Ненавижу

***

POV Хэ Тянь Машина приехала быстро, несмотря на ранний час. Усевшись на заднем сидении и забрав у явно настороженного нашим видом водителя влажные салфетки, я начал вытирать кровь с лица и рук. Моему примеру последовал и резко притихнувший Шань, который был явно погружен в свои мысли, не выдавая никаких эмоций. Лишь заторможенно вытирал костяшки и запекшуюся на запястье красную жидкость. Времени на размышления, душ и разговоры не было. Времени, в принципе, не было совсем. Узнав о том, что Цзянь попал в больницу, мы, без лишней болтовни, просто прыгнули в такси. Наверное, единственное, что мне удалось услышать от Мо, это: «таксисту не понравится, что мы грязные и в крови. Приготовь чаевые, я кошелёк не брал. И напиши — попроси заехать, салфеток в круглосуточном купить, тут недалеко стоит, я адрес скажу. Мы, блять, так к Цзяню не заявимся». В общем и целом, я был абсолютно согласен с ним. Несмотря на общую обстановку, утро оказалось более дружелюбным, чем ночь, за которую, видимо, ни один из нас так и не сомкнул глаз. За одни сутки произошло столько, сколько у нормальных людей за месяц не происходит. Водитель, во время поездки, периодически разглядывал нас и закрывал глаза ладонью при виде очередной кровавой салфетки. Шань — неожиданно тихий, молчаливый и испуганный, посматривал на экран телефона, то ли узнать время, то ли успокоить нервы. Почему-то хотелось обнять его. Несмотря на то, что он пытался меня «убить» кучей выброшенных в порыве ярости слов, и даже несмотря на расквашенный и заложенный нос. Рассматривая его, я сам не заметил, как положил свою руку на его — немного скрещивая пальцы. Почувствовав прикосновение, он несколько секунд смотрел на наши руки, находясь в какой-то странной прострации. Придя в себя, Мо резко отпрянул, отсаживаясь чуть ближе к окну. — Отъебись. — короткое, уставшее. Шань закрыл глаза, ладонями растирая лицо до покраснения. Казалось, будто в нём варится котёл с бурлящей лавой, ещё немного — и к хуям рванёт. — Приехали, вылезайте. Бумажки не забудьте. — водитель оглянулся, ожидая реакции. Отмерев, Шань начал собирать салфетки, а я, быстро вытянув из бумажника несколько купюр — сунул таксисту. Внутрь больницы входить никто не решался. Время словно замерло в этот момент. Начинало светать. Небо приобретало оранжево-розовые оттенки, как будто наливаясь медью. Мо молча вытянул руку, в которой тут же оказалась сигарета. Подкурив, мы молча стояли ещё несколько минут, наблюдая рассвет, пока Шань не заговорил: — Слушай, — он затянулся, второй рукой нервно теребя серёжку в ухе. Привычка такая, когда переживает. Выучил уже. — Цзянь же из-за Чжэнси в больнице, да? — Да хер их поймёшь. Возможно. Видимо, нашли друг друга. И, видимо, с не очень приятным продолжением. — я докурил, выбросил бычок на асфальт, носком кроссовка придавливая «головку» сигареты. — Пиздец… — Шань смотрел на свою руку, где распологался тонкий порез, по виду больше напоминающий царапину от ветки, только, разве что, через чур ровную. — А от чего это зависит? — Говорят, просто от случая. Иногда — как у нас. Иногда — как у Цзяня. Идём? — я прошёл несколько шагов, полагая, что парень идёт за мной, но не услышав движения позади, я остановился и развернулся. Он стоял на месте, периодически сжимая и разжимая кулаки. Смотрел вниз, но ощущалось так, будто в душу из-под земли взглядом пробирается. — Прости меня. — он поднял голову и мы наконец-то встретились глазами. Парень смотрел прямо, без вызова. Картина, которую я видел, завораживала: солнце окончательно поднялось из-за горизонта, окрасив небо в оранжевые, розовые и голубые оттенки. Шань стоял в моей ветровке, всё так же накинутой на плечи, а в его глазах огнём плескалась утренняя заря. Ошалев, я даже не знал что сказать, поэтому просто подошёл обратно. Взяв его за руку и перетерпев укоризненный взгляд янтарных глаз, сказал: — Я не обижаюсь. Не думай, что ты бы меня убил этим. Даже не надейся. — слова строгие, но в глазах бешеные черти пляшут и видно сразу, что смех чуть ли не из ушей лезет. — Вот только не надо иронизировать! Пойдём уже. — взгляд Мо обдавал жаром и вызывал волну мурашек на загривке. Только сейчас Шань расцепил наши руки и, не дожидаясь меня, направился в сторону больницы.

