Ненавижу

***

POV Цзянь И — Нахуя, Чжэнси, зачем?! — от нервов начинает жечь затылок, а слезы накатывают на глаза, заставляя каппиляры лопаться. — Хватит делать это из-за меня! Я тоже не железный! Чжэнси, наверное, впервые видит своего друга детства в таком состоянии. Плачущим — да, видел, кричащим — тоже да, но таким… Я не в себе. Пытаюсь успокоиться, сижу на корточках, прислонившись к стене, подрагивающими пальцами собираю в пучок белые рассыпающиеся пряди, ими же смахиваю проступившие слёзы. — Цзянь, я не понимаю, — Чжань пытается подойти, пытается вину хоть как-то загладить, только он даже не знает, что, блять, на И нашло, и что с ним происходит. — Чжань, живи уже, не нужно отказываться от знакомства с девушками «из-за меня»! Перестань думать, будто я тебя своими чувствами душу и в клетку сажаю. Я давно смирился, — у меня начал сильно подрагивать голос. В воздухе повисло молчание, вот только внутри полная взбуда. Трясёт так, будто в ракету поместили и в открытый космос без скафандра отправили. — давно, Си-си. Самое страшное — слышать молчание. Он даже не двигается, только кулаки сжал так, что костяшки побелели. Я не хотел сделать ему больно, правда, не хотел. Но и терпеть больше не мог. Сколько можно слышать это? «Я не стал брать её номер, потому что ты бы расстроился», «я не подошёл к ней, потому что тебе было бы обидно». Ситуация повторяется из раза в раз, но и я не из титана. Не лезу уже со своей любовью неуместной, не хочу быть грузом на его душе. Пусть живёт, найдёт девушку, будет счастлив. Эгоистично просить другого. — Цзянь, ты понимаешь, что говоришь, вообще?! — слова отрезвили. Как будто долго-долго не дышал под водой и со дна резко выдернули, насыщая лёгкие и кровь кислородом. Пусть дрожь не унималась и конечности с завидной скоростью холодели, но рассудок начал вновь приходить в норму. — Да, понимаю. Я не хочу больше быть обузой. Пожалуйста, не губи свою жизнь. — слова переливаются плавно, будто и не было никакой истерики. Чётко, и по делу. — Прости за этот приступ истерии. Я не должен себя так вести. — Слушай, — парень сел рядом со мной, облокотился на стену и выпрямил ноги, разглядывая носки кроссовок. Выдохнув, продолжил: — Я не знал, что для тебя это имеет такое значение. Больше не буду. После этих слов переебало окончательно. Результат разговора совсем не радовал, зато, наконец-то, вопрос разрешён. Легче перетерпеть один раз, чем изо дня в день грызть себя, понимая, что твой друг тоже любви заслуживает. Отношений, заботы. От этих мыслей больно так, будто лёгкие на части разрывает. Хочется убежать, спрятаться и долго-долго раны зализывать. Наверное, должно было стать легче, но, к сожалению, ощущение радости и пустоты в этот раз не почтило присутствием. Чжань ближе двигается. Желание бежать растёт в геометрической прогрессии. Не знаю, насколько спокойный у меня вид, но внутри кипит вулкан. И он не должен взорваться, когда рядом Чжэнси. — Я, наверное, пойду, — поднимаюсь с пола, отряхиваю штаны. Стараюсь делать всё менее дергано, но похоже, что получается откровенно хуёво. Потому что Чжэнси за запястье дёргает и снова рядом сажает. — Си-си? — Ты своё состояние видел? Поговори со мной нормально уже, хватит бегать. — смотрит серьёзно, обеспокоенно. Руку на запястье держит. Знаю — не вырвешься. А если попробуешь — снова вцепится. — Я не могу, давай в следующий раз, ладно? — на глаза снова слёзы накатывают. Ну как не понимает, нельзя мне сейчас рядом быть. Мне взорваться от чувств легче, чем разговор продолжить. — Нет, не ладно! Я не понимаю тебя, зачем сначала говорить об этом, а потом сбегать, хвост поджимая! Если ты уже принял решение, так будь добр, придерживайся его, и дай тебе помочь! — говорит на повышенных тонах, строгим взглядом прожигает, а у меня внутри от боли всё переворачивается. Я знаю, не обязан он со мной нянькаться, и чувства мои в расчёт брать не должен. Но, за что? Как будто я что-то плохое сделал. Неужели заслужил, чтобы меня как ребёнка капризного ругали? — Перестань так говорить. Не в состоянии я сейчас разговаривать и «проблемы» обсуждать. Мне было трудно принять это решение. — голос, на удивление, почти не дрожит. Кажется, будто буря внутри начинает проходить, только вот, у Чжэнси, похоже, она только закипает: — Цзянь, я ведь не читаю мысли. Откуда мне знать, что у тебя в голове происходит. Я помочь хочу! Зачем тогда вообще принимать такое решение, раз тебе сложно?! — парень практически срывается на крик, плотно руку сжимает и уйти совсем не даёт. Взгляд — как у волка. Будто, пройди ещё минута — накинется и раздерёт в клочья. — Да чтобы тебя уберечь! — нервы буквально лопаются, успокоить себя уже не получается, эмоции водопадом рвутся наружу. — От кого меня уберегать, а, Цзянь