Crimson shade

      Это был все тот же весенний день: насыщенный, яркий и солнечный. Настолько солнечный, что лучи опаляли асфальтированные участки школьной территории своим жаром и заставляли перепрыгивать с ноги на ногу в спешной ходьбе. Начинался новый учебный день, работа кипела, через главную дверь поступало много учеников средней и старшей школы. Они огромными толпами передвигались по ступенькам так тесно, что некоторые из них даже спотыкались и падали, зарабатывая незначительные ссадины. Ещё одним фактором неуклюжести являлась усталость и сонливость, вызванная ночной зубрежкой для подготовки к экзаменам, но несмотря на это многие шутили, рассказывая смешные истории из своей жизни. Все были веселы. Страх всвязи с выбором профессии и трудным поступлением в университет оказался где-то глубоко в подсознании каждого, не пытаясь вырываться наружу столь чудесным днем. Во всем остальном царило умиротворение, спокойствие, однако для Тэхёна все это казалось чем-то далеким, словно космос, и больше всего ему хотелось забыть то, как он явился перед Чонгуком в огромной спортивной форме, где длинные шорты неловко спадывали с бедер, а футболка протянулась до колен, словно бальное платье. — Чонгук, — обратился к нему Ким, медленно ступая за пределы медкабинета. — Что за хуйня? — сквозь зубы процедил он, придерживая резинку «юбки» тоненькими пальцами. Его внешний вид оказался весьма удивительным и до ужаса милым: длинная футболка с вырезом слегка оголяла плечо, показывая одну из ключиц, длинные шорты спускались чуть ниже колен, однако не лишали возможности наслаждения лёгкой худобой ног парня, и его лицо в этот момент выражало невыносимое смущение, которое нельзя было передать словами. В некое дополнение золотыми прядями падали на лоб блестящие волосы, заставляя с восхищением оценивать их густоту. Глаза юноши, словно два шоколадных шарика, в попытке избежать контакта с одноклассником бегали по коридору, разглядывая сертификаты и грамоты победителей в рамочках. Он был великолепен… Так посчитал Чон, невольно проходясь языком по своей нижней губе, но это действие заставило блондина ещё пуще залиться краской и опустить голову, начиная пропускать в голове все известные маты и проклинать целый мир за то, что у него такой извращенный герой, да ещё и соулмейт вдобавок — якобы спутник всей жизни. Кстати говоря об этом… на их руках выбиты надписи имён друг друга, а это может вызвать бурную реакцию у мимо проходящих людей. Да и дополнительные «украшения» на запястьях Тэхёна в виде шрамов заставляют задуматься о том, что он будет делать дальше. Ему не хочется, чтобы Чонгук знал об этом, ведь тот посчитает его жалким глупцом, не совладавшим со своими переживаниями. И только лишь из-за этого пальцы рук быстро сплетаются за спиной, желая оставить одноклассника в неведении горькой правды. — Эм… — подозрительно начинает пострадавший. — Можешь ещё немного подождать? Мне нужно кое-что взять. — волнительно сообщил он, умоляющим взглядом намекая на то, что ему действительно нужно вернуться, и он просит одобрения со стороны собеседника.       Дождавшись кивка, Тэхён неловко зашёл в кабинет, извлекая из ближнего шкафчика пару бинтов. Их идеальная белизна отлично смогла бы скрыть изувеченные запястья парня, благодаря чему он спешно начал наматывать их сначала на одну руку, а затем на вторую. Ему казалось, будто бы Чон догадается, зайдет внутрь комнаты и вся та ложь, что огромной тучей накопилась за плечами юноши, каплями дождя начнет выпадывать в реальность из пасмурного неба. Это было его ночным кошмаром… Он любит Чонгука, но не может совладать с собой — не может принять эту любовь, которая томится в его сердце уже несколько лет. Ему показали одну из ужасных ситуаций непростой жизни лучшего друга в виде фотографии и умышленно настроили против него. До сей поры Тэхён думает: «Как же тяжело тебе приходилось? Что заставило тебя пойти на такое?». И каждое мгновение его мыслей об этом пропитано жалостью, ноткой отвращения и нескончаемой обидой. Почему он ничего не сказал? Зачем держал все в себе? У Кима была возможность помочь ему, так почему же тот оставил все как есть и пошел на крайние меры? Нет ни одного ответа ни на один вопрос. И он бы мог спросить в лоб, напрямую, но какой в этом смысл? Ему уже ничего не хочется… Все пропало. Желание общаться, быть вместе, быть друзьями.

