Предпочитаю невозможность

Гермиона серьезно опаздывала на эту мерлинову презентацию, на которой она должна была выступать с «самым щедрым волшебником последнего столетия» по словам Риты Скитер, которая до сих пор, как ни странно, строчит статьи в «Ежедневный Пророк». Гермиона ни капельки не верила в то, что Малфой мог хоть как-то измениться в характере за прошедшие годы. Все его выступления и интервью в газете казались Грейнджер пропитанными насквозь лживостью, от которой хотелось вывернуться наизнанку. Она была почти уверена в том, что Малфой тратит семейное богатство только лишь затем, чтобы загладить свою вину и вину своего отца перед магическим сообществом, пытался просто сделать свой статус в обществе еще престижней. Ему были абсолютно безразличны те люди, которым он помогал – все только для статуса и сегодня, она будет должна стоять с ним и выслушивать, как он говорит речи, пропитанные все той же лживостью и пафосом, при всем при этом волшебница должна сохранять улыбку на лице и тоже говорить теплые слова приветствия. Речь она совсем не готовила, могла сказать все что думает экспромтом. Говорить ей вообще надо будет мало, лишь потом на конференции ответить на вопросы журналистов о том, как же в голову совсем юной волшебницы, только что окончившей магическую академию, могла придти в голову формула лекарства, помогающая от многих болезней и являющаяся универсальной для некоторых типов заболеваний. Гермиона уже ругалась про себя и все пыталась вставить в мочку уха серьгу, которая упорно сопротивлялась такому стечению событий и вроде как собиралась пролежать в шкатулке с украшениями целый день. Гермиона же явно нервничала, из-за чего ее руки совершенно не слушались. Наконец покончив с этими украшениями, она быстренько надела туфли, взяла сумку и скорым шагом вышла из своей съемной квартирки, располагающейся в Косом переулке, недалеко от магазинных лавок. Квартирка была маленькой, но довольно уютной, места в ней хватило бы максимум на молодую пару, но, к сожалению, Грейнджер пока жила в одиночестве. К сожалению, ее постоянная занятость не устраивала ее бывшего молодого человека, вследствие чего он ушел к более доступной по времени особе, бросая Гермиону в одиночестве. К слову, речь идет о том самом немалоизвестном Рональде Уизли. Вообще Грейнджер редко замечала, что она совсем одна, что все ее подруги и друзья давно превратились в приятелей, с которыми теперь она видится только по праздникам, просиживая вечер с ними в каком-нибудь известном пабе Хогсмида за разговорами и воспоминаниями о прошлом. Далее все возвращалось обратно в свою колею, и Грейнджер утопала в работе, учебе и бытовых делах. С недавних пор она стала часто появляться на приемах местного характера, а уж после последнего изобретения поднялась на более высокий уровень, но теперь явно об этом жалела. Уж очень не хотелось ей встречаться с Малфоем, а тем более строить из себя хороших старых знакомых со школы, приятелей и тому подобное. Вся эта показуха нужна для прессы и ее читателей. Все должно быть идеально. Разгладив юбку на своем официально-выходном черном платье, девушка решила, что она готова. Выйдя из подъезда дома, девушка повернулась на каблуках и тут же исчезла из Косого переулка, мгновенно трансгрессируя в другую местность. Появившись в проулке, недалеко от старого кирпичного универмага «Чист и Лозоход лимитед», Гермиона вышла из укрытия и постаралась слиться с толпой магглов. До сих пор попадать в больницу Святого Мунго нужно было через этот прикрытый магазинчик, но вот благодаря все тому же хваленому Малфою в больницу можно будет попадать с другой стороны здания, надежно укрытого от глаз магглов. Гермиона подошла поближе к витринному стеклу и негромко произнесла пароль манекену, чтобы тот пропустил ее вовнутрь здания. Грейнджер еще пару раз обернулась по сторонам, и, поняв, что опасности быть замеченной нет, она прошмыгнула в магическую