ID работы: 6562817

Чужая кровь

Джен
NC-17
В процессе
12835
автор
Efah бета
Размер:
планируется Макси, написано 367 страниц, 20 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
12835 Нравится 7152 Отзывы 4601 В сборник Скачать

Глава 4 Чем бы дитя ни тешилось...

Настройки текста
Настоящее Фьюри задумчиво покачивал ногой, отрешенно смотря куда-то в потолок. Гора отчетов, просмотренная и изученная, перекочевала с одного конца стола на другой, давая пищу для размышлений. А подумать было о чем. Визит Локи напомнил Фьюри о том, что люди смертны. Даже если они накачаны сывороткой по уши, даже если они обладают врожденными сверхспособностями. Более того, иллюзия смерти Черной Вдовы напомнила о том, что люди смертны внезапно. Вот так. Вдруг. Фьюри пялился в потолок, а перед глазами стояло видение того, как в огне рассыпается пеплом тело Романофф. В принципе, если как следует разобраться, это зрелище не вызвало в мужчине приступа праведной ярости, желания отомстить и прочих глупых и опасных побуждений. Нет. Ник раз за разом вспоминал, просматривая каждую деталь, и думал о том, что сказал Локи. А еще Фьюри размышлял над тем, что привело к этой ситуации. Почему он поступил так… прямолинейно? Да, он привык, что в его руках сосредоточена огромная власть. Зачастую будущих героев приходилось принуждать к сотрудничеству — не все обладают врожденным альтруизмом Капитана Америки, но это?! Он ведь читал записи исследований доктора Олафсон. Он видел, что картина складывается довольно тревожная. Он знал, что противостоять противнику такого калибра крайне затруднительно. Однако все равно отдал приказ захватить, исполнение которого привело к столь печальным последствиям. Вопрос на миллион: почему? Почему не попробовал поговорить? Ведь это самый разумный вариант. Собрать информацию. Поговорить. Возможно, поговорить еще раз. И еще. Рано или поздно, но к чему-то они бы пришли. В данном случае силовой метод был невыгоден. И что же? Именно его и выбрали для исполнения. Фьюри был уверен, что что-то здесь очень неправильно. И рано или поздно, но он разберется, что именно. *** Лафей нежно смотрел на стоящий на специальном постаменте артефакт. На первый взгляд — ничего странного или особенного: каменная шкатулка, украшенная резьбой. Четыре изящно изогнутые ножки. Полупрозрачный голубой камень, напоминающий толстый лежалый лед. Узоры в виде сотен и сотен снежинок — каждая имеет свою форму, нет двух одинаковых. На вершине крышки — еще одна крупная снежинка, выточенная с неимоверным искусством. Легендарный Ларец Бурь. От небольшой шкатулки, способной поместиться на его ладони, исходила тяжелая, давящая мощь. Ларец слегка гудел, тонко, на грани слышимости, а за полупрозрачными стенками мелькали тени, и казалось, словно за покрытыми льдом окнами метут метели. Етун осторожно, самыми кончиками пальцев, погладил шкатулку и отступил. Воздух замерцал, запечатывая небольшую нишу в несокрушимой скале непроницаемым барьером. Загорелись ледяным светом цепочки символов, вырезанных в толще камня, скала словно оплавилась, скрывая в своей глубине самое ценное сокровище Ётунхейма. Царь удовлетворенно кивнул, направляясь к себе. Возвращение Ларца в Ётунхейм, такое долгожданное, такое вымученное и выстраданное, наполняло душу великана теплом и радостью. Время без артефакта сказалось на планете самым печальным образом. Когда-то давно Ётунхейм был просто миром с не самыми дружелюбными к его населению условиями. Однако с течением времени климат все ухудшался и ухудшался по самым разным причинам, пока не превратился в постоянную зиму с короткими и холодными осенью и весной. Про лето и речь не шла — его, как такового, не стало. Естественно, ётуны хотели максимально облегчить свою жизнь, создав Ларец Бурь. Могучий артефакт, детище коллективных усилий множества магов, отдавших для его создания свои жизни и суть, стал регулировать климат, питаясь энергией мира и его обитателей. Зима стала чуточку теплее, весна и осень — дольше, лето радовало своим наличием. Холодное, но ведь есть же! Ётуны приспособились жить в экстремальных условиях, так же как и флора с фауной, однако беда пришла оттуда, куда ледяные великаны смотрели с завистью. Из Асгарда. Внук Бури и сын Бёра отличался жестокостью и алчностью. Его не останавливало то, что вообще-то он и сам в какой-то мере ётун, что войны между Асгардом и Ётунхеймом велись достаточно часто, впрочем, как и с другими мирами. Один ненавидел обитателей ледяного мира так, как может ненавидеть только близкий родственник. И нанес удар в самое сердце мира. Каким образом ас узнал о наличии артефакта, было уже не важно. Впрочем, так же, как и то, каким образом он смог его похитить: Лафей давно уже успокоился и принял меры по предотвращению повторения подобного. Результат оказался чудовищным: лишенный контроля климат обрушился на мир со всей своей мощью. Вечная зима стала диктовать свои условия. Ётунам вновь пришлось приспосабливаться: умирая, чтобы дать возможность выжить остальным, ведь аса не волновало, что он обрек целый мир со всеми его обитателями на вымирание. Они выжили, став сильнее и затаив в глубинах сердец гнев и желание отомстить. Поэтому, когда Лафею волей судьбы представился призрачный шанс изощренно наказать Одина так, что и не подкопаешься, он воспользовался им не раздумывая, переступив через свое горе и отчаяние. И теперь, больше чем через тысячу лет после похищения Ларца, царь пожинал плоды долгой игры: артефакт вновь защищает его родину, постепенно выправляя последствия своего отсутствия, а Один… Что ж. Ётун помнил каждое мгновение того дня, когда ас сам, своими руками был вынужден передать Ларец законным владельцам. И это только малая часть унижения царя Асгарда. До основной еще дело дойдет. *** Джейн тяжело вздохнула, бессильно смотря на экран ноутбука. Все ее записи и материалы были изъяты, оставшись лишь в памяти женщины. Сидящий рядом Селвиг меланхолично отхлебнул кофе. — Ну, есть и хорошая новость… — попытался он утешить коллегу. Джейн повернула голову, недоуменно наморщив лоб. — Мы все еще на свободе, и содержимое наших голов все еще при нас. Джейн отвернулась, схватив свою кружку. Источающий пар кофе был крепким и горьким, пусть она и положила несколько ложек сахара, и напоминал о ее кратком романтическом приключении. Неожиданно раздался громкий стук в дверь, и ученые дружно подпрыгнули от неожиданности. — Джейн? — гаркнул кто-то, входя без спросу. — Здравствуй, Джейн! — Тор? — не веря собственным глазам, прошептала Джейн. — Мне не мерещится? — спросила она столь же изумленного Селвига. Тот покачал головой: — Не думаю. Коллективные галлюцинации — редкость. Да и не думаю, что они были бы такими. — Он красноречиво уставился на здоровенного блондина, ослепительно улыбнувшегося вяло растянувшей губы в ответ Фостер. — Здравствуй, леди Джейн, — неожиданно церемонно кивнул Тор. — Рад видеть тебя в добром здравии. — Я тоже рада, Тор, — женщина встала, пытаясь незаметно расправить мятую клетчатую рубашку, в которой привыкла работать. — Хочу представить тебе моего брата, Локи, — Тор повернулся к вставшему рядом с ним молодому мужчине. Джейн рефлекторно выпрямилась. Вдруг остро кольнуло, что на ней мятая рубашка, растянутая майка, а джинсы сверкают прорехами на коленках. Что волосы просто собраны в неряшливый пучок, а лицо видело косметику в прошлом году. Она нервно сжала кулачки (маникюр тоже забыла сделать, не до него было), попытавшись принять независимый вид. — Здравствуйте. — Приятно познакомиться, леди Джейн, — бархатным голосом произнес платиновый блондин, ловким движением цапнув руку Фостер и запечатлевая на тыльной стороне поцелуй. — Тор очень высоко вас оценил. Женщина почувствовала, что неудержимо розовеет, а ведь такого с ней не происходило с выпускного в колледже. — Позвольте еще раз представиться. Локи. Джейн что-то пробормотала, пытаясь справиться со смущением. Выпрямившись еще больше, Фостер расправила плечи. Рядом хмыкнул Селвиг, тоже, впрочем, выпрямившийся как на плацу. Женщина прокашлялась: — Это мой коллега, доктор Селвиг. Тот наклонил голову. — Скажите, вы действительно Локи? — с детской непосредственностью задал вопрос ученый. Блондин кивнул: — Действительно. А он — действительно Тор. — А… — подался вперед Селвиг. Локи улыбнулся: — Да. И Мьельнир есть. И Асгард. И Тор — Бог Грома. А я вообще существо многих талантов. Селвиг прищурился. Он не пропустил тот факт, что Локи ответил на незаданные вслух вопросы, а еще то, как он представил себя и брата. Но об этом он еще подумает. Позже. — Леди Джейн, — прогрохотал Тор. — Рад видеть тебя. Я знаю, что доставил неприятности. Как я могу их возместить? Джейн моргнула, соображая. Селвиг вздохнул: — Чай? Или кофе? — Чай, — непринужденно зашагал в сторону кухни Локи, и все послушно направились за ним. — Думаю, из ваших рук, леди Джейн, он выйдет просто божественным. Ситх элегантно сел, наблюдая за засуетившейся женщиной. Забавно и тревожно. Это не первый раз, когда он встречает двойников тех, кто жил в той галактике. А иногда… Совсем не двойников. Как Фьюри — хороший человек, готовый защищать свою планету, не жалея жизни. И спасающий. При этом беспринципная сволочь, идущая к своей цели по головам и трупам. Николас был буквально готов сделать все для успеха своей миссии. В полном смысле этого слова. Переродившийся Мейс Винду был Люку симпатичен. Он отбросил лицемерие догм и морали, став тем, кем являлся изначально: чудовищем, стоящим на страже Света, Добра и Справедливости. И плевать, что к нему самому эти понятия неприменимы, он все равно воин и защитник, хороший человек. А сейчас на кухне суетилась та, что в другой реальности была его матерью. Люк видел это четко и ясно, как никогда. И дело не во внешности… А в душе. То же стремление идти вперед, тот же мощный разум, на этот раз сосредоточившийся на науке. Тот же мягкий, не видимый остальными, свет. В принципе, никаких чувств по этому поводу Люк не испытывал. Да, он рад узнать, что на этот раз жизнь бывшей королевы сложилась гораздо счастливее, но и только. Впрочем, он проследит, чтобы так было и впредь. А пока можно было понаблюдать за братом. Тор смотрел на заваривающую чай женщину влюбленными глазами, заинтересовав этим ситха до крайности. Джейн была полной противоположностью всех тех женщин, которых Бог Грома таскал в постель, а также на все подходящие для этого дела поверхности. Маленькая, хрупкая. Не красавица, но пикантная и миловидная, такая своим обаянием может затмить любую. Сильный характер и твердые убеждения, она не опустится до случайной связи. А еще Джейн была умной и не стеснялась свой ум применять, прокладывая путь в большую науку. Тяжело с такой будет, ей надо доказывать, что можешь соответствовать высоким требованиям. Это тебе не охотница за богатством, которой плевать на все, кроме кошелька и его объема. Может, именно этим она Тора и зацепила? А также готовностью помочь