Три дня апокалипсиса

Небо, такое черное еще вчера, сегодня уже было оранжево-красным. А вот света наоборот убавилось. И из сумрачного дня мир погружался в огненную ночь. Всполохи пламени носились над нами, заставляя тени плясать в немыслимом танце. И среди этого светопреставления на нас надвигалась толпа оживших мертвецов. Стоя за спиной Региндора я рассматривала их со страхом и интересом. С одной стороны одолевал страх живых перед мертвыми, так бережно привитый всем нам нашей культурой. С другой стороны я теперь тоже не просто человек. Пусть и не настоящий Хранитель, но его помощник. В какой-нибудь примитивной культуре я бы удостоилась места низшего духа. В моем случае — Проводника в мир мертвых. Не то что бы Региндор научил меня многому. За тот промежуток, пока спираль времени была растянута до максимума, и время замедлило свой бег, Хранитель объяснил мне первопричину некоторых вещей. И в частности научил пользоваться фиолетовым пламенем, которое отрезвляло людей от гипноза Посланников. А еще оно могло указать путь, по которому следовало идти, чтобы выбраться из неприятностей. У пламени был только один недостаток — оно причиняло боль. И чем дольше я им пользовалась, тем сильнее становилась эта боль. Нас минули первые несколько человек. Они брели как в каком-то возбуждении, не замечая ничего вокруг. Сейчас все они под гипнозом Посланников и идут прямиком к своей смерти. А мы должны их спасти. Ну, хотя бы кого-то. — Региндор, почему они все молодые, ведь умирают в основном в старости? — Они выглядят так, как хотят. Точнее так, как себя представляют. Выбирай на свое усмотрение, но не старайся коснуться всех. И от меня не отходи. Напоминание Региндора вернуло меня к действительности. Когда он брал меня с собой, то поставил условие — я буду помогать. Помогать, а не мешать ему, ведь он Хранитель, а не моя нянька. А если не хочу, то могу остаться в церкви — в том месте, куда Посланники сунутся в последнюю очередь. Глубоко вздохнув, я тряхнула запястьем, и оно тут же окуталось сиреневым пламенем. А нас с Региндором обтекала уже целая река, так что выбирать было из чего. Одиночек я отмела сразу. Может кто из гуманистов, и осудит меня за такой выбор, вот только судить тут некому. Мой первый выбор пал на семью. Молодая девушка несла на руках младенца, а за ней бежали еще несколько. Отец семейства зорко следил, чтобы никто не потерялся. Едва фиолетовое пламя коснулось их, как они будто очнулись от сна. Заплакал младенец, испуганно вскрикнула женщина, Дико озираясь, отец сграбастал за шкирку остальных детей. — Надя, Надюша, все хорошо родная, — пытался он успокоить жену. Лишнего времени у меня не было. Поэтому, прочертив им дорогу, я грубовато толкнула на нее детей. — Идите, живо! Второй раз повторять не пришлось. Видя, как убегают их дети, родители бросились следом. А я уже выбирала следующих. Мое прикосновение дарует лишь шанс, а будут ли они жить дальше или умрут, теперь зависит только от них. В первый раз я остановилась и погасила пламя уже через несколько минут. Я просто села посреди дороги, прижав ладони к себе. Руки нестерпимо жгло, как будто я ошпарила их уксусом. И тут же услышала голос Региндора. — Леса, у тебя еще есть время. — Время, может, и есть, а вот терпения уже нет! Ты же сам говорил, мы не спасем всех! — Всех не спасем, а вот шанс дадим. Региндор подошел ближе и, присев рядом, заглянул в глаза. — Тебе больно? — заботливо спросил он, разглаживая мои ладони. Я сумела только всхлипнуть. — Подними голову, Леса, обернись, — продолжил он. — Каждую секунду мимо тебя проходят сотни людей, для которых ты последний и единственный шанс уцелеть. Они не знают о твоей боли. Они вообще ничего не знают, и идут прямиком к смерти. Но ты же, знаешь. И можешь помочь. Что значит боль, когда речь идет о жизни. Вспомни Каргора. Ему тоже было больно, когда он закрывал вас от ледяных копий. А ведь он мог этого не делать. Тогда что сейчас было бы с тобой? Мне нечего было возразить хранителю. Если бы не крылья Каргора, я бы умерла вместе с Лёшей. Воспоминания о брате заставили сердце болезненно сжаться. — А он, тоже среди них? — кивнула я головой в идущую мимо толпу. — Нет, — покачал головой Региндор. — Его забрали Посланники. Стараясь больше не думать о боли, я поднялась на ноги. Еще секунда, и руки снова окутаны пламенем. Теперь я уже больше не выбирала, а касалась всех, кто оказывался рядом. Коснуться, прочертить путь и толкнуть на него счастливца. Эти три действия превратились для меня в алгоритм. Формулу жизни. Слезы текли из моих глаз ручьем, когда Региндор сбил меня на землю. Пламя исчезло, и я просто разревелась от