больницу. Здание уже кишит народом, которые собрались на презентацию, и сегодня холл больницы больше напоминал атриум министерства, чем помещение регистратуры обычной больницы. Все проведение сегодняшнего собрания также должно было быть устроено так, чтобы больные, находящиеся в здании на лечении или осмотре, не были бы потревожены посторонними звуками или криками из холла. Сегодня все было предусмотрено и предпринято. Жаль вот только мнение Грейнджер по поводу ее сегодняшнего напарника никто не спросил. На встречу Гермионе вышел какой-то очень представительный мужчина, который в приступе галантности поцеловал руку волшебницы и объяснил, что он является одним из организаторов встреч и тем, кто общался с ней по переписке насчет этого самого мероприятия. - Спасибо, что пригласили меня, – сказала она волшебнику и улыбнулась. Она старалась быть максимально естественной и ни жестом, ни взглядом не показывать свое неудовольствие. В конце концов, это всего лишь единственный вечер, да и прошло уже столько лет… Хотя нет, годы вообще вряд ли могут поменять свое отношение к человеку, которого ты терпеть не можешь. - Пройдите вон туда, - сказал волшебник и указал рукой к трибунам, на которых уже собирался народ. – Мистер Малфой тоже скоро будет, - добавил он, а Гермиона натянуто улыбнулась и пошла к указанному месту. Меньше всего ей хотелось, чтобы Малфой успел на эту презентацию. Меньше всего. *** Открытие нового корпуса больницы Св. Мунго - вовсе не то мероприятие, на которое Драко Малфой готов был потратить вечер. Однако на этот вечер планы были именно такими - семейство Малфой выступило спонсором строительства этого самого корпуса, и он, будучи Малфоем, безрадостно собирался. После войны, когда Мальчик-который-Дважды-Выжил, повернул на суде все так, что Малфоев оправдали в полном составе, Люциус рассудил, что каким бы ни был приговор Визенгамота, его персону будут осуждать по-прежнему, поэтому передал статус главы рода совершеннолетнему сыну, потолковал кое с кем, чтобы несколько лет домашнего ареста можно было провести не в Малфой-мэноре, и, взяв с собой обрадованную бессрочным отпуском Нарциссу, уехал в поместье Малфоев в Бретани. Драко остался один - наедине с мэнором, Англией и обществом. Первое время было тяжеловато - он связывался с отцом по каминной связи едва ли не каждые два-три часа, а совы, нагруженные свитками документов, летали через Ла-Манш постоянно. Через пару месяцев если бы сторонний наблюдатель посмотрел на беседующих в камине Драко и Люциуса, то никогда не сказал бы, что это отец и сын - Люциус выглядел довольным жизнью, немного загоревшим, подтянутым и молодым, а вот Малфой-младший - бледный, уставший, с постоянными кругами под глазами от невысыпания и неопрятной щетиной - казался лишь немного младше отца. Потом стало лучше. Драко, как и Люциус, прекрасно понимал, что сколько бы раз Визенгамот не объявил о том, что Малфои не виновны и подчинялись Волдеморту лишь из страха, сколько бы раз Поттер ни приносил благодарность Нарциссе публично и говорил, что если бы не она, то неизвестно, как бы все обернулось, сколько бы раз Министр, скрепя сердце, ни вносил Малфоя в число приглашенных на официальные приемы, репутация семейства потомственных Пожирателей Смерти, поддерживающих Волдеморта от и почти-до, оставалась по-прежнему, мягко говоря, темной. И поэтому первым пунктом на повестке дня обоими волшебниками была выбрана задача во что бы то ни стало обелить репутацию рода. А в идеале - возвести семейство Малфоев вновь в плеяду самых уважаемых семей магической Англии. Опыт Люциуса и чутье Драко давали только один вариант возможного решения этого вопроса - благотворительность. И Драко переводил все убыточные предприятия в галлеоны, перепродавал и дарил Министерству древнейшие артефакты и жертвовал, жертвовал, жертвовал... Основание самого крупного в Англии послевоенного благотворительного фонда помощи жертвам