***

POV Чжань Чжэнси. Когда Цзяня на скорой доставили в больницу, я сразу же набрал его маме, Хэ Тяню и Мо Гуань Шаню, оставившему меня без ответа. Не мудрено, ведь люди таким ранним утром ещё спят. Без подробностей описал ситуацию так же своим родителям, предупреждая, что на выходных я, возможно, не вернусь домой. Слишком много нам предстоит обдумать и обсудить, а делать это лучше вместе. Мама Цзяня И, хоть и сильно переживала, но узнав, что у И стабильная ситуация и его выпишут через пару часов — поздравила нас, попросив меня заполнить за неё все нужные бумаги в больнице и передать сыну, что как только появится возможность — она прилетит. Теперь же, оставалось только ждать. Как только Цзяню наложили швы, он сразу же уснул. Возможно, из-за действия обезболивающего, а возможно, из-за большого количества потраченных нервов. Медсестра предлагала мне место на свободной кушетке и даже принесла плед, взятый ей из дома, но сон, как назло, совсем не хотел радовать своим посещением. Из-за какой-то поломки отопление во всех больничных палатах было отключено, поэтому плед, принесённый медсестрой, куртки и несколько простыней укрывали Цзяня, сквозь сон стучащего зубами и дрожащего от холода. Прошло около получаса, когда он наконец-то утих и спокойно уснул, сжимая рукав моей футболки. Я даже начал понемногу засыпать, сидя на стуле и глядя на расслабленного И, но в дверь постучались. Парень сквозь сон нахмурил брови и сильнее сжал руку. Тихонько высвободившись из цепкой хватки, я открыл дверь, сразу же предупредительно шикнув, тем самым прося не разбудить только успокоившегося Цзяня. — Ебать тут холодно. — Шань полностью надел на себя куртку, до этих пор висевшую на плечах и застегнулся, засунув руки в карманы. — Да, тут авария какая-то, отопление отключили… — я поправил футболку и сложил руки на груди, прикрывая мурашки, проходящие по всему телу от холода. — Простите, что дёрнул. Не знал, куда себя деть. Мне не разрешили присутствовать, когда Цзяню руку зашивали, вот я от перепуга всем звонить начал. Кстати, Шань, думал, ты спишь, ты ведь ни на звонок, ни на сообщение так и не ответил. — Я без телефона. — Мо хмыкнул, скрещивая руки на груди и уткнулся взглядом в пол, разглядывая кроссовки. — А как тогда?.. — я уж было начал говорить, но понял — лучше не продолжать. Оба парня посмотрели на меня, Мо — злобно, Тянь — уставше. — Ладно, не суть. С Цзянем, наверное, все хорошо будет. Сказали что такое бывает, правда редко. Дали какие-то таблетки, хотя, хуй его знает, зачем они нужны, если нормально всё… — я начал нервничать, а в глазах снова скопились слёзы, которые я тут же прикрыл рукой. Очень стыдно было так ярко проявлять эмоции перед друзьями, но скрывать свою встревоженность было буквально невозможно. — Эй, э-эй, — Тянь обнял меня одной рукой, проводя обратно в палату и усаживая на стул. — хорошо всё, слышишь? Поди просто обезболивающего выписали, покажи рецепт. Я показал Тяню бумажку с указанием таблеток и мы убедились в его правоте. Мо, кажется, был на нервах не меньше моего, каждые несколько минут уточняя подробности случившегося, а получив ответ, просто кивал головой и снова мрачно сверлил стену взглядом. — А в чем ты виноват-то, по итогу? — Хэ старался не заваливать вопросами, пытаясь дать максимальную поддержку, но этот вопрос нужно было задать. Что-то меня в его виде настораживало, как и в Шане, который выглядел так, будто не спал неделю и столько же не ел и