Три дня апокалипсиса

Сатурн висел прямо над головой. Огромный, оранжево-желтый, опоясанный двойным кольцом. Все мои скромные познания в астрономии твердили мне, что Сатурн не может быть виден с Земли невооруженным взглядом. И уж тем более он не может быть таким огромным. И, тем не менее, это был он — Сатурн. И он горел. Багровые языки пламени плясали на его кольцах. Огонь охватил всю планету и, временами, пробивался сквозь нее наружу. Сизый дым закручивался в спираль и уносился куда-то за горизонт. А вокруг было все тихо, как в немом кино. — Чертовщина, — подумала я и потерла глаза. Видение не исчезло. Вместо этого, по черно-звездному небу, пронеслась льдистая комета. Повеяло морозом. Оторвав взгляд от неба, я посмотрела вниз. — Интересно, сейчас что: день или ночь? — задала я себе риторический вопрос. На улице было сумрачно, как в пасмурный день. При этом на угольно-черном небе холодно мерцали звезды. Солнца не было, зато прямо над домом догорал проклятый Сатурн. — Лех! Леха, мы что вчера пили? — Сама вспоминай, что ты вчера мешала — зло бросил двоюродный братец, по стеночке пробирающийся в ванную. — Лех, по-моему, я спятила! — жалобно пропищала я через пару минут. — Ты это только заметила? — Ехидно поинтересовался Леха, закрывая воду. — Я серьезно. Ты на улицу выглядывал? — Кого я там не видел? Лесь, куда Заяц вчера пиво занычил? — Под кроватью посмотри… Пятиминутное сопение закончилось облегченным выдохом открываемой пробки. — Ну и что ты туда впялилась? — буркнул Леха, подойдя к распахнутому мной окну. Он запрокинул голову, чтобы допить остатки пива, и, внезапно, поперхнулся. — Пипец, Леська, что это?! — По-моему, Сатурн. Бутылка выскользнула из Лехиной руки, и полетела вниз с четвертого этажа. Как два кроманьонца в мегаполисе, мы уставились на улицу. На дворе уже лето. Июнь месяц. Еще вчера деревья во дворе стояли зеленые и слегка присыпанные запоздавшим тополиным пухом. А сейчас листва на них посерела, как будто выцвела. Все остальные краски тоже сгладились. Зеленые приподъездные лавочки стали черными, а ядовито-синий рекламный щит магазина — почему-то красным. А еще в воздухе висело напряжение. Примерно такое, какое бывает в преддверье сильнейшей грозы. Вот только небо было чистым и звездным. Даже, слишком звездным, каким-то неестественным. Казалось, протяни руку, и ты сумеешь коснуться его мягкого черного бархата. А звезды… Звезды будто алмазы, случайно рассыпанные по нему. Смахни рукой, она и перекатиться на другое место. Я никогда не видела алмазов, рассыпанных на бархате. Но, по-моему, они должны выглядеть именно так. — Слушай, а куда народ-то прет? — через пару минут спросил Леха. Я тоже это заметила. Людей на улице было не так много, как можно было ожидать. Жители окрестных домов не высыпали на улицу, и не тыкали пальцем в небо. А те, кто все же был там, целеустремленно двигались в одном направлении. — Пойдем тоже глянем, — предложил Леха. — Может там, того! Инопланетяне прилетели. — Ты б поменьше всякую фигню смотрел, — фыркнула я, но с Лехой согласилась. Пойти и посмотреть, действительно, стоит. Это лучше, чем сидеть здесь и гадать. Собрались мы быстро. Я уже была одета, поскольку встала раньше. Леха только кроссовки натянул, а Зайца будить не стали. Пусть завидует. Первый звоночек прозвенел для меня, когда мы спускались по подъезду. У нас район не самый тихий, так что народ здесь живет осторожный. Пока в глазок тебя не рассмотрят, да родословную не выяснят, на порог не пустят. А тут многие двери нараспашку стоят. Заходи, бери что хош, да и хозяев, по-ходу, нет. — Лех, а ты закрыл дверь? — спросила я. — По-моему, — буркнул он откуда-то снизу. — По-моему, или закрыл? — переспросила я, но ответом мне была лишь хлопнувшая дверь подъезда. Я остановилась. Поколебавшись с минуту, я решила, что братец никуда не денется, а вот вещички могут вынести. И, помянув его матерным словом, потопала наверх. Конечно, закрыть дверь он и не подумал. Мало того, что не заперта, так еще и настежь. Ключ торчал изнутри. Выдернув его, я заперла дверь снаружи. А Заяц ничего, переживет. Пить меньше надо. Да, Лехины экзамены мы отметили с размахом. Он, конечно, не вундеркинд, но и не дебил