Шаг вперёд

      Прошло несколько дней с момента разговора Гарри и Гермионы в кафе. Настала суббота, первую половину которой Гарри посвятил тому, что собрал в коробки все немногочисленные вещи Джинни и, вложив в одну из них конверт с письмом, отправил всё это добро в Хогсмид. Он не стал требовать оправданий её поступкам, не стал укорять или обвинять в чём-либо, а просто пожелал личного счастья и успехов на преподавательском поприще. Их история закончилась, пора ставить точку.       Наскоро пообедав, Гарри сменил домашнюю одежду на джинсы и свежую футболку. За окном накрапывал дождик, поэтому пришлось захватить с собой ещё и куртку, прежде чем отправиться в Косой переулок. Гарри хотел поговорить с Роном. Ему необходимо было выяснить, что тот чувствует к Гермионе. Возможно беседа поможет понять, что происходит между Роном и Гермионой на самом деле, раз добиться этого от Гермионы не получилось. Накануне Гарри послал другу записку с вопросом, могут ли они где-нибудь встретиться без посторонних глаз. И в ответ получил приглашение зайти в субботу или воскресенье. Рон будет в магазине, но всегда сможет оставить нанятого помощника за прилавком, в то время как они с Гарри спокойно побеседуют в кабинете на втором этаже.       И вот, Гарри стоит напротив входа во «Всевозможные волшебные вредилки». Он не был здесь очень давно. Собственно говоря, с тех самых пор, как гордые Фред и Джордж показывали троице только что открытый магазин. «Как же счастливы они были тогда, — подумал Гарри, разглядывая нарядную витрину, изобилующую столькими товарами. — И Рон тоже большой молодец, что вкладывает в дело, начатое братьями, столько сил». Толкнув разукрашенную яркими красками дверь, Гарри вошёл внутрь и стал пробираться сквозь толпу из многочисленных посетителей через полки, стеллажи и витрины с разнообразными волшебными штуками, которые звякали, пели песни, рычали и бог весть что ещё творили. Он шёл к прилавку, где рассчитывал найти хозяев магазина. В толпе покупателей взгляд выхватил рыжую голову, только это был не Рон, а Джордж, показывающий группе мальчишек волшебные перья с исчезающими чернилами. Гарри подумал было подойти поздороваться, как его взял да окликнул знакомый мужской голос:       — Эй, Гарри, давай к нам!       Рон стоял около прилавка рядом с молодым человеком лет двадцати. Гарри направился к ним.       — Привет! Знакомься, это Бобби, наш помощник, о котором я тебе говорил. Как видишь, мы процветаем. Скоро ещё как минимум двоих возьмем! — сказал Рон с важностью, когда Гарри подошёл к ним. — Ну а ты, дружище, думаю, в представлениях не нуждаешься.       — Я — Гарри. Приятно познакомиться, — он протянул руку Бобби, которую тот робко пожал.       Не было никаких сомнений в том, что новый работник знает, кто такой Гарри Поттер.       — Прекрати таращить на него свои глаза! — тон Рона сменился с на строгий, учительский. — Смотри за покупателями, чтобы ничего не стащили, и отпускай товар. А я на время отойду.       Дав понять Гарри, чтобы тот проследовал за ним, Рон скрылся за высокой фирменный ширмой с вышитым золотым логотипом «Всевозможных вредилок». Гарри нырнул туда же и оказался в огромном складском помещении. Здесь хранились запасы товара, которому не нашлось места в основной части магазина. Глядя на высоченные стеллажи, заполненные коробками и коробочками, заботливо подписанными, аккуратно разложенными, — Гарри в очередной раз восхитился тем, как здорово здесь всё устроено руками Джорджа и Рона. Фред был бы рад увидеть своё детище столь отменно организованным!       — Ты не потерялся? Иди сюда, — донёсся сверху голос друга.       Гарри добрёл до винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. Поднявшись, он очутился в просторной комнате, служившей кабинетом братьям Уизли.       — Знаешь, я сам хотел с тобой поговорить, — начал Рон, прислонившись спиной к столу, хаотично заваленному бумагами с бесконечными колонками цифр. — Есть у меня одна просьба. Не откажешь по старой дружбе? Речь пойдёт о Гермионе.       У Гарри сжалось сердце.       — Я тебя внимательно слушаю, Рон.       — Она уехала вчера вечером к своим родителям. И будет лучше, если она там останется. Я хотел, чтобы ты это ей и передал: пускай живёт отдельно.       — Что, прости? — Гарри не поверил своим ушам.       — Я устал, — Рон обошёл стол и опустился на мягкое кресло. — Ты ведь знаешь, что моя мама всю жизнь занималась нами, папой и домом. А Гермиона? Хочет построить карьеру, печётся о домовиках, маглах. Словно без неё о них не позаботятся!       — Ты вроде знал, что Гермиона, ещё учась в школе, мечтала когда-нибудь работать в Министерстве, — осторожно ответил на это Гарри.       — Меня раздражает её манера витать где-то в облаках, — продолжил Рон, пропустив мимо ушей замечание Гарри. — В последнее время она вообще сама не своя. Странная какая-то. И я решил, что с меня хватит! Раньше я объяснял эти странности нашей с тобой любимой фразой: «Это же Гермиона!» Она ведь всегда была немного «того», — Рон покрутил пальцем у виска. — Но мне надоело разгадывать её загадки. Мне нужна жена и мать для моих будущих детей. И знаешь, что ещё? Наверно, наши с ней отношения были ошибкой! Вот о чем я думаю в последнее время!       — Не надо так. Вам просто нужно сесть и спокойно поговорить.       — Поговорить? — Рон едва не задохнулся от возмущения. — Да о чем с ней разговаривать? Может, о книгах, что она вечно читает, а потом с умным видом пытается мне пересказать? Или о каких-то там своих законах, которые она проталкивает в Министерство? Нет, я сыт по горло. Моя чаша терпения переполнена!       Он подошёл к Гарри почти вплотную, чтобы бросить прямо в лицо:       — Мне надоело ждать, когда она наиграется в спасительницу домовиков!       «Ему чужды мысли и чувства Гермионы, да и её желания тоже!» — внезапно осенило Гарри.       — Если ты хочешь, я передам Гермионе твои слова, — ответил на эту тираду Гарри. — Но они могут причинить ей боль. По сути, ты выгоняешь её из вашего общего дома, который вы вместе выбирали, обустраивали. Я знаю, что она очень любит сад, что растёт под окнами.       — Найдёт другой сад, о котором будет заботиться. И другой дом. Между прочим дом, в котором мы живём, арендован на мои деньги. Гермиона пускай поживёт у родителей. Я же не на улицу её выгоняю. Она не пропадёт, — отчеканил Рон. — И мне не менее тяжело, чем ей. Что скажет мама?! Но я принял решение: нам лучше расстаться. Чувств больше нет.       — У кого их нет? Полагаю, у тебя в первую очередь?       Гарри поразила жестокость, с которой Рон решил порвать с Гермионой.       — У меня, да. И у неё тоже. Я в этом уверен. Все кончено.       Рон отошёл к столу и как ни в чем не бывало принялся перебирать бумаги. Взял в руки карандаш, сделал пометку на одном из листов, затем стал просматривать на нём же колонки с цифрами. Словно только что он поведал Гарри о совершеннейшем пустяке, ничего не значащей нелепице, а не озвучил решение порвать с девушкой, с которой встречался долгие годы.       — Ладно. Мы этот вопрос обсудили и замечательно. Ты вроде тоже хотел что-то мне сказать? — Рон вдруг вспомнил, что по-прежнему не один.       Гарри расхотелось говорить с Роном и о своих чувствах к Гермионе, и о расставании с Джинни. «Не поймёт!» — подумалось ему с досадой.       — В другой раз. Думаю, мне лучше подготовиться к встрече с Гермионой. Надо подумать, как ей сказать о твоём решении. Помягче.       — Как хочешь, — Рон равнодушно пожал плечами. — Мне нужно возвращаться к Джорджу. Работы по горло. Для меня сейчас нет ничего важнее нашего магазина. Пойдём, провожу тебя.       В полном молчании они спустились вниз и дошли до входной двери.       — И всё же, может быть мне стоит подождать? Вдруг ты передумаешь? — спросил Гарри напоследок.       — Нет, не передумаю. И спасибо, что взял на себя миссию сказать ей это, а то я в последнее время вообще не могу с ней общаться. Она стала просто невыносимой. Пока, Гарри!       Гарри вышел на улицу и обернулся — перед его носом уже захлопнулась дверь. Рона и след простыл. Он успел раствориться в толпе посетителей и даже не стал ждать, когда Гарри попрощается в ответ. «Карьерист!» — пробурчал молодой человек, покидая порог «Всевозможных волшебных вредилок».       Какое-то время он бродил по Косому переулку, бесцельно заглядывая в витрины магазинов, собираясь с мыслями. А после покинул волшебный уголок Лондона и трансгрессировал в магловский район Хампстед, известный своими невысокими викторианскими постройками и узкими улочками, на одной из которых в трёхэтажном доме из тёмно-бордового кирпича проживала семья Грейнджеров.

