Пятая сторона света

Oh that grace, oh that body, О, это изящество, о, это тело, Oh that face makes me wanna party. О, при виде его лица, я хочу веселиться. He's my sun, he makes me shine like diamonds. Он — мое солнце, и я сияю ярко как бриллиант. Lana Del Rey — Young And Beautiful

— Чёрт, Т/И, я не хотел… — с сожалением начал охотник, но я не пожелала его слушать. О, нет, Сэм, ты хотел, и ты это сказал! Этот разговор всё равно должен был когда-нибудь состояться. Настало его время. Никаких оправданий. Он глядит в мои глаза, полные слёз, и без слов просит прощения. Я не прощаю. — Уж извини, что мне в своей жизни не о ком было заботиться и получать любовь в ответ, и что теперь я хочу хотя бы понять, какого это, — ядовито выплюнула я, понимая, что наговорила лишнего. Я наспех надеваю толстовку, завязываю волосы в хвост и снимаю куртку с крючка у двери. «Маленькая девочка с тёмными волосами, завязанными в две косички, плачет, прижимаясь к ногам двух взрослых людей. Светловолосый мужчина садится возле неё на колено и пальцами вытирает слезы из глаз, женщина с нежностью гладит её по голове. Он что-то ласково говорит, заплаканная девчушка много раз кивает и счастливо улыбается, смущённо сжимая подол своего синего сарафанчика. Затем она садится в синий миникупер и, прижимая к себе затасканного плюшевого мишку, машет ручкой небольшой группке детей разного возраста и их воспитательнице. Машина трогается с места и увозит малышку далеко-далеко, оставив после себя лишь густое облако пыли. — Не волнуйся, Т/И, — говорит воспитательница девочке, на вид которой лет четырнадцать, и ободряюще гладит её по спине. Старая женщина единственная заметила, что глаза девчонки медленно наполняются слезами. — Когда-нибудь и за тобой приедут. — Не приедут, — отрезает она и сжимает кулаки, поспешно вытирая слёзы рукавом серой толстовки. — Я слишком взрослая. Никто никогда не посмотрит на меня так же, как они глядели на Рози. — Не говори так, милая, — нежно промурлыкала женщина. — Надежда — вот в чём наша сила. Когда всё в мире умирает, у нас остается только она. У тебя ещё всё впереди, Т/И, не отчаивайся. Не опускай руки. Воспитательница уводит других детей в дом, но девочка так остается стоять на месте, тоскливо и с некой завистью вглядываясь в отдаляющийся от детдома миникупер, отчаянно мечтая хоть раз в жизни обрести настоящую семью.» Здесь стало невыносимо душно. Я хочу выйти, подышать свежим морозным воздухом. — Да, я лгала, я обманывала, я этого не отрицаю. Я не святая, Сэм. Но я никогда, слышишь, никогда не давала тебе повода усомниться в моей преданности и любви, — я подхожу к двери, с силой хватаясь за ручку. — Это был последний раз, когда я помогаю вам. И если ты хочешь получить будущее, где в нужной ситуации никто не придёт на помощь — флаг тебе в руки. А мне одолжений делать не надо. Сэм окликает меня по имени, но я выхожу из номера, оставив его наедине с сонным больным братом. Ты же этого хотел, Сэм? Я вылетела на улицу и решила немного прогуляться по просторной парковке, остановившись у Импалы. Облокотившись о машину, я уставилась на мигающую неоновую вывеску с надписью: «Мотель «У Эрни». Подняла голову выше и поглядела на далекие и холодные звёзды, на тонкий серп растущей луны. Я не думала ни о чём: ни об охоте, ни о Дине, ни о Сэме, который так настойчиво стучался и лез в мои мысли. Да пошло оно всё. Пару раз я даже задумалась над тем, чтобы свалить втихую. Дин делал так много раз, чем я хуже него? Уеду сейчас — смогу убежать от проблем, решить их одним нажатием на педаль газа. Или же стоит остаться, уладить всё как есть и покинуть братьев с чистой душой и совестью? Перебороть себя? Посмотреть в изумрудные глаза своей любви и своему самому большому страху? И как бы мне не хотелось уехать прямо сейчас и бросить