Вспомни, Деку! Вспомни!

      Пол. Вновь холодный пол. Я чувствую себя паршиво, жуть как паршиво вот уже на протяжении двух месяцев. Эти мысли в моей голове не дают мне покоя. Хочется кричать, опять. Какой же я неудачник. Чёртов Деку! Никудышный, бесполезный, ненужный… «Всё сможешь» — ага, конечно, смешная шутка, дамочка. Я ничего не могу. Последнее время я хожу на работу каждые три дня. Мне становится противно убивать, потому что я понимаю, что меня здесь быть не должно. Я здесь ненужный. Я не в своей тарелке… Шигараки придумывает план, помните, про ту странную операцию? Меня не посвящают в детали. Я даже не знаю в чем суть их плана. Я все время сижу в своей каморке и пытаюсь держаться в сознании. Чувство будто если я расслаблюсь мой разум полетит в другом направлении, а крыша со словами «ну все, я поехала» отправиться за границу. Нет, мне этого не надо. Раз Томура готовит что-то очень грандиозное то, наверное, и опасное. Может я умру там где-нибудь героично. А нет, злодеично! Что я несу? Такого слова нет, да и вообще, умирать мне пока не хочется. Хотя, я не знаю, мне просто хочется вспомнить и все, я могу гордо сдохнуть в канаве, как последний неудачник. Если у Кэтсу было все, и он покончил с собой, то у меня ни черта не будет, но помру я в любом случае, такие дела… Я долго напрягал голову, но ничего вспомнить мне так и не удалось. Лишь это имя крутилось в моей голове. Урарака…       Деку лежал на полу. Ему было страшно. Ему действительно было очень страшно. Он понимает, в какой западне он оказался. Он впервые понял, что все, что он делал, было чем-то ужасным. Чем он думал раньше? Глаз дергался, а сам парень нервно грыз ноготь, и палец начинал кровоточить. Все, что он делает сейчас, все это он делал ежедневно, на протяжении двух месяцев. Забивался в угол, пытался что-то вспомнить, но в конце концов, крыша едет в неправильном направлении, оставляя за собой лишь жалкие ошметки памяти…

***

      Лето. Это всегда радость облегчение и, конечно же, начало новых приключений юных героев. Даже если они уже на сто процентов знали, что спокойных каникул им не видать, ведь обязательно найдётся злодей, что соизволит испортить отдых, А класс все так же планировал очередную классную поездку. У всех были разные идеи: кто-то хотел на горячие источники, кто-то на пляж, ну и естественно обычные прогулки и походы по магазинам. И любой из вариантов был бы классным для проведения летнего отдыха, если бы не очередные тренировки… Ежедневно… М-да, такой исход ждёт их в независимости от выбора локации. Так что расслабившись, пока могут они еще могут, ребята в общей комнате в общежитии просто болтали, играли в карты и пытались чем-нибудь себя занять.

***

— Киришима, ты в дураках! Держи погоны! — Мина, смеясь, положила на плечи парня два туза. — А, черт! — Эйджиро бросил свою колоду карт на стол. — Седьмой раз подряд! — Играть научись, дилетант, — с издевкой сказала ему Джиро, накручивая на палец свою причуду. — Чего? — возмутился красноволосый и встал из-за стола. — Да я зуб даю, вы жульничайте! — Успокойся, чувак, — его по плечу похлопал Денки, — мне тоже не шибко везёт. — Ты в прошлый раз выиграл! — Жалобно вскрикнул проигравший, указывая на лист, где записывались победы и проигрыши. — Просто удача, — Каминари пожал плечами и скорчил тупую рожу, за что получил жестокий щелбан от обиженного. Все смеялись, а Красный бунтарь ругался и, рассерженный на всех и вся, собирался покинуть игру, что только сильнее рассмешило одноклассников. — Ребята, — кто-то позвал их, внезапно появившись. Это была Тоору,— посмотрите сюда! — Ученики, сгруппировавшись в кучку, пошли туда, куда звала их Хагакуре. Они прошли в столовую и, стараясь даже не дышать, наблюдали за удивительным зрелищем. За кухонным столом сидели два самых сильных ученика уже 2-А класса. Они просто тихо играли в шахматы, будто бы переговаривались ход за ходом. — Они так изменились за год… — С грустью в голосе проговорила Ашидо, опуская голову. Подростки всегда старались избегать этой темы, которая пугала, расстраивала и выбивала всех из калеи, не давая думать ни о чем другом. — Это не удивительно, — обычно монотонный голос Асуи дрогнул после этих слов. — Лучше оставить их, — прошептала Момо и стала уводить класс. Отойдя от кухонной двери на два метра, они услышали шум и до ужаса знакомый крик. На всякий случай отойдя от эпицентра, ребята тяжело заулыбались, переглядываясь грустными глазами. — Чёрт с тобой, двумордый! Три раза подряд, задрал уже. Подавись ферзем, засранец! — Засунув руки в карманы, Кацуки побрел в свою комнату. Одноклассники с облегчением выдохнули. Нет, это все так же наш Бакуго.

***

      С каждым днем общежитие становилось для всех домом. Ты привыкаешь к нему и считаешь его чем-то родным. Это место, куда ты можешь вернуться. Куда ты хочешь вернуться. Это твой дом. Ты здесь чтобы жить, чтобы учиться, чтобы любить. Здесь хранятся воспоминания. Такие тёплые, греющие душу… Но иногда кажется будто бы вот-вот случиться взрыв, пожар, да что угодно. А ты лишь наивное подобие героя, пытаешься хоть что-то сделать. Именно сейчас они смотрели на него. На парня с приставленным к голове пистолетом, который улыбается и указывает, что тебе делать. Молчать, не двигаться? Я сделаю все что угодно, только убери оружие от своей дурьей бошки, придурок! Он наводит на тебя дуло, что-то говорит, смеется, а ты хочешь плакать…

***

Шигараки вошёл в комнату неожиданно, так что спокойно мог лицезреть состояние парня. Деку, прижавшись к стене, раскачивался вперёд-назад прижав колени к груди. Парень даже не сразу понял, что к нему нагрянули гости. Опомнившись, он посмотрел на Томуру вопросительным взглядом, мол, ну и что тебе надо? Злодей сел напротив Изуку и посмотрел на него сквозь ладонь. — Ты уже все осознал? — Именно это парень надеялся услышать в последнюю очередь. Он тяжело задышал, сердце заколотилось так, словно он пробежал милю без остановки. Но внешне мальчишка старался не выдавать свое возбуждение от предвкушения чего-то желанного. — Да, — ответ спокоен, как обычно, и Изуку искренне надеется, что его голос не дрогнул. — Ты хочешь вспомнить? — Естественно! Да, черт возьми! — Ага, — он сказал это так, будто ему было совершенно все равно. Ему не было все равно. — Завтра мы идём на общежитие UA, и если ты справился со своим последним заданием, то… — Он достал из-за спины шприц с очередной непонятной жидкостью. — Эта штука поможет тебе вспомнить все и вся. Сделаешь дело и гуляй. Лучше, кстати, сейчас принять, ибо чтобы распространиться по твоему мозгу и заставить замороженные однажды клетки вновь работать сыворотке понадобится не меньше суток. — Звучит как-то… Подозрительно? — Мидорию не волновало, что с ним будет, как его мозг вновь восстановится и восстановится ли вообще, сейчас парень был готов хвататься за любую предоставленную возможность. Однако все звучит так... хорошо. Хорошо и фальшиво... Шигараки поднялся с пола, потянулся и протянул парню заветное средство. — Всё, что мне нужно от тебя, — что бы ты завтра поработал приманкой. А дальше мне чрезвычайно плевать, что ты будешь делать, — Деку приковал свой взгляд к одной точке. Ему хотелось заполучить этот пугающий шприц. — Буду ли я снова чувствовать боль? Я снова смогу спать?.. — Его волновало это не меньше, чем шанс вернуть драгоценную память. Пусть Мидории и не видно, но злодей улыбается во весь рот. — Безусловно. Так ты согласен? А, постой-ка, тебя никто не спрашивает. Удачи, — бросил он напоследок, хлопнув дверью. Зеленоволосый парень остался наедине с этим проклятым шприцом. Сейчас или никогда! О быстро схватил его, наклонил шею вправо и засунул иглу в тот странный шрам, от которого все также расходились фиолетовые паутинки. Все. Он ничего не почувствовал. Ни странного пульсирующего чувства в голове, ни быстро бьющегося сердца. Как обычно. Как всегда. Остаётся только ждать. Завтра он приманка. Завтра он свободен. Завтра он сделает все, что от него требуется. Шигараки вышел из комнатки парниши, насвистывая незамысловатую мелодию. Он уселся за стол и принялся что-то записывать в блокнот. — Ты уверен, что эта хорошая идея, дать ему все вспомнить? — Спросил рядом сидевший Даби, косо поглядывая на Томуру. — Этот парень почувствует все, чего хотел, — спокойно, тихо, даже бормоча, сказал злодей, откладывая записи. — Боль, воспоминания и глубокий сон…