Вспомни, Деку! Вспомни!

      Урарака перестала любить пятницы, будто бы это что-то проклятое. И если каждый школьник, студент или даже рабочий ждали конца рабочей недели, то Очако уже никогда так яростно не ожидала этого дня. В пятницу она всегда ходила в комнату Деку и что-то рассказывала, будь то обычная история из класса или же рассказ о тренировке с новыми технологиями костюма. Все одноклассники уже привыкли к её поведению, да что тут скрывать, многие присоединялись к их беседе. Сядут, бывало, человек пятеро в комнатке и болтают о том, о сем. По пятницам вечером девушка убиралась в комнате парня. Убирать там было особо нечего, только пыль протереть, да и все. Все его вещи, что когда-то были разгромлены, вновь стояли на своих местах. На столе стояло фото и ваза с цветами, каждую пятницу девушка меняла как воду, так и сами растения. Она сама покупала их и больше всего ей нравились гвоздики. Нет, не из-за цены или самого отношения к этим цветам в подобной ситуации, просто она помнила, как Изуку говорил, что любит эти цветы за их простоту. Такие невинные, непримечательные, но такие запоминающиеся. Урарака покупала их по две штуки и ставила в стеклянную вазу на стол. Да… Пятница. Гребаная пятница…

***

      Сегодня пятница, и Деку прекрасно знал, что в конце дня, когда он закончит свою работу, к нему вернется память, и его жизнь наполнится новым приливом горечи, разочарований и психических отклонений. На словах это звучало не так маняще как есть на самом деле. Такое чувство, разрывающее все изнутри от макушки до кончиков пальцев. Ожидание, ожидание, ожидание… Он будто бы маленький мальчик, в предвкушении ждущий Рождества, чтобы получить свой заветный подарок. Он сидел в своём любимом уголке комнаты, прижимая к себе свой серый портфель, в котором лежали его «вещи». Его посвятили в дело, но не в детали. Он приманка, ему не надо знать стратегию или суть операции. Ему нужно прийти, отвлечь, и ты свободен, парень! Четыре часа утра. Ещё так долго ждать. Это проклятое задание стартует вечером. Ожидание терзало, все внутри сжималось, и крыша давно висела набекрень, пытаясь удержаться за малый краешек здравого разума. Все изменится. К лучшему или худшему он узнает уже позже.