попавшему в беду абсолютно незнакомому существу? Ведь далеко не каждый приютит ничего не понимающего здоровенного бугая, помогая адаптироваться к совершенно другой реальности. А еще отправится на поиски утерянного артефакта, рискуя лишиться если не всего, то многого. Для ученого репутация — капитал, который нарабатывается годами. Особенно у женщины, которая хочет сделать карьеру мозгами, а не телом. В принципе, Джейн повезло неимоверно, как и ее коллеге Селвигу. Их просто пугнули, изъяв рабочие материалы. И информация не пошла дальше команды Фьюри, а то летели бы они оба из кабинетов дальше, чем видели. И про гранты, исследования и прочие милые сердцу вещи могли бы только мечтать. Тем временем Джейн поставила на стол десерты, тихо радуясь, что в шкафу хоть что-то завалялось. Локи царственно поднес к губам чашку, сканируя Силой окружающее пространство. — Итак, мисс Фостер, — на губах ситха возникла мягкая улыбка. — Первым делом я хочу поблагодарить вас за оказание помощи моему брату. Тем более ценную, что предоставлена она была бескорыстно… — он сделал глоток, не произнеся слова «почти». Может, Джейн и поддалась духу авантюризма в тот момент, бросившись в неизвестность, вот только Люк легко уловил, что, кроме желания помочь, женщина испытывала и непреодолимое желание пощупать руками артефакт с невероятными свойствами, искренне надеясь под шумок в нем поковыряться. Похвальные устремления, на его взгляд: романтика романтикой, а меркантильность зачастую приносит гораздо больше пользы. — И теперь вопрос. Скажите, чем я могу помочь? Джейн упрямо вскинула подбородок, слегка покраснев. Ей до смерти хотелось вывалить на источающего власть каждой своей порой гостя историю своих злоключений, но долгие годы упорного продвижения по карьерной лестнице намертво вбили в сознание Фостер, что в этом мире за просто так практически ничего не дается. А если дается — то это либо неимоверная редкость, либо таит в себе невидимый на первый взгляд подвох. — Думаю, я знаю, что вам больше всего необходимо, — задумчиво шевельнул пальцами Люк, — пусть это будет сюрпризом. Приятным. Джейн нервно нахмурилась, внимательно наблюдающий Селвиг промолчал, размышляя. Его интуиция вполне недвусмысленно намекала, что ожидать можно всякого. Сделав мысленно пометку, что неплохо было бы освежить в памяти мифологию, раз уж пошло такое движение, потому что врага надо знать в лицо, а друга — тем более. Особенно такого. Вздохнув, Фостер повернулась к Тору, рассматривая его внимательнее. Сейчас асгардец был в гораздо лучшем состоянии, чем тогда, когда она увидела его в первый раз. Теперь в нем чувствовалась уверенность в себе и своем окружении. Не потерявший все изгнанник, а сильный и терпеливый воин, имеющий ресурсы и союзников. — Рада вновь видеть тебя, Тор, — мягко улыбнулась Джейн. — Я волновалась. — Брат помог, — прогудел асгардец. — Но поначалу… Внимая Тору, который рассказывал историю своих злоключений благодарным слушателям, Люк размышлял над тем, как повернуть все происходящее к своей пользе. А для этого требовалось совершить практически Великое Деяние — заставить Тора передумать. Если честно, то это всегда Люка забавляло: нежелание брата сесть на Трон. Сам он отлично знал, что Один, несмотря на всю свою отеческую опеку и благосклонность, костьми ляжет, но не позволит своему второму сыну занять место первого. Никогда и ни за какие коврижки. Один видел на троне только первенца, в крайнем случае — Бальдра. Он с детства талдычил Тору, что тот является князем по праву рождения и рано или поздно займет Золотой Трон. Однако вот тут нашла коса на камень. В принципе, самый обычный конфликт интересов, проблемы отцов и детей и прочие давно описанные множеством писателей и ученых вещи. На взгляд Люка — вполне закономерные. Один был царем слишком долго… И стал им слишком рано. Старший сын, ведь Вили и Вё были младше Одина, он с детства мечтал о власти. Бури, его дед, был просто сильным и удачливым князем, огнем, мечом и магией собиравшим свои владения. Процесс длительный и муторный, едва не остановившийся после гибели ётуна… А именно ётуном и был предок Всеотца, как льстиво именовали Одина. Асгарда тогда не существовало в том виде, в котором он пребывает сейчас, таких ярлов, как Бури, было много, и все они беспрестанно грызлись между собой, оттяпывая завоеванное у конкурентов. Однако Бури был наглым, сильным и упорным, а еще он был умным и удачливым — а последнее для хорошего вождя не менее важно. Он женился, приобретя союзников, взял титул конунга, и создание личного государства пошло вперед километровыми шагами. Люк так и не узнал, что же произошло, раз Бури резко отвернулся от своих корней, став называть себя асом, но это наложило отпечаток не только на все его дальнейшие поступки, но и на жизни его потомков. К концу довольно длинной жизни — а женился Бури достаточно поздно — он оставил сыну, еще слишком молодому по меркам очень долгоживущих существ, собранное в единое целое государство. Одно из многих на планете… И Бёру, севшему на тогда еще совсем не золотой трон, этого было откровенно мало. Что самое показательное во всей этой истории, Локи так и не узнал, кем была его прабабка, супруга Бури. От нее не осталось практически ничего, и куда она исчезла — тоже непонятно, но он вполне обоснованно подозревал, что женщина принадлежала к ётунам. К каким именно — неизвестно, впрочем, это уже было неважно. Бёр оказался достойным сыном своего отца: он