***

      Когда короткий осенний дождик кончился и из-за облаков вновь выглянуло солнце, Гермиона Грейнджер, сидевшая в своей комнате, одетая в любимую футболку в полоску и синие джинсы, пытавшаяся читать книгу, встала с кровати и открыла окно. С наслаждением вдохнув свежий воздух, она впервые за несколько дней улыбнулась. Здесь, в тишине родительского дома, она почувствовала долгожданный покой. Ведь со вчерашнего вечера никто не попрекал её, не кричал и не говорил, что нужно делать. Она была сама себе хозяйкой. В кое-то веки.       Словно приняв какое-то решение, Гермиона быстро отошла от окна. Прихватив из шкафа лёгкий флисовый плед, она спустилась на первый этаж в кухню. Покормив пушистого Живоглота, девушка поставила на плиту чайник. Пока тот вскипал, Гермиона не преминула открыть окна в сад и выставить на подоконник небольшой приёмник, предварительно включив его на любимую радиостанцию, где в основном звучала лёгкая и мелодичная музыка. Затем она вышла на улицу. Обогнув дом, Гермиона оказалась с обратной стороны распахнутых окон. Здесь на небольшой лужайке мама и папа волшебницы установили в своё время два уютных кресла, в которых любили сидеть по вечерам и долго беседовать на самые различные темы. Сейчас же, поскольку мистер и миссис Грейнджер отбыли пару дней назад в путешествие, Гермиона сама могла расположиться в одном из них и спокойно подумать обо всём, что произошло.       Подойдя к плетёному креслу, Гермиона предусмотрительно посмотрела по сторонам, а затем достала палочку и прошептала Осушающее заклинание. И вот — перед ней сухая и чистая поверхность. Словно и не было никакого дождика. Вновь просияв улыбкой, она убрала волшебную палочку и, вернувшись в дом за большой кружкой чая, закуталась в плед и устроилась поудобнее в кресле.       Она подула на горячий чай. Отхлебнув немножко, Гермиона погрузилась в свои размышления. Сперва она подумала о родителях. Мистер и миссис Грейнджер женаты уже почти тридцать лет, но до сих пор сумели сохранить любовь и романтику в отношениях. Вот и сейчас папа Гермионы подарил маме поездку в Париж на неделю. Просто так, без повода. Ведь они оба любят путешествовать, знакомиться с новыми городами и странами. Правда в Париже они уже бывали неоднократно, но данный город — особенный. В Париже они провели свой медовый месяц, туда же ездили с маленькой Гермионой в парк Диснейленд. А ещё Гермиона вдруг поняла, что не может вспомнить ни одной ссоры родителей. Если между ними и были разногласия, то они всегда решали их миром, спокойно поговорив и найдя компромисс.       «Мы же с Роном ругаемся, сколько себя помню, — размышляла она. — На третьем курсе он обвинил меня в пропаже своей крысы Коросты. Устроил целый скандал, что якобы Живоглот её слопал. На четвёртом приревновал к Виктору Краму. На шестом обиделся, что его не пригласили на вечеринку к профессору Слизнорту, в отместку стал встречаться с Лавандой, при этом делая вид, будто меня и вовсе не существует. А во времена наших странствий просто бросил нас с Гарри в лесу! Конечно, вскоре Рон вернулся и попросил прощения. Но за время его отсутствия нас могли убить, нам, в конце концов, могла потребоваться помощь, ведь мы и впрямь чуть не погибли в Годриковой впадине! — Гермиона сделала новый глоток сладкого чая. — А сколько стычек мы пережили за эти годы совместного проживания? Немерено. Ему вечно что-то не нравится: моя работа, мои увлечения, мои немногочисленные подруги. То, что я не хочу осесть дома и заниматься лишь хозяйством и нашими воображаемыми детьми. Он терпеть не может вылазки в Лондон, особенно прогулки по кафе и магазинам, а также походы в кино — считает всё это глупым и скучным занятием. И ещё ему, кажется, не нравится Гарри!»       