последний. Экзамены сдал средненько, зато без хвостов, вот и приволок друганов на хату. Только я ему сразу сказала: гулять — гуляйте, но чтоб отсыпаться по домам ехали. Мне в квартире притон не нужен. Вообще, эту квартиру мы с девчонками снимаем. Две с моей группы, и одна с параллельной. Только сейчас лето, и все разъехались. Я бы тоже домой рванула, да у Лехи экзамены затянулись. Не бросишь же братца одного, пусть и двоюродного. Вниз я слетела ласточкой. Лехи нигде не было. Покрутив немного головой, я двинула туда же, куда и все — к школе. Искать место общего сбора долго не пришлось. Пройдя мимо школьного двора, я вышла на оживленный перекресток. Точнее, оживленный еще вчера. А сейчас он больше напоминал предвыборный агитпост, или магазин, в день распродажи. В центре улицы происходило что-то непонятное, и отсюда невидное. Но народ напирал так, как будто там бесплатно раздают колбасу. Кто-то кричал, кого-то звали, а все остальные пытались обратить на себя внимание. И, вдруг, это увидели все. Закричали, указывая в небо. И я тоже подняла голову. Откуда-то сверху, прямо на нас, опускалась огненная колесница, в которой стоял искрящийся ослепительно белым светом человек. Стоящие внизу люди закричали еще громче. Кто-то опустился на колени, и его примеру последовало большинство. Все вокруг неистово крестились, а я, наоборот, нахмурилась. Если честно, то я отношусь к той категории граждан, кто верит в бога, но не верит церкви. И, если в существовании всевышнего я не сомневаюсь, то с тем, что бог именно такой, каким нам его преподносит церковь, я совершенно не согласна. Несколько лет я пыталась спорить с мамой и бабкой, но однажды махнула рукой. Хочется им так думать, пусть думают. А я считаю по-другому, и никто не сможет убедить меня в том, что я не права. Не, не думайте, ни в какую секту я не вступила. Если честно, то к сектам я отношусь еще хуже, чем к церкви. Тут действует правило наименьшего зла. Как ни крути, а секты наносят умам людей гораздо больше вреда. Так что, обретя внутренний покой собственных убеждений, я оставила в покое и всех остальных. По принципу: не грузи, и не грузим будешь. Поэтому, увидев на улице сцену из «священного писания», (которое я в глаза не видела), я ощутила лишь скептическое беспокойство. С одной стороны, все происходящее меня настораживало. С другой стороны, поверить, что передо мной ангел небесный, я все еще не могла. Поэтому, в то время, как все остальные протягивали к нему руки, я лишь наблюдала. И не только я. Во второе пришествие не поверили как минимум два десятка человек. То ли вера у них была другая, то ли знали они, побольше чем я. Все они стояли поодаль, и подходить к ангелу небесному явно не спешили. А он, тем временем, опускал колесницу все ниже. Еще немного, и она вот-вот коснется протянутых рук. В эту секунду по небу пронесся огненный росчерк. Огромная птица издала истошный крик, кувыркнулась в воздухе, и, сложив крылья, стрелой рухнула на колесницу. От такого удара человек в ней не удержался. Вылетев из колесницы, он расправил крылья, больше похожие на куски белого шелка, и плавно опустился на землю. Птица последовала за ним. Как там говорится в русских сказках: «…ударилась птица оземь и обернулась человеком…» Вот-вот, как раз наш случай. Птичка то на земле в человека превратилась. Правда голова осталась, по-прежнему, соколиная. — Гор, — ахнула я. И действительно, передо мной стоял древнеегипетский бог Гор, собственной персоной. Почти такой же, как на фресках, только ростом почти под три метра. На нем была надета белая накидка. В руках длинный жезл, с огромным синим камнем на конце. Неужели сапфир! А вот «светлого» было не разглядеть. Ни лица, ни одежды, никаких других деталей. Только человеческая фигура, ростом под стать Гору, размытая ярким слепящим светом. На земле оба существа перестали обращать внимания на окружающих людей. Теперь они видели только друг друга. «Светлый» напал первым. Из выброшенной вперед руки ударил ослепительный сноп света. Но противника он не достал. Гор перехватил сноп своим жезлом, и белый световой поток превратился в голубой бич, который полетел теперь на голову «светлого». Подпрыгнув метра на два, «светлый» снова