Лепестки изо льда

      — Вашей организации? — непонимающе спросила Эльза, здесь что-то явно нечисто.       Мужчина кивнул, внимательно следя за ее реакцией.       — Да, я бы хотел заполучить такого полезного сотрудника. — Данзо слегка ухмыльнулся. Сакура наверняка задумалась над его предложением, это ему на руку. Сначала только надо проверить ее верность, да, и если согласится вступить в Корень — поставить проклятую печать на ее язык, чтобы не смела проговориться обо всём. Да и с сокомандниками все просто идеально: джинчуурики и последний выживший Учиха. Давно ему так не везло… Она сможет следить за ними для него, а то мало ли, что у них там в голове. Тем более увлечение медициной — это очень хорошо, надо только хорошенько подучить ее в тайдзюцу и ниндзюцу, тогда… Более ценного сотрудника он и не мечтал получить. И ее интересные силы… Надо будет научить ее контролю над ними, всякое может быть, разумеется. А если она не согласится… Он придет к ней в любой другой удобный для него момент.       — А как вы сотрете память всем кто…       — Это уже моя забота.       — Ясно. А когда меня выпустят?       Данзо не ответил, сказал лишь:       — Так ты согласна?       Эльза переступила бы с ноги на ногу, если бы могла. Что ей делать? Согласиться? Все тогда забудут… Никто не узнает… Но как же… свобода? Такое прекрасное слово, о котором любил мечтать Неджи. И Эльза.       Эльза тоже мечтала о свободе. Они с Неджи были более похожи, чем он думает. Двоюродный брат Хинаты ее определенно привлекал, и дело было даже не в аристократических чертах Хьюги. У них были похожие желания, разные причины, конечно, желать свободы, но это ничего не меняло, ведь нет ничего лучше того, когда тебя никто и ничего не связывает; когда люди, которых ты прежде любил и которые любили тебя, живут хорошо и без твоего присутствия; когда твою силу не надо сдерживать, ты во власти своей стихии — твори, что твоя душа пожелает; когда ты — настоящая королева и повелительница; когда морозный воздух приятно обдувает твое лицо, а по спине пробегают табуны мурашек, когда ты осознаешь свое могущество и полную безнаказанность; когда ты не подчиняешься никому: ни законам, ни людям, ни установленным правилам.       Когда ты — свободен.       Неджи в этом плане просто не повезло…       — Нет.       Данзо почувствовал легкое разочарование, однако у него будет масса возможностей спросить девочку об этом еще раз.       — Что ж… Мое дело предложить, — сказал он, вставая и направляясь к выходу.       — Как долго я здесь пробуду?       — Неизвестно. — бросил на ходу старик, плотно закрывая за собой дверь. Минуту Эльза сидела, слушая, как удаляются его гулкие шаги, пытаясь побороть нарастающее негодование. С каких это пор она чувствует все так ярко? Где же хваленая хладнокровность? «Ее нет!», сказал внутренний голос. Неужели одного случая достаточно, чтобы выпустить ее, тщательно скрываемые, эмоции наружу? Надо же, ее состояние еще хуже, чем она предполагала. Как она посмотрит в глаза Ино? Хинате? Наруто? Саске она не рассматривала, у них вообще были весьма странные отношения. Цели, которые он преследовал, были Эльзе непонятны, учитывая, что она никогда не хотела никому отомстить. Разве что себе, наверное… Да, самую большую и единственную ненависть она испытывала только к самой себе. От самоубийства помогал лишь тото факт, что прощаются с жизнью слабые духом люди… Ха! Эльза далеко не сильная. А какой соблазн она испытывала, держа в руках кухонный нож или кунай… Всего один порез — и она труп. В прошлой жизни от самоубийства удерживали долг перед отцом и Эренделлом, Анна… «А что удерживает ее в этом мире?» вдруг пронеслась безумная мысль. Кто по ней будет скорбеть? Ну, Хината. Ну, Наруто. А кто еще? Мебуки и Кизаши умерли, Неджи… м-м-м-м, она была не уверена, что ее смерть так уж его огорчит. Какаши и Саске? Она же им никто.       А, собственно, как она очутилась в этой вселенной ниндзя? Она не верила в реинкарнации, поэтому все произошедшее за эти восемь лет казалось ей сумасшедшим бредом. А может на самом деле она боится смерти? Может ее пробирает холод только при мысли о том, что она больше не будет дышать?       Может она сошла с ума? Нет, она, конечно, в этом не сомневается, но вдруг она сейчас сидит в темнице своего города? Ханс вовсе не предатель, а будущий хороший супруг ее сестры? Что тогда? Мороз пробежался по ее коже.       Все, что сейчас происходит — это ее собственноручная иллюзия?