархат, блики красиво ласкали ее стройную спину и подтянутую попу. Она была красива как нечто, что заставляет окрылиться в секунду вдохновения. Как нимфа для поэта или писателя, мираж, которым любуешься, но не прикасаешься. Сейчас она не способна заставить Александра воспылать страстью, ощутить страшного неконтролируемого зверя внутри себя, чувствовать, как все твое начало восстает и тянется. Она не вызывает смущения, она не возбуждает похоти.       Возможно, этому благосклонно покивали, называя фигуристку непорочной, способной вызывать только светлые чувства, а не животные инстинкты. Но нет, к ней не хотелось проявлять ласку и нежность, способные затопить своим приливом. Горин в который раз убедился, что страсть его основана на спасении. Ему жизненно необходимо, чтобы в нем нуждались. Парень привык быть героем, привык быть сильным и максимально оберегающим. Надя более не нуждалась в его помощи, она сама по себе сильная и волевая. Они вдвоем пойдут против всего мира и сокрушат его, но если кто-то захочет покорить другого, то перебьют друг друга насмерть.       Владимир был другим. Он был стеснительным и нерешительным, хотя казался совершенно другим перед посторонними и освещенными блеском людьми. В его теле Москва, такая, какая она есть – с грязными деньгами, с развратными интригами и наличием определяющего статуса. Здесь он проявляет себя по-другому. Владимир тот, кого нужно вести, он ведомый, и Саша это прекрасно понял, когда вкладывал в напряженную руку свою перчатку, когда командовал в отступлении, когда заставил вылезти фигуриста из ванной. Владимир не был тряпкой, просто он привык быть мужчиной, который обязан заботиться обо всем мире, принимать решения. После последнего сокрушающего его личность решения, которое он принял в тот момент на катке, Владимир перестал чувствовать себя кем-то способным вести за собой людей. Он боится снова допустить ошибку, боится причинить кому-либо боль. Но Горин-то другой, он не приемлет проигрыша, он будет один в поле сражаться с ордой за свои убеждения. Как это ни странно, они идеально дополняют друг друга.       Пока Горин завис мыслями в пространстве, Надя успела накинуть на себя одежду и позвала его кушать. За комедией они поужинали и, позанимавшись делами, отправились спать, недолго обсуждая сегодняшний день, шутливо перекидываясь различными фразочками.       И только около шести утра Горин открыл глаза, чувствуя прилив сил. Он выбрался из теплой постели, даже не разбудив Надю. Он наспех оделся, перекусил то, что нашел в холодильнике и направился к выходу, перехватив с крючка ключи. Но потом остановился, подумал несколько секунд и все-таки взял с собой свои коньки.       На улице стоял прекрасный штиль. Снег оставил после себя ярчайшую белизну, а медленно светлеющее небо еще было испещрено далекими звездочками, подобно веснушкам. Саша грыз яблоко, стремясь на встречу к Владимиру. Он даже еще не спустился с края выступа, как уже заметил летающую в прыжках фигуру. Надо все-таки узнать, во сколько встает этот парень! Саша нахмурился, когда увидел, что прыжок не удался и парень упал на бедро, по инерции кубарем прокатываясь дальше.       Саша покачал головой и спустился вниз. Наспех переобулся, так как был уже один раз наказан тренером Шаталиной, перешнуровывая все коньки в спортивной школе, парень даже с закрытыми глазами молниеносно мог затянуть коньки. Так что через минуту он подъехал к распластанному на ровном синем льду парню, упираясь левой рукой в бок, а другой держа яблоко.       - Ты все еще падаешь? – поинтересовался он. Леонов сел.       - Не понимаю в чем дело, - покачал головой он. – Я делаю все правильно, скорость оптимальная, вращение, но потом когда я уже приземляюсь, нога не держит меня, как будто конек совершенно не затянут!       - Тебе нужен талисман, - буднично проговорил Саша, громко и сочно откусывая от яблока.       - Талисман?       - Ага, он самый, - покивал парень, но фигурист лишь скептично заломил брови, показывая всем своим видом, что в гадалок не верит и «Битву экстрасенсов» не смотрит. – Ну, есть у тебя какие-нибудь вещи, предметы, которые тебе очень дороги или которые тебе подарили важные люди?       - Кубки, которые я выиграл?       - Ну нет, блин! – Горин присел рядом с ним, не удержался на зубцах и шлепнулся на задницу, складывая поудобнее ноги. – Это должно быть что-то небольшое – кольцо, футболка в который ты написал экзамен на отлично, монета или кулон… Хоть что-то!       Леонов задумался, но спустя недолгое время как-то виновато покачал головой.       - Я не храню хлам, да и дарят мне что-то такое не часто. Это только мешает!       - Ой, да ничерта ты не понимаешь! Великие люди не могут обойтись без талисманов, потому что талисманы призваны притягивать и дарить удачу! В них заключена сила дорогих тебе людей, которая наполняет тебя в трудные моменты, и ты прям можешь почувствовать, что ты не один. Ну это как… Как… Как воскрешающий камень в «Гарри Поттере»! Он взял камень, и там бац! все дорогие ему люди, даже уже умершие, но которые поддержали в трудный момент.       - Жаль, что таких людей у меня нет, - потом Вова подумал, отобрал яблоко у хоккеиста, буквально перетянув изо рта, отчего парень состроил смешную потерянную мордашку, но поспешно отвел глаза, когда крепкие зубы впились в сочный фрукт. – А даже если и были, то ничего не осталось. Поехали, покатаемся!       - Подожди! – Горин быстро выставил ноги и расшнуровал свой конек. Он вытянул толстый, местами потертый шнурок и потянулся к ноге Леонова, точно так же быстро расшнуровывая. Хоккеист быстро зашнуровал и затянул обувь на стройной ноге мужчины, быстро оглядывая свою работу. Александр заглянул в лицо непонимающего парня и воинственно нахмурил широкие брови. – Тогда носи этот шнурок, и катайся на этих коньках – они принесут тебе мою удачу! И не смей потерять!       Леонов только сглотнул. Но Горину было достаточно мимолетного побега карих глаз до его собственных губ, чтобы притянуть парня к себе для поцелуя. Губы Володи оказались сухие и холодные, а во рту сохранился вкус мятной пасты. Саша прервал их легкий поцелуй, осторожно перемещаясь на уголок рта, потом щеку и целуя все лицо, снова возвращаясь к жаждущим губам. Владимир поднял свои руки, ладонями оглаживая скулы и уши, проводя по вздымающейся груди хоккеиста, чувствуя под свитером движение частого дыхания.       - Тогда это станет моим талисманом, ведь он должен быть от любимого человека, да, Горин? – произнес Леонов, улыбаясь и смотря поочередно в синие глаза, так близко-близко смотрящие на него. Горин подавился, ощутив, что именно сейчас ему сделали такое робкое признание. Все его сомнения о намерениях Вовы разбились.       - Вова, ты… - Горин вновь подавился воздухом. Как можно говорить комплименты мужчине? Как можно вообще так нежно с ним говорить, как можно ласкать его лицо и желать так сильно, что больно? Но он же Александр Горин, он может сказать все что угодно, если это нужно, если это требуется и он знает, что может доставить удовольствие, и лицезреть улыбку на таком прекрасном смуглом лице. – Ты невероятно красив, ты знаешь это?       - Конечно же, - ухмыльнулся парень, руша всю атмосферу, вскакивая на коньки и отъезжая немного подальше от ошарашенного Горина. – А теперь давай покатаемся! Будешь моей партнершей, Александра!       - Ты обалдел?! – возмутился в шутку Саша, быстро зашнуровывая свой конек шнурком Леонова. И они поехали вместе подальше от берега, чтобы отработать парочку движений и переходов. Утро было изумительное. Они падали вместе, смеялись, Горин негодовал от того, что его навыки ну никоим образом не улучшились. Леонов тогда почесал подбородок, потер усы и выдал свое заключение эксперта, в котором говорилось о том, что Горину необходимо улучшить навыки растяжки, а именно хоть бы сесть на годный шпагат. Озвучив свой вердикт, фигурист оказался непреклонен в своем решении, отчего Саша только рассердился и обреченно бубнил.       Они еще некоторое время наслаждались погодой и морозным утром, легко катаясь по прекрасному льду. Устав в конец, Саша повалился на лед и захныкал как маленький о том, что с места не сдвинется. Рядом прилег Володя, передергивая плечами от пробирающей стужи. Александр поманил его рукой, обнимая и забирая стан фигуриста в свою распахнутую куртку. Горин был и правда горячим парнем, так как Владимир почувствовал прилив тепла и непроизвольно вжался сильнее, утыкаясь ровным красивым носом в основание шеи. Горин сдвинул шапку фигуриста и уткнулся носом в мягкие уложенные волосы, пахнущие чем-то свежим и терпким одновременно. Наверное, это дорогой парфюм, оставляющий в нижних тонах аромат дуба. Леонов только вдохнул, чтобы что-то сказать, но Горин перебил его.       - Давай вот не портить момент, а, - со смешинкой отозвался он.       - Но у тебя стоит, - ухмыльнулся Леонов, касаясь языком шеи хоккеиста.       - И что, уверен у тебя в определенные моменты тоже, - парировал хоккеист.       - Ты никогда не задумывался над тем, что можно было бы…       - Знаешь, все дошло уже до того, что во время этого дела я вижу твое лицо, - задумчиво произнес Горин, уткнувшись подбородком в макушку парня, крепче сжимая его в объятиях. Вроде бы как строит из себя ледяного принца, а на деле дрожит, немного покатавшись на открытом воздухе.       - О нет, Господи, я не хотел этого знать, - рассмеялся Леонов и отстранился. Ему хотелось поцеловать тонкие губы парня, но мужчина удержался. Отталкиваясь и резко ощущая холод, Володя сел. – Пойдем, уже прошло много времени!       - Стоять, - Горин выкинул руку вперед, хватая за плечо фигуриста. – Еще чуть-чуть… Леонов обратился к лежащему парню, который улыбался и щурил свои красивые небесные глаза. Вот же ж лисья морда! Леонов с улыбкой склонился над распластанным парнем, впервые оказываясь сверху и «у руля». Горин тут же охватывает его руками, буквально укладывая не маленький вес Володи на себя, выдыхая от желанной тяжести. Владимир с секунду смотрит на вошкающегося под ним парня и захватывает его рот в плен. Через доли секунд поцелуй становится все более страстным. Леонов отрывается от губ с влажным звуком, меняет положение головы и снова глубоко приникает к Саше, просовывает в его рот тугой язык. Их глаза закрыты, носы плотно упираются в щеки. Леонов поочередно посасывает верхнюю и нижнюю губу, прикусывает край и оттягивает, чтобы снова глубоко просунуть язык и столкнуться зубами с неописуемым звуком вырывая дыхание. Горин задыхался, он не успевал вдыхать ни носом, ни ртом вожделенный холодный воздух. Леонов ему попросту не давал ни секунды передышки, да он и сам не желал этого. Владимир давал понять парню о том, что с ним не стоит осторожничать как с девушкой, ведь он чувствует то же самое, что и Горин, потому что они оба мужчины.       Наконец достигнув единого ритма, их языки закружились как две змеи, цепляясь и перемешивая слюну, со вкусом яблока. И в какой-то миг Владимир совершенно забылся, упираясь зубцами коньков в лед, и с силой качнул бедрами, проезжаясь твердой ширинкой по выступающей промежности Саши с таким нажимом, что парень содрогнулся от неожиданного острого наслаждения, разрывая поцелуй. Его распластало по льду, руки сжались на спортивных плечах, затянутых в куртку, рот Горина открылся, показывая ряд белых ровных зубов и красную полость. Из его рта вместе с клубящимся паром дыханием вырвался высокий стон. Парень часто-часто задышал. Его возбуждение достигло точки кипения. Леонов замер, резко охваченный пожаром. Он только что осознал, что же на самом деле сделал и насколько парень остро отреагировал. В тишине этот стон долго продолжал звучать. Стало немного неловко, когда лица обоих остыли.       - Знаешь, нам лучше это делать в кровати и без свидетелей, - прохрипел Горин, стараясь силой мысли унять пульсацию между ног. Леонов встал на колени, а потом отодвинулся в сторону.       - Это как-то инстинктивно произошло, - отозвался фигурист. Горин, который уже поднялся на локтях, посмотрел на потерянного парня, выгнул бровь и громко истерично захохотал, падая обратно на лед, и продолжал ржать как умалишенный.       - У всех мужиков оно как-то инстинктивно, - прогоготал парень. Спустя несколько секунд, осмыслив то, что ляпнул, к Горину присоединился Леонов, опуская голову и так же заливисто смеясь. Неловкий момент перестал быть таковым, и они направились к лодке.       - Кто последний, тот снизу, - протараторил Горин, срываясь с места.       - Стой, придурок! – возмутился Леонов, даже не разобрав, что ему было сказано, но доперев, что Горин ему предложил пари и гонку до лодки или берега, не важно, стройный высокий парень незамедлительно сорвался с места и принял участие в этом нехитром забеге.