террора Волдеморта дало свои плоды - и маги, с которыми он встречался в коридорах Министерства, стали отвечать ему на приветствия. Спонсирование полного ремонта Хогвартса привело к тому, что Драко был любезно приглашен на празднование годовщины победы в школу - небольшое, камерное, для своих. Пожертвования в школьные фонды, обеспечивающие учеников из магглов или необеспеченных семей всем необходимым для учебы - и люди стали говорить, как много для Хогвартса в свое время сделал мистер Люциус Малфой и, видимо, сын так же благодарен альма-матер. Организация и полное спонсирование всебританской лотереи для студентов, в которой было разыграно сто новых метел бюджетной модели и тридцать грантов на обучение в любом магическом высшем учебном заведении - и Министр в очередной речи называет Малфоя "достойным гражданином". Бесплатные съемки в рекламе этих самых бюджетных метел - пожалуй, именно этого Драко стыдился больше всего - и Малфоя начинают ассоциировать с нейтральными метелками, а не с Меткой и Лордом. Передача в дар крупнейшей публичной библиотеке Лондона многих книг из семейной коллекции - и передача в Министерство многих запрещенных и считающихся утерянными книг из семейной коллекции - и Драко уже приглашается на министерские приемы постоянно. Открытие юридической практики - Малфой окончил Академию права, урвав время между постоянными делами рода - в которой оказывалась и бесплатная помощь тем, кому услуги юристов были не по карману - и Драко номинируют на звание "Человека года". Побеждает, все же, конечно, Поттер, который, кажется, обзавелся очередным ребенком, но эта номинация говорит о стольком, что Малфои празднуют, будто победили они. С тех пор на Малфоя сыпались официальные письма-просьбы о пожертвовании от всех возможных фондов, и Драко, скрежеща зубами, подписывал и отправлял чеки. Репутация семьи выправлялась. Прошло семь лет - а достигнуто так много. Память людская недолговечна - особенно когда так щедро оплачено забвение. Это Малфои знали хорошо. И так же хорошо Драко понимал, что всегда будут люди, которые не забудут. Например, мерлинова золотая девочка Гермиона Грейнджер, с которой он сегодня открывает эту церемонию. Ничего страшного, - убеждает себя Драко, застегивая запонку и выправляя край манжета из-под пиджака, - мне нужно будет только сказать пару слов, улыбаться и постоять рядом, помогая ей перерезать мерлинову ленту. Если Грейнджер не изменилась - и он думал, что не изменилась, - она все такая же ответственная и не станет портить церемонию тем, что бросится на него с визгом "Сдохни, проклятый Пожиратель!". Говори они об Уизли, он не был так уверен, а на Грейнджер в этом смысле можно положиться - она чтит приличия. Только эти мысли помогают Драко успокоиться и аппарировать к больнице. Он не опоздал, но - кто бы сомневался - Грейнджер уже там. Мистер Бэнкс поприветствовал его и провел к трибунам, где уже маялась вышеозначенная бывшая гриффиндорка, выглядящая на удивление прилично в строгом официальном платье - его мать вполне могла бы надеть такое платье, мелькает мысль, и Малфой с интересом оглядывает Грейнджер еще внимательнее. Пока люди рассаживаются на пластиковых стульях, а мистер Бэнкс провожает лично какую-то старуху в поддельных бриллиантах, Малфой останавливается в нескольких шагах от старой знакомой и коротко кивает. - Здравствуй, Грейнджер... Ведь все еще Грейнджер, я не ошибся? - он не хотел хамить, но воспоминания о той лохматой первокурснице, которая так самодовольно улыбается, когда знамена в Большом Зале меняют цвета с серебряно-зеленых на красно-золотые, на какое-то мгновение поднимают голову. Кое-что не забывают и Малфои. *** Гермиона отчего-то нервничала. Она теребила свою сумку и рассматривала пришедших на презентацию волшебников. Среди них мелькали и знакомые личности, и некоторые знаменитости местного характера – в общем, все говорило о том, что событие довольно значимое. Зал