И? — мы уже сидим напротив друг друга. Чжань на коленях, одной рукой до сих пор держит моё запястье, а второй толкает в грудь, прижимая к стене лопатками. — От меня, блять! — пытаюсь вырваться, но попытки остаются тщетными. Если сейчас получится уйти — побудем наедине, остынем, извинимся, и весь этот бред, наконец-то, закончится. Осталось уйти. — Ведёшь себя, как ребёнок! — Чжань окончательно на крик срывается, а у меня внутри извержение началось. — Скажи ещё, что ненавидишь меня за это! — в голове будто колокол звенит. Ничего, кроме собственного пульса и его дыхания не слышно. Пытаюсь ровно дышать, но из-за слёз сжимает диафрагму. — Да пожалуйста! — выплюнул так, будто совершенно никаких эмоций, кроме злости в нём и не было. — Ненавижу! Дальше что?! — Мхх! — я только и успел рот ладонью закрыть, чтобы в голос не закричать. Боль в руке была настолько сильной, что буквально пронзила все нервные окончания. Быстро зажав её между своих коленей, я уставился на Чжэнси, который по виду был белее снега. — Прости… Прости, пожалуйста! — парень отпустил меня, немного отшатнувшись назад. — Покажи, пожалуйста, что там. Дрожащими пальцами он дотронулся до моей руки, зажатой между бёдрами. Сквозь белую кофту проступило красное пятно, продолжавшееся увеличиваться в объёме. Я медленно вытянул руку, открывая рукав. На белой коже красовался огромный поперечный порез, не прекращавший кровоточить. Красная жидкость струилась по руке, и огибая её с двух сторон, капала на паркет, создавая под собой пока что небольшую лужицу. — Блять! — громкий крик вырвал из гущи мыслей, отрезвляя и пугая одновременно. — Сейчас, потерпи немного, зажми пока здесь. Чжань быстро соскочил на ноги и ушёл в сторону кухни. Я зажал рану двумя пальцами, тихо поскуливая от боли. Внутри будто не осталось никаких эмоций. Чувства отошли на второй план, оставив место пустоте и холодной решительности. Только вот, боль никак не унималась. — Почему, блять, так глубоко?! — выругавшись, я вновь поместил левую руку между бёдер, пытаясь оттереть кровь от правой, размазывая её по чёрной штанине джинс. — Я не знаю, правда, — Чжэнси уже вернулся с аптечкой, положив ящик напротив меня и извлекая из него бинты. — говорят, раз на раз не приходится. Ты как? Дай руку. — Нормально, вроде, — всё ещё пытаясь оттереться от крови, я вынул запястье из сжатых коленей и протянул другу. — больно, правда. — Цзянь… — парень аккуратно ополоснул порез спиртом и сразу же начал дуть на него, когда я съёжился от неприятных ощущений. — Прости меня, пожалуйста, прости, я не хотел! Правда, я не знаю, что со мной произошло. Не знаю, из-за чего так вспылил. Он стал наматывать на руку бинт, но кровь проступала через каждый слой и только пачкала белоснежную ткань. Туго затянув порез, он достал телефон и быстро набрал номер. Голова кругом идёт, а силуэт впереди меня расплывается. Зато приходит осознание. Радостное осознание. Он — мой соулмейт, истинная пара. Тот, в кого я влюблён уже так много лет. — Здравствуйте, — через несколько гудков на звонок Чжэнси ответили, только разговора с обратной стороны слышно не было. — порез на запястье, кровь не останавливается. Нет, не суицид. Из-за соулмейта, да. Пожалуйста, приезжайте быстрее. Парень начал диктовать адрес своей квартиры и услышав утвердительный ответ, сбросил звонок. — Цзянь, — глаза парня покраснели и наполнились слезами. Одной рукой он сжал бинт, который уже полностью пропитался кровью, а второй очень крепко обнял меня, прижимаясь уже мокрой щекой к шее. — прости меня. Я придурок, полный идиот. Держись, хорошо? Скоро врачи приедут. Я не хотел, чтобы всё было так. Его руки были везде — на шее, щеках, на ключицах и рёбрах. Будто глаза — дрожа, осматривали каждый участок кожи. В голове — каша, а в ушах очень громко бьётся пульс, сердце чеканит каждый удар. Столько крови я в последний раз видел в том самом ужастике, который мы смотрели вместе с Чжэнси. В нём людей резали и пытали, кромсали на кусочки. Вот только, я не расчленён, а количество крови продолжается увеличиваться с каждой минутой, что только добавляет беспокойства в ситуацию. — Держись, Цзянь, не падай, — парень поднял меня, пытаясь переместить с пола на кровать. — вот так, ещё немного. Становилось все хуже, держать мозг в сознании было чуть ли не худшим испытанием, которое ему предоставлялось. Спокойствие сменялось страхом, который застывал комом в горле. — Ничего не бойся, я с тобой, слышишь? — уложив меня, Чженси сел рядом, забравшись на кровать с ногами. — Я знаю, что сейчас неподходящий момент для такого, но, — нависнув надо мной, он прикрыл глаза, взял меня за подбородок, и, практически невесомо касаясь губами самого края моего рта, так и не успел сказать самых важных слов. В дверь постучались.