продолжил завоевания, приумножая владения самыми разными путями. Войной. Золотом. Обманом. Его влияние росло и крепло, Асгард рос и креп, Бер женился — взяв в супруги представительницу племени инеистых великанов. И даже отдаленную родственницу Лафея… Не здесь ли крылась причина ненависти Одина к представителям этого народа? Бёстла, дочь Бёлторна, принесла с собой прекрасное приданое — не только богатства, но и знания. Она многому научила своих сыновей, пока не ушла вслед за мужем, а Один, взявший бразды правления в свои руки, их уже не выпустил. Именно он окончательно сделал Асгард сильным и процветающим миром, вот только не стоило забывать, что методы он применял не самые честные. И не самые добрые… Древние скандинавы говорили, что Один, Вили и Вё создали Мидгард, убив инеистого великана Имира. Что именно из его костей, плоти и крови творились Девять миров… Высокопарная чушь. Правда была гораздо прозаичнее. Имир был носителем знаний, в его крови пела магия, он был буквально волшебным созданием, чистой волей творящим настоящие чудеса. И это стало причиной его гибели. Один, благодаря обучению у матери являвшийся волхвом, отлично знал, как приносить жертвы, и Имир стал первой вехой на этом пути. Кровь Имира, его плоть, кости и магия стали замковым камнем, насмерть закрепившим находящиеся в неустойчивом равновесии владения, собранные Одином. Асгард окончательно оформился как мир-государство, наконец, отлили тот самый Золотой Трон (металла ушло… прорва!), на который асгардец уселся с превеликим удовольствием… А потом Один понял, что аппетит приходит во время еды. Девять миров считались входящими в систему Иггдрасиля лишь в восхвалениях не знающих о реальном положении дел скальдов и лопающихся от осознания собственного величия асов. Критерий отбора был прост: куда дотянется Радужный мост, там и будут отошедшие под руку Одина земли. Никаких союзных договоров, кроме Альвхейма и Ванахейма, лишь неимоверная наглость Всеотца, считающего, что если он может свалиться на голову жителям мира вместе с войском, то тот принадлежит ему. Естественно, такая ситуация устраивала далеко не всех, но проблема была в том, что Один имел силу, ресурсы и неутолимые амбиции. Ас думал просто: пусть его власть признают поначалу на словах, а потом процесс пойдет. Терпения Одину было не занимать, как всем долгоживущим, умом его природа не обделила, если требовалось, Всеотец устраивал возмущавшимся такие райские условия даже не жизни, а существования, что оставалось лишь смириться с положением дел. Естественно, смирялись не все. Как Хель. Как Лафей. Как… Один замечательно умел плодить врагов: походя и целенаправленно. Люк видел в асе все признаки самого обычного ситха, рвущегося к власти, строящего свою Империю огнем и мечом, желающего захапать сейчас, а что будет потом… Скайуокер прекрасно знал, чем заканчивается такое строительство: развалом построенного. Всеотца спасало долгожительство и множество секретов за пазухой. У Одина были магия, знания, сила, умение все это применять, опыт, неплохое знание психологии и множество преданных ему лично асов. А еще коварство и отсутствие каких-либо зачатков совести. Один пытался воспитать из первенца свое подобие, и вот тут он совершил капитальную ошибку. Всеотец решил, что Тор — его полная копия. В принципе, все это напоминало Люку тот момент, который он видел когда-то в своих видениях-воспоминаниях. Когда Вейдер предлагал тому, другому Люку Скайуокеру, фермеру, повстанцу и недоджедаю, править с ним галактикой. Как отец и сын. Очень показательный момент, если честно. Типичная ошибка практически любого родителя — считать, что отпрыск будет обладать теми же устремлениями, желаниями и прочим. Ведь в детях люди реализуют все то, что не смогли сами… Один попытался показать сыну, как он управляет Асгардом и всеми остальными мирами: естественно, мудро и вообще неся всеобщее благо. Ну, с его точки зрения все обстояло именно так. А вот с точки зрения Тора все было наоборот: его заставляли заниматься неинтересным ему делом. Тор напоминал Люку Энакина Скайуокера: то же шило в одном месте, то же неуемное желание нести справедливость (как он ее понимал) в массы, та же любовь к действию. Ему хотелось боев, пирушек и развлечений, Тор мечтал водить в бой дружину, тащить в дом трофеи и хвастаться подвигами под благосклонными взглядами красоток. Один пытался припахать сына к государственным делам: изучению законов, обдумыванию договоров, плетению интриг. Тор все это понимал, но не принимал: ну не его это! Молодой, дурь в голове свищет… Тор идиотом никогда не был, наоборот, Люк обоснованно считал, что его брат умен. Проблема состояла в том, что сын Одина был больше силовиком, чем правителем. А еще он был дико упрям. И чем больше давил Всеотец, тем меньше его наследнику хотелось заковывать себя в эти цепи. В конце концов дошло до принципа: раз меня заставляют, делать не буду. При этом Тор не отказывался от плюшек, приносимых титулом и положением, все-таки быть князем и первым в очереди наследования весьма выгодно. Один поначалу терпел, но чем дальше, тем больше его такое отношение к власти напрягало. Ас попросту не понимал, как это: не хотеть сесть на трон. Тем более если этот самый трон рядом — вот он, руку протяни. Но чем больше Один пытался привлечь сына к нелегкому делу управления государством, чем чаще показывал, как именно достигается господство Асгарда, тем сильнее Тор рвался на очередную войну. Для Люка