всё это к чёртовой матери, я понимала, что лучше и правильнее будет хотя бы высказаться перед уходом. Попрощаться. Когда тело стало замерзать и дрожать от холода, я погладила Детку на прощание и вернулась в мотель, с головой окунаясь в приятное тепло здания. Я не могла действовать прямо сейчас. Я не могла неожиданно ворваться в номер и закричать: «Эй, Винчестер, я люблю тебя, но ты такой козёл!» Мне необходимо время, чтобы всё обдумать. Подобрать правильные слова. В холле я пробыла где-то час. Может меньше. Я просто уселась на диван, поджав к груди колени, и смотрела какой-то старый ситком по телевизору. Видимо, я выглядела такой подавленной, что молодой сын хозяина мотеля решил меня хоть чем-то порадовать и со смущенной улыбкой протянул чашку горячего какао с зефиром. Я не могла ему отказать. Он выглядел невероятно милым. Я даже подремать не смогла, ведь каждый раз, когда я закрывала глаза, мне слышались крики людей. В сознании всплывал образ растерзанного на части тела парня… И кровь. Так много крови. Мозгами я понимала, что поступаю не правильно, просиживая задницу в холле и заставляя Сэма нервничать, когда могла бы заняться чем-то более полезным. Поэтому пришлось наплевать на все свои принципы и вернуться в номер. А с другой стороны… Задолбали уже. Иногда мне хочется их прибить или грохнуть хорошенько головой о стол. Я без стука открываю дверь и вхожу в комнату, на ходу скидывая куртку. Мы с Сэмом обменялись короткими хмурыми взглядами: только в его глазах было чуточку больше раскаяния, а в моих — усталости. — Наконец-то, — бурчит из другого конца комнаты обеспокоенный голос Винчестера младшего. — Где ты была? Я ничего не отвечаю, по прежнему стоя к мужчине спиной. Снимаю толстовку и оставляю её на спинке стула, и с неожиданностью замечаю, что его рубашка всё ещё на мне. Я зажимаю пальцами рукава и слегка прикусываю губу. — Т/И! — вновь окликает меня Сэм и встает с кровати, медленно приближаясь ко мне. — Чего тебе? — язвительно откликнулась я, глядя на мужчину в пол оборота. — Я, кажется, еще перед уходом ясно дала тебе понять, что иду на улицу. В чём проблема? — Ты пробыла на морозе целый час? — Сэм в одно мгновение оказался рядом и развернул меня к себе, прижимая к стенке. Внутри будто всё перевернулось, а затем упало в пятки. Я прерывисто вдохнула и долго не решалась поднять глаза, боясь встретиться с этим его виноватым взглядом. — А тебя это волнует? — набравшись смелости, я всё же взглянула на Винчестера младшего. Наши лица были на расстоянии каких-то жалких сантиметров друг от друга. Я чувствовала его горячее дыхание. Он так близко, Господи. Как трудно держать себя в руках, когда тебя прижимает к стене такой мужчина. — Вообще-то, да, Т/И. Я умолкла, не зная что ему ответить. Во мне будто боролись две разные стороны: одна хотела грубо схватить Сэма за футболку и притянуть к себе, вовлекая в страстный поцелуй, а другая — оттолкнуть. Но поскольку мой разум дурманила слабость и ещё не забытая обида, выиграла вторая. «Тогда что за цирк ты устроил, Винчестер?! Какого, твою мать, хрена?!» — взревел злобный голос в моей голове. — Ясно, — коротко отрезала я и, обойдя мужчину, направилась к кровати. — Я на боковую. Сэм хватает меня за запястье и говорит уже чуть тише, более ласково: — Т/И, я понимаю, что ты злишься. Ты имеешь полное право, но я хочу чтобы ты знала, что мне жаль. Я погорячился и…мне не стоило срываться на тебя. Его слова вышибают из моих лёгких воздух. — Прошу, Т/И, пожалуйста, — полушёпотом просит Сэм. Его теплая рука медленно спустилась к моей ладони и легонько сжала пальцы. Совладать собой становится в разы сложнее. — Не молчи. Поговори со мной. В тот момент моё сердце остановилось. Я отчётливо чувствую на затылке взгляд мужчины, но боюсь повернуться. Я боюсь, что он отпустит руку, и поэтому растягиваю момент, пытаясь насладиться им как можно дольше. А ведь пару минут назад я готова была придушить его голыми руками. — Х-хорошо. Давай поговорим, — сказала я более мягче, повернувшись к Винчестеру младшему так, что был виден только мой профиль. Я стараюсь унять и без того сбитое дыхание. Чувствую, как меня начинает трусить. Его ладонь медленно скользит вниз, и наши пальцы переплетаются. Он тянет меня куда-то в свою сторону. Я следую за ним, как слепой за поводырём. Не сопротивляясь. Мы садимся на кровать и насколько секунд просто молчим, мысленно подбирая правильные слова. Когда он заговорил, хаос в моей голове вдруг затих, будто всё моё нутро настроилось на единственную волну звука — его голос. — Я… Эм… Мне… Мне не стоило грубить тебе, Т/И. Я правда не хотел тебя обидеть, просто… — Сэм тяжело вздохнул и устало прикрыл веки. Я ободряюще погладила большим пальцем его ладонь, и он сильнее сжал наши пальцы. В груди постепенно разливалось уютное согревающее тепло. — Ежедневные смерти, какие-то потери… Эта охота мне тяжело далась. Думаю, ты заметила. Я так злюсь, что не смог уберечь того парня от…такой ужасной участи… Я должен был что-то придумать, чтобы этого не случилось. Я… Я постоянно злюсь… И я не могу понять, почему. Я думаю, это был первый раз, когда Сэм так открыто рассказывал мне о своих переживаниях. Обычно он хранит всё в себе, не говорит об этом ни с кем, даже с Дином. Наверное, он просто не знает, как это объяснить. Не знает, поймёт ли Дин. — Извини, что избегал тебя, я…эм…не знаю, почему так происходит. Как-то само собой…я не знаю…наверное из-за стресса, — на этих словах он нервно заёрзался на месте. Про себя я подметила, что Сэм странно ведёт себя — словно шестнадцатилетний подросток перед красивой девчонкой, в которую он влюблён по уши с третьего класса. И словно гром посреди ясного неба, ко мне пришло до боли очевидное осознание. Боже, неужели я была настолько глупа?! Я…я нравлюсь ему? Когда я была совсем маленькой, то часто подслушивала всякие истории старших девчонок про их встречи с мальчиками. Вообще нам не разрешали ходить на свидания, да и вообще всё в этом духе было запрещено, но некоторым всё равно удавалось пролизнуть ночью мимо дежурных воспитательниц и встретиться с мальчиком. Их рассказы о любви, полной трудностей и нежности, были для младших детей лучше всяких сказок о принцессах. Одну такую фразу, вырванную из диалога, я запомнила на всю жизнь: «Да не парься, Сьюзен, вот увидишь, всё наладится. Запомни, люди делятся на два типа: первые, заметив предмет воздыхания поблизости, стараются избегать его и томно вздыхают в сторонке, ожидая у моря погоды, а другие — уделяют ей или ему слишком уж много внимания. Ну прям как жуткие прилипалы, ей Богу!» Тем временем, Сэм продолжал: — И…если ты всё же окончательно решила уехать… — Нет, Сэмми, я останусь, — успокоила я мужчину, слабо улыбнувшись. И, несмотря на полумрак комнаты, Винчестер заметил это. Он даже не возразил, когда я назвала его «Сэмми», отчего на душе становилось ещё приятнее. — Думаю, здесь моя работа ещё не закончена. Я бросила короткий беглый взгляд на спящего Дина, а затем переключила своё внимание на Сэма. Взгляд бесстыдно скользнул вниз — к его тонким полуоткрытым губам. Так близко. Нас разделяют чёртовы сантиметры. — Прости меня, — едва слышно выдыхает охотник. Он наклоняется так близко, что сдерживать себя становится просто невозможно. Его парфюм дурманит рассудок. Его глаза сводят с ума. Его голос — лучшая музыка для моих ушей — заставляет кожу покрыться мурашками, а коленки — мелко дрожать. — Я прощаю тебя, — отвечаю я полушёпотом, чтобы слышал только он. — Прощаю. — Ты будешь со мной? — уже практически мне в губы шепчет Сэм. Нежно, немного смущённо и взволновано. С лёгкой улыбкой и едва заметными ямочками, которые я так люблю. Моё сердце в очередной раз за день трепетно замирает. Я осторожно касаюсь свободно рукой его щеки, стараясь не задеть свежую рану, и заботливо заправляю выбившуюся прядь каштановых волос за ухо. Он блаженно опускает веки и ластится к руке, целует внутреннюю часть ладони. Сэм давно всё понял. — Всегда, — я отвечаю уверено, без капли сомнений. Даже если бы Ад стал союзником Рая против него одного, я бы ответила тоже самое. Ничто не заставит меня отречься от этого мужчины. Ещё будучи ребёнком, я усвоила одну простую вещь: если любишь — хватайся за это и держи, держи так сильно, насколько можешь. И никогда не отпускай. Сэм подался вперёд и, склонив голову набок, робко накрыл мои губы своими. В этот момент я забываю как дышать. Забываю кто я. Забываю где нахожусь. Его рука мягко скользнула на мою талию, прижимая ближе к себе. Даже мой первый поцелуй не был таким чувственным и нежным, как этот. Пальцами провожу от шеи мужчины к мягким шелковистым волосами и зарываясь в них, сгребая в кулак. Сэм шумно выдыхает и слегка отстраняется, глубоко дыша. Банально, нам не хватает воздуха для полного наслаждения друг другом. Да и вообще, разве можно вдоволь насытиться любовью? Всегда будет мало. Сердце бьётся в бешеном ритме, отчего появляется некая микро-задышка. Мы слабо стукнулись лбами, переводя дыхание в тесных объятиях друг друга. Будто вот-вот взорвёмся на атомы и разлетимся в разные уголки Вселенной. — Т/И… — непроизвольно срывается горячий шёпот с губ мужчины. Я вновь целую его. Неосознанно. Отчаянно. Неудовлетворённо. Мои атомы всегда найдут его атомы. Нарастает гул в ушах, приятное тягучее чувство невесомости пленит моё тело. Я медленно опускаюсь на подушки и тяну Сэма за собой. Оказываюсь внизу и тихонько смеюсь, когда он оставляет влажный поцелуй на шее, чуть ниже уха. Смеюсь, когда его волосы щекочут моё лицо. — Ты так прекрасна, — произносит тихо Сэм, ложась рядышком. Удивительно, но мы оба без проблем уместились на одной кровати. — Я бы прожил сто жизней рядом с тобой, и всё равно не насладился бы твоим присутствием. Мы лежим так ещё пару минут. Молчим. Думаем каждый о своём. Сэм играется с моими волосами, перебирая их между пальцев. Я вывожу пальчиками дивные неизвестные узоры на его солнечном сплетении. Утыкаюсь носом в тёплую шею мужчины и шепчу, светло улыбаясь: — Знаешь, я никогда не думала, что найду человека, с которым хочется просыпаться каждое утро. Веки внезапно тяжелеют. Учащенное сердцебиение Сэма для меня подобно колыбели. Я прикрываю глаза и уже сквозь дрёму чувствую, как он легко целует меня в макушку. Невесомо, но так приятно гладит по волосам, а затем по плечу. — А ещё, я бы вырастила с тобой собаку, — сладко зевнув, сонно бормочу я. Не знаю, к чему это было сказано. Сознание проваливается в бездну. Сэм смеётся и говорит, что это лучшее признание в любви за всю его жизнь, и затем я отключаюсь. Мне больше ничего не было нужно. Только засыпать и просыпаться по утрам в объятиях любимого мужчины. Моего мужчины. Знаете, иногда бывает так, что тебя тянет к человеку, словно магнитом. Как бы часто вы с ним не ссорились, как много бы не было между вами разногласий, сколько бы он не жалил тебя холодом и как бы часто ты не уходила от него — ты всегда возвращаешься обратно. Просто потому, что, несмотря ни на что, он нужен тебе, как кислород, которым ты дышишь. Что ты без него — рыба, выброшенная на берег. Без него задыхаешься. Без него теряешься в толпе. Теряешься с ним. Теряешься в нём. Я нашла свою пятую сторону света. Не без огромных усилий, боли, слёз и обид, но всё-таки нашла. Это наша история, и она не заканчивается — она только начинается. Я знаю наверняка: счастье не падает нам на голову с неба. И если оно пришло — значит, ты его заслужил.