ИЮНЬ
26 февраля 2018 г., 21:34
Грейнджер больше не смотрит за стол слизеринцев. Грейнджер больше не ищет взаимного взгляда Малфоя и перестаёт смотреть на него на уроках. Гермиона пытается забыть его прикосновения, отрезвляя свои помутнённые мысли суровой правдой. С самого начала эта идея была провальной, а Грейнджер почему-то не слушалась рассудка. Это нонсенс — умная, а такая глупая. Грейнджер старается не вспоминать ту ночь в больничном крыле, когда Малфой орал на неё. Она старается вообще не думать о нём. Девушка каждый раз сурово смотрит на Гарри, когда он изредка упоминает его фамилию. Грейнджер вычеркнет его из себя.
Навсегда.
Теперь если Малфой и смотрит на неё за столом Большого зала, то Грейнджер этого уже не видит. Она не позволяет себе подобной слабости и лишь с умным видом направляет свой взгляд в «Ежедневный пророк» или учебник, отвлекая своё внимание. Рон иногда посмеивается над ней, что, мол, Гермиона делает слишком надменное лицо, а Грейнджер лишь одаривает его высокомерным взглядом, после чего Рональд обычно умолкает. Гермиона старается наплевать на чувства. Да ведь это даже не чувства! Именно так девушка уверяет себя. Это привязанность, возраст, гормоны, инстинкт — кажется, так говорил Малфой? У неё есть отличные друзья, есть милый Рон, к которому она питает тёплые чувства, от которого она видит взаимность и интерес, который в последнее время стал таким милым, даже чуточку галантным. Он совсем не похож на Малфоя. Этим и лучше.
В тот вечер Гарри с ошарашенными глазами влетает в общую гостиную, сообщая друзьям, что он отправляется с Дамблдором куда-то, чтобы уничтожить крестраж. Гермиона с Роном толком ничего не могут понять из быстрого рассказа Гарри. Он суёт носок Рону, объясняя, что там лежит маленький пузырёк с зельем, которое он ещё давно получил за прекрасно сваренный напиток Живой Смерти у Слизнорта, что его должно хватить на ребят, что они должны поделиться с Джинни и что в этот вечер в Хогвартсе непременно что-то произойдёт. Когда Гарри выбегает из комнаты, наговорив ещё дюжину наставлений, Рон и Гермиона с ужасом в глазах переглядываются друг с другом. Грейнджер мучает вопрос, чему же Малфой так радовался в Выручай-комнате? Вся теория Гарри никак не может быть правдой. Гермиона замечает, что она в мыслях по-прежнему оправдывает Малфоя. Всеми возможными способами. «Он ведь человек! У него тёплые губы, мягкие волосы, бьющееся сердце. Он не мог сделать того, о чём так долго твердит Гарри. Он не может быть просто рядовым Пожирателем смерти. Он совсем не такой».
Ребята быстро находят Джинни, а сама Гермиона мигом поднимается в свою комнату, чтобы найти старый зачарованный галлеон — попробовать вызвать на помощь хоть кого-нибудь из членов Отряда Дамблдора. В скором времени к ним присоединяются Невилл и Луна. Рон, взяв командование на себя, отправляет Гермиону и Луну следить за профессором Снейпом. Гермиона хочет возразить, потому что она должна лично убедиться в том, что во всём замешан именно Малфой, и пойти с ребятами к Выручай-комнате, но Рональд уже отправляется с Джинни и Невиллом на восьмой этаж. Гермиона нервно улыбается Луне, и обе следуют к кабинету Снейпа.
Девочки долго стоят, бессмысленно подпирая двери подземелья. Рон забрал карту с собой, и возможность узнать, что творится наверху, отсутствует. Через несколько часов в подземелье врывается профессор Флитвик, кричащий о том, что в замке Пожиратели смерти. Гермиона от ужаса прикрывает рот рукой. Всё неправда. Неправда.
«Ты до сих пор пытаешься оправдать Малфоя. Глупая девчонка», — твердит она себе.