постепенно заполнялся народом. В голове крутились спутанные мысли о том, что вообще стоит говорить, и зачем ее нужно было звать сегодня на это пышное торжество. От мыслей отвлек знакомый голос, обладателя которого она заметила только после того, как он произнес ее фамилию. Девушка даже вздрогнула от неожиданности. Она была почти уверена в том, что он придет вовремя, пускай и не раньше нее. Что уж греха таить и врать себе, Малфой был воспитан в аристократическом семействе, где явно чтили пунктуальность. «Все бы ничего, если бы аристократ-отец Малфоя не был бы верным слугой Сами-Знаете-Кого», - добавляет про себя девушка и с неприкрытым интересом смотрит на только что прибывшего волшебника. За последние несколько лет Гермиона встречала Малфоя только на фотографиях в газетах и за редким исключением в академии. Чаще всего она коротко здоровалась с бывшим слизеринцем, как бы показывая, что она знает, кто он и вовсе не собирается быть невежливой со своим однокурсником. В остальном судьба разводила этих людей, а вот сегодня решила подшутить над ними, так близко столкнув их в замкнутом пространстве, в котором полно людей и где они должны были выглядеть и общаться друг с другом лучше, чем они есть на самом деле. - Добрый вечер, Малфой, - говорит она будничным тоном. Ей ужасно хочется добавить что-то вроде того, что она не особо рада его видеть и что была бы благодарна Мерлину за то, если бы он позволил ей просидеть этот вечер дома, разглядывая магический журналы, ставшие для нее окном в магический мир, попивая кофе, сидя на кресле, и поглаживая рыжего Живоглота. Последний, к слову, за определенное время успел занять роль друзей и подруг волшебницы. Порой Гермионе казалось, что она уж слишком заработалась, но ее достижения говорили о том, что работала она впрочем, не зря, а значит, время, потраченное на исследование, не прошло впустую. Такой простой вопрос, ответ на который расскажет о девушке многое. Да все еще Грейнджер и сама не знает почему. Наверное из-за гриффиндорской принципиальности и упорности. Особо посвящать Малфоя в свои личные дела она не собиралась, но ответила вполне коротко и ясно. - Да, Малфой. Все еще Грейнджер. Тебя это удивляет? – спрашивает она, но через секунду жалеет, что произнесла последние слова. Этот слизеринец никогда не упустит момента, чтобы как-то задеть бывшую гриффиндорку, указать на ее недостатки и тому прочее. Хотя если вспоминать все про то же время, которое бежит слишком быстро, то вполне можно понадеяться на то, что он хоть как-то пересмотрел свои приоритеты, и не будет вести себя сегодня, как школьный подросток. Хотя мы же говорим о Малфое. Кто его знает. Попутно с беседой, девушка успевает заметить, что внешний вид молодого волшебника весьма достоин, впрочем как и всегда. Раньше Грейнджер видела его только в школьных мантиях, а теперь не могла не заметить, что выглядит он весьма солидно. «Но ведь это никак не оправдывает его поступки!» - снова про себя начинает она. Ситуация начинает сильно напоминать первый и последний длительный разговор с еще совсем юным мальчишкой в запретном лесу. Какие-то оправдательные мысли всегда лезут в голову девушки, заставляя искать лучшее во всем. Может и он достоин чего-то большего в ее глазах, но она не была бы Грейнджер, если бы для нее внешний вид волшебника был важнее внутреннего мира и взглядов на жизнь. Вообще по-хорошему, гриффиндорское любопытство брало свое, и девушка весьма скоро поняла, что пообщаться с Малфоем спустя столько лет вполне интересно. Чисто теоретически. Узнать, как поменялся этот человек, как повлияла на него война и вообще ради чего все это представление о щедрости Малфоев, что он думает об этом мероприятии и все в этом роде. Правда в том детском разговоре не учитывался тот факт, что Драко все же примет сторону отца и Темного Лорда, так и не поняв слова юной волшебницы. Сейчас же она прекрасно понимала, что перед ней стоит