Пятая сторона света

And I never minded being on my own, Я никогда не возражала против своего одиночества, Then something broke in me and I wanted to go home, Но потом во мне что-то сломалось, и мне захотелось домой, To be where you are. Чтобы быть ближе к тебе. But even closer to you, you seem so very far. Но даже рядом с тобой кажется, что ты так далеко. Florence + The Machine — Wish That You Were Here

Прохладная вода течёт сквозь мои не менее холодные пальцы. Я выжимаю небольшое белоснежное полотенце, оно тяжелеет в моих ладонях. Бросаю короткий взгляд на сонного бледного Дина, которого бьёт озноб. Вижу, как блестят капельки пота на его лице при тусклом жёлтом освещении лампы. Губы приоткрыты, брови нахмурены, ночная рубашка стала влажной от пота. Так непривычно видеть его не в трёх слоях одежды. Час назад у Дина поднялась температура. Два часа назад мы вернулись в мотель после дела с кучкой вендиго. Чудовища держали людей в страхе в своей пещере более двух недель. Два часа назад Винчестер старший провалился под лёд на озере, и несмотря на то, что зима сейчас в самом зените, он был не слишком уж прочным. Гляжу на Сэма — спит. Волосы непослушно падали на его лицо, и мне невыносимо хотелось их убрать, но я знала, притронусь к нему — тут же разбужу. На щеке из-под каштановых волос выглядывает свежая рана с запекшейся кровью, одеяло сползло на бедра, рука под подушкой. Знаю, держит там пистолет. «Он даже во сне хмурится», — проскакивает в моей голове, и я невольно улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Сердце сладко встрепенулось меж рёбер и забилось быстрее. Я смущённо отвернулась, осознав, что слишком долго смотрю на него. «Сейчас моя главная задача — позаботиться о Дине», — строго напоминаю я себе, а сама не могу прогнать из головы мысли о Сэме. Даже смешно становится, когда вспоминаю, как Дин в шутку называл меня «мамочкой», потому что я как ошпаренная бегаю вокруг раненых братьев с аптечкой и не успокаиваюсь, пока все царапины не будут обработаны, а более тяжёлые — зашиты. На часах без пятнадцати четыре. На охоте монстры нас хорошенько потрепали, хотя мне досталось меньше всего: всего-то несколько синяков и ссадин, а вот Сэму и Дину пришлось зашивать рваные раны. — Уже ждёшь не дождешься моей приближающейся кончины? — хрипит Дин, улыбаясь и не открывая глаз. — Не дождешься, — устало отвечаю я и прикладываю влажное полотенце к его лбу. — Как ты себя чувствуешь? Пить хочешь? — Холодно. Башка гудит как от похмелья. Чувствую себя как выжатый лимон. Да, хочу, — Дин принял сидячее положение и я вручила ему чашку чая. — Опять чай? — возмущается охотник, вскидывая брови. — Не опять, а снова. Пей. Дин строит недовольную мину, но послушно берёт чашку из моих рук и выпивает содержимое до дна. — Ты бы сама поспала, Т/И, — советует Винчестер и ложится обратно в постель. — Завтра никакая будешь… — Мы с тобой в этом ещё сможем посоревноваться. «И как я могу спать, когда ты в таком состоянии? Только не сейчас!» — думаю я про себя и ставлю чашку на потрёпанную временем тумбочку у кровати. —…или у тебя ночной марафон под названием «Односторонние гляделки с Сэмми»? Долго ещё собралась вздыхать по нему? — с издёвкой спрашивает Дин и задорно поднимает левую бровь. — Иди ты, — я легонько толкаю его в плече, глупо улыбаюсь и смущённо опускаю голову, пытаясь спрятать румяные щеки за длинными прядями волос. — Ты бы уже призналась, Т/И, — зевнув, произносит охотник, — а то так и помрёшь одинокой. — Ты бы уже закрыл свой прелестный ротик, Дин, и уснул, а не тарахтел. — Этот прелестный ротик может творить волшебные вещи! — Спи давай. Ты не один здесь находишься. — О, не-ет, теперь я возбудился. — Боже, ты невыносим, Дин Винчестер, — вздыхаю я, а в ответ мне смешок и наглая улыбка. — Ой, да брось. Ты же любишь меня. Но до Сэма мне далеко, не так ли? — мы приглушенно смеёмся. Про себя я соглашаюсь с Дином, и он, конечно же, прекрасно знает об этом, но хранит мою маленькую тайну.