Гермиона посмотрела вверх, на голубое небо с небольшими белыми облачками, медленно плывущими вдаль. Продолжая сидеть в кресле, девушка поплотнее закуталась в плед. Она и сама не заметила, как её мысли плавно перетекли от Рона к Гарри.       «С Гарри мы никогда по-настоящему не ссорились. Если не считать моих нотаций за какие-нибудь глупые шутки или недостаточно серьёзное, по моему мнению, отношение к учёбе. Но это в прошлом. Я, как мне кажется, стала спокойнее ко всему относиться. Гарри всегда был рядом, готовый помочь, подставить сильное плечо и утешить. В нём я уверена на все сто. С ним мне нечего бояться, что бы ни случилось, — Гермиона задумчиво наблюдала за белоснежным облаком, напоминающим по форме птицу Феникс. — Мы всегда найдём, о чём поговорить, и он понимает меня лучше, чем кто бы то ни было. Возможно, даже лучше мамы, а ведь с ней мы всегда были очень близки. Иногда мне даже кажется, что нам не нужно говорить: Гарри и так всё чувствует. Но ведь это невозможно. Разве такое бывает? Это и вправду похоже на настоящее волшебство! Как и Феникс на небе, взявшийся среди прочих облаков из ниоткуда!»       Гермиона услышала постепенно приближающиеся шаги. Гостей она не ждала. Явно взволнованная, девушка поставила свою кружку на землю. Стремительно отбросив плед и поднявшись с плетёного кресла, она обернулась на звук шороха травы, который был уже совсем близко.       — Гарри?! — ахнула Гермиона, пряча волшебную палочку.       К ней действительно приближался он, осторожно ступая по ещё не совсем высохшей траве.       — Ага, это я. Привет, — произнёс Гарри.       — Привет, — Гермиона глядела на него во все глаза.       Только-только она думала о нём, а он взял — и появился!       — Я напугал тебя? Прости, — Гарри остановился в нескольких шагах от неё.       — Нет, просто я думала, что это…       — Рон?       — Наверное так.       — Я был у него в магазине.       Гарри замялся. Неужели ему придётся сказать ей то, что наговорил ему Рон? Неужели он сможет произнести это вслух?       — А мистер и миссис Грейнджер дома? — спросил он как бы между делом.       — Они уехали на неделю. В Париж.       — Жаль. Мне очень нравятся твои родители. Я был бы рад поболтать с ними.       — Ты обязательно с ними увидишься, когда они вернутся. Мы можем пригласить тебя на обед как-нибудь. Мама и папа будут рады, — пообещала Гермиона. — Дома, кстати, вовсю дрыхнет Живоглот. Я забрала его у папиных знакомых, которые за ним присматривали, пока родители в отпуске.       — Он стал ещё толще, чем прежде? — улыбнулся Гарри.       — Есть такое. Мама пытается сажать его на диету. Но не слишком успешно, — ответила Гермиона, тоже улыбаясь.       — Пушистый подарок, который ты сама себе сделала однажды на День рождения.       Оба одновременно умолкли. Каждый при этом собирался с мужеством, чтобы сказать то, что было у него на душе.       — Прости, что оставила тебя в кафе, — первой нарушила тишину Гермиона. — Я растерялась и испугалась.       — Я знаю, — ответил Гарри. — Видишь ли, мы с Роном немного поговорили. Он велел передать тебе… Гермиона, ты только, пожалуйста, не думай, что это конец света. Словом, Рон сказал, что…       — …всё кончено, — тихо закончила за него Гермиона, разглядывая свои старенькие кеды. — Да, всё и вправду кончено.       — Это не первая ваша размолвка, — попытался успокоить её Гарри. — Влюблённые нередко ссорятся. А потом понимают, как же это было глупо.       — Нет, Гарри, на этот раз это навсегда, — она отрицательно замотала головой. — И мы уже давно с Роном не влюблённые. Ты и сам знаешь. Должен знать.       — Мне жаль, что так вышло. Вы долго были вместе.       — И мне жаль. Столько лет провести в заблуждении, обманывая саму себя.       Они стояли, не зная, что ещё сказать, и просто смотрели друг другу в глаза, пока до них не долетела музыка, игравшая в приёмнике. Гермиона медленно перевела взгляд на прибор, который оставила включенным, чтобы не было так одиноко, и о котором напрочь забыла за своими размышлениями. До её ушей долетела мелодия, которую она без труда узнала — та самая, звучавшая давным-давно в лесу в их палатке, та, под которую они с Гарри танцевали единственный раз в жизни. Она вновь посмотрела на своего гостя: он по-прежнему стоял, внимательно наблюдая за ней.       — Мы это кажется уже проходили — не находишь? — прошептала она.       Он ничего не ответил. Просто сделал шаг и протянул руку. Как тогда, много лет назад. Гермиона вложила свои пальцы в его тёплую ладонь и не спеша придвинулась. Другой рукой она обняла Гарри за шею. Они начали танцевать.       Мысли вихрем завертелись в голове Гермионы. Он пришёл, и именно тогда, когда так нужен. Она очень рада, что Гарри здесь. С ней. Она всегда ему рада. Но что это? Неужели не просто дружеское участие? Да и возможно ли, чтобы она и Гарри переступили черту, разделяющую их многолетнюю дружбу?       Гермиона ненадолго отвлеклась от своих мыслей. Делая очередной шаг, она поскользнулась на мокрой траве. Но тут же почувствовала сильную руку Гарри на своей талии, ловко придержавшую и уверенно привлёкшую ближе к себе. Лицо Гермионы оказалось совсем рядом и она, вконец стушевавшись, прижалась к его плечу. Закрыв глаза, Гермиона попыталась наконец разобраться со своими разбушевавшимися мыслями.       Её обнимал уже не мальчик, а взрослый молодой человек, мужчина. И это были совсем не те детские объятия в памятную ночь в палатке. Она поймала себя на мысли, что Гарри пахнет чем-то вкусным, и что ей очень хорошо рядом с ним. Гермионе хотелось, чтобы этот танец не заканчивался. Но ведь Гарри до сих пор является женихом Джинни. Значит, её чувства непозволительны! Женихом ли? Она в этом уверена? Джинни давно забыла дорогу к дому на площади Гриммо!       Гарри, не прерывая танец, слегка коснулся губами её волос. Или ей это только показалось? Гермиона вновь прикрыла глаза, радуясь мгновению счастья.       Но музыка закончилась, и пара замерла на месте. Словно издалека Гермиона услышала голос диктора, бодрым голосом сообщавшего прогноз погоды в Великобритании. Ясность ума не сразу вернулась к ней. А когда это случилось, она обнаружила, что всё ещё находится в объятиях Гарри. Гермиона попыталась отстраниться. Видя это, он медленно убрал правую руку с её талии, позволяя сделать маленький шаг назад, однако левая рука Гарри по-прежнему сжимала её ладонь.       Гермиона взирала на него с мольбой, но только каков был её смысл: отпустить или же, наоборот, вновь заключить в объятия? Гарри колебался, пытаясь прочесть в карих глазах ответ на самый важный для него вопрос, который мучил его уже множество дней. Она нерешительно сделала ещё один шаг, увеличив расстояние между ними настолько, что её пальцы, словно бабочки, выпорхнули из его ладони. Вдруг Гарри ловко, буквально на лету, подхватил её руку и, шагнув вперёд, сделал то, на что не решился восемь лет назад. То, на что давно надо было решиться. Он поцеловал Гермиону Грейнджер.