все было ясно: его брат был не правителем по сути, а воином. Тем, кому требуются четкие и ясные указания, что копать надо отсюда и до обеда, этих можно давить, а тех — нежелательно. Тактик, лучше всего действующий в схватке, здесь и сейчас, но не способный просчитать многоходовку. Или способный, но с ошибками. Совместные приключения доказывали эту теорию много-много раз. *** О том, что ЩИТ в очередной раз лопухнулся, Пирс узнал уже через час. Через четыре часа об этом знали все в подчиненной ему организации: провал — это большой секрет, а большой секрет лучше всего хранить сообща. Большим коллективом. Иронично усмехаясь, Александр смотрел записи, читал отчеты, и его пальцы зудели, а тело потряхивало от азарта. В принципе, хотя данный кавалерийский наскок и был в духе Николаса, но все же такая нахрапистость вызывала некоторое недоумение, которое, подумав, Пирс списал на жадность и желание захапать себе такие перспективные кадры. Асгардские боги. Тор и Локи. Пусть Локи в первый раз никто и в глаза не видел, но голос-то на записи остался! Пирс млел, в сотый раз просматривая волнующий момент исчезновения Тора из-под стражи, одобрительно ворча и довольно напевая под нос. К его огромному сожалению, записей второго акта противостояния асгардцев и Щита не было, так же как и момента похищения возле «Ла Скала». Только описания очевидцев — и все. Александру было плевать, каким образом так сложилось, но, к его негодованию, приходилось довольствоваться малым. Остановив запись, он еще раз полюбовался Тором. Здоровенный голубоглазый блондин, олицетворение идеала красоты и мужественности древних скандинавов. Пирс умирал от желания познакомиться с этим идеалом поближе, войти в доверие и поставить служить под своим мудрым руководством на благо светлого будущего вполне определенной группы людей. Такая мощь! Такая власть! Такие знания… В семидесятых проводили эксперименты с какими-то древними наследиями викингов, артефактами, кого-то пытались вызывать… Срочно требовалось освежить память. Отдав распоряжение секретарю, Пирс еще раз запустил запись, вслушиваясь в мягкий, с вкрадчивыми нотками, голос. Локи. Бог огня и крайне жестоких шуток. Он нужен им… Позарез. Вздохнув, Александр откинулся на упругую спинку офисного кресла, раздумывая, как же так извернуться и заполучить себе это сокровище. Им нужен Отец Чудовищ… И нужен прямо сейчас. Но прежде чем лезть на рожон, надо освежить память и собрать информацию. *** Прошлое — К ноге. Люк слегка наклонил голову, рассматривая ковыляющее к нему на тонких, разъезжающихся по полу конечностях существо. Мелкое. Тощее. Голодное и холодное. Оно ковыляло, падало, снова поднималось, но упорно ползло к цели, скуля и роняя слюни. Добравшись до сапога ситха, существо заскулило еще громче и жалобней, припадая на почти лысое брюхо, выворачивая шею в ритуальном жесте покорности. Люк уронил в плоскую вазу огрызок яблока, неторопливо вытер липкие от сока пальцы влажной льняной салфеткой, наклонился и молниеносным движением ухватил уродца за горло. Сдавил, не обращая внимания на скулеж и слезы. — Брат! — не выдержал Тор, с каким-то брезгливо-жалостливым видом созерцавший эту дикую сцену, и тут же заткнулся от полоснувшего по нему бритвенно-острого взгляда. Люк разжал хватку, лениво потрепал существо по голове, взъерошив то ли короткие волосы, то ли длинный мех. Уродец, пища и скуля, принялся обтираться об сапог, пытаясь лизать длинным влажным языком руку ситха. — Великий Иггдрасиль! — шумно выдохнул ас, заворочавшись в кресле, и живой трофей, вытащенный из дома колдуна, поджал уши, упав, нервно пытаясь заползти под кресло, в котором развалился Локи. Ему это удалось, и теперь на сапоге ситха оседало испуганное дыхание еле живого существа. — Вот зачем оно тебе? — Чтоб было, — лениво пояснил Люк, шевеля пальцами, которые пытался благодарно лизать уродец. Тор скривился. — Может… — неуверенно предложил он. — Его… — Нет, — отрезал Люк. — Никаких «может». Это мой трофей, и к нему и пальцем никто, кроме меня, не прикоснется. Тебе ясно, брат? — Более чем, — проворчал Тор. Хлебнув вина для храбрости, он немного наклонился, вглядываясь в странное создание. — И что это вообще такое? — Оборотень, — лаконично пояснил Люк. Тор выпучил глаза. — Это?! — Это, это, — покивал ситх. Тор наклонился еще ниже, едва не падая с кресла, пытаясь соотнести то, что он видит, с тем, что он слышал про этих созданий. Мелкое. Тощее. Похожее на ребенка лет трех, не больше, но очень уродливого. Вывернутые, как у волка, ноги… Или задние лапы? Руки с когтями на коротких скрюченных пальцах. Шерсть по всему телу, выглядящая так, словно ее долго и упорно жрал целый выводок моли, а потом остатки добил стригущий лишай. Куцый хвостик, торчащий под странным углом, видимо, сломанный. Вытянутое рыло вместо лица. Падающие, как у щенят, уши, расположенные выше, чем у асов и етунов, но ниже, чем у животных. Нечто выглядело настолько жалко и отвратительно, что Тор и представить не мог, что вот это — оборотень. Самый настоящий ульфхеднар. Не берсерк, это точно, нет в нем медвежьей основательности, да и не похож. Подобрав челюсть, Тор отставил кубок, встал и шагнул ближе, протягивая руку. Оборотень щелкнул челюстями и попытался зарычать, трясясь от ясно ощутимого Люком ужаса. Ситх потрепал ходячее или, вернее, ползучее несчастье по холке, успокаивая. — Тор, сядь, будь любезен, — недовольно нахмурился ситх. — Я не хочу, чтобы он мне тут лужу