Ничего не осталось.

Так думал парень.       Но он не учел того, что в сердце сумела скрыться безудержная надежда — лучик света на то, что они смогут понять друг друга, стоит лишь попытаться рассказать обо всем. Блондин действительно не осознает того, что хочет быть неотъемлемой частичкой жизни Чона, но это осознает его сердце, заставляя болезненным ощущениям проходить по всему телу в виде холодных мурашек. Оно пытается дать волю чувствам, но разум мгновенно перекрывает путь, пытаясь донести то, что всплескам эмоций здесь не место, а это превращается в невыносимую боль в области груди. Тэхён делает выбор, решает, отвечает и не задумывается о том, с какой целью он это делает, ведь это главный орган кровообращения руководит им, пытаясь взять верх над головным мозгом. Ким согласился начать все сначала, он действительно хочет этого. До слез хочет. И ему помогают в этом его не остывшие чувства, которые остаются в бессознательной яме его глупой головы. Вот что значит быть под властью сердца — вот что значит любить. Любить — это надеяться, делать то, что общество может осуждать, то, что сделает тебя особенно счастливым. Это означает быть до ужаса сумасшедшим — быть не таким как все, быть готовым на все. — «Могу ли я просто посмотреть что из этого получится?» — проносится в голове парня, выходящего из кабинета. — «Всего лишь понять себя… Увидеть настоящее.» — думает он, поднимая глаза на взволнованного Чонгука. — Почему у тебя в руках бинт? Что-то случилось? — немедленно выпалил тот, ожидая скорого ответа. — «Я хочу просто понять.» — повторяет Ким. — Не молчи. Ты должен мне рассказать, если что-то произошло. — ещё больше обеспокоился собеседник. — Чонгук. — тихо шепчет парень, ощущая нападение резкого табуна мурашек, который медленно проходит по телу, пытаясь пробраться в чувствительные места юноши, но вместо этого встают твердым комом в горле. Кареглазый нервно сглатывает вязкую слюну, пытаясь превозмочь самого себя и колкую боль в груди, но та становится все сильнее и сильнее, словно приступ. Ему нужно лекарство от этого — лекарство, которое сможет убрать в сторону лишние мысли. Ему нужен Чонгук. Сердце отбивает бешеную чечётку, а ком мешает произнести хоть одно слово, ведь из-за пристального взгляда увеличивается с каждой секундой. Но сейчас ему не нужны слова. Он отбрасывает бинт в сторону, прямо на холодную плитку пола, и резко тянет Чона за воротник, сжимая пальцами так крепко, что отросшая ногтевая пластина тихо трескается. В его взгляде читается взволнованность и непреодолимое чувство страха на реакцию одноклассника всвязи с последними и последующими действиями. Однако, на удивление, тот спокойно смотрит блондину в глаза в течение дозволенного времени — не более трех секунд, пока Ким не впивается в его губы. Сорванец ловко проскальзывает языком внутрь ротовой полости собеседника, даже не задумываясь о том, что тот специально дал ему шанс и приоткрыл для этого рот. Почему? Потому что до ужаса влюблен. Влюблен, возбуждён всеми этими чувствами и необыкновенно счастлив, ведь судьба преподнесла ему такой чудесный шанс вернуть назад времена средней школы. Те дни оставили приятный осадок в сердце каждого из них, пусть даже эти моменты славились незначительными нежными взглядами в сторону друг друга по пути домой, и никто из них не предпринимал никаких действий, чтобы стать ещё ближе. А сейчас…

Господи, произошел какой-то сбой.

      Тэхён по-прежнему нежен и мил, но как можно в это же время быть таким садистом? Он пошло ласкает нёбо Чонгука, оставляя приятное послевкусие чего-то сладкого, напоминающего карамель или молочный шоколад. Ким действительно горячий, но кажется таким грязным, что сравнить его можно только с мальчиками на побегушках у Туан в родительской спальне. А может он пошел в мать? К чему такой порыв страсти после обморока? Колкие удары в сердце постепенно стихают, но никто не собирается останавливаться после победы над болью в груди. Чон начинает оставлять мокрые следы на ранках юноши и нежно касаться их лишь подушечками губ, чтобы не доставить болезненный дискомфорт. В ответ на ласку инициатор сего «разврата» медленно отпускает воротник, обхватывая шею парня руками и думает о том, чтобы еще немного продлить сказочное воссоединение двух соулмейтов. А его спутник жизни вовсе не против этого, поэтому прижимает к себе возлюбленного за талию и пытается сделать поцелуй более глубоким, от чего у Тэхёна едет крыша. Он начинает отрываться, награждать туманным взглядом предмет давней ненависти и пытается достаточно чётко донести свой томный шепот: «Ещё, Гуки, ещё. Пожалуйста, ещё». Но после каждого слова целует так, будто этого больше никогда не будет. Будто это в последний раз.       Его тело предательски дрожит, ноги совсем не держат, а лицо, вопреки пошлым действиям, заливается краской. Никогда он не чувствовал себя таким… Развратным. И он никогда не думал о том, что своевольно будет заниматься чем-то подобным в присутствии остальных учеников. Стоп. Учеников?! Который час?! Его глаза резко раскрываются, словно насыщенные бутоны роз, обращая все свое внимание на обстановку вокруг и тихо тикающие часы на стене в конце коридора. Черт! Все уже пришли на занятия! Как он мог позабыть о начале учебного дня?! Тонкая нить слюны быстро обрывается между их лицами, ведь Ким судорожно отталкивает Чонгука, испуганно оглядываясь по сторонам. — Не долго песенка играла. — подмечает Чон, поднимая бинт с холодной плитки пола. — З-замолчи… — смущённо заикается Ким и тяжело опирается на стену, закрывая губы рукой. — Это все проклятье! У меня не было выбора… — мямлил он, не замечая то, как обессиленно скатывается по стенке, словно настоящая сопля. — Ноги не держат? — Держат! — Чё сидишь тогда? — с улыбкой на лице спросил плейбой. — П-погода хорошая. — робко ответил юноша, отводя взгляд в сторону. — Ты сидишь потому что погода хорошая? — сдерживая смешок, произнес кареглазый. — «Чтоб тебя, Чон Чонгук.» — Признай, я слишком хорош. — уверенно проговорил черноволосый, заставляя собеседника невольно вздрогнуть. — Тут темно, я тебя не слышу, не слышу, не слышу-у-у-у! — по-детски начал Тэхён, пытаясь спрятать лицо бледными ладонями. Его гордость упала ниже плинтуса, как и самооценка. Кто бы мог подумать, что инициатором соулмейтовских отношений будет именно он… И первый и второй раз целовал Ким, тем временем Чонгук спокойно принимал все это, без капельки презрения и отвращения. Хотя они оба парни… Сколько ему девушек признавалось, а он целуется посредине коридора с каким-то худощавым блондином-суицидником, о наклонностях которого даже предполагать не может. Для мальчишки весь мир перевернулся, снова, а этот придурок, хэштег: «спутник жизни до гроба», черт возьми, продолжает оставаться таковым дауном, подкалывающим по мелочам. Но он ведь делает это не для того, чтобы позлить парня. Просто, чтобы посмотреть на его смущение, на то, как он будет оправдываться или попытается уйти, шатаясь из стороны в сторону от нахлынувших эмоций. Тогда Чонгук точно будет знать, что причиной чувств является именно он, а не