развернул крылья и завис прямо в воздухе. Голубой бич пролетел мимо и, оторвавшись от жезла, растаял. Но отступать Гор не собирался, и тут же достал «светлого» ударом в грудь… Наблюдая за этим странным поединком, я отчаянно пыталась понять, за кого мне болеть. То, что эти двое явно не сошлись во мнении, было видно и так. Но что же они так не поделили? И какое ко всему происходящему имеем отношение все мы? Кто такой «светлый» мне было до сих пор не понятно. А вот с Гором все проще. Древнеегипетский бог-сокол. Иногда его олицетворяли с солнцем. Защитник фараонов, между прочим. Правда, ничего более конкретного мне вспомнить не удалось. Но, похоже, что он был хорошим. Так что, выбирая между неизвестным и хорошим, я все-таки выбрала Гора. А бой все еще продолжался. Народ, который потихоньку начал отходить от лицезрения «светлого», так же потихоньку начал отползать от места схватки. И вскоре дерущихся противников окружало не больше тридцати человек. Зато среди тех, кто остался, я, вдруг, увидела Леху. Он стоял с противоположной стороны, почти у самого края. До него были какие-то пятьдесят метров. -Леха! — крикнула я, и тут же прикусила язык. Еще не хватало мне стать центром повышенного внимания. Но на мой крик не обратил внимания никто: ни противники, ни братец. Оторвавшись от зрелища, я начала по краю обходить дерущихся, пытаясь подобраться к Лехе. Увы, самое интересное происходит в тот момент, когда ты занят чем-то другим. Пока я кустами пробиралась на ту сторону, Гор нанес «светлому» смертельный удар. Так что, вынырнув на дорогу, я увидела распростертое тело, которое Гор обводил сапфировым наконечником своего жезла, как в голливудских фильмах копы обводят мелом тело убиенного. Не успела я придумать достойного объяснения такому действию, как Гор нанес удар в область головы, и все тело «светлого» немедленно исчезло в голубой вспышке. — Вот это да! — восхитилась я, и уже не стесняясь, закричала: — Леха, ты видел это?! Но мои последние слова потонули в свистящем шелесте. Гор резко запрокинул голову вверх, и в ту же секунду, трехметровым соколом взмыл в небо. Гигантские крылья закрыли собой всю ширину улицы, и от его крыльев вместо тени на асфальт упало яркое пятно солнечного зайчика. А через мгновение с неба посыпались ледяные копья. Они частоколом втыкались в землю, свободно проходя сквозь дома, деревья и останавливаясь только в человеческих телах. Не падали они только сюда, в солнечную тень крыльев Гора. — Леха! Леха!!! — закричала я, когда сразу два копья вошли ему в грудь, подвесив его тело в полуметре над землей. — Леха! — отчаянно заорала я и бросилась вперед. — Стой! Назад! — услышала я за спиной, и кто-то грубо сбил меня на землю. Я попыталась подняться, но невидимый противник стиснул мне за спиной руки и вдавил в асфальт. — Нельзя туда! Нельзя! Ты ни чем не поможешь, они уже забрали его! — Кто забрал? — пропищала я, пытаясь стряхнуть с себя неизвестного. И вдруг он меня отпустил. Я резко села повернувшись к нему лицом и, от неожиданности, онемела. Рядом со мной сидел человек. Вот только одет он был так, как будто вчера явился из средних веков и еще не успел переодеться. На вид ему было лет двадцать пять. Кожа смуглая почти бронзовая, а волосы белые, как будто пеплом присыпаны. Куртка на нем какая-то странная, а за спиной два меча. — Ты кто? — ошарашено спросила я — Хранитель, — ответил он просто. — Не ходи туда, ты ни чем им не поможешь. — Что тут происходит? — Посланники пришли за Миром. — За чем пришли? — не поняла я. Но в этот момент тишину разорвал полный боли нечеловеческий стон. Оставив меня, Хранитель бегом направился в сторону. Только сейчас я заметила, что солнечной тени больше нет, но и копья с неба уже не падают. Выжившие после всего этого люди бросились бежать врассыпную. Вокруг остались только десятки застывших тел, пронзенных ледяными копьями. Мне вдруг стало не по себе. Стон повторился, но уже глуше. Поднявшись на ноги, я увидела Хранителя, склонившегося над кем-то. Больше всего меня раздражало то, что я совсем не понимала, что происходит. Почему сегодня мир не похож сам на себя. Что случилось с людьми и кто такие эти странные существа, что устроили здесь смертельный