нервничал. — Я вспылил. Первый начал эту глупую ругань, а потом ещё и сказал ему, что… Ну, вы сами знаете. И ссора ещё по такому поводу дебильному, что стыдно даже. — я до боли потёр глаза ладонями рук, пытаясь выместить то ли гнев, то ли усталость. Не услышав никакой ответной реакции, и поняв, что парни ждут от меня подробностей, я продолжил: — Мы с прогулки возвращались, хотели в приставку зарубиться, а ко мне девчонка подошла, попросила номер. Я отказал. Цзянь спросил, почему это произошло, а я сказал: «ты бы расстроился». — У-у-у… — услышав это, Тянь улыбнулся и закинул руки себе за голову. Рукава его кофты немного сползли, обнажив запястье, на котором красовалось несколько порезов. — Чжэнси, да ты прям юный разбиватель сердец. Неужели он тебе совсем не нравится? «Да ты, смотрю, тоже». Увидев, что я разглядываю его руку, а не слушаю, Тянь тут же убрал её, улыбнувшись. Улыбку он, конечно, годами дрочил, но сейчас какая-то кисленькая вышла. Ничего, ещё расспрошу его об этом. Или нужно расспрашивать их? Шань тоже странно себя ведёт. В разговоре почти не участвует, к окну жмётся и всё старается Цзяня побольше накрыть, когда тот рукой или ногой что-то из вещей, которые его укрывают, сбрасывает. Тянь толкнул меня в бок локтем, указывая, что на его вопрос я так и не ответил. Вырвавшись из мыслей, я продолжил: — Нравится, конечно! — сказал, наверное, слишком громко. Даже Шань лицом повернулся и с недоверием уставился, но к окну больше не отворачивался. — Нет, стоп… Да блять. Я не так выразился. Я из-за него девушкам и отказываю. Но не потому, что мне его «жалко» или что-то такое. Я правда не хочу ни с кем быть, если есть он. — Да, голубки, вам явно надо научиться корректно друг другу мысли излагать. Как так получилось, что столько лет дружите, а разговаривать не научились? — Тянь зевнул и потянулся, сидя на стуле. Было видно, что ночь выдалась бессонной для всех четверых. Шань, усевшийся напротив Цзяня, клевал носом каждые полминуты, пытаясь вникнуть в нить разговора, но периодически её терял. — Ребята? Привет. — голос, раздавшийся с кушетки будто отрезвил, заставив мгновенно выпасть из сонной «комы». — Цзянь! Проснулся, наконец! — Тянь встал со стула, направившись к другу, чтобы потрепать того по голове, а Шань лишь буркнул, что-то вроде «рад, что ты в порядке», и подойдя ко мне — «скажу врачам, что проснулся». Я встал рядом с Хэ, который уже успел пару раз подколоть и ущипнуть только что проснувшегося И. — Эй, — Тянь положил руку мне на плечо и кивнул в сторону выхода. — пойдём. Цзянь, поправляйся, мы с Малышом Мо обязательно заедем к вам на выходных, завезём какой-нибудь вкусной дряни, раз сегодня не получилось. Увидимся! Как только мы с Хэ вышли в коридор, в палату тут же зашла медсестра, чтобы провести осмотр. Пока я закрывал за ней дверь, уловил практически невидимое движение, которое о многом говорило — Тянь рукой Шаня остановил, за локоть ухватившись и на ухо шепнул что-то неразборчивое. Да, эти двое обязательно расскажут, что у них произошло этой ночью. Просто позже. — Спасибо, что приехали, ребят. Я бы тут от переживаний лопнул. — засмеявшись, я попрощался с друзьями, пожав им руки и похлопав по плечу. Они уже начали уходить, как Тянь обернулся и сказал: — Будь с ним нежнее, Чжэнси. Он этого заслужил. Кивнув, я сел на кресло, стоящее напротив палаты и запустил пальцы в волосы, ожидая, когда выйдет медсестра. Долго ждать, слава богу, не пришлось — буквально