***

      Сейчас пять часов вечера, пятница. Очако, как обычно, собиралась идти за цветами. Продавщицы уже запомнили эту девушку, поэтому сразу готовили очередной букет двух гвоздичек. Урарака всегда ходила в цветочный после школы часа в четыре. Но, как известно, учёба не стоит на одном месте, и вот тренировки в каникулы им приветливо машут рукой. Ад до самого вечера им обеспечен на ближайшие полгода, хотя дальше будет ещё хуже… Она вспоминала слова Деку: «В 2-3 классах тренировки явно будут дольше и сложнее. Да и наверняка они будут занимать наши выходные и каникулы…» Сейчас ей так забавно об этом вспоминать. Это бурчание парня под нос, эта его глупая тетрадка… Все это делало его таким милым. Очако перестала плакать от воспоминаний о нем, наоборот, она улыбается, когда думает о кудрявом пареньке. Собрав необходимые вещи для похода в магазин, то есть деньги, ну, и, в принципе, все, она вышла из комнаты, и её проводила пара взглядов одноклассников, прекрасно принимающих, куда собралась девушка. Спокойно, как и всегда, она пошла одна. Никто особо к ней не навязывался, все считали, что так к лучшему. Почти выйдя из здания, она поняла, что за ней кто-то идёт, поэтому она остановилась и развернулась. За ней бежал Тенья, махая ей своей рукой. Она терпеливо ждала его. Парень встал напротив и привычно по-деревянному жестикулировал руками. — Урарака-кун, ты опять за цветами? — Спросил он, поправляя очки. — Угу, — она улыбалась. Искренне или лживо девушка уже и сама не понимала. — Тогда я с тобой. — Что? — Это её чутка удивило, ведь делать это ей всегда было привычней одной. — Не стоит, Иида-кун. — Староста лишь помотал головой на её отказ, явно не собираясь отступать. — Стоит, девушке ходить одной не стоит вечером, особенно в такое время, когда преступления Наита увеличились в количестве, — в словах Ииды была правда, горькая, но правда. — Да нет, все будет хорошо, — она приняла боевую стойку. — Да и, тем более, я могу и сама постоять за себя. Тенья хмурится. Подобный ответ его не устраивал. Конечно, парень не принижает физические способности подруги, но не каждый взрослый может противостоять серьезным нападкам, не говоря уже о молодой девушке. В голове пробегают воспоминания о том дне, года Урараку нашли без сознания на улице, что лишь сильнее подпитывает паранойю парня, и мурашки холодным стадом бегут по спине. — Даже если так, я не прощу себе, если с еще одним моим другом что-то случится. Пойдём, — противопоставить Уравити уже ничего не могла. Ну что ж, пятница все же. Они шли молча, девушка не особо разговорчива, когда идёт за цветами, а Иида вряд ли хотел брать инициативу на себя и заводить разговор. В принципе, он пошёл с ней ради её блага, ведь если случится что-то, чему не получится противостоять, то он просто схватит подругу и побежит. Очако и сама от части понимала, что, если ей и предстоит встреча с убийцей, она вряд ли сможет выиграть против пули или же ножа, которые использует Наит. Этот загадочный парень всегда напоминал ей Пятно, но были ли у ночного убийцы такие же мотивы, как и у этого злодея? Вряд ли, ведь все жертвы были обычными людьми. Глупости. Наит — бесчувственная сволочь, вот и все, убивает смеха ради, ублюдок. Притворялся Деку? Убил его? Подонок. На куски порву гада. Ненавижу, ненавижу, ненавижу… — Урарака-кун? — Девушку будто бы пробудил ото сна голос одноклассника. — Ты в порядке? А то у тебя лицо какое-то… Напряженное, что ли. Задумалась? — А? Нет, то есть да, то есть задумалась, да. Витаю в облаках последнее время, — девушка наигранно засмеялась, почесав в затылке. Иида недоверчиво смотрел на неё. — Ладно, — он отвел взгляд в сторону, — этот цветочный магазин? — Очако посмотрела туда, куда показывал друг. — А, да, точно, — она взглянула на часы, — так, без пятнадцати шесть. Мы ещё успеваем, — они не спеша продвигались к небольшому отдельно стоящему зданию. Обычно на входе висела яркая таблица, мерцающая огнями, но в этот раз ничего не было. Странно. Подойдя поближе, ребята увидели человека, усердно пытающегося открыть дверь. Его явно ожидала неудача, ведь он с криком «черт с тобой» пнул по преграде, развернулся и направился в другую сторону. — Эм, извините? — Ииду немного смутило подобное странное поведение со стороны незнакомца. — Что-то случилось? — Не поворачиваясь, некто кинул: — Эта проклятая дверь заперта! — И, игнорируя все и вся, человек в чёрном ушёл, скрывшись между домами. — Ну… — Протянул Тенья. — Магазин закрыт. Что будем делать даль… — Не договорив, он посмотрел на спутницу. Она стояла с открытым ртом, смотря вслед незнакомцу, который давно исчез из виду. — Голос. Это голос Деку! — Уравити хорошо запоминала голоса собеседников, особенно тех, кого она очень часто слышала. — Я должна догнать его! Должна! — Она, шатаясь, старалась побежать, но знакомая рука остановила ее. — Не думаю, что это был Мидория-кун, — Вздохнув, сказал он. — Ты… ты действительно очень скучаешь по нему? — Девушка резко подняла голову и озадаченно посмотрела в глаза друга. Иида тоже безмерно скучал, по неизвестной причине виня и себе в пропаже друга, словно он мог что-то предпринять в тот треклятый день. Но именно Очако сломила эта ситуация больше всех. Она наивно надеется, что никто не замечает изменение в её характере, лжет всем, что с ней все хорошо. И кто-то наверняка в это верит, но не староста. — Я имею в виду, ну… Это явно не мог быть он. Это… Я даже не знаю. Он пропал и пора смириться, — Иида говорил все это, понимая, что надо заткнуться. Он понимал, что Изуку уже не вернуть, но говорить такое как-то… — Иида-кун, — Очако подошла к нему близко-близко, — ты дурак! — Ударив его в бок, крикнула она. — Дурак, дурак, дурак! — удары становились слабее и были больше похожи на какие-то грубые поглаживания по плечам парня. Глаза наполнялись слезами, которые тут же текли по бледным щечкам. — Дурак… Деку-кун вернется… Обязательно… — Тенье становилось невероятно стыдно за свои слова. Он обнял плачущую дрожащую девчушку. Он извинялся, гладя ее по голове. Она же в свою очередь уже не пыталась сдерживать соленые ручейки из глаз. Истощенный крик вырвался из груди, давно накопившаяся боль выбралась наружу троекратно. Все, что сдерживала юная героиня весь этот год, высыпалось на друга, заставляя его чувствовать ту же горечь и тоже плакать… Слезы брызнули ручьем, Ты старалась их держать. Вот стоите вы вдвоем, И вам хочется кричать. Вы оплакивайте горе, Словно произошло сейчас. Не вернуть его вам боле. Не увидеть его глаз…