You're my twenties

Когда Хансоль получает водительские права, Сынгван не находит в себе сил присоединиться к поздравлениям даже для виду. Машина и права - это негласное разрешение на долгожданную личную жизнь, глоток свободы и возможность сваливать из общежития, не возвращаясь до самого утра. Поэтому Сынгвану невесело от слова совсем. Он даже не стесняется немного поговнить на эту тему, портит настроение не только себе, но и остальным. Хансоль смотрит непонимающе и на все его драматичные и сильно преувеличенные "а ты хорошо подумал?" и "я на твоем месте бы лучше не рисковал" никак не реагирует. Сынгвану от этого ещё паршивее и он удаляется к себе в комнату, где лёжа на кровати в красках представляет себе такую картину - вот Хансоль садится за руль, вот он едет к какому-нибудь девичьему общежитию, вот кто-нибудь садится к нему на переднее сидение, а вот они уже едут на набережную обжиматься в углу потемнее. Это всё так легко представляется ещё и от того, что у них всех под носом живое тому подтверждение - Мингю, у которого эти права уже полгода, с удовольствием и очень подробно рассказывает, что да, система именно так и работает, и вообще машина - это выход всему, ребята все быстро в автошколу. Сынгвану плохо и очень-очень грустно и больше потому, что Хансоль после этих слов хёна поспешил обучаться самым первым. Им тут всем хочется больше воздуха и возможностей распоряжаться своим личным временем так, как им захочется, а не как придётся, но Сынгвану почему-то кажется, что Хансолю нужно было не это, а именно свиданки. Полуночные свиданки у реки. Где-нибудь в тёмном уголке. Когда можно перелезть на заднее сидение и никому совсем не будет видно, кто и чем занимается там внутри салона. Хансоля громко поздравляют в гостиной с получением прав, а Сынгвану немного хочется плакать, но он сдерживается и уже решает, что следующим права получать пойдёт он и обязательно сдаст с первого раза, а там дальше свиданки, ночной Сеул, где там женские общежития, личная жизнь и лучшие годы. У него это тоже всё будет, ха. За этим всем он не слышит чужих аккуратных шагов и спохватывается поздно - Хансоль уже подошёл к его кровати и опустился на пол. Хочется отвернуться или притвориться спящим - в комнате темно, прокатило бы, если бы он чуть раньше его услышал. Хансоль ничего не говорит, просто складывает руки к нему на матрас и укладывается на них сверху, смотрит внимательно, наблюдает за его лицом. Сынгвану становится немного стыдно. Он извиняется слишком быстро и небрежно, поздравляет искренне, но скомкано. Хансоль поймёт и наверняка не обидится. У Сынгвана бывает такое и в последнее время часто - заводится на ровном месте, не сдерживается в эмоциях, может сорваться на ком-то. Это всё стресс и напряжение из-за его индивидуальной деятельности. Все уже привыкли и стараются не обращать внимания, но всё равно стыдно. Хорошо, что Хансоль, кажется, обижаться и не собирался - смотрит всё также внимательно, блестит в темноте глазами, едва заметно улыбается. Сынгван поворачивается на бок, подвигается вплотную к его лицу и тоже смотрит. Хансоль от этого улыбается чуть шире, прищуривается хитро и вдруг громким шёпотом предлагает: - А давай прокатимся?