боли. — Не вставай, — бросил он мне и исчез с поля зрения. Мне потребовалось несколько минут, прежде чем я сообразила, что его нет рядом. И, только когда мне, наконец, удалось сесть, я увидела Посланника, сгорающего в ослепительном пламени мечей Региндора. — Как ты? — спросил он тихо, подойдя ко мне. — Ужасно! Я хочу есть, я хочу спать! Когда же это все закончится?! — Закончится, Леса. Обязательно закончится. Только надо подождать. Еще чуть-чуть. Обещанное Региндором «чуть-чуть», закончилось только через несколько часов. Или дней? Я совсем потерялась во времени. В какой-то момент я уж было решила, что оно совсем остановилось. Но тут поток восставших начал редеть, и я просто рухнула на дорогу. Сколько я зажгла огней? Сколько прочертила дорог? Тысячи! Спросите меня куда они ведут, отвечу честно — не знаю. Точно так же не знаю, скольким из этих людей удалось пережить сегодняшний день. Мне так плохо! Я так устала! Даже нет слез, чтобы плакать. Я сидела, привалившись спиной к стене, и разглядывала беснующееся небо. Вокруг было темно и жутко, будто в аду. Региндор и еще несколько Хранителей добивали Посланников, позарившихся на вчерашних мертвецов. А я просто отупела. Мне было уже не больно, и не страшно. Мне было все равно. — Тебе плохо? — подошел ко мне Региндор и присел рядом. — Уже не знаю. Лучше бы я умерла сразу, вместе с Лешей. — Кто он тебе? — Брат, двоюродный. — А остальная твоя семья? — Они в другом городе. Я даже не знаю, что с ними. — И не узнаешь, пока это все не закончится. — Спасибо, утешил! — фыркнула я, вертя в руках найденную мною звездочку. Она отбрасывала яркие лучики, и они, хоть как-то отгоняли эту назойливую тьму. — А это у тебя, откуда? — спросил Региндор. — Нашла. На краю мира. — Как тебе удалось до нее добраться? Не каждому Хранителю это под силу. — Это не я. Это комета. Она хотела меня зацепить, а сбила ее. — Береги ее, — спрятал звездочку в моих ладонях Региндор. — Из нее много что можно сделать. Другие Хранители, покончив со «светлыми», разошлись. На пустой дороге остались только мы вдвоем. Я по-прежнему сидела, прислонившись к стене. Региндор устроился рядом. — А куда ушли остальные? — спросила я. Региндор только пожал плечами. — Здесь каждый занят своим делом. — Что, каждый сам по себе? — Почти. Я уже говорил тебе, что среди Хранителей существует иерархия. Это что-то вроде кланов. В каждом из них присутствует наставник и старшие. Таких обычно несколько: три, четыре, пять. Наставники — это те, кто имеет за спиной как минимум два мира, старшие — только один. У них есть своя команда. Они-то и разбивают между собой задачи. А вся прочая мелюзга, вроде меня, перебивается сама по себе. До тех пор, пока чем-то не отличится. — А ты не слишком высокого о себе мнения. Региндор лишь усмехнулся. — Прошли те времена, Леса, когда я был вершителем судеб и считал себя великим. Время меняет взгляды. Сейчас, по прошествии сотни лет, я не считаю себя достойным истории. Но и это изменится. Достаточно взглянуть на наставников. Кое-кому из них уже около полумиллиона лет. Но таких всего пять. У них за плечами по три мира, этот четвертый. У остальных только по два. — А сколько всего Хранителей? — Сотни тысяч. Воинов набирают постоянно. И я тому хороший пример. Все молодые — одиночки. Каждый из нас должен отличиться, чтобы быть приглашенным в какой-либо клан. Обычно это происходит через три-четыре тысячи лет. А такие, как я, обречены биться сами. И львиная доля таких погибает в первом же бою. — Ну знаешь, ты не выглядишь беспомощным. — Я воин, Леса. Я был им при жизни и остался после смерти. При мне мое оружие, и меня не надо учить вести бой. Даже сейчас, несмотря на мой скромный возраст, я мог бы с легкостью получить место в клане. — А почему ты не сделаешь этого? — Мое прошлое не отпускает меня. Быть Хранителем — значит забыть свою прошлую жизнь. А у меня остались незаконченные дела. Я даже от своего облика отказаться пока не могу. — А какой ты хочешь? Чужой? — Хранитель может выглядеть как угодно. Все зависит только от его желания. Построить новый облик можно за несколько дней. Можно даже сделать несколько обликов, чтобы можно было их быстро менять. — Как Гор? — Ну, да. Нужна лишь внутренняя готовность к перемене. А я пока к этому не готов. А в чужой клан я не пойду. Если у меня получится завершить эту битву, то я создам свой. В конце концов… Региндор говорил еще что-то, но я уже не слышала. Моя голова уже давно лежала у него на плече, и глаза медленно начали закрываться. Все-таки хорошо, что я его встретила. Что бы я ни говорила, а умирать мне не хотелось, тем более сейчас, когда меня есть кому защитить.