бывший Пожиратель Смерти. Гермиона Грейнджер сомневалась в том, что Пожиратели бывают бывшими, хотя, несомненно, заслуги Нарциссы Малфой – матери младшего-Малфоя (почему-то имя Драко совсем не клеилось в рассуждения Гермионы. Оно было каким-то чуждым, поэтому его постоянно хотелось заменить на любое другое слово, так или иначе относящееся к парню), никто принижать не собирался. Она действительно сделала поступок, ставший переворотом в решающей битве за Хогвартс. Возможно, она единственная представительница рода Малфоев, кого она уважала по-настоящему. Все остальные же ей казались лицемерными и пафосными. Такое уж мнение сложилось. Хотя, как оказалось позже, мать слизеринца и не была пожирательницей. Впрочем, зачем ворошить прошлое, надо жить настоящим и судить за настоящие поступки, хотя не оборачиваться назад слишком сложная задача, даже для всезнайки Грейнджер. *** Голос Грейнджер совершенно нейтрален и она приветствует его так, будто для них совершенно естественно сталкиваться на таких мероприятиях и созерцать друг друга в непосредственной близости. Уизли и Поттер бы, наверно, уже орали бы на него в ответ на простое приветствие, будто он последовательно прошелся по всем известным ему представителям их семейств, а вот Грейнджер, видимо, научилась владеть собой. Или просто серьезно относилась к своим обязанностям. Поэтому даже его фамилию она умудряется произнести нормально - без ненависти или подозрения, уж его-то ухо теперь на такие вещи настроено как самый чувствительный камертон. Впрочем, ему кажется на мгновение, что она хочет что-то добавить - но он ошибается. Просто нейтральное приветствие. Будто и правда - встреча бывших однокурсников, не связанных ни чем в школе. - Да, Малфой. Все еще Грейнджер. Тебя это удивляет? Он открывает рот, чтобы рассмеяться как можно обиднее или сказать какую-нибудь гадость, но тут же закрывает. Потому что ему совсем не хочется оскорбить Гермиону Грейнджер. Совсем. Ему просто хочется закончить это все как можно скорее и свалить подальше от раздражающей его золотой девочки. А еще его и правда немного удивляет, что героическая грязнокровка так и не слилась в экстазе счастья и счастливого брака с кем-то из своей почетной свиты. Хотя, кажется, Поттер вовсю занят населением мира своими маленькими копиями с помощью мелкой Уизли. Ну что ж, все лучше, чем постоянно попадаться ему, Малфою, на глаза. - Да, немного удивляет. Рассчитывал увидеть тебя окруженной уизлячьим выводком, - пожимает плечами Драко и с улыбкой оборачивается к мистеру Бэнксу, с пыхтением спешашему к ним. - Мисс Грейнджер, мистер Малфой, простите, что прерываю вашу дружескую беседу, вам наверняка приятно повидаться, ведь вы, если я не ошибаюсь, вместе учились... Малфой невоспитанно фыркает и ту же берет себя в руки и отвечает на заинтересованный взгляд администратора: - Не совсем. Мы с мисс Грейнджер учились на разных факультетах. Она окончила Гриффиндор, а я - Слизерин, - на последних словах его взгляд темнеет и голос становится заметно прохладнее, хотя улыбка - по прежнему доброжелательная - остается. Уже по его интонациям понятно, что все, что рассказывают о межфакультетской вражде - правда. А тем более для двух последних - военных - поколений. Однако он тут же еще более доброжелательно улыбается и посматривает на часы, намекая. - Да-да, мистер Малфой. Церемония вот-вот начнется, - Бэнкс рад, что щекотливая тема позади и правильно понимает манипуляции Малфоя. - Пройдемте за мной. Они поднимаются на сцену и вспышки колдокамер тут же указывают, что пресса на месте. Драко аккуратно подвигается чуть ближе к Грейнджер, чуть задевая ее плечо грудью, и независимо и широко улыбается так, что кажется, вот-вот треснут щеки. Фотографии должны получиться отличными - Малфой и Героиня Войны Грейнджер бок о бок около обновленной больницы. Еще несколько плюсов к репутации - да и каких. - ... И поблагодарим же эти юные и благородные