...по швам.

[ - Как вы докатились до такой жизни? – Люблю кататься. ]

      01:45 мигает на экране часов сидящего слева от меня чувака, он недовольно хмурится, заметив, что я наклоняюсь к его часам слишком быстро. Неужели я выгляжу так, как выглядит человек способный позариться на не особо-то и дорогие часы? Хмпф, ладно, думаю, ему сейчас просто не очень весело. Впрочем, я могу понять этого хмурого мужика, как-никак мы почти в равном положении.       Я закатываю рукав кофты и без особого интереса ковыряю руками швы, тянущиеся от запястья по внутренней стороне. Они уже довольно давние, так, что я даже могу без сопротивления оттянуть нитки и посмотреть, как будут медленно расходиться куски кожи. Неосторожно поддеваю ногтем одну нитку, так тянется и стягивает кожу повыше. Ощущения противные, хочется порвать их все к чертям собачьим. Сжимаю крепко зубы и сдерживаюсь. Чувак слева смотрит заинтересованно, не сложно догадаться куда. Усмехаюсь, я его заметила, теперь уже он отводит взгляд.       02:03 — коротко подмечаю я; мне совсем не хочется разглядывать этого сидящего слева, мы кажется, оба понимаем, где находимся, мое людское любопытство желает не знать, что с этим типом не так, раз он сидит на круглосуточном приеме по внешним расстройствам. Подходит моя очередь, передо мной были еще двое, один раз врач устраивал перерыв. Видимо, решил покурить или выпить чашечку кофе.       В этом коридоре достаточно тусклое освещение, неудобная скамейка и прохладная стена. Народу сегодня немного, можно считать, что мне повезло. Я снова ковыряюсь в нитках, дергаю слишком нервно и, похоже, одна не выдерживает. Нитка выскальзывает, и кожа медленно приоткрывается в том месте, дяде-врачу это не понравится. Я натягиваю рукав, дабы не искушать судьбу и не прибавлять хлопот человеку в белом халате, смотрю в коридор. Тихо гудит лампа, слышны какие-то бряцанья из кабинета и шаги.       Вскоре её покидает еще один пациент, я не запоминаю, кто это был, и поднимаюсь с лавочки, разуваюсь и прохожу в кабинет. Первые несколько секунд яркий свет ослепляет, всё белое и пахнет чистотой, больница неизменчива. По нелепому стечению обстоятельств сегодня заменяет дежурного мой лечащий врач, похоже, он что-то захочет мне сказать.       — Здрасти, — коротко бросаю я, снимая куртку, мне неловко самую малость. Мужчина же смотрит на меня немного небрежно и устало, а спустя время признает и радушно усмехается настолько приветливо, насколько это допустимо в теперешнее время и место, а еще учитывая обстоятельства нашей встречи.       — Какие люди! Что-то ты давно не объявлялась, девушка, не показывалась. Я уж надеялся, что у тебя все прошло, раз не появляешься, а тут такой визит! — выдал в ответ мужчина, в его голосе ясно проскальзывал укор и ирония, что ж, имеет право. Я что-то бурчу в ответ, не хочу углубляться в причины своего исчезновения, тот машет рукой на мой лепет и говорит показываться. Я тоже думаю, что сейчас немного не до разговоров, вешаю жилетку на крючок вешалки, молча и без стеснения, снимаю кофту, даю посмотреть на себя красавицу, перед тем как сесть на кушетку.       А посмотреть там было на что. Швы тянулись от запястья по руке, до предплечий, а после останавливались где-то на задней стороне шеи, грозясь перейти на щеки и лицо. Напоминали они неровную строчку косых и разнообразных стежков, которые выполнены словно какой-то неуч-швея вдруг взялся за иголку и впервые сшил свой корявый мешок. Где-то петли, где-то крестики, где-то линии. Нитки же приобретали больше бардовые и красные оттенки. Свежие — красные, старые — более темные. Новые стежки обычно тугие и яркие, а старые расхлябанные и грубоватые на вид.       От запястья и до плеча нитка темного цвета и порвана местами (например, на сгибе локтя или недавно на запястье), это не укрывается от взгляда доктора, уже ближе к плечу оттенок светлее, выше — ярко красный. Мужчина вздыхает и вполне ожидаемо бросает: «Дотянула». Я киваю, да — дура, да — дотянула. После идет недолгий осмотр.       Дядя-доктор отходит к шкафчикам, я пока лишь рассматриваю белые стены, болтаю ногой и вполне довольна, что додумалась надеть майку, в кабинете прохладно, но не холодно. Вот уже доктор подходит со шприцом, наполненным какой-то голубой жидкостью, я протягиваю руку. Будет не больно, мне вообще не больно, только иногда тянет порвать эти швы к чертям собачьим, чтобы… Жидкость входит в руку, нить у основания чернее, а выше приобретает намеки на лиловый-фиолетовый цвет. Укол повторяется еще раз, но выше. Мне не больно, желание рвать отступает, я просто спокойно наблюдаю. И не спрашиваю.       После мужчина берет инструмент, напоминающий по строению и назначению степлер, подносит к руке и начинает соединять, скрепляя крест-накрест поверх строчки кожу. Нитки уходят вглубь, маленькие крестики из серебристых скрепок смотрятся аккуратно. Дядя-доктор делает это очень умело и быстро, я молчу, щелкает один лишь инструмент. Мне не больно и крови нет тоже, это не болезненно, хотя в порядке здравого смысла — должно быть.