кто-то другой. И это радует настолько, что хочется схватить по бокам возлюбленного и поднять его в воздух, прижимая к себе, словно драгоценное сокровище. — Почему ты поцеловал меня? — спросил юноша, обращая все свое внимание на комочек спортивной формы у стенки. — Я же говорил тебе, это все из-за проклятия. — сказал в свое оправдание маленький хён, с румянцем на щеках проговаривая следующую фразу: — Мы должны целоваться каждый день, забыл…? — Мы целовались сегодня, несколько часов назад. — Э-э-э-э-эм. — подозрительно начал Ким, спешно поднимаясь с пола. — Пора в больничку. Идём. — разворачиваясь в противоположную сторону, сменил он тему. — Т-тэхён, это… — Я сам могу идти, не вол… — хотел было отрезать Ким, как вдруг с характерным звуком впечатался в стену. — Я хотел сказать, что выход в другой стороне. — Нева-а-а-ажно! — недовольно протянул юный неудачник, уверенной походкой ступая мимо парня. Да он же сейчас по коридору растечется… У него такие неловкие шаги, что пол вот-вот поцелует его ненасытное личико. Корчит из себя сильного независимого мужика, хотя сам еле ноги передвигает. Чонгуку точно никогда этого не понять, поэтому ему остаётся лишь хмыкнуть и обратить внимание на бинт в собственной руке. И зачем он понадобился Тэхёну? — Ну ты там идёшь, мистер бэд бой? — недовольно спросил юноша, оборачиваясь назад. — Я подумал, раз уж мы теперь должны видеться каждый день, то… Может… — смущённо замялся он, сокращая между ними расстояние не более, чем на метр. — Запишешь мой номер в контакты своего телефона? — В этом нет нужды. — Ты так думаешь…? — неуверенно спросил кареглазый. — Я наизусть знаю его. — П-правда? — Ещё бы! Ты мне трезвонил каждый час, что я уснуть не мог! — прошипел Ким, одаряя идущий рядом столб недовольным взглядом. — Ладно. — вздохнул он, замечая нотку грусти в глазах собеседника. — Только не обольщайся. — Угусь! — счастливо выпалил Чонгук, выражая всей своей физиономией небывалую радость. — «Как будто ребенку леденец дали, ей богу…» — вздохнул блондин, ощущая необычайную лёгкость на сердце, будто оно добродушно подаёт знаки на существование важного человека в жизни Тэхёна — человека, с которым ничего не страшно, с которым спокойно в самые неспокойные времена, будто так было и должно было быть всегда… Может потому что люди глупы, они не могут понять очевидных вещей, избегая их присутствие или не понимая даже намеков на них. Все ищут сложные пути, идут по длинным дорогам, лабиринтам, в то время как рядом всегда есть тропинка, которая оказывается намного короче замудренных поворотов твердого асфальта. — «Я хотел понять, что чувствую рядом с ним… но после поцелуя запутался ещё больше.» — с капелькой пота на лбу подумал Ким. — «И теперь я уже ничего не понимаю! Если подобное случится ещё раз, то я…» — Хён. — М? — безразлично ответил блондин и буквально через две секунды любопытно повернул голову в сторону своего героя, получая заслуженный «чмок» прямо в губы. Наступила замедленная реакция. Тэхен впал в ступор, а затем неожиданно завизжал, словно до смерти перепуганная девчонка, отбегая в сторону на пару метров с красным лицом и вытянутым указательным пальцем. — Я убью тебя, фашист германский! Честное пионерское, по стенке размажу! — угрожал он, со стыда размахивая кулаками, на что Чонгук громко засмеялся и тут же начал убирать со своих глаз слезинки. Он был до ужаса счастлив, что его друг смог отвлечься от кошмара, в котором находился без сознания, ведь по выражению лица и его поведению было ясно — он чувствовал себя намного легче, чем некоторое время назад.

Хотя… Можно ли после произошедшего называть их друзьями?

Не думаю.

Продолжение следует…