сделал. — Но… — промямлил Одинсон, замирая. — Я только… — Насмотришься, когда я его в порядок приведу, — хмыкнул Люк, покосившись вниз. Щенок тяжело дышал, прижавшись к его сапогу, еле слышно поскуливал, и в мутных полуслепых глазах создания не было ни крупицы разума. Только самые примитивные инстинкты. Люк еще раз покосился на страшилку. М-да. Что тут еще сказать. Повезло чудику. Мало того, что не сдох под ножом старика, не околел от голода и холода, так еще и попал в радиус действия темного ритуала, прошедшегося по ослабленному разуму, как лавина по склону горы. Начисто все снесло. Ситх не испытывал по этому поводу абсолютно никаких чувств, ничего похожего на вину и раскаяние. Ребенок, вернее, щенок оборотня, получеловек-полузверь, непонятным образом попавший в лапы колдуна, получил шанс выжить. Раз смог все случившееся перенести, значит, Сила с ним. Значит, так тому и быть. Люк к своим трофеям всегда относился с любовью и заботой. Ну а то, что последние мозги у звереныша отшибло — не беда. На чистом листе писать всегда легче. Фенриром, как решил назвать питомца Люк, он занимался единолично. Выкупал, вычесал редкую шерстку, накормил и напоил. Обожравшийся от радости щенок свалился на толстую мягкую подстилку, постанывая во сне, а ситх приступил к изучению трофея. Ульфхеднар оказался еле живым. Неизвестно, откуда он взялся у сейдмана и что колдун с ним делал, но щенок был крайне истощенным и совершенно безмозглым. Совсем. С виду он был примерно лет трех — для оборотня, который наполовину животное, это означает, что его можно сравнить с человеческим ребенком шести лет. То есть самостоятельный, хорошо разговаривающий, привыкший подчиняться в стае, охотиться на мелкую добычу, а если понадобится — то и обиходить себя. Здесь этого видно не было. Щенок мог только скулить, рычать и тявкать, выпрашивать защиту, подчиняясь инстинктам, и еле ползать от истощения. Проверив его еще раз для верности, Люк только скривился: не стать найденышу нормальным оборотнем. Человеческая, разумная часть сдохла окончательно, и теперь он не сможет даже нормально оборачиваться. Единственный путь — стать животным. Полностью. Следует окончательно пробудить в нем инстинкты и только потом начать формировать разум. Это будет долгий процесс, но постепенно Фенрир поумнеет. Вот только человеком ему не быть уже никогда. Тут уж и сейдман постарался, ну а Люк своим ритуалом щенка окончательно добил — Тьма не терпит слабых и просто выжигает и уничтожает сломанное. Пожав плечами, Люк накрыл дергающего левой задней лапой щенка одеялом и пошел в кабинет: надо было как следует подумать над тем, каким именно он хочет видеть первое сотворенное в этом мире ситхское отродье. И что для этого надо сделать. А сделать предстояло многое. Люк прекрасно знал, что такое Силовая Ковка в применении к неживым и живым объектам, еще он отлично знал теорию Алхимии — вот только до практики у него не доходило. Да, пару раз он предпринимал опыты, но, зная принцип изменений Силой, можно было дальше не слишком утруждаться. Вся соль данного раздела Ковки, плавно переходящего в Алхимию Живого, состояла в том, что не обязательно было знать анатомию, принципы мутаций и прочие умные вещи. Да, эти знания не мешали, но не являлись главным. Проводящий изменения должен был иметь Силу, развитое воображение, дисциплинированный ум и четкое понимание того, чего именно он хочет достичь. Сила могла буквально вырастить из мухи слона, но только если ты четко знаешь, как этот самый слон выглядит. Именно так создавали боевых химер древние ситхи: они знали, каким будет результат, и изменяли организм до тех пор, пока не получали желаемое. Естественно, подопытные мерли как мухи, но когда и кого такие мелочи останавливали? Люк больше любил Силовую ковку в применении к неживым объектам, а из живых он ставил опыты над собой, изменяя в первую очередь свой организм. Долгие годы жизни показали, что такой подход совершенно оправдан: не одно и не два покушения на его жизнь провалились потому, что покушавшиеся даже не представляли возможностей измененного тела Люка. Хорошо, правильно тренированные Одарённые представляют собой настоящую машину смерти — даже самые мирные могут вломить агрессору так, что ни рожек, ни ножек не останется, что уж говорить о представителях самого радикального философского течения ситхов? Люк и так был сильным и быстрым — Сила пропитывает тело носителя и медленно меняет его, независимо от того, хотят этого или нет. Неизбежные изменения, вроде золотых глаз или белеющей кожи. И это только тело, про психику вообще лучше молчать. Свое нынешнее вместилище Люк тоже «обработал напильником». Асы и етуны гораздо тяжелее и сильнее людей, у них плотные тяжёлые кости, мощные мышцы, куда более совершенная нервная система. Ситху этого было мало, он всегда стремился стать на вершину во всем — положение обязывает. Поэтому увеличил скорость реакции, гибкость и эластичность связок и суставов, поработал над костями и мышцами. Такой подход давал возможность крайне неприятно удивить противника: асы предпочитали брать силой, демонстрируя свою мощь, а Люк предпочитал сделать шаг в сторону и подставить ногу, помогая свалиться в пропасть. Что поделать, это по молодости он обожал Джем Со, сминая врагов, словно танк, потом Люк перешёл на Тракату — минимум усилий и максимум эффекта, что не мешало под настроение устраивать резню с показательной расчлененкой. Славные добрые времена… Фенриру предстояло