поединок. Ответить на этот вопрос мне сейчас мог только один человек. Поняв это, я решительно направилась в сторону Хранителя. Он сидел на земле рядом с распростертым телом. Гор, уже переставший быть птицей, но еще не до конца ставший человеком, лежал лицом вниз. Сейчас он уже не был ростом в три метра, а едва дотягивал до двух. Вполне человеческое тело было полностью покрыто перьями. Вместо рук — все еще крылья, сплошь утыканные мелкими льдистыми иголками. Сидевший рядом Хранитель выдергивал их по одной, и каждое такое действие сопровождалось болезненным стоном Гора. — Тебе помочь? — тихо спросила я. Хранитель поднял голову и с интересом посмотрел на меня. — Руки обожжешь, — ответил он через пару секунд. Я присела рядом. Иголок было больше сотни. Тонкие, длинные, они напоминали уменьшенные копии тех самых ледяных копий, что только что валились с неба. Выходит, Гор использовал свои крылья как зонт, закрыв ими улицу. Аккуратно протянув руку, я схватила двумя пальцами одну из них. — Ай, — взвизгнула я и тут же отдернула руку. Игла была ледяной. Настолько холодной, что пальцы на несколько секунд утратили чувствительность. Хранитель только усмехнулся и скептически покачал головой. — Не делай этого, — услышала я от него, когда попыталась обмотать пальцы платком. — Ткань расплавится, хуже будет. Только руками. «Руками, так руками, — решила я.- Что ж мы, картошку из костра не таскали?» Глубоко вздохнув, я схватила иглу, резко дернула ее, и тут же разжала пальцы, позволяя ей отлететь в сторону. Подушечки пальцев все равно пощипывает, но уже не так сильно. Я схватилась за другую. — Слушай, что тут происходит? — спросила я. — Не отвлекай меня, — даже не взглянул на меня Хранитель, медленно вытаскивая очередную иглу. Ишь, какие мы занятые! И это притом, что на каждую выдернутую им иглу приходится пять моих. Я только фыркнула. Ладно, подожду. Гор совсем перестал стонать, и я уж решила, что он потерял сознание. — Как будто гуся ощипываешь… — философски заметила я через несколько минут. — Тебе еще смешно? — ехидно поинтересовался шипящий голос. И он явно принадлежал не хранителю. Я повернулась. Гор приподнял голову, и теперь с любопытством рассматривал меня. Я оставила свое занятие. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Кивком отстранив хранителя, он сел на колени и встрепенулся. Крылья, вдруг, стали руками. Исчезли перья, уступив место одежде. С соколиной головы и длинным изогнутым клювом на меня смотрели пронзительные человеческие глаза. — Действительно, интересно… — протянул Гор, и резко схватил меня за запястье. Вторую руку он выбросил в сторону, и в ней, как по волшебству, появился его жезл. Перехватив его поудобней, Гор чиркнул моей ладонью по сапфировому наконечнику. — Смотри, — сказал он, обращаясь уже к хранителю. Моя рука пылала сиреневым огнем. Он здорово щипал кожу, и я попыталась вырваться. Куда там. Было полное ощущение того, что руку вмуровали в стену. — Синий — цвет воина, — нахмурился Хранитель, — а фиолетовый? — Проводника! — Да отпусти ты! — взвыла я. Терпеть навязчивое жжение уже не было сил, и я отчаянно пыталась вырваться. — Ей больно, Каргор, — равнодушно заметил Хранитель. Гор, или как его назвал Хранитель, Каргор, удивленно взглянул на меня и отпустил, наконец, мое запястье. Как только рука оказалась свободна, свечение исчезло. Боль тоже, но кожа на ладони приобрела неприятный синеватый оттенок. — Да что же это такое! — заревела я. — Да что же это за день сегодня такой! — Сегодня первый день битвы, — ответил мне Хранитель, поднимаясь на ноги. — Какой еще битвы?! — Последней. Каргор был уже на ногах. Стряхнув с себя остатки игл, он снова обернулся птицей и исчез в черно-звездном небе. Хранитель тоже собрался уйти. — Ты что, меня вот так бросишь? — А что мне с тобой делать? Сегодня ты осталась жива. Если продержишься еще пару дней, увидишь новый мир. Конечно, если мы победим. — А если нет? — Тогда для нас всех будет только один конец. — И как выжить во всем этом? — Не попадайся Посланникам, — обернулся напоследок Хранитель. Он ушел, а я осталась стоять на улице. Под зловещим светом догорающего Сатурна. В окружении пронзенных копьями мертвых тел, которые уже