А дальше всё происходит как во сне. Профессор Снейп, который кричит девочкам что-то вроде того, что профессору Флитвику стало плохо и ему надо помочь. Гермиона видит только полы его мантии, скрывающиеся за углом. Они вместе с Луной вбегают в кабинет, на полу которого лежит Флитвик. Гермиона падает на колени и начинает произносить все известные ей заклинания, которые могли бы привести его в порядок. Лишь через некоторое время она понимает, что профессор просто оглушён Снейпом. Он просто отвлёк внимание Лавгуд и Грейнджер, чтобы уйти туда, наверх. Чтобы занять чем-то девчонок, чтобы те не забили тревогу. Когда у них с Луной, наконец, получается привести профессора в чувство, они бросаются наверх. Там вовсю уже идёт битва, и девочкам остаётся только влиться в быстрый ритм борьбы. Кое-как пробравшись к Рону, они получают свою порцию зелья удачи. Теперь дела действительно обстоят чуть полегче, все заклинания пролетают мимо, но это совсем не значит, что теперь можно ничего не делать. Просто теперь у Гермионы есть немного времени, чтобы поискать в толпе Пожирателей Малфоя. Чтобы убедиться, что он с ними, чтобы до конца осознать его предательство. Чтобы ненавидеть его. Но Малфоя нигде нет. Это становится какой-то маленькой надеждой на то, что Гарри ошибался. Они всё выяснят потом.
Но Малфой умеет рушить мечты. Умеет рушить веру, надежду и что-то ещё. Она видит его, идущего рядом со Снейпом к выходу. Слёзы градом текут по её щекам, а в голове стучит одно: «Гарри был прав. Он Пожиратель». Но и сейчас Гермиона не может дать себе до конца в это поверить, и она просто надеется на то, что Малфой с профессором просто преследуют Пожирателей, но нельзя же быть такой наивной. Гермиона не знает, заметил ли её в битве Малфой. Она заметила его и почувствовала на губах вкус предательства, перемешанный со вкусом собственной крови из разбитой губы. Сейчас она ненавидит его больше всех на свете и сквозь слёзы выкрикивает заклинания в Пожирателей. Она больше никогда не посмеет себе думать о нём, вспоминать о нём. Никогда. Больше никогда он не сможет ворваться в её жизнь. Малфой под запретом. Мысли о нём под запретом. Больше никогда. Ни разу. Вон.
***
Понукаемый Снейпом, он делает шаг назад, наталкиваясь на хохочущую Беллатрикс, оступается и хватается рукой за астролябию, отбрасывая в сторону палочку Дамблдора, потому что ему противно касаться вещи, которая только что была в руке мертвеца. — Драко, уходим. — Голос Снейпа как обычно хладнокровен и спокоен; Малфой поднимает голову и с ужасом смотрит на декана, потому что не может поверить, что тот только что пустил Аваду в Дамблдора. Дамблдор мёртв, а Драко тошнит, и непонятная слабость в ногах не даёт сделать и шага. Смех тётки и бас Грейбека бьют по ушам, по натянутым нервам. Ему плохо — физически плохо. Снейп хватает Драко за плечо и толкает в сторону выхода, и Малфой шагает к проёму. Ещё один тычок — и он собирается с мыслями. Ещё тычок — и он вываливается на площадку узкой винтовой лестницы и бежит вниз, придерживаясь за перила и перепрыгивая через пару ступеней. Снейп следует за ним, но молчит. Молчит и Драко, подавляя всхлипы, которым не место и не время. Он бы с удовольствием устроил истерику, заставив всех носиться с собой, но чувствует, что сейчас никто просто не обратит на него внимания: отпихнут с дороги как скулящую собачонку, и дело с концом, а ещё ему очень не хочется оставаться в школе, только не сейчас. Не сейчас. Он бежит, налетая плечами на шершавую стену, обдирая ладони и оступаясь. Бежит вниз. Это гонка в бездну. Он бежит в пустоту: впереди ничего нет. Позади есть Грейнджер — нелюбимая, но такая нужная. Такая настоящая, живая, горячая. Такая, что рядом с ней он не может контролировать себя, и, понимая, что она его погубит, всё равно тянется к ней. Но Грейнджер