стать первопроходцем в деле сотворения боевых химер. Люк планировал как следует поработать над чахлым заморышем, на свое счастье попавшим в его нежные руки, сотворив из ходячего несчастья живое совершенство, внушающее ужас врагам и уважение союзникам. Но перед тем как приступить к процессу изменений, щенка требовалось вылечить, чтобы банально не загнулся во время опытов. Это Люк полностью взял на себя: Фенрир жил в его покоях, спал рядом на подстилке, ел, как не в себя, гулял под присмотром ситха, виляя вылеченным хвостиком, обросшим нежной густой шерсткой. Постепенно щенок отъелся, оброс, стал двигаться легко и стремительно. Люк таскал Фенрира на руках, поощрял за правильное поведение и наказывал за попытки грызть сапоги, внушая преданность себе, вбивая ее щенку в подкорку. Окружающие реагировали на происходящее брезгливо-отстраненно, Тор с нетерпением ждал окончания эксперимента, Один хмурился, но молчал. Гери и Фреки, любимцы Всеотца, два здоровенных волка размером с пони, поначалу отнеслись к появлению чужака на территории дворца, которую они считали своей, с подозрением. При первой встрече щенок скукожился, поджав хвост, но под насмешливым взглядом Люка распрямился и попытался грозно тявкнуть. По мордам волков было видно, что хитрые твари ржут, как кони, над этим уморительным зрелищем. Ситх слегка коснулся их разумов Силой, внушая равнодушие — пусть он не был Мастером Зверей, но обращаться с ними умел: Квай-Гон когда-то научил, да и Кеноби, вынужденный годами присматривать за всеми, кого его мастер подбирал где придется, тоже поведал немало интересного. Демонстративное фырканье и порыкивание закончилось разделом территории: дворец принадлежит Гери и Фреки, а вот Фенриру — крыло, в котором живет его Вожак. Один только задумчиво нахмурил брови, глядя на это, а Локи, тонко улыбаясь, поблагодарил принявших независимый вид волков за то, что у них мозгов побольше, чем у многих асов, и подкормил лично забитым лосем. Он не спешил, занимаясь здоровьем питомца, который менялся крайне медленно, однако через три с четвертью месяца щенок перестал походить на жертву безумного ученого, а еще через два — окончательно принял вид волка: черного, как смола, с янтарными глазами. После этого Люк засучил рукава и принялся за развитие Фенрира с удвоенной энергией, за чем с неослабевающим восторгом следил Тор. Асу было дико интересно, что вырастет из заморыша, и ситх решил не рубить любопытство на корню, а постепенно, исподволь, показывать брату, как он дрессирует, воспитывает и меняет магией щенка. Тору было любопытно, а вот его друзьям — не очень. Трио на Фенрира внимания практически не обращало, а Сиф бесилась. Как понял Люк, Сиф он категорически не нравился. Полная и окончательная неприязнь с первого взгляда. Просто потому что! А сейчас еще и повод был… Волосы. Колтун на голове так и продолжал пугать и смешить окружающих и жить своей жизнью. Непонятно, что там и как завернул сейдман, но ничто не могло побороть результат его ядовитого пожелания. Сиф старалась как могла. Маски из экзотических компонентов, травяные отвары, заговоры на луну и прочая мутотень, консультации тех, кто хоть что-то понимает в косметологии и исцелении. Ничего. Суровая воительница прятала безобразие под шлемом с кокетливыми крылышками на висках, ее и так не самый приятный характер претерпел изменения к худшему, превратив злобную фурию в кошмарную стерву. Друзья лишь смеялись и подкалывали звереющую подругу, Тор дал только один полезный и правильный совет, а Сиф медленно, но верно доходила до ручки. Люк наблюдал за этим процессом с удовольствием, ничем не выдавая того, что насквозь видит все ее метания и душевные терзания. Кроме того, он не мог удержаться, чтобы — мелко и низко — не потоптаться по ее больной мозоли. Асы коротких стрижек не носили, считая это дурным тоном, даже мужчины щеголяли роскошными гривами минимум до плеч, и Люк исключением не был. Поэтому не продефилировать мимо Сиф, словно невзначай поправив пряди касающихся плеч волос, было выше его сил. Сиф, не будучи дурой, такие намеки ловила на лету и зверела еще больше. Фригга иногда бросала на сына укоризненные взгляды, но ситха таким было не пронять, на него это никогда не действовало, и менять такое положение дел Люк не собирался. Кроме того, бывший Император не верил в благотворительность для тех, кто является врагом или антипатичным тебе существом. Сиф врагом не была — калибр не тот — так, неприятная мелочь пузатая. Поэтому Люк потакал низменным устремлениям, с удовольствием рассуждая в компании валькирий о методах ухода за волосами, подчеркнуто почтительно спрашивал Фриггу — обязательно в присутствии Сиф — прося поделиться опытом, и громко восхищался всеми обладательницами длинных кос. Сиф сломалась через пару недель. Подойдя к Люку, девушка попыталась состроить дружелюбное лицо, потерпела в этом начинании сокрушительное поражение, постояла, стискивая кулаки и сопя… Ситх ждал, невозмутимо наблюдая, как служанки сервируют стол. Отослав их одним жестом, Люк с аппетитом вгрызся в здоровенного гуся, обгладывая ножку под тихий скулеж Фенрира. Поощрив любимца куском мяса, ситх доел обед, сполоснул и вытер руки белоснежным полотенцем. Молча уставился на так и стоящую напротив Сиф. Девушка решительно насупилась. — Князь Локи… — резким тоном начала воительница, но быстро взяла себя в руки. — Прошу вашей помощи. Люк скептически изогнул бровь, но все же поощрительно кивнул. — В