перестали быть телами, а превратились в ледяные глыбы, и теперь медленно таяли, растекаясь по мостовой. — Эй! Стой! Подожди! — в отчаянии закричала я и бросилась в ту сторону, куда ушел Хранитель. Конечно же, я его не догнала. Пробежав несколько кварталов, я окончательно запуталась. Куда мне теперь идти? Что делать? Леха мертв. Как же я родителям то это скажу? Родители! Я выхватила из кармана сотку и обреченно уставилась на нее. «Поиск сети», эта надпись меня просто добила. «Городской телефон, — мелькнуло у меня в голове. — Заяц дрыхнет в квартире!» Вспомнив про Зайца, я со всех ног рванула домой. Конечно, Лехиных дружков я знаю не так хорошо, но уж лучше такая компания, чем совсем одной. Машин на улице не было. Точнее они были, но все стояли. Большинство на парковке, но и попадались брошенные посреди улицы. На перекрестке столкнулись две легковушки. Не сильно, только бампер помяли. Тут бы водилам отношения выяснять, а они выскочили и бросились в разные стороны. Народ как чумной — без толку мечется в разные стороны. И знакомых нет, как сквозь землю провалились. — Накаркала, дура! — выругала я сама себя, стоя в полуметре от обрыва. А дальше дороги не было. Дальше вообще ничего не было. Как будто я стояла на краю земли. Только небо. Со всех сторон небо: сверху и снизу. А прямо на меня неслась комета. Огненный шар с длинным алым хвостом. Она летела снизу вверх, описывая забавную дугу. Чем ближе она подлетала ко мне, тем явственней я ощущала мощную вибрацию. Она заложила очередной вираж и, вынырнув прямо у меня из-под ног, оказалась на одном уровне со мной. И только тут я разглядела лицо. Комета была головой, а ее хвост — волосами. Нет, не просто оторванной человеческой головой, а огненной, дико хохочущей, с перекошенным то ли от злобы, то ли от радости женским лицом. Пролетая мимо, она заметила меня и, взвыв еще громче, вильнула, попытавшись ударить своим хвостом. Меня она не достала, зато зацепила несколько звездочек на черном бархате неба. Одна из них закачалась и сорвалась. Упала звездочка недалеко — в палисадник пятиэтажки, два подъезда которой сейчас нависали над бездной, точнее над небом. Мелодичный звон, сопровождавший падение, не мог оставить меня равнодушной. Десять минут ползания на коленях, и я вынула из кустов сирени небольшую, размером с яйцо, яркую гладенькую звездочку. Она не была пятиугольной, у нее вообще углов не было. Она была круглой, но как будто ограненной. Каждый ее поворот отбрасывал сотни ярких лучей. А в том месте, где ее зацепила комета, была маленькая щербинка. Я радовалась ей, как маленькая девочка. А ведь еще вчера я и не помышляла о том, что у меня будет своя звезда. А сегодня… Сегодня эта мысль мне уже не казалась такой странной. Наконец, наигравшись, я засунула ее в карман и медленно побрела обратно. Теперь мне уже было все равно куда идти. Мой дом исчез, теперь на его месте небо. А должен был стоять в соседнем дворе. Отсюда через проулок, потом обогнуть магазинчик и сразу подъезд. Где теперь все это? Интересно, проснулся Заяц, или… Да какая теперь разница. Похоже, этому миру действительно приходит конец. Как там сказал Хранитель — пара дней? Желудок свело резкой болью. Я вспомнила, что с утра ничего не ела. В торце дома я заметила «продуктовый» и, не долго думая, направилась туда. Судя по вывеске, работал он с восьми. Дверь была распахнута — значит, его либо вчера не закрыли, либо сегодня успели открыть. Маленький магазинчик, из тех, что устраивают в бывших квартирах. Пара витрин с продуктами, холодильник с напитками и полки с «химией». Внутри было темно, и только тут я сообразила, что электричества нет. — Эй, есть кто-нибудь? — позвала я, не ожидая услышать ответ. Так я и думала — никого. Успокоив, таким образом, свою совесть, я достала с витрины колбасу, с холодильника лимонад, и уселась на место продавца уплетать все это. Заодно и подумать. А думать, собственно, было не о чем. Я осталась совсем одна, и помочь мне некому. Единственный, кто проявил участие к моей судьбе, это Хранитель. Только найти его, да еще и Посланникам не попасться, казалось мне нереальным. А сидеть здесь, и ничего не делать тоже не выход. А если этот дом так же пропадет в