***

POV Хэ Тянь — Я тебя ненавижу, Мо Гуань Шань. — Ты что несешь?! — Шань развернулся ко мне лицом, гневно нахмурив брови, но вдруг резко схватился за руку. — Ай, блять! Несколько секунд мы находились в полном молчании, смотря в глаза друг другу. Атмосфера в радиусе пары метров раскалилась до предела. Шань отпустил руку, которой держался за запястье и начал недоумённо рассматривать место, где уже красовалась тонкая красная поперечная линия, на которой уже начали образовываться небольшие капельки крови, которые Мо размазывал пальцами, словно не веря в происходящее. — Это, блять, шутка какая-то?! — не успеваю увернуться и получаю кулаком в нос, из которого сразу же начинает течь темно-бордовая струйка. — Что ты, сука, сделал?! — Да ничего я не делал, бля… — отойдя чуть в сторону, наклоняюсь и пытаюсь остановить кровотечение. — Нет, не может такого быть! — парень присел на корточки, руками хватаясь за короткие рыжие пряди, оттягивая их и пытаясь вырвать. Подойдя к Шаню, я накинул свою ветровку ему на плечи и сел рядом, облокотившись взмокшей спиной на прохладную бетонную поверхность. — Вчера утром ты сказал мне о том, что ненавидишь меня. Тогда у меня появилось вот это. — протягиваю руку и отодвигаю рукав кофты, обнажая уже затянувшийся порез. — Не может у меня быть родственной души! — парень встал, вытянувшись надо мной в полный рост и схватил за ворот джемпера, натягивая его. Послышался треск ткани, но я и не думал пошевелиться. Не разрывая зрительный контакт, он продолжил: — Тем более парня. Тем более тебя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!! — Шань выплескивал все скопившиеся эмоции, обжигая каждым словом, словно ядом. — Бля! Ты меня убить, что ли, захотел?! — я шикнул, ещё раз убедившись в том, что каждое «ненавижу» моего соулмейта отражалось на левой руке. Раны не были глубокими, но болезненно отзывались резью на коже. Затягиваясь тонкой плёнкой, они жутко чесались и их хотелось буквально разодрать, свести, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать это неугомонное покалывание, граничащее с болью. — Да лучше уж так! — Шань со скопившимися слезами на янтарных глазах и вполне объяснимой яростью продолжал кричать, явно не желая спокойно обсуждать произошедшее. Да, отчасти, я сам виноват — о таких вещах нельзя говорить в подобной обстановке. Возможно, стоило дождаться наиболее подходящего момента. Я хуй знает, если честно, как люди вообще решают подобные вопросы. Видятся дома, или в каком нибудь заведении? Мол: «слушай, ты мне вчера сказал, что ненавидишь, у меня появился порез. Что будем делать?». Может быть, в другом случае, это было бы верным решением, но не в ситуации, в которую попали мы с Шанем. Крики Мо прервал звонок. Мы оба замолчали, вслушиваясь в утреннее пение птиц и трель телефона, резко начавшегося разрываться уведомлениями. — Это Чжань, — достав мобильник, я показал его парню, который тут же хмыкнул короткое «да ёбет меня, что ли, кто тебе там звонит». — отвечу, ладно? Не дождавшись ответной реакции, которой, скорее всего, не последовало бы, я нажал на зелёную кнопку. После минуты молчания, я смог выдать лишь одну фразу: — Что? Блять, в смысле ты виноват?! — Шань, до этого не проявлявший никакого внимания к разговору вдруг резко начал прислушиваться, показывая заинтересованность в случившемся. Звонок завершился, толком не успев начаться. — Цзянь И в больнице. — я отложил телефон в карман и начал нервно тереть друг между другом трясущиеся то ли от холода, то ли от нервов пальцы. Шань сверкнул янтарными глазами, в которых играла буквально буря эмоций. Хах, даже странно видеть его таким… Живым? Это выражение лица Мо в момент въелось в память, но, пока что, времени думать об этом совершенно не было. Натянув мою спадающую куртку обратно на плечи, он внезапно спросил: — Хули стоишь? На такси, или на автобусе?