You're my twenties

- Да ты заебал так пялиться. Донхо бычится, морщится и демонстративно переводит взгляд в окно – там за ним прекрасная погода, солнечно и совсем по-летнему тепло, ни намёка на порядком задолбавший дождь. Сейчас бы гулять вовсю, но они вынуждены сидеть в душной комнате, потому что к родителям Сынчоля пришли гости и ему теперь не выйти, а Донхо, как преданный друг, сидит с ним и они вместе ждут момента, когда уже можно будет из дома свалить. В комнате с ними ещё и Хансоль – тихо сидит в самом углу сынчолевской кровати, в его же огромных наушниках – ковыряется в плейлисте и покачивает в такт орущей музыке головой. Сынчоль понимает раздражение Донхо и также понимает, что ему это раздражение жизненно необходимо на кого-то вылить. На Сынчоля не вариант, лучшие друзья с детства и всё такое, а вот Хансоль – очень даже удобная кандидатура, но эти брезгливые взгляды уже слишком. Донхо всегда бесился в присутствии Хансоля, Сынчоль это прекрасно знал и однажды даже спросил, в чём проблема. - Ты бы видел, как он на тебя смотрит, - у Донхо выражение лица презрительное и одновременно жалостливое. - В смысле? Донхо не поясняет, просто кривится ещё сильнее и отказывается тусоваться и приходить в гости к Сынчолю, если знает, что с ним будет Хансоль. Сынчоль искренне не понимает – Хансоля он знал ещё орущим младенцем, его родители близкие друзья семьи и все праздники они почти всегда отмечают вместе. Хансоль ему почти как младший брат – он с ним и нянчился, и игрался в детстве, теперь вот подкидывает ему диски с играми и делится своей музыкой, потому что Хансоль под его влиянием стал проявлять интерес к хип-хопу. Донхо – сынчолевский лучший друг ещё с начальной школы и не то чтобы они с Хансолем так часто пересекались, чтобы Донхо сильно успел его невзлюбить. Никогда такого не было и только последние год-полтора у Донхо стойкая неприязнь и неизменное презрение на лице, если в поле его зрения попадет Хансоль. Сынчоль оглядывается на кровать, смотрит, как покачивается в такт орущего в наушниках Эминема светлая хансолевская чёлка, и, убедившись, что Хансоль точно их не услышит, говорит спокойно и почти дружелюбно: - Да ты заебал. - Это ты заебал! – Донхо взрывается моментально, сильно крутанувшись на стуле. – Глаза из жопы достань и посмотри! Сынчоль прислушивается к Эминему за спиной и отупело спрашивает: - В смысле? Донхо закатывает глаза и внезапно понижает голос. - Да он же сохнет по тебе! Сынчоль пару секунд смотрит на его покрасневшее лицо и потом с хохотом откидывается назад. Хансоль на кровати сдвигает с уха один наушник, скользит по обоим парням слегка непонимающим взглядом, потом возвращает наушник на место и продолжает ковыряться в плеере. - Чё ржёшь? – Донхо с досадой выплёвывает слова и откатывается на стуле в дальний угол комнаты. – Я серьёзно. Сынчоль с улыбкой качает головой и закидывает ноги на свой письменный стол. - Гонишь, - Сынчоль продолжает улыбаться, но, напоровшись на взгляд друга, на всякий случай оборачивается на Хансоля ещё раз и говорит уже без тени улыбки в голосе, - да я ж его с пелёнок знаю, ты чего. Донхо не успевает ничего сказать, потому что к ним в комнату входит мама Сынчоля и зовёт всех к столу. После ужина парни уходят и в самый последний момент Хансоль вдруг отказывается идти вместе с ними – его отправляют прогуляться все взрослые, но он почему-то категорически, пусть и с вежливой улыбкой, отказывается. Сынчоля это напрягает. По виду Донхо понятно, что он эту тему развивать не намерен. Сынчоль тоже не рвётся и больше ни о чём не спрашивает. Они идут в компьютерный клуб рядом с их школой и за вечер дважды умудряются стать топ один в PUBG. Донхо счастливо орёт на весь зал и продолжает орать всю дорогу до дома, с восторгом пересказывая Сынчолю все самые эпичные моменты игры так, будто Сынчоля вместе с ним не было. К себе домой Сынчоль возвращается уже в сумерках и с неприятным удивлением обнаруживает, что гости ещё сидят и расходиться, по-видимому, пока не собираются. В его комнате темно и ни звука – Сынчоль на цыпочках проходит мимо кровати, чтобы не будить Хансоля, и возле шкафа начинает переодеваться. Глаза окончательно привыкают к темноте в тот момент, когда Сынчоль стаскивает с себя джинсы, поэтому, почувствовав на себе взгляд, Сынчоль смотрит в сторону кровати и замирает. Потому что Хансоль смотрит в ответ. Очень внимательно смотрит – цепко, сверху донизу, будто стараясь запомнить каждый сантиметр. Сынчоль зависает, одна штанина всё ещё на нём, а сверху только майка, и на секунду Сынчоль жалеет, что не надел на себя что-то ещё – Хансоль открыто разглядывает его руки и от этого становится не по себе. - Проснулся? – Сынчоль старается звучать и не выдать своих ощущениях от происходящего. Хансоль кивает и немного сползает вниз по подушке – он в этой комнате чувствует себя так же комфортно, как и в своей собственной. И он кучу раз видел Сынчоля раздетым, полуголым, а в детстве, наверное, и совсем голым. И никогда, Сынчоль никогда не чувствовал ничего подобного. Он неловко поворачивается к Хансолю спиной и снимает, наконец, джинсы, надевая вместо них домашние спортивки. Между лопаток он чувствует взгляд, а в голове на повторе «да он же сохнет по тебе!» и вся палитра недовольных, раздражённых и презрительных лиц Донхо. Сынчоль старается не думать об этом и с разбегу прыгает на кровать. Хансоль резко подбирает ноги и отодвигается ближе к изголовью. Подальше от него. Все сынчолевские блестящие идеи для разрядки атмосферы лопаются как мыльный пузырь. Он вглядывается в напряжённое лицо Хансоля – чуть нахмуренные брови, крепко сжатые челюсти. Ещё Сынчолю кажется, что Хансоль покраснел, а в это уже совсем не хочется верить. - Эй, ты чего? Сынчоль дотягивается до ноги Хансоля и не сильно бьёт её тыльной стороной руки. Типа, эй, ты чего, что ты дёргаешься тут, мы ж друг друга всю жизнь знаем, ты чего. Хансоль напрягается ещё сильней и его глаза начинают блестеть интенсивнее. А Сынчоль вспоминает все их последние встречи – он списывал всё на возраст, четырнадцать лет, у пацана в голове всякая фигня происходит, поэтому и такой задумчивый даже по своим меркам, притихший и подчёркнуто безэмоциональный в его присутствии. Мало ли. С кем не бывает. Ну, молчит и молчит. Вроде ведь всегда таким был. Ничего такого. Но Хансоль сейчас в тишине страшно подтверждающе шмыгает носом, и Сынчолю всё ещё сложно поверить, но он не совсем тупой – два и два складывает и наконец-то понимает, что Донхо тоже далеко не тупой и оказался прав. Они смотрят друг другу в глаза и Сынчоль неверяще тянет «твою ма-а-ать». Хансоль смаргивает слёзы и слабо улыбается: - Ага.