небе, как и мой? Что тогда со мной будет? — Что? Что? На небо попадешь! — ответила я сама себе, и помрачнела от такой перспективы. Нет, надо искать Хранителя, или того, кто его знает. Например, Гора, или еще кого-нибудь. Тут главное «светлых» избегать. Судя по всему, именно их Хранитель назвал Посланниками. Как следует перекусив, я нашла в подсобке небольшую, через плечо, сумку. В нее тут же полетела палка колбасы, десяток шоколадных батончиков, бутылка воды. Не обременительно, да и на душе спокойней. Еще раз оглядев магазин, и не найдя здесь больше ничего стоящего, я осторожно выскользнула наружу. А все-таки рациональное зерно в моих рассуждениях было. Я стояла в том же дворе, что и полчаса назад. Только той пятиэтажки, в палисаднике которой я подобрала звездочку, больше не было. А край земли теперь начинался у самой дороги. В последний раз, глянув с него вниз, на небо, я направилась к центру. И, все-таки, я не смогла пройти мимо того самого перекрестка. Но теперь здесь уже ничего не напоминало о трагедии. Ни ледяных кольев, ни пронизанных ими тел. Только влажный асфальт на том месте, где совсем недавно погиб Леша. К горлу подкатил комок. Я честно пыталась не думать о том, что сейчас происходит в мире. Навряд ли апокалипсис явился в один отдельно взятый городок нашей страны. Сдается мне толстый полярный лис (полный писец) пришел ко всем сразу… От скорбных размышлений меня отвлек шум драки. Первым моим порывом было свалить отсюда подальше. Но мысль о том, что я смогу найти Хранителя, заставила меня вернуться. Осторожно выглянув из-за угла дома, я увидела двоих Посланников, наседающих на седобородого старца. После лицезрения древнеегипетского бога я уже ничему не удивлялась. Даже тому, что старец крутил посохом в лучших традициях Шаолиня. Только, похоже, это ему мало помогало. Расправившись с одним, он так и не увидел своей победы. В тот момент, когда его посох снес Посланнику голову, второй набросил на него кусок белой ткани. И старик тут же упал замертво, уже завернутый в белый саван. Посланник не стал ждать долго, и тут же поджег тело ослепительным белым пламенем. Быстро сообразив, что ничего хорошего меня тут не ждет, я бросилась бежать. — Покайся перед лицом Господа и ангелов его! — вцепилась мне в руку старая бабка, едва я остановилась, чтобы отдышаться. — Покайся, Господь все простит! — Простит, обязательно простит, — забормотала я в ответ, лишь бы она отвязалась. — И затрубят ангелы небесные… И тут я действительно услышала звук горна. Высокий, тягучий, он притягивал к себе как магнит. Все, кто был на улице, невольно взглянули вверх. Прямо над нами, на высоте нескольких метров, парил тот самый Посланник, что убил старца. Еще раз протрубив в свой горн, он начал медленно опускаться на землю. Народ стал подтягиваться ближе. И через пару минут я оказалась в самой середине, ближе всех к Посланнику. А народ все напирал, сжимая кольцо все сильнее, и подталкивая меня к нему все ближе. И тут я запаниковала. Умирать мне совсем не хотелось, и я отчаянно заработала локтями, пытаясь пробиться назад. Мои руки внезапно начало жечь. Взглянув на них, я увидела, что они опять пылают фиолетовым пламенем. И каждый, к кому я прикасаюсь, тоже начинает гореть. Не то, чтобы было сильно больно, но боль возрастала, при приближении к Посланнику, и ослабевала, стоило от него отойти. И это почувствовала не только я. Все, кого я только что «подожгла», резко подались назад. В первую секунду я даже растерялась. Но, быстро сообразив в чем дело, теперь касалась каждого, до кого могла дотянуться. Толпа резко отхлынула, и сама того не ожидая, я вдруг оказалась с ним один на один. Похоже, такой поворот событий Посланника не обрадовал. Он быстро направился в мою сторону, и эта целенаправленность мне совсем не понравилась. Не придумав ничего лучше, я бросилась бежать. Увы, не далеко. Всего через десяток метров мои ноги отказались меня слушаться, и я попросту грохнулась на землю. Он подошел медленно и остановился прямо передо мной. Только теперь я смогла его рассмотреть. Его фигура только на первый взгляд была человеческой. Отсюда мне было видно, что из его тела то и дело вырастали какие-то ложноножки. Но самое