***

Мой организм ноет от тупой головной боли и недостатка сна. Дин наконец уснул (какой везунчик), а температура, кажется, немного снизилась — антибиотики подействовали. Да, не самая лучшая идея при горячке, но ничего подходящего под рукой не было. Как говорится: пьем то, что дают. Я накидываю на голые плечи рубашку Сэма — вещь, что находилась ко мне ближе всех, — и тихонько выхожу из номера за ещё одной порцией чёрного кофе. Это уже третья чашка за вечер… Или четвертая? Так же бесшумно возвращаюсь назад в номер. Ничего не изменилось: мальчики все так же спят. Дин, как всегда, тихо похрапывает, отвернувшись к стенке, а Сэм тревожно ворочается во сне. Тяжело дышит, что-то неразборчиво шепчет. Я знала, что он сильно волновался из-за одного паренька, который в стрессовой ситуации сорвался и выбежал раньше положенного, из-за чего угодил прямо в острые объятия смерти. Голодные вендиго разодрали его на куски на наших глазах, а этот леденящий душу нечеловеческий крик… Такого и врагу не пожелаешь. Эти переживания даже во сне не покидают голову Винчестера младшего. В какой-то момент мне стало так больно смотреть на мучения Сэма, что это становилось просто невыносимым. Я подошла ближе, села на корточки и легонько коснулась плеча мужчины, желая хоть как-то успокоить его. В ту же секунду он резко проснулся, открыл глаза и нервно подскочил, направляя на меня дуло пистолета. Я дернулась от испуга, и крепко сомкнула губы, не издав ни звука. «Ну конечно, чего ещё можно ожидать от Винчестера», — пронеслось в моей голове. — Эй, тихо, тихо, — горячо шепчу я и выставляю руки вперёд. — Это я — Т/И. Все хорошо, слышишь? Все хорошо. — Т/И? — он выдерживает небольшую паузу. — Прости, — Сэм пару секунд недоуменно глядел на меня, а затем спрятал пистолет под подушкой. Смахнул волосы со лба, потёр сонные глаза и принял сидячее положение. Упёрся локтями в колени, сложил руки в замок и, уронив на них голову, замолчал. — Кошмар? — спрашиваю я, хотя точно знаю ответ на этот вопрос. Сэм молча кивнул, и мы синхронно вздохнули. «Что же вам, Винчестерам, не спится?» — бормочу я про себя. — Хочешь поговорить об этом? — я невзначай касаюсь ладонью его колена. Сэм поднял голову и едва заметно напрягся. Он стиснул зубы, отчего на скулах заиграли желваки, а затем отмахнулся коронной фразой братьев Винчестеров: «Да нет, как-нибудь в другой раз». «Ну ты же знаешь, что мы не поговорим об этом, Сэм. Прошу, позволь мне хоть чем-то помочь тебе.» Я не убирала руку с колена мужчины, а Сэм все смотрел и смотрел на неё, и я не могла понять одну элементарную вещь: позволит ли он касаться его ещё чуточку дольше? Когда я впервые встретилась с Сэмом Винчестером, то он показался мне открытой книгой. Но, знаете ли, первое впечатление всегда обманчиво. Да, он был открытой книгой, но книга-то написанная на никому не известном языке. Человек-загадка, иначе на назовёшь. Каждое касание к Винчестеру младшему для меня равнялось дозой энергетика. Он — мой наркотик, которого хочется ещё и ещё, пока тело не начнёт ломить в сладкой зависимости от него, в немой просьбе о большем. Чёрт, а Сэм ещё милее, когда сонный. Такой домашний, родной и тёплый, что хочется прижать к себе и никогда не отпускать. А ещё хочется отдать ему всё, в чём он нуждается и запечатлеть в памяти его по-настоящему счастливую улыбку. Нет, я хочу подарить ему весь мир, все планеты, бесконечную таинственную Вселенную и всю её любовь. Хочу отдать всё что у меня есть, и даже больше. Потому что он