сердца за их неоценимый вклад! - драматично заканчивает вступление Бэнкс и Драко лишь усилием воли удерживает на лице улыбку, мечтая, как в этот самый момент вытаскивает из чехла в рукаве палочку и награждает неслабым Круцио незадачливого администратора. Публика аплодирует. Он не чувствует себя ни юным, ни благородным - и уверен, что многие из присутствующих сейчас посмеиваются втихаря, даже хлопая. Это раздражает так, что он даже на время забывает о Грейнджер. И шагает ближе, вынимая палочку. - Сонорус, - тихо шепчет, указывая на свое горло. - Леди и джентльмены, - начинает Драко очередную вариацию на тему "мы были не правы, но готовы искупить свою вину перед гражданами нашей великой освобожденной Британии", которых за последние семь лет он произнес десятки, если не сотни тысяч. - Семья Малфой никогда не держалась в стороне от проблем магического общества, с особым вниманием занимаясь такими сложными областями как колдомедицина. Моя прабабка Ариадна Малфой и двоюродная прабабка Цедрелла Уизли, в девичестве Цедрелла Блэк, многое сделали для того, чтобы больница Святого Мунго стала тем, чем она является на сегодняшний день, а бабушка Друэлла Блэк завещала часть своего капитала на ремонт больницы. И я также помню о своем долге перед обществом, поэтому род Малфоев с радостью оказывает помощь подобного рода. Мистер Бэнкс был так любезен, что назвал этот корпус в честь моей бабушки - Отделение для лечения травм после темномагических заклятий имени Друэллы Блэк-Розье. Благодарю вас за внимание. - Малфой разворачивается, чтобы отойти назад, но тут же, будто что-то забыв, поворачивается снова. - И благодарю мисс Грейнджер за ее потрясающий вклад в колдомедицину! Он резко разворачивается, подцепляет руку Грейнджер и - широко улыбаясь - пожимает ее. Колдофотографы взрываются свистом и щелкают затворами не переставая, а Рита Скитер, сидящая в первом ряду отделения прессы, встречается глазами с Драко, ядовито усмехается и чуть приподнимает брови, выказывая восхищение таким оборотом. Малфой несколько секунд трясет руку ошеломленной Грейнджер и тут же отпускает ее, справедливо боясь немедленного Ступефая - с нее станется. Они, ветераны войны, все нервные. Он кидает на Грейнджер последний взгляд, в котором легко читается: "Это бизнес", и отходит в сторону, освобождая ей место в центре площадки. **** Гермиона замечает одну удивительную вещь. Всегда, когда разговор начинает развиваться в том русле, что хочется ответить на повышенных тонах и поспорить, кто-нибудь обязательно прервет это удовольствие. Вот и сейчас, когда Малфой заикается о Уизли, Гермиона хочет ответить что-то колкое, но мистер Бэнкс лишает ее такой возможности, поэтому ей приходится просто осечься на полуслове и проследовать за ним. Гермионе не особо понравилось, как Драко отвечает на упоминание мистера Бэнкса о школьных годах. Такое чувство, что обучение на разных факультетах равносильно обучению в разных странах, и этот отвратительный тон, вновь напоминающий о школе. Вроде уже все в прошлом, все прошло, и оборачиваться назад на школьные годы глупо, но все-таки их нельзя вот так просто выкинуть из головы. Сейчас Гермиона уже рада, что мистер Бэнкс не дал ей успеть договорить. Быть может сейчас, он предотвратил неминуемый скандал с вытекающими последствиями. Грейнджер хоть барышня и умная, но тоже очень эмоциональная, а особенно когда речь заходит о ее друзьях. Хотя, что ожидать от младшего Малфоя? Он и в школе всегда пытался как-то зацепить золотое трио или отдельную его составляющую в любом лице. Поэтому удивления его слова ей не придали совершенно. Только злость, хотя сейчас уже, наверное, и злиться глупо. Гермиона натянутой улыбкой улыбается мистеру Бэнксу, когда тот объясняет, когда и кому выходить и так далее. Гермиона внимательно слушает каждое его слово. Хоть встречи местного характера для нее не в новинку, на таком большом мероприятии она впервые. Презентация началась, а Грейнджер уже готова была мило улыбаться, скрывая за фальшивой улыбкой своей подлинные настроение и желания, фотографироваться рядом с Малфоем и рассказывать всем о том, как же она умудрилась попасть сюда и выступать на открытии. Драко начал свою речь, а Грейнджер стояла чуть позади, вслушиваясь в слова «напарника». Его речь как никогда ярким текстом выражала то, что он действительно чистокровный маг, у него глубокие магические корни. Грейнджер заерзала на месте и почувствовала себя очень некомфортно, как будто бы Малфой специально начал говорить о семье вот так, зная, что Грейнджер все же немного стесняется своего происхождения и наверняка помнит все школьные подколки в свой адрес. И вот когда речь Малфоя заканчивается, Гермиона уже делает шаг вперед, чтобы сказать свою речь, но Малфой-младший тут же поворачивается назад и все так же громко, при всех говорит слова благодарности Гермионе, которые, собственно были такие же лживые, как если бы Рон признавался в любви соплохвосту. Но удивление от того, какой Малфой прекрасный актер и как он умеет подать себя обществу, немного привели Грейнджер в замешательство. Она абсолютно забыла, что хотела сказать народу, что собиралась говорить. Малфой как будто бы специально вывел ее из строя, когда еще и руку пожал. Гермиона еле-еле старалась улыбаться, дабы не выказать своего подлинного удивления такой актерской игрой, а в голове проскакивает мысль: «Интересно, скажет ли потом, что теперь ему придется отсечь себе руку за то, что пожал ее грязнокровке». Смущенно улыбаясь Грейнджер выходит вперед, и приставляя палочку к горлу невербально произносит заклинание, с помощью которого ее голос становится так же слышим, как голос Малфоя. Пока публика хлопает только что вышедшей Гермионе и ушедшему назад Драко, Грейнджер улыбается и ждет, пока в зале станет чуточку потише. - Спасибо, мистер Малфой, - говорит она, в пол оборота поворачиваясь к бывшему слизеринцу, «почти» искренне улыбаясь. – Прежде всего, мне бы хотелось сказать, что я очень рада присутствовать сегодня здесь. Спасибо всем организаторам праздника за то, что сумели внести в этот обычный день большой заряд позитива. Спасибо мистеру Бэнксу, который позвал нас сюда сегодня на открытие нового корпуса больницы Святого Мунго. Я очень надеюсь на то, что это не последняя наша с вами встреча на всевозможных открытиях и достижениях магического мира, ведь день ото дня колдомедицина и естественные науки развиваются с помощью молодых и прогрессивных волшебников, а это значит, что людей, пострадавших от какого-нибудь магического недуга станет меньше. Новое травматологическое отделение позволяет намного быстрее получить помощь пострадавшему от темномагических заклинаний. Лекарства стали более доступны и удобны в применении. Но все же будем надеяться на то, что болезни и недуги будут обходить нас стороной. Спасибо вам за внимание! – заканчивает она и возвращается на свое прежнее место. Сегодня она побила все рекорды по лицемерию и актерской игре. Официальная часть праздника, наконец окончена, и Гермиона вздыхает с облегчением. Мистер Бэнкс уже собирается уговорить Гермиону остаться на банкет, но Гермиона всячески отказывается, ссылаясь на то, что у нее много работы, придумывает себе всякие дела, которые и в самом деле можно отложить на завтра. Просто сегодняшний день Грейнджер хочет закончить поскорее. Все-таки встреча с не самым приятным человеком из прошлого – изнурительная вещь. Решив, что все-таки уходить, не прощаясь, и английская традиция, Гермиона отыскала глазами в толпе Малфоя, чтобы распрощаться. - До свидания, Малфой. Не скажу, что была рада тебя увидеть, но актер ты куда лучше, чем я думала. Всего хорошего, - говорит она и разворачивается к выходу. Ей даже не важно слышать его ответ на ее прощание. Она просто рада, что вечер закончился и больше не надо мысленно пытать себя. Жаль что не все так просто, как кажется.