отвратительное было то, что у него совсем не было лица. Посланник протянул ко мне свою руку, и я, уж было, совсем решила, что это конец. Никогда бы не подумала, что могу испытать огромную радость оттого, что на моих глазах кого-то убивают. Но сейчас я была просто счастлива, когда увидела, как тело Посланника распадается на три части и опадает на землю сероватыми хлопьями. Тело вновь стало послушным, и с не меньшей радостью я увидела стоящего рядом со мной Хранителя. — Ну, наконец-то! — обрадовалась я. — Я уже не знала где тебя искать! — Ты искала меня? Зачем? — Что значит, зачем? Чтобы ты мне помог. Хранитель посмотрел на меня с таким удивлением, как будто я выдала полную чушь. — Чтобы я тебе помог? — переспросил он. — Я понимаю, у тебя много своих забот, но… — начала было я, но замолчала. Хранитель смотрел как будто на меня, и одновременно сквозь. Похоже, он меня не слышал. — Слушай, Хранитель, — я осторожно коснулась его руки, — у тебя имя-то есть? Мое прикосновение вывело его из транса. Он взглянул мне прямо в глаза, и я увидела в них грусть воспоминаний. — Имя есть, — тихо вздохнул он, и, помолчав, добавил: — Региндор. — А я Леся, — ответила я, и тут же добавила: — Не бросай меня здесь. — Ладно, пойдем, Леса. Я знаю место, где ты будешь в безопасности. — Здесь?! — изумилась я, когда, пропетляв по городу, Региндор привел меня к храму. — Здесь перекресток сил. Посланники не любят таких мест, и по возможности стараются в них не появляться. — Но, разве они не… — я неопределенно махнула рукой в сторону церкви. Но Региндор только покачал головой. — К тому, что вы называете религией, они не имеют никакого отношения. — Тогда, кто они? — Они — Посланники, — ответил Региндор так, как будто это объясняло все. — Иди, там ты будешь в безопасности. — Куда идти, Региндор?! Посмотри, туда же не то что яблоко, семечко не запихнешь! Действительно, селедкам в бочке было просторнее, чем тем, кто сейчас пытался найти убежище в храме. Не то, что попасть внутрь здания, даже просто протиснуться за ограду казалось нереально. Нынче место на паперти стало элитным. Менее удачливые ограничивались стоячими местами у забора. Кое-кто даже умудрился залезть на него верхом. — Это все, чем я могу тебе помочь. Сегодня только первый день, дальше будет хуже. — Знаешь, Региндор, я в хорошие времена сюда не ходила, значит, нечего лезть и в плохие. Тем более, что и без меня тут народу хватает. Они тут скоро сами друг друга передавят, никаких Посланников не потребуется. А ты сейчас куда? — Пока отдыхать. Первую волну мы сбили, а до второй есть еще время. — Слушай, раз у тебя есть время, пойдем перекусим, — кивнула я через дорогу, туда, где начинался городской парк. — Мне не нужна пища. — Ты всегда думаешь только о себе? Неужели в тебе нет ни малейшего чувства ответственности за жизнь девушки, которую ты спас? Эка я завернула! Даже самой стало не по себе. Но, если честно, сейчас я готова была болтать все что угодно, лишь бы не остаться одной. — Ответственность? Чувства? — грустно усмехнулся Региндор. — Знаешь, Леса, когда я испытывал чувства в последний раз? Больше ста лет назад. И этим чувством была боль. Боль оттого, что на моих руках умирает мой друг. А потом еще большая боль, когда я понял, что умираю сам. — Но ты выжил? — Нет, — покачал головой Региндор. — В Хранители попадают только после смерти. — Значит ты ходячий труп? Зомби, что ли? — Нет. Мое тело лежит в саркофаге, в Покое. А это лишь образ. Региндор вытянул руку вперед, тряхнул ей, и его рука тут же превратилась в крыло. Хранитель тряхнул ей еще раз, и все вернулось на место. — Здорово, прямо как Гор! — Каргор? Почему ты называешь его Гором? — Так он же, вроде как, египетский бог. Ну, там Гор, Тот… — я быстренько попыталась вспомнить еще кого-нибудь из древней мифологии: — Анубис. Региндор неожиданно расхохотался. — Неужели люди еще помнят выходку Ра? Выходит Велес, все-таки, проиграл спор. — Какой спор? — Ты же есть собиралась? — Ну, ты же не хочешь. Так и я могу подождать. — Не стоит, — Региндор повернулся ко мне и, приподняв за подбородок голову, заглянул в глаза. — Насколько я понял, ты от меня не отстанешь? В ответ на это я только улыбнулась. — Ладно. Только помни: если хочешь выжить рядом со мной, тебе придется кое-чему научиться. Мы устроились в парке на одной из лавочек. Я достала из сумки колбасу, булочку и воду. И все-таки еще раз предложила Региндору. — Мне не нужны ни еда, ни сон. Я же не человек — мрачно произнес Региндор. И, судя по тону, именно этот факт его и угнетал. — Ладно, как хочешь, — не стала настаивать я. — Может, ты мне все-таки объяснишь, что тут происходит? — Ваш мир достиг своего перелома, и Посланники пришли, чтобы его уничтожить. — Зачем? — Чтобы создать на его месте новый. — А вы? — А мы пытаемся дать шанс этому миру. — Странно, — заговорила я вновь о еде, — еще пару часов назад булочка была совсем свежей, а сейчас засохла в сухарь. — Когда ты ее в последний раз держала в руках? — Говорю же, пару часов назад. Почти сразу, как вы с Гором меня оставили одну на улице. — С нашей первой встречи прошли почти сутки, — ответил Региндор. А, заметив мое недоумение, добавил: — Не доверяй своему восприятию времени. Теперь оно течет по-другому. Время это пружина. Раньше мир висел на этой пружине спокойно, и время текло равномерно. А теперь ее рвут во все стороны, и пружина качается: то растягивая минуты в часы, то сжимая их в секунды. — А как же теперь отсчитывать время? — Зачем оно тебе? — Хотя бы для того, чтобы знать, когда все закончится. — Когда догорит небо. Я подняла голову вверх. Сатурн уже не пылал огненным факелом, а тлел одиноким угольком. Зато вся западная часть неба была освещена ярким заревом, которое медленно ползло все выше. «Се от Запада грядет царь природы… И изумленные народы Не знают, что им начинать Ложиться спать, или вставать…» — Вот уж действительно напророчил когда-то Пушкин, — пришли мне в голову когда-то прочитанные строфы. — Слушай, а что сейчас в других странах происходит? — Все то же самое. Битва она для всех одна. — Так значит все-таки Апокалипсис. А как же там Темные Всадники? Воскрешение всех мертвых? Второе пришествие? — А вот мы и пришли. — По-моему, там речь шла не о вас. — Видишь ли, Леса, мы можем вмешиваться в дела людей, но только один раз. Поэтому когда кто-то из Хранителей обещает вернуться, он как раз и имеет в виду последнюю битву. — Региндор, я говорю не о Хранителях, а об Иисусе. — А он, по-твоему, кто?! — Хранитель.? — Как и любой бог, сын бога или пророк в этом мире! Хороший пример тому Каргор. Это сейчас они с Ра «на ножах». А еще три-четыре тысячи лет назад все было по-другому. А Велес, Пачакамак, Один? А на Олимпе, вообще, собирались все кому не лень! — А ты? — Меня еще тогда здесь не было. Да и я не из их компании. Среди Хранителей тоже есть иерархия. Они еще с прошлого мира сюда пришли. А я один из самых молодых — всего лишь сто пятьдесят лет. Не тот уровень. — А что, миров много? — Ну конечно. Неужели ты думала, что вы такие одни. — А ты откуда: с этого мира, или с другого? — По правилу Хранитель не может защищать свой мир. Так что здесь все с других миров. Ты закончила есть? — Ага. — Тогда вставай, поучу тебя кое-чему. Конечно, лучше бы ты была воином, но проводник тоже неплохо. По меньшей мере, с восставшими ты справишься. — Что это за типы, Рег? Что происходит? — Как раз то, о чем ты спрашивала. Посланники закончили с живыми и взялись за мертвых. И перестань называть меня этим дурацким прозвищем, мое имя Региндор. Хранитель недовольно покосился на меня через плечо. Вообще-то причиной его недовольства была не я. А как раз та самая толпа, которая сейчас заняла всю улицу. — Вот в этом то и была основная причина разногласия Ра и Велеса. — В них? Хранитель кивнул головой. — Велес говорил, что тела надо сжигать. Тогда дух уходит сразу к истоку и Посланникам до него уже не добраться. Да и жестоко это даровать вторую жизнь лишь на несколько часов. Только для того, чтобы ее отобрать. И нам на второй день проблем меньше будет. А вот Ра настаивал на сохранении тел. Он хотел дать всем, когда-либо жившим, одинаковые шансы. Пока цело тело, или хотя бы его образ, дух остается внутри, а значит, можно вернуть и душу. Или, как ты говоришь, воскресить мертвых. Чем, собственно, сейчас и занимаются Посланники. Теперь половина этих людей получат вторую жизнь, а половина — вторую смерть.