чем? — Это! — процедила Сиф, сдирая с себя шлем. Люк вновь залюбовался шикарным колтуном. Молодец сейдман, что еще сказать! Качественное проклятие, заковыристое. А снимается просто… Надо только знать, на что и куда смотреть. Люк и знал, и видел — тонкая веревка с крючками, впивающаяся в кожу головы, превращающая волосы в сплошное непотребство, похожее на сноп пересушенной травы. — Что мне за это будет? — лениво поинтересовался ситх, выуживая откуда-то гребешок, сажая умирающего от восторга Фенрира себе на колени и принимаясь тщательно расчесывать густую блестящую черную шерсть. Сиф скрипнула зубами, но задумалась. Невзирая на всю свою неприязнь к Локи, девушка знала, что он единственный, кто сможет ей помочь. Даже Фригга покачала головой, отсылая едва не плачущую воительницу к сыну. И ведь пришлось-таки идти на поклон! Не воплощать же в жизнь совет Тора — постричься налысо, в надежде, что то, что отрастет, будет нормальным?! От одной мысли о таком ужасе Сиф становилось дурно. — Так что? — прервал ее размышления насмешливый голос. Асинья тяжело выдохнула: — Я… Ну… — Ясно, — хмыкнул Локи, снимая с колен вычесанного волка, в экстазе закатывающего глаза. Сиф от этой картины едва не сплюнула. — Тогда… Так. Я сниму заклятие, а ты перестаешь нарываться на огромные неприятности, цепляясь ко мне. И будешь вежливой. Договорились? — Я… — Договорились? — голубые глаза полыхнули золотом, голос зазвенел сталью. — Договорились, — скрипнула зубами девушка. Локи встал — одним тягучим, словно змеиным движением, — подошел к Сиф. Пальцы князя замерли над головой воительницы, а затем ловко подцепили нечто невидимое. Локи усмехнулся, потянув, Сиф показалось, что что-то выдирается из волос, как репей, а затем князь отступил, сжимая кулак, из которого потянулась тонкая струйка черного дыма. Между пальцами мелькнули языки оранжевого пламени. Локи разжал пустую ладонь, брезгливо вытер ее платком и вновь сел в кресло, явно чего-то ожидая. Сиф моргнула. — Ну? — Что? — буркнул Локи, начиная листать какой-то древнего вида трактат. — Всё? — вытаращила глаза Сиф. Князь пожал плечами. — Всё. А ты чего хотела? Танцев с бубнами? Это не ко мне. Это к Фандралу. Сиф вспыхнула, развернулась на каблуках и понеслась к двери, от раздражения забыв все свои мысли о том, что надо бы быть вежливой. Нехорошего взгляда Локи она не заметила. А следующее утро началось с дикого визга, перебудившего окружающих — когда Сиф оторвала голову от подушки, то оказалось, что на этой самой подушке осталась и ее вроде как исцеленная шевелюра. Крики и вопли, как магнит, притянули зевак. Нахлобучившая на лысую голову шлем Сиф помчалась к виновнику произошедшего, ругаясь так, что зрители восхищенно свистели и аплодировали. Открывшая массивную резную дверь служанка окинула едва не лопающуюся от злости посетительницу равнодушным взглядом, интересуясь причиной столь раннего визита. Сиф ее чуть не покусала. Служанка — рослая блондинка в подчеркивающем фигуру дорогом платье — молча сложила руки на внушительной груди, изображая из себя стену. Разъяренная Сиф попыталась было отодвинуть ее, но совершенно неожиданно оказалась на полу, носом вжимаясь в полированные каменные плиты. Завернутая за спину рука затрещала, девушка взвыла, но служанка, имя которой Сиф так и не удосужилась узнать, была твердо намерена блюсти покой своего господина. На шею наступили ногой, девушка захрипела, бессильно скребя пальцами правой руки по полу. — Заорешь и разбудишь Милорда — язык вырву, — нежно шепнули сверху. Сиф клацнула зубами, замычав. — Что-что? — Я бы… хотела… увидеть Локи… — натужно просипела девушка, пытаясь сообразить, как без ущерба для собственной шкуры выйти из этой ситуации. — Хотела? — от шепота скрутившей ее в бараний рог служанки у Сиф вспотела лысая голова. — Прошу прощения! — Мозги Сиф заработали, и она вспомнила, что Локи очень уважает вежливость и изысканные беседы. Еще смутно промелькнуло, что Тор как-то восхищался прислуживающими брату женщинами. Дескать, такие умницы и красавицы! Тогда она решила, что Тор просто положил на них глаз, решив поразвлечься. А оно вот как… — Я… Э… Может ли князь меня принять? Служанка отчетливо хмыкнула, в следующий момент Сиф рывком подняли с пола, слегка отряхнули и поставили ровно. — Я могу узнать, — ровно произнесла женщина. — Если Милорд не спит. — Я была бы… очень признательна, — с трудом выдавила Сиф. Служанка, слегка кивнув, исчезла за дверью. Пришлось подождать, но вскоре дверь отворилась, и служанка поманила девушку за собой в святая святых — крыло дворца, принадлежащее Локи. Сиф вертела головой, рассматривая непривычную аскетично-роскошную обстановку. Локи обнаружился в огромном кабинете; он, развалившись, сидел в кресле с чашкой чего-то ароматного и испускающего пар в руке. На подносе лежали теплые пышные булочки, вазочки с маслом, медом и вареньями. Вид у второго сына Одина был настолько ленивым, довольным и благодушным, что Сиф молниеносно озверела, с трудом напоминая себе, что надо держать язык за зубами. — Князь Локи, — вынужденная обращаться официально, Сиф только сжимала кулаки под равнодушным взглядом голубых глаз. — Благодарю, что согласились принять. — Как же, — Локи пошевелил рукой, нацелившись на булочку. — Как я могу отказать грозной воительнице, стоящей за спиной моего любимого брата? Сиф снова скрипнула зубами, буквально чувствуя, как они крошатся. — Какая нужда привела тебя ко мне, леди Сиф? — Волосы, — прорычала девушