Шаг вперёд

      Поначалу она никак не отреагировала на его поцелуй. От неожиданности всего происходящего Гермиона застыла, словно статуя. Однако Гарри взял в свои ладони её лицо, раз за разом целуя желанные губы, давая Гермионе понять, что он не отступит назад. Что эти поцелуи — всерьёз. И она для него — не шутка, не случайность. Он пришёл к ней. И не только для того, чтобы передать жестокие слова Рона. Но и для того, чтобы Гермиона увидела, что чувствует он, Гарри.       — Гарри… — начала она неуверенно, пока он всё целовал и целовал её.       С каждым новым поцелуем сопротивляться становилось всё труднее. Гермиона уже сама робко отвечала ему, едва губы Гарри касались её губ. Этот вне всякого сомнения радостный момент омрачало одно обстоятельство. Гермиона ни за что не согласилась бы быть счастливой ценой страданий другого человека.       — Гарри, подожди, — сказала она, взывая к остаткам разума. — Остановись, пожалуйста. Послушай!       Она положила свои ладони поверх его рук, продолжавших держать её лицо. Неимоверным усилием удалось остановить его. Гермиона встретилась с растерянным взглядом Гарри. Им пора выяснить всё до конца.       — Мне нужно кое-что спросить у тебя. Пошли, — Гермиона взяла его за руку и потянула за собой.       Выключив по дороге радиоприёмник, она на подгибающихся ногах подвела Гарри к плетёным креслам. Не выпуская его руки из своей, Гермиона сперва усадила его, а после присела рядом. Он заметил, как раскраснелись от поцелуев её губы и щеки.       Собравшись с духом, Гермиона сказала:       — Джинни. Я хочу знать, что между вами происходит.       — Вот ты о чём. У Джинни давно своя жизнь, в которой мне нет места.       — Ты говорил с ней?       — Она даже не удосужилась приехать, чтобы сказать в лицо, что решила меня бросить. Просто прислала сову с письмом. А я в ответ собрал её вещи и отправил в Хогсмид с пожеланиями всего самого наилучшего. Что мне теперь, бегать за ней, в самом деле? Не желает меня больше видеть — не надо.       Пока он говорил, Гермиона смотрела на него своим проницательным взглядом.       — Ты её больше не любишь? — спросила она осторожно.       — Нет, Гермиона, — он отрицательно покачал головой. — Это в прошлом. Я был влюблён в неё, как влюбляются многие мальчишки в невероятно красивых девчонок. Но потом, видишь ли, эти же самые мальчишки понимают, что им нужна не только красота. Им нужно нечто большее.       Он услышал тяжкий вздох.       — Ты тоже красивая. Невероятно! — сказал Гарри, наклоняясь к ней, чтобы было удобнее видеть лицо Гермионы. — Ты красива не только снаружи. У тебя красивая душа. И эта самая душа восхищает меня куда больше, чем толпы распрекрасных девичьих лиц!       — Гарри, я, признаться, потрясена. Ты говоришь мне такие слова! Ни от кого раньше не слышала ничего подобного! — Гермиона, зардевшись, расплылась в улыбке.       — Но это правда! — убеждал он. — И не думай в этом сомневаться!       — Когда я услышала шаги, то не подумала, что это Рон, — призналась она. — Я подыграла тебе. На самом деле я ждала тебя, а не его. Втайне надеялась, что ты придёшь ко мне. И неважно, по какому поводу.       — Я пришёл к тебе, потому что ты мне нужна. Ты, Гермиона. Не как замена, не как подушка для утешения, в которую можно поплакаться. А как человек, ближе которого у меня нет, человек, без которого я не могу и не хочу представлять себя самого. Ты именно та, с которой я хочу просыпаться рядом, прожить жизнь с её радостями и горестями, и состариться, чтобы потом умереть в один день.       — Но когда это произошло? — допытывалась Гермиона потрясённо. — Как давно ты это чувствуешь?       — Думаю, это случилось постепенно. Это не было наваждением, как с Джинни. Но знаешь, когда Рон бросил нас с тобой на растерзание всем трудностям, я почувствовал твоё одиночество настолько остро, насколько его вообще можно было ощутить. Мне было невыносимо больно видеть страдания и слёзы, которые ты, день ото дня, пыталась от меня прятать. Ты могла уйти вместе с Роном, но не ушла. И я увидел в тебе родственную душу — ведь ты, как и я, поставила долг выше собственного блага. Не скрою, в ту пору я мечтал о Джинни. Несколько раз даже хотел всё бросить, только бы вернуться к ней. Но всякий раз понимал, что не сделаю этого, пока мы не покончим с Волан-де-Мортом. Мы вместе с тобой.       — Гарри, повторю в тысячный раз: я бы тебя не бросила. Никогда!       — Помнишь наш танец в палатке? Я хотел поддержать тебя. По-дружески. Так и было, пока мы дурачились, кружась и смешно вышагивая в такт музыке. Но потом, когда ты обняла меня, я ощутил тепло, исходящее от твоего тела, и во мне словно что-то переключилось. Мне захотелось вот так стоять рядом с тобой, обнявшись. Ты будто лечила меня своим присутствием.       — Я тоже ощутила тепло. Мне было хорошо в те мгновения.       — Музыка подошла к концу, и ты от меня отстранилась. Стараясь не смотреть в глаза, ушла прочь. Мне вновь стало холодно.       — Потому что я испугалась. Того, что ты поцелуешь меня. А это было бы неправильно: ни по отношению к Рону, ни к Джинни.       — Возможно ты права. Тогда было не время, — Гарри бросил задумчивый взгляд на разросшийся плющ, овивающий изгородь Грейнджеров. Его крупные жилистые листья были усеяны капельками недавнего дождя. Они напомнили ему слёзы. — Знаешь что Рон увидел в медальоне, когда тот открылся?       — Нет, он никогда не говорил мне.       — Рон увидел нас с тобой вместе, и мы целовались. Не самое приятное для него зрелище.       — Крестраж подпитывался его мыслями и мог направлять их в негативное русло. Рон был наиболее эмоционально уязвим из нас троих, — вновь вздохнула Гермиона.       — Я думал, он прикончит меня мечом Годрика Гриффиндора. Ты бы видела, с каким видом он бросился на наши призрачные фигуры. Если бы мог, разрубил бы напополам!       Гермиона посмотрела на Гарри с неподдельным ужасом.       — Хорошо, что ты не присутствовала при этом, — опомнился он. — Порой страхи толкают человека на безумные поступки.       — Однажды укушенный — вдвойне пуглив, — произнесла медленно Гермиона. — Не в первый раз тогда, в дни наших скитаний, Рону привиделось, что между тобой и мной что-то есть.       — Давай прошлое в лице Рона оставим в прошлом, — предложил Гарри. — Теперь твоя очередь рассказывать, когда ты поняла, что влюблена в меня.       — Давно, — призналась она. — Возможно на втором курсе. Может даже и на первом. В самом деле, очень давно! Я увидела твою доброту, Гарри. То, что ты вырос без родителей, в семье отчуждённой и неласковой тётки, у которой был нелюбимым племянником, не ожесточило тебя. Хотя могло бы! Меня покорила твоя способность думать и заботиться о других гораздо больше, чем о себе; твоя смелость, готовность к самопожертвованию. Ты не страшился ни трудностей, ни всевозможных лишений. Ты всегда делал выбор сердцем. Ты был честен, как бы дорого тебе это не обходилось! Меня всегда восхищала твоя щедрость. Я знаю, на чьи деньги на самом деле Фред с Джорджем открыли магазин, я не могла не догадаться! Бахвальство и хвастовство — не про тебя. Ты никогда не искал славы, она всегда сама тебя находила. А ещё именно у тебя я пыталась научиться прощать и относиться более спокойно к ошибкам других людей.       — Но почему ты даже не намекнула, что я тебе нравлюсь?       — Ты бы не заметил, даже если бы я попыталась. Сначала ты был влюблён в Чжоу, потом в Джинни. А я была в тени… Но дело не только в этом! Ведь я, ко всему прочему, была ещё и подругой Джинни, а она влюбилась в тебя с первого взгляда! Джинни делилась со мной своими переживаниями. Тогда ей казалось, что ты всегда будешь относиться к ней только как к сестре своего лучшего друга, но я убеждала её не унывать. Когда ты стал встречаться с Чжоу, я посоветовала Джинни попробовать тоже с кем-нибудь завести отношения. У неё появился Дин. Но она всё равно не могла выбросить тебя из головы. Джинни страдала, а я утешала её, стараясь спрятать подальше свои собственные переживания. Потом ты влюбился в неё. Спустя время вы с ней стали парой. А я? Я всегда была рядом с тобой, Гарри, вот и всё. В своих мыслях, в своём сердце.       — А как же Рон? — не удержался Гарри.       — Рон? Я решила дать нам обоим шанс. Надеялась, что со временем мне удастся испытать к нему те же чувства, которые я испытывала к тебе. И смириться с тем, что ты никогда не будешь со мной. Но, как видишь, ничего не вышло. Рон никогда по-настоящему не понимал меня, а я, видимо, не понимала его. Мы так и не смогли стать близкими людьми. Мне надоело мучиться и заодно мучить его. Зачем нужны такие отношения? Я взяла и уехала в дом своих родителей. Здесь ты меня нашёл.       — Долго же до нас доходило, Гермиона, что счастье порой находится совсем рядом, и надо лишь сделать шаг навстречу, чтобы обрести его.       — Но ведь у нас ещё вся жизнь впереди, не так ли?       — Мы достаточно говорили сегодня, но кажется опять ушли от главного, — Гарри встал с кресла и опустился перед Гермионой на колени. — Ты выйдешь за меня? Если тебе нужно время подумать, я готов дать его. Скажем, полминуты хватит?       Гарри сделал вид, словно смотрит на воображаемые часы на левой руке.       — Да, — сердце Гермионы застучало от радости.       — Что ж, я подожду.       — Ты не понял. Я согласна! Мне не нужно время, чтобы дать единственно верный ответ!       Она готова была закричать об этом на весь мир. Конечно, да! Неужели её мечты сбылись? Спустя столько лет!       — Значит вместе и навсегда? — уточнил он.       — Как всегда: до самого конца!       — Говорил ли я сегодня, что люблю тебя, Гермиона Грейнджер?       — Говорила ли я, Гарри Поттер, что люблю тебя и только тебя?       Она осторожно взяла его за воротник куртки и притянула к себе. Настал черёд Гермионы целовать Гарри. Ей, любящей девушке, очень хотелось выразить свои нерастраченные за столько лет чувства. Впрочем, и Гарри теперь знал наверняка, для кого он живёт на этом свете. И кто она, та единственная, которой принадлежит его сердце.       — Мы будем жить на берегу моря? — спросил он после долгих сладостных минут поцелуев, обнимая Гермиону, прижимая её к самому сердцу.       — А я думала — на площади Гриммо. Я вовсе не прочь жить в Лондоне с тобой!       — Тогда предлагаю компромисс: дом Сириуса будет нашим постоянным жилищем. Но я намерен купить домик у моря, Гермиона, где мы с тобой проведём наш медовый месяц. И куда будем сбегать из города время от времени. Это будет наше секретное, тайное место. Подскажешь парочку заклинаний? Дом у моря только для тебя и меня. А когда у нас появятся дети — отправимся туда всей семьей. Мы с тобой будем сидеть на берегу и смотреть, как наша ребятня возится у кромки воды, строя замки из песка.       — Ох, Гарри!.. — восхищённо воскликнула Гермиона.       В который раз за день она была потрясена до глубины души. Впрочем, Гермиона Грейнджер не имела ничего против такого расклада дальнейших событий!                     

Конец