Призраки

      На утро он не спеша дошел до близлежащей деревушки. Не чувствуя голода Саске ел, не чувствуя жажды – пил. Он только и делал что думал, думал, думал.       Так странно было остаться одному.       «Неужели, это все? Я всё-таки разобрался с ними? Они больше… не появятся?» Саске купил воды впрок и уже собирался отправиться в путь дальше, но на выходе из деревни он словно запнулся. Остановился, чуть подумав, а после развернулся и пошел в обратную сторону.       Он вернулся домой раньше запланированного времени, решив, что Наруто был прав. Пока Саске может быть с семьей – надо быть с ней. И так почти четыре месяца совместной жизни были испорчены, пусть и не специально, нужно было срочно наверстать упущенное, сделать все, чтобы Сакура забыла об этом безумном времени. Чтобы Сарада, наоборот, запомнила отца, прежде, чем ему придется покинуть их. Для путешествий время еще будет, а Какаши он скажет, что так ничего и не нашел.       Дни шли, он больше не тратил ночи на изучение свитков: Саске полностью посвящал своё время семье. Благодаря Сакуре он впервые за долгие годы отпраздновал свой день рождения. Действительно отпраздновал. Он отказывался, но она настояла. Пришли Узумаки и Какаши: Сакура не стала звать слишком много гостей, понимая, что супругу нужно привыкнуть хотя бы к такому количеству людей.       В августе родилась дочь у Акимичи Чоуджи, конечно, по такому случаю был устроен пир на весь мир. Стоит ли говорить, что Саске не очень хотел идти: он чувствовал себя там лишним, думал, что лишь испортит своим присутствием торжество. И ему на помощь снова пришла Сакура, сумев доказать, что только его сомнения в гостеприимстве омрачают другим настроение. Все уже давно простили его. Конечно, заставить его смеяться было практически невозможно, но присутствие Наруто, как это часто бывало, разбавляло атмосферу вокруг Саске. Вечер прошел хорошо, он был рад, что поддался на уговоры жены, хоть и не показывал этого.       Потом у Сарады начали резаться зубы и вместе с этим начались месяцы бессонных ночей. Потом была осень, потом первый снег. Они больше не ругались, напротив, ему давно не было столь спокойно и комфортно, а у Сакуры больше не возникало сомнений. Сарада росла не по дням, а по часам: молодые родители только и успевали удивляться тому, как быстро все меняется. Саске застал ее первые слова. Вместе с весной случились первые шаги его дочери. Сначала с поддержкой родителей, а позже и самостоятельные.       А потом появилась информация о следах Ооцуцуки, и он ушел. Саске не знал, как долго его не будет, он рассчитывал быстро со всем покончить и вернуться. Может за полгода, может за год. На всякий случай он не стал давать обещаний своей жене, но она ничего и не требовала.       Так началось его новое путешествие. Снова замелькали друг за другом бесконечные дни; горы сменялись реками, озера – пустынями, дожди – снегом, леса – пустошью. Что-то он проходил во второй раз, подмечая новые детали, которых не увидел прежде, что-то видел впервые, открывая для себя неизведанное.       Иногда они еще появлялись, но редко, как тогда, в начале пути. Но теперь Саске был уверен, что принял их, и больше не боялся. Он знал, что отныне призраки больше не будут преследовать его и становиться постоянными гостями, а вскоре и вовсе исчезнут.       Учиха начал справляться: в нем появилось место и для любви. Пусть он так и не научился ее выражать, показывать, говорить заветные слова, но Саске надеялся, что доказывает ее своими поступками. Он отбросил чувство вины, которое ему совершенно не шло, смирился с тем, что был ведомым некогда, обещая себе впредь думать обо всем исключительно сквозь призму интересов семьи и деревни. А гнев… Ступая на безлюдные земли и предчувствуя скорое сражение, Саске знал, что найдет ему применение. Конец.