Императорская слабость

Снегопад не стал неожиданностью для Джоффри, грандмастера Клинков. Немудрено: близ Брумы всегда было холодно, а храм Повелителя Облаков был выстроен на вершине горы. Чем выше взбирались путники, тем сильнее сыпало с небес. Джоффри был привычен и к морозу, и к тому, что дышать нужно чаще и глубже — воздух в горах казался разреженным. Он покосился на путников. Одного точно холодом не запугать, и это немудрено: если уж сбежал из тюрьмы, закрыл врата Обливиона и не сдох… Определённо бывший узник дорогого стоил. Далеко пойдёт, это Джоффри нутром чуял. Да, всё осложнилось пропажей амулета Королей, только ничто не безнадёжно. Это Джоффри знал как никто другой. Он помнил, каким был Мартин. Он видел, как тот на глазах менялся, и сейчас искренне гордился будущим императором Тамриэля, скромным, мудрым. Глаза, голубые, пронзительные, ничуть не изменились и всегда смотрели ясно. Даже в тот роковой миг, когда Мартин был не в себе… «Временное помешательство!» — Джоффри скривил лицо, вспоминая мерзость, которую довелось увидеть собственными глазами. Лучше бы забыть, не вспоминать. Что бы сказал герой, спасший Кватч, если бы обо всём узнал? Презрительно бы плюнул вслед священнику-бастарду? Вряд ли, осадил себя Джоффри. Потому что в тюрьму за что-то угодил, значит, у самого рыло в пуху, вероятно, задница в масле. Гораздо лучше, когда всё наоборот, но далеко не всем боги даруют такой шанс. Джоффри спешился и пошёл к вратам храма. Мартин последовал его примеру и, одной рукой придерживая подол скромной, не подходившей будущему императору мантии, другой — поводья, потоптался с ноги на ногу. Его губы подрагивали, а глаза смотрели всё так же ясно. Огромные ворота медленно, с наружным скрипом отворились. Появившийся в проёме Клинок ошарашенно уставился сначала на своего грандмастера, затем на остальных. Джоффри узнал смуглое лицо Сайруса. — Грандмастер, это?.. — В тёмных редгардских глазах мелькнула искорка надежды. — Да, Сайрус. Это сын императора. Мартин Септим. Ворота широко распахнулись. За ними собрались все Клинки, юные и не очень. — Милорд! Добро пожаловать в храм Повелителя Облаков! Мы уже много лет не имели чести принимать у себя императора! — Сайрус почтительно склонил голову. Джоффри обернулся. Мартин поглаживал лошадиную холку и, казалось, не услышал обращённую к нему речь. Замёрз, наверное, поэтому ему всё равно. Джоффри на это надеялся, иначе… Нет, лучше не думать. Мартин исправился, всё осознал и сошёл с того пути, которым шёл ранее. Который рано или поздно завёл бы его в тупик. Джоффри хотелось слепить снежок и запустить будущему императору прямо в лоб. Не одёргивать прилюдно, в самом-то деле! Ничего, кобыла скоро окажется в стойле, а Мартин — в тёплом зале с бокалом подогретого сиродильского бренди… Нет, хватит мясной похлёбки, спиртное сейчас ни к чему. Мартин, к счастью, хоть запоздало, но понял, что Клинок обращался к нему. — Спасибо вам! Наоборот, это честь для меня, — бодро произнёс он — да таким тоном, будто счастлив всех видеть. Уже лучше. — Иди же. Твои Клинки желают поприветствовать тебя! — Джоффри не терпелось снять сапоги и устроиться у очага. Он забрал у Мартина поводья, чтобы… Нет! Он себе запретил думать о плохом. Мартин наглаживал лошадь. Все всадники так делают. Неладно было бы дело, если бы он проделывал такой манёвр, скажем, со… Свиньёй? «Тьфу, сплюнь дурное!» — укорил себя Джоффри, радуясь, что Клинки дружно выстраиваются в два ряда и не обращают на него никакого внимания. Если бы их с Мартином спутник меньше зыркал, а то, видать, заметил неладное. Джоффри мог поклясться, что на его лице мелькнула улыбка, причём не ехидная. Сангвиническая, что ли?.. Опять недобрые мысли, упрекнул себя он и, передав лошадей на попечение конюху, поспешил к Клинкам. Мартин-то заговорить не торопился! — Клинки! — выпалил Джоффри на бегу. — Настали тяжёлые времена… — Он запнулся: речь просто-напросто была оборвана незатейливым: «Хрю!» — Император и его сыновья, находившиеся под нашей охраной, убиты, — продолжил он, делая вид, будто ничего не произошло. — Империя погрузилась в хаос... — Хрю-хрю! — раздалось опять. Вскоре Джоффри увидел саму виновницу — розовую свинью, ладную и крепкую. И не только он. — Но надежда ещё остаётся. С нами Мартин, сын Уриэля Септима, — скоропалительно он закончил, глядя на Мартина. Проклятье, неужели все усилия оказались напрасными? Вон как сверкают голубые глаза будущего императора! Джоффри Талосом мог поклясться, что в них промелькнул похотливый огонёк, а лицо Мартина раскраснелось определённо не от мороза. — Говори. Твои Клинки жаждут услышать тебя, — процедил он сквозь зубы. Хоть бы клятую свинью, сбежавшую из хлева, кто-нибудь загнал, а то стоят и не пошевелятся, разозлился он на подчинённых. Мартин, проклятье, вот-вот выдаст свои слабости. Которые оказались отнюдь не временным помутнением, даэдрот побери! Клинки по-прежнему не шевелились, Мартин следил за бегавшей по двору свиньёй. Джоффри знал: нужно что-то сделать, иначе… Срам да и только. Но лучше маленький стыд, чем огромный позор, в конце-то концов. Джоффри набрал пригоршню снега, слепил снежок и запустил прямо в голову будущего императора. Тот вздрогнул и ошалело уставился на него. — Твои. Клинки. Жаждут. Тебя. Услышать! — повторил он. — Хрю! — не то свинья поддакнула, не то кто-то из Клинков подавил смешок. Мартин глубоко вдохнул. Ну вот, сейчас заговорит. Речь будет невнятной и сбивчивой, это Джоффри понял, а также то, что ему придётся не спускать с будущего — нынешнего — императора глаз. Чтобы не придумывать в будущем разумное объяснение, как и почему следующее поколение Септимов появилось на свет с пятачками.