через пару минут меня уже пригласили внутрь. — С мистером Цзянем И всё в порядке — все показатели в норме и, в целом, он уже может выписываться. — медсестра взяла несколько бумаг со стола и вручила мне. — Врач выписал таблетки в случае сильной боли, а так же мазь. Рану лучше не держать закрытой и не размачивать. Можете быть свободны. — С-спасибо большое, — я сложил все бумаги в рюкзак и дождался, когда девушка уже будет у двери. — до свидания. Как только хлопнула дверь, я мигом налетел на Цзяня, сжимая в крепких объятиях. — Эй, задушишь же! — уже начавший собираться парень засмеялся, немного отстраняясь, но не отпуская. Одной рукой держал за плечо, второй — за футболку. — А че тут так холодно? И почему ты раздетый совсем? — Какая-то поломка, отопление отрубили. А ты мёрз сильно, поэтому своей курткой тебя укрыл. — впервые за всё время я посмотрел ему в глаза. — Блять. Прости меня, пожалуйста… Я вновь обнял парня, пытаясь немного прибрать резко нахлынувшие эмоции, на которые раньше я никогда богат не был. Вид притихшего Цзяня просто разрывал сердце, не оставляя никаких шансов. — Си-си, — в глазах И заискрилось веселье, он улыбнулся, сжимая в обеих руках край моей футболки. — а правда, что ты ни с кем не хочешь быть, если есть я? — Ты что, засранец, подслушивал? Я в шутку толкнул парня в плечо, наконец-то слыша радостный хохот. От вида привычного лучезарного И на душе становилось легче и спокойнее. Цзянь пытался «защищаться» моей курткой, которую вовремя схватил с кровати, но чуть не упал, запнувшись о край одеяла. Не обратив на это внимания, он продолжал заливисто смеяться и отбрыкиваться от моих «нападок». — Попробуй вас не услышать! — успокоившись, парень собрал оставшиеся вещи, и направился к выходу, протягивая мне ветровку. — Ты так закричал, что я не мог не проснуться! — Цзянь, — я остановил парня, правой рукой обвив его талию. — тот вопрос, который ты задавал… — И развернулся ко мне и положил руку на плечо, вопросительно поднимая брови. — Это правда. Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Эмоции буквально взрывались внутри, что выражало сердце, которым явно завладела тахикардия. От его близости буквально сносило крышу. Я чувствовал, как начинают краснеть уши и щёки от смущения, наблюдая ту же картину на Цзяне, который гладил мои плечи горячими руками, словно забираясь под кожу, прощупывая каждый участок оголённых нервов, отзывающихся на прикосновения волной импульсов, идущих прямиком в сердце, заставляя самую главную мышцу сокращаться, пропуская несколько ударов. Ещё ни разу я не чувствовал того, что происходит сейчас, даже несмотря на то, что мы просто стоим обнявшись. Да, симпатия к другу детства появилась достаточно давно. Долгое время я не принимал её, считая, что это лишь подростковые гормоны, отзывающиеся буквально на всё, что приближалось меньше, чем на метр. А Цзянь всегда был близко. Всегда был рядом. Я понял, что это совершенно другого рода чувства, когда его, такая бесячая раньше, тактильность — стала необходимостью, бесконечная болтовня — не просто белым шумом, а взгляд, наполненный тёплыми чувствами — наркотиком, без которого невозможно было прожить и дня. И теперь, вновь ловя этот взгляд, я неимоверно виню себя за то, что наговорил этой ночью столько ненужных и отвратительных слов, которые ранили его. — Я тоже, — прервав молчание, Цзянь обвил мою шею руками, и поцеловав в самый край губ, прошептал куда-то в скулу: — Поехали домой?