заслуживает этого. Для Сэма я готова быть Супергероем. Да, чёрт возьми, кем угодно, стоит ему только дать мне возможность. Если бы он только позволил мне быть для него чем-то большим, чем «напарница», «коллега» и «подруга». В такие моменты я хотела бы, чтобы мы были нормальными: чтобы не было всех этих монстров, чтобы мы ходили по Икее и спорили насчёт того, какого цвета купить обои и как назвать собаку. Чтобы наши дети с визгом и смехом играли во дворе, а мы ворковали над ними и просто говорили о жизни и о былых временах юности, как нормальные люди. Чтобы дожили до глубокой старости и закидывались Виагрой, сидя в своих креслах-качалках в каком-нибудь крутом доме для престарелых. И почему я всё ещё мечтаю о невозможном, словно глупый наивный подросток? Маловероятно, что мы втроём вообще доживём до шестидесяти. Дин прав, мне нужно признаться, но, чёрт, почему от одной мысли об этом в моей груди растет леденящий душу страх? Почему бросает в дрожь? Лишь на одно короткое мгновение наши взгляды встретились, а у меня внутри уже ураган чувств. Мужчина поджал губы, прочистил горло и подарил мне короткую натянутую улыбку. Дежурная улыбка для копов и свидетелей. Он быстро поднялся с кровати и скрылся за дверью ванны, будто моё присутствие в комнате было для него невыносимым. Как только дверь захлопнулась, по моим венам разлился горячий ток. — Я должна признаться, я должна это сделать, — тихо, словно мантру какую-то, пробормотала я и сжала кулаки, а затем подскочила и принялась мерить комнату шагами. Подошла к двери — слышу, как шумит вода в душе и тихие шорохи. Прошло как минимум минут двадцать, а Сэм так и не вышел из ванной. Я начала волноваться. Почему так долго? Обычно на утренние водные процедуры у Винчестера младшего уходит минут семь. Ну, максимум десять. Это я обычно засиживаюсь в ванной по часу, из-за чего Дин постоянно ругается и грозно приговаривает, что отключит к чертям воду, что бы я там грелась поменьше. Мои опасения полностью аннулировались, когда вентили в душе со скрипом повернулись, а замок на двери едва слышно щёлкнул. «А ты напридумывала себе что-попало! Идиотка помешанная!» — я злилась на саму себя из-за того, что накручивала и придумывала несуществующие проблемы. Будто своих по горло не хватает. Но тем не менее, сердце наконец смогло унять своё бешеное биение, а пульс выровнялся. Я снова могла нормально дышать. Сэм вышел из ванны в одном банном полотенце, завязанном на бёдрах. Воздух снова застрял где-то в гортани. Да твою же мать! Судьба решила посмеяться надо мной?! «А он чертовски горяч, » — пронеслось в моей голове, и я, подперев щеку рукой, уставилась на Сэма и стала бесстыдно разглядывая его тело. Я отключилась от мира, не оставляя без внимания ни один его мускул на рельефном торсе, ни одну ещё не зажившую рану или синяк. Разглядывала татуировку антивладения на груди Винчестера младшего, которую он вечно прятал от внешнего мира под слоями одежды. Сэм потрепал рукой ещё влажные волосы, смахивая капельки воды. Ох, Дьявол, что же ты делаешь со мной, Винчестер? Смерти моей хочешь? Мне безумно хотелось запускать пальцы в его волосы, расчёсывать мягкие пряди и сгребать их в кулак на затылке и скользнуть губами по шее. Трогать его, пройтись ладонями по прессу и груди, обнимать так крепко, насколько это возможно, и целовать эти манящие губы, целовать до крови как в первый и в последний раз.  — Все нормально? — с нескрываемым любопытством спрашивает Сэм, глядя на то, как я томно вздыхаю, рассматривая его оголённое тело. Меня будто кипятком ошпарило. Я сразу вырвалась из своего омута мечтаний, вернувшись в реальность. Я тут же выровнялась и отвела от охотника взгляд, смущённая до невозможности. Щеки полыхнули огнём, я покраснела до кончиков ушей. Да, совсем беспалевно, Т/И, отличная работа! Дин бы весело захохотал и сказал: «Не заставляй свой желудок краснеть, Т/Ф!». Брови Винчестера младшего взметнулись вверх, когда он не получил ответа. Дин тоже так делает, когда знает, что ему нагло лгут. — Эм… Я… Я просто… Прости. Эм… Все супер, не беспокойся, — слишком быстро протарахтела я, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Сэм в ответ лишь пожал плечами и не пройдя и метра, вдруг стал и огляделся вокруг, будто что-то искал. — Ты не видела мою…— почесав подбородок, поинтересовался мужчина, но затем осекся, заметив пропажу на мне, —…рубашку. Я несколько раз моргнула, прежде чем открыть рот и опустить взгляд на клетчатую рубашку Сэма, что висела на моих хрупких плечах. — Ах, да. Извини. Я выходила в ней за кофе, — я поспешно начинаю расстёгивать пуговицы, но Сэм лишь тепло улыбнулся уголками губ и, махнув рукой, произнес: «Да ладно, сиди уже». — Но больше так не делай, — шутливо пригрозив пальцем, говорит он. — Хорошо, — еле слышно подала я голос в ответ. Сэм отворачивается и ищет в сумке футболку, рукой придерживая полотенце на бёдрах, а я стою будто в трансе и не спеша надеваю вещицу обратно, не сводя с Винчестера ласкового мечтательного взгляда. В его одежде так тепло и комфортно, особенно учитывая тот факт, что она мне больше на несколько размеров. А ещё она приятно пахнет. Я бережно касаюсь пальцами верхних пуговиц рубашки и вдыхаю сладкое благоухание из смешанных ароматов, которым пропитана фланель — впрочем, как и многие другие вещи Винчестера младшего. Чувствую тонкие, едва уловимые нотки дерева и железа, пота и костра, которые пытался заглушить собою запах одеколона — того, что я подарила ему на день рождения. Всё же приятно, что он им пользуется. Его запах может с лёгкостью вскружить мне голову, за секунду заставить чувствовать себя пьяной без капли алкоголя. И я в который раз позволяю аромату сделать это и заполнить собою мои лёгкие, а себе — ощутить невесомость в голове и пустить его ближе к сердцу, туда, где тепло и уютно. Я открываю глаза — меня встречает окутанная сонным полумраком комната мотеля. Почти полпятого. Я снова беру в руки холодное полотенце, что так и не высохло до конца, и вытираю со лба Винчестера старшего выступившие капельки пота. Он слегка хмурит брови и сипло стонет, но не просыпается. Находясь почти что в спящем режиме, я делаю всё это на автомате. Сэм садится за стол, устало трёт переносицу и открывает крышку ноутбука. Комнату заливает яркий голубой свет заставки, отчего мужчина сразу щурится и отодвигается от компьютера чуть дальше. Откинувшись на стуле, что тут же жалобно заскрипел, Сэм украдкой смотрит в нашу сторону и наблюдает, как по моим пальцам струйками течёт вода, когда я выжимаю полотенце. Заламывает пальцы. Я пригладила волосы Дина и накрыла его одеялом, ногой засунув небольшую ёмкость с холодной водой под кровать. Знаете, у меня есть такая сверх-способность — чувствовать на себе чужой взгляд. Это будто тебе по коже легонько проводят массажной расчёской. Пробирает до мурашек. Я поднимаю глаза на Сэма и наши взгляды пересекаются всего на пару миллисекунд (уже в который раз за эту ночь). Он глядит на меня, и вновь отворачивается, уткнувшись в экран своего компьютера. Я печально вздыхаю, сжимая в руках полотенце. Почему? Ну почему он избегает меня? На деле всё обсуждает с Дином, неохотно, будто из вежливости, соглашается сидеть со мной в засаде или просто патрулировать очередной дом очередной жертвы. Я, конечно, всё понимаю — они братья и всё такое, и между Винчестерами нельзя встревать, иначе — жди беды. Но, согласитесь, тоже неприятно, когда тобой пренебрегают. Ладно, нельзя опускать руки. Я должна быть лучше, чем прежде. Действовать, а не ныть. Искать решение, а не жаловаться. — Хочешь, я тебе кофе принесу? — спустя какое-то время дружелюбно предложила я Сэму. Он удивлённо уставился на меня, оторванный от своего занятия, и отмахнулся: — Нет, спасибо. — Нет? — непонимающе переспросила я, округлив глаза. Я поглядела на настенные часы и деловито заявила, уперев руки в бока: — Ещё даже шести нет. Может передумаешь? Мне не сложно. — Т/И, не надо, — снова отказал Сэм, но на этот раз чуточку жёстче. — Ты только три часа поспал, Сэм. Я же хочу… — Вот именно, этого хочешь ты, а не я, — вдруг язвительно выдал Винчестер младший, заставляя меня заткнуться. — Ты не расслышала? Я сказал: нет. Я опешила от такого тона, на автомате сделав один шаг назад. Слова застряли в моем горле, и я то открывала рот, то закрывала его, не в состоянии сказать что-либо. Сэм выжидающе глядел на меня. «Кто-то сегодня не с той ноги встал», — решила я про себя. — Ладно-ладно, чего ты? — наконец подала я голос и хлопнула себя по бёдрам. — Дерзить было не обязательно. Я просто хотела, чтобы ты хорошо себя чувствовал утром, и всего-то. Хочешь тени под глазами чернее Импалы — пожалуйста, не имею ничего против. Он закатил глаза и шумно выпустил из себя воздух, а затем так громко захлопнул крышку ноутбука, что я даже дернулась. Бахни также его компьютером кто-то другой — и Сэм Винчестер яростно взревёт и сделает с вами такое, что мало не покажется. Компьютер — его святыня, вещь которая должна оставаться нетронутой. По возможности. — Прекрати быть такой навязчивой, Т/И! — раскичался вдруг охотник, ядовито выделяя каждое слово. — Я не ребёнок, я — взрослый человек и могу о себе позаботиться! И тем более в такой ситуации. Я медленно осела на кровать напротив него. На душе скребли кошки, и что-то старое и давно забытое вновь болезненно впилось в сердце колючим шипом. Прошло не так уж и много времени, прежде я заговорила вновь. Совсем тихо и надтреснуто: «Что, прости?» — Если мне действительно будет нужна твоя помощь, Т/И, — хмуро начал Сэм, — я позову тебя. Но нет же, ты будто нарываешься на проблемы! — Нарываюсь?! — захлебнувшись нарастающим негодованием переспрашиваю я. — Ах, ну да, ты же Великий Сэм Винчестер! Простите, что забыла поклониться, Ваше Величество! Вы же всё сам! Сэм отвёл взгляд в сторону, раздражённо поскрёб подбородок. При таком слабом освещении он выглядел ещё более уставшим. Я сделала хмурое лицо и имитировала голос Винчестера младшего: — «О-о, это что, пуля в моем плече?! Пфф-ф, справлюсь! В том помещении дюжина демонов, что хотят разорвать меня на куски? Нет, я сам туда пойду! Вспороли живот? Ничего страшного, просто царапина! О нет, Т/И, не лезь ко мне со своей помощью, дай мне истечь кровью и сдохнуть!» — последнее слово я буквально выкрикнула на весь номер, отчего Дин недовольно замычал в другом углу комнаты и перевернулся на живот. Меня явно понесло, но останавливаться я не собиралась. Вообще, я не вспыльчивая, но несколько раз в год у нас с братьями случаются подобные ссоры. Как правило они не длятся долго, но переживать их для каждого из нас огромный стресс. У меня это всё идет будто по накопительной: не убрался, из засады вышел, припёрся пьяным до свинства домой, не послушал и сделал по-своему, чем сделал всё только хуже… Я в таких ситуациях ничего не говорю, но потом у меня случается срыв, и я просто выплёскиваю весь скопившейся негатив на братьев. И сейчас назревает одна из таких ссор. Внутри у меня всё ещё тлеет слабая надежда, что пронесёт. — Мы с братом оказывались и не в таком дерьме, Т/И, и поверь, неплохо справлялись вдвоём. Без тебя! — Сэм не выдерживает и, громко хлопнув ладонью по столу, вскакивает с места. Его грудь бешено вздымается и опускается, лицо побагровело, а из ушей казалось вот-вот повалит пар. Ярость как рукой сняло. Вот как по щелчку: раз! — и ты больше не злишься. У меня сперло дыхание. Ноги перестали меня держать, и я вновь бессильно рухнула на кровать. Как больно было этого слышать от него — от мужчины, которому ты открываешь свою душу и пускаешь в сердце. Пред которым ты раскрываешь все карты, предстаешь нагой и безоружной. И который затем топчет твою любовь в грязь. Я знаю этого человека как облупленного. Я видела Сэма в гневе и в ярости, в задумчивости и стыде, счастливым и наоборот, но таким — никогда. Он будто злится, но этот взгляд… Он всегда выдает человека. Не зря же говорят, что глаза — зеркало души. И как бы ты не старался скрыть что-то, глаза всегда показывают истину. И было во взгляде этого мужчины что-то такое, чего я не встречала в нём раньше. Или не замечала. Он показался мне абсолютно чужим. Я не могла поверить, что он способен говорить мне такие ужасные вещи. Я не хотела в это верить. Просто отказывалась. За один миг мне стало так паршиво, что хотелось кричать во все горло, и в тоже время плакать навзрыд, свернувшись клубочком и подтянув колени к груди. Почему внутри так пусто? — Вот так, значит? Вот так ты ценишь мою заботу? — с нескрываемой злостью в голосе, едва слышно шепчу я. — Может, тебе она и не нужна, Сэм, но нужна твоему брату. Хотя бы в данный момент. Да что с тобой сегодня?! — восклицаю я, не выдерживая накала собственных эмоций. Дин снова приглушённо стонет, но я не обращаю на него внимание. Когда он устаёт, то спит как убитый. — Знаешь, иногда у меня создаётся впечатление, что не у меня случаются приступы ПМС, а у тебя! Я что, настолько противна тебе, что ты не нашёл другого выхода, кроме как избегать меня?! — Сэм вдруг поднимает голову и поджимает губы. Его кадык нервно дёргается, а брови ползут вверх, отчего на лбу появляются такие знакомые задумчивые морщинки. — Скажи хоть что-нибудь! — отчаянно вскрикнула я, когда Сэм оставил меня без ответа. Винчестер младший дёрнулся и на секунду опустил взгляд в пол, заламывая руки. Он тяжело выдыхает. Сэм раздражённо потёр лицо и упёрся локтями в широко расставленные ноги, так что теперь я могла его лицо, а не только профиль. Его губы зашевелились, но с них не сорвался ни один звук. Я предположила, что он выругался, и, скорее всего, так оно и было. Теперь настала моя очередь ждать ответа. Внутри меня извергался всепоглощающий вулкан, и чтобы сдержать порывы гнева и обиды, я сжала зубы. Получалось очень-очень плохо. По щеке скатилась слеза. Я вот-вот взорвусь и разломаю что-нибудь к чертям собачьим. Будто плотина, которую я сдерживала так много лет, вдруг дала трещину. И всё, что накопилось за многие годы, грозит вдруг выплеснуться наружу опасной волной.