далеко. Далеко в прошлом. Она не поможет ему: ему никто не поможет. Но никто и не мог ему помочь, даже он сам. Его судьба предрешена была ещё задолго до его рождения — у него нет шансов. Он бежит так, что воздух обжигает, делая резкие короткие вдохи и всё равно задыхаясь. Ему кажется, что ещё минута — и он упадёт и не сможет больше подняться, но он делает шаг за шагом, и вот очередной лестничный пролёт остаётся позади. Он уже не знает, что будет, ради чего всё это, он просто бежит, подчиняясь единственному инстинкту; впереди спины Пожирателей, вот его обгоняет Снейп… Они спускаются в холл и пробираются сквозь битву внизу, вокруг летают заклинания, и Малфой на мгновение заворожённо провожает глазами яркий луч, рассыпающийся на брызги зелени, столкнувшись со стеной. Ему страшно, а ещё пусто — пусто, как будто его лишили смысла жизни. Воздуха не хватает, ноги ноют, потому что он никогда в жизни столько не бегал — пальцы сбиты о жёсткие носы туфель. Он несчастлив. Несчастлив совсем по-другому, нежели весь год. Например, он чувствует себя никчёмным, жалким. В голове стучат слова директора: он и правда не убийца. Он не убийца, он жалок. Он предатель крови… На этой мысли Малфой зажмуривается и ускоряет шаги, намереваясь как можно быстрее выйти из замка… — Это они! Снейп и Малфой! Предатели! — Крик Поттера возвращает его в реальность, и Драко оборачивается перед тем, как шагнуть за порог школы, оставшейся беззащитной из-за него. Каштановые грейнджеровские кудри бросаются ему в глаза, будто они вдвоём в этом зале и никого больше нет; он смотрит на её бледное лицо с размазанной по подбородку кровью: у неё почему-то разбита губа, и он приходит в бешенство от мысли, что кто-то мог прикоснуться к ней, ударить её; смотрит на её взмахи палочкой, резкие, уверенные, какие ему никогда не сделать… Грейнджер. То, чего никогда не могло быть. То, чего не будет. Малфой не строит иллюзий, не врёт самому себе. Он надеется, что он объективен в восприятии реальности. И он отдаёт себе отчёт, кто он. И что он должен делать. Прохладный ночной воздух неприятно остужает его горящее лицо, и Малфой на секунду замирает, сгибаясь пополам, упираясь ладонями в колени и глубоко и шумно дыша, заглатывая кислород, как собака глотает воду в жаркий день; и этому, кажется, не будет конца, и сердце бьётся где-то в горле, и лёгкие взрываются огнём, и окрик Снейпа опять влечёт его дальше, сквозь безумие этой ночи, туда, где он надеется обрести если не блаженство, то хотя бы покой. Он проклят своим происхождением, своим характером и Грейнджер — ему не о чем молить и нечего просить. Лорд узнает, что произошло, — и с ним будет кончено. Всё не так, как он хотел: он не чувствует ни покоя, ни удовлетворённости. Он чувствует только жжение в содранных ладонях и боль в лёгких. Опять бег — мимо него, что-то напевая, проносится Беллатрикс, похожая на вихрь в своём чёрном платье. Шумно проламываются Грейбек, Кэрроу, а он бежит и поскальзывается на сухой земле, заслоняя ладонью глаза от яркого пожарища впереди, которое раньше было избушкой Хагрида. Палочка в его руке — кусок бесполезного дерева, он забыл, как ею пользоваться, он сейчас может только бежать прочь, спасаясь, как раненое животное. Беги или сражайся. Драко Малфой больше не может сражаться. Его главная битва с самим собой проиграна: он не может перестать хотеть Грейнджер, не может забыть её, но и не может вернуться назад, туда, к ней. Июнь пахнет горящим деревом и фестраловым дерьмом, в Хогвартсе больше не будет безопасно, а Грейнджер никогда не позволит предателю и Пожирателю смерти поцеловать себя. Это конец их истории, и Драко знал, что так всё и закончится, поэтому он кидает последний взгляд на тёмную громаду Хогвартса на холме, замечает бегущего Поттера и трансгрессирует прочь — эта глава его книги закончена.
