Вспомни, Деку! Вспомни!

У Вас бывает такое чувство, что Вы не понимаете, что происходит, не знаете, что делать, и Вам очень страшно? Именно это непонятное чувство одолело каждого присутствующего. Никто не понимал, какого черта здесь творится. Какой-то незнакомый парень с пистолетом у виска утверждает, что он Наит и их одноклассник. Он взял себя в заложники? Что за…       Тела будто парализовало, и все, что мог делать каждый, так это смотреть на него. Эти глаза, что похожи на тину, вряд ли смогут вновь искриться изумрудным светом, что так внушал надежду. Эта улыбка...Она непонятная, странная и пугающая, нисколечко не похожая на улыбку будущего героя номер один. А на левую сторону шеи невозможно смотреть. Жуткий темно-фиолетовый шрам в виде искаженных вен. Аизава нахмурил брови. Его глаза загорелись, и он сделал шаг вперед. — Я же попросил не двигаться, — он резко повернул голову в сторону учителя, скорчив обиженное лицо. — Вам трудно что ли? На кону так-то жизнь вашего друга, или кто он вам там, — он пожал плечами. — Где доказательства, что ты являешься Мидорией? — Шота говорил с преступником, находясь в боевом положении и будучи полностью готовым к атаке. — Ну, — протянул парень, сделав задумчивое лицо, почесывая свободной рукой в области щеки, — я понятия не имею, но вряд ли у вас есть шанс рисковать вашим любимым Деку, не так ли? — Он улыбнулся. И это была его улыбка, улыбка зеленоглазого доброго парня, без каких-либо намеков на злобу, обычная наивная улыбка. Но почему-то именно она пугала ещё больше, чем та безумная и устрашающая эмоция, что была на его лице минутой ранее.       Надо отобрать пистолет. Просто отобрать его и все. Проблема решена. Разве это так трудно? Двадцать два на одного, в чем проблема. Об этом решении думал каждый, но они не осмеливались даже моргнуть. Изуку осмотрел присутствующих, и его взгляд остановился на Очако. Девушка дрожала, стоя на ватных ногах. Мидория усмехнулся. — Хей, дамочка! — Она вздрогнула, как и все в этим помещении. — Небось и не помнишь меня? Это мы встретились в том переулке. Ты говорила, что любишь меня и все такое, — девушка краснела и в то же время дрожала. — Вспоминаешь? Да ладно, я просто шучу, щас ты уже вряд ли что вспомнишь! — Он пожал плечами и засмеялся. — Гха, — Аизава сделал еще шаг вперёд, но его движения сразу были замечены противником. Он указал левой рукой на Сотриголову, симитировав пальцами пистолетик. — Но-но, мужчина, — он ещё плотнее прижал палец к курку, — я за мгновение могу вынести себе мозг, хотя от него мало что осталось, — он покрутил указательным пальцем у свободного виска, мол, ребят, я тронулся. — Штука-то мощная, вот он знает точно, — Деку перевёл взгляд на Тодороки. Шото вспомнил тот случай, когда они впервые встретили его ни как Изуку, а как будущего Наита. Он схватился левой рукой на живот, будто бы вновь ощутил боль. — То-то! Гробовая тишина продолжалась, и слышно было только неровное всеобщее дыхание, сопровождаемое громким сердцебиением каждого. Он просто тянул время, это все, что от него требовал Шигараки. Микрофон не отдал ничем кроме помех. — Юный Мидория, — это не было голосом того, кто говорил с Деку, но это был низкий тон, который вряд ли принадлежал окружающим его подросткам, — тебе промыли мозги! — А, голос ещё одного взрослого, не так ли? — Очнись, мальчик мой! — Даже так… Ну не знаю... — Он тянул слова, оттягивал каждую гласную. — Вам-то всего-навсего надо подождать, и весь этот годовой кошмар закончится как для вас, так и для меня, — было тяжело заметить, но Тошинори видел: рука, в которой было оружие, дрожала. Это давало понять, что он не хочет умирать, он хочет, чтобы ему помогли. Убийца стал постукивать мизинцем по оружию, создавая посторонний шум, который раздражал и пугал одновременно. Казалось, одно неправильное движение, и все кончено.       Кацуки сжимал зубы, скрежетал ими. Его руки дрожали, как и у всех, но причины были разными. Сейчас он видел того ублюдка, который совершил уйму ужасных вещей, за которые он должен расплатиться. А эта мразь хочет застрелить себя. — Иди к черту, гребаный Деку! — Бакуго подал голос. — Какого хрена ты творишь?! — Тишина, по которой разносился лишь голос блондина, кричала ему молчать. — Я убью тебя! А потом тебя вылечат нахрен, и я второй раз убью тебя, слышишь, паскуда! Сейчас и не поймёшь вовсе, волнуется ли парень или же действительно хочет убить друга детства. Эмоции Изуку тоже трудно разобрать. Он смотрел на взрывного мальчика, быстро моргал, а его губы затряслись, как и рука с пистолетом. — Кач… Чан? — выражение лица Бакуго резко сменилось от презрительного до взволнованного. — Каччан? — Повторил Мидория. — Странное имя. Ты Каччан? — все смотрели то на Кацуки, то на Изуку. Страх перешёл на надежду. Но лишь на мгновение. Зеленоволосый убрал пистолет от виска и направил его в сторону блондина. — Я не знаю почему, но у меня ярое желание пристрелить тебя, будто бы ты мне всю жизнь испортил, — от дрожи не осталось и следа, рука твёрдо и решительно направила дуло на дерзкого незнакомца. Дрожь теперь наполнила стоящего на мушке, но показывать это он и не думал. — Убить меня вздумал, засранец? — Глаза наполнились блеском, чем-то напоминающим азарт, и Кацуки сделал шаг вперёд, за ним второй, третий. — Бакуго, стой! — На него зашипел Аизава. Но смельчак лишь цыкнул языком и продолжил делать неравномерные шаги. — Вряд ли он хоть что-то сделать сможет, кишка тонка, — он вытянул руку вперёд, и по ней побежали маленькие искры. Расстояние между ними сократилось и теперь составляло не больше двух метров. Рука задрожала у обоих. И если у Кацуки она дрожала от страха, то у Деку дрожало все тело уже от смеха. — Серьёзно? — Он говорил это, стараясь ровно держать пистолет. — Давай-ка вспомним, сколько людей я убил, так… Один, два, три, — он стал загибать пальцы на левой руке, — четыре, пять… Да дофига. Думаешь, мне будет трудно грохнуть незнакомого мне хмыря, у которого я только имя вспомнил? Каччан... Пф, да это именем назвать с трудом можно. Вон у неё, — он указал на Очако, — я тоже только имя вспомнил. Урарака, что ли… — Сердце Очако забилось еще быстрее,хотя казалось бы, куда уж быстрее. — И у себя я тоже только чертово имя знаю, но это, блин, мне нихрена не даёт! Никого из людей, чьи имена я знаю, я убить не боюсь. Мне плевать. Плевать! Слышишь? — Врешь, урод! — Крикнул как отрезал Кацуки. — Проверим? — Он улыбнулся. Улыбнулся и нажал на курок. Выстрел бесшумен, но быстр. И все вроде хорошо для Наита, но сейчас… Сейчас он лежал на полу, будучи поваленным той самой девушкой. Выстрел ушел в потолок. На полу, уперевшись в локти, сидел Бакуго и быстро-быстро моргал. Меня действительно мог пристрелить Деку?.. Уравити вцепилась руками в его кофту. Она рыдала навзрыд. Это уже не простые всхлипывания и дрожь. Изуку удивленно уставился на нее, крепко сжимая в руках оружие. А она рыдала, рыдала и что-то нечленораздельно мямлила в его одежду. Это продолжалось минуту. Никто не двигался с места, даже учителя будто приклеились к полу. А после Мидория улыбнулся легко и приветливо. Он положил свою руку на каштановую макушку и начал поглаживать мягкие волосы. Девушка перестала плакать, подняла голову и заглянула в его глаза. Они все такие же болотные и мрачные, с синяками, но что-то заставляло ее верить, что глаза человека напротив нее самые добрые и прекрасные в мире. Его рука все так же скользила по ее волосам. Но потом она медленно опустилась до шеи. Очако поежилась, но потом застыла. На вид нежная рука вцепилась в ее шею. Парень быстро встал на ноги, поднимая за собой Урараку, и приставил пистолет к ее голове. Очередное напряжение повисло в воздухе. — Я так понимаю, вам на меня пофиг? — Подал голос Деку. — А что насчет нее? — Уравити сжалась и казалась совсем маленькой. Ей было страшно. И даже не из-за того, что ее могут убить, а из-за того, что это может сделать Деку. Ее… Ее лучший друг! Что с ним сделали? Она волновалась за него. Ему было больно. Ему больнее, чем ей. Она это понимала, она должна помочь ему, черт возьми. Она полностью погрузилась в свои мысли, что даже не слышала все еще продолжавшийся разговор между двумя сторонами. Мидория вздрогнул. Никто сразу не понял, в чем дело, но оказалось, что ему поступил звонок. Парень чертыхнулся и ответил. — Вы уже прибыли? — все напряглись. «Да, мы уже готовы». — Так, что делать мне? «Ты свободен», — вроде как эта фраза должна была обрадовать парня, но не в данной ситуации. — Погоди-ка! Что со мной будет? Моя память!.. — Память? Ему обещали вернуть память? — Что мне, черт возьми, делать? «Ты сам все поймешь», — звонок сброшен, и Изуку почувствовал себя отвратительно. Сейчас он находился в окружении «незнакомых» людей, которые сильнее его. Он отвлекся, ослабил хватку, и девушка свободно упала на пол, но тот не предал этому особого значения. Он приставил оружие к своей голове и стал наверстывать круги. — Что же делать, что же делать, что же делать, что же делать… — Он кинул пистолет в стену и стал яростно трепать свои волосы. Сейчас он обезоружен, сейчас он совершенно безвреден, но никто все еще не осмеливался подходить к нему. Лишь Всемогущий, вздохнув, направился к своему преемнику. Он положил свои большие ладони на плечи мальчика. — Я не знаю, что делать... — Голос и взгляд зеленоглазого были направлены в пол. — Сейчас не ночь, я не могу спрятаться. Кто… я?.. — Ты Мидория Изуку, мальчик мо… — Да что вы заладили, черт подери?! — перебил взрослого парень, оттолкнул мужчину. — Мидория Изуку, Мидория Изуку! Что мне это даст?! — Он ударил себя в грудь. — Если я скажу тебе «миддлемист», ты сможешь представить себе красоту этого цветка, зная лишь одно жалкое название?! — Он тяжело дышал, будто бы задыхаясь от произнесенной речи. Все всё еще молчали, смотря на удивлено-напуганное лицо Тошинори. — Он красивый… — Зеленоволосый направил удивленный взгляд на голос, который он уже запомнил. Весь класс судорожно и испуганно смотрел на Очако, которая лишь минуту назад утопила в реке слез. — Миддлемист красный. Он очень редкий, но мне напоминает розу... — Урарака улыбалась и крутила пальцем по ладони. Она говорила так легко и свободно, словно ничего особенного в этой ситуации не было. — Т-ты… — Парень медленно направился к девушке, которую недавно собирался убить. Но уже на первом шагу неожиданно остановился. Он резко схватился за голову. Опять случился припадок? — Б-боль? Это боль? Гха!.. — Он закричал, падая на колени. — Больно! Это то, чего я хотел? Черт! — Яги вновь подбежал к нему и попытался поднять его. Лицо... Боже мой, лицо этого парня истекало кровью! Из глаз, носа, рта, ушей бежали красные струйки. Сам Изуку мог лишь мямлить: «Больно-Больно!» Всемогущий взял его на руки, тот не сопротивлялся.

Каким боком обычная пятница превратилась в этот кошмар?! Уже во второй раз... Пятница...

— Шузэнджи наверняка сможет разобраться в этом! Скорее, надо… — Яги был прерван непонятным взрывом. Стена рассыпалась, и в воздух поднялось облако пыли вперемешку с мелкой стружкой цемента. После стали рушиться более крупные куски сооружения. Со всех сторон послышались крики, кашель, чертыханье. Но все стало хуже, когда они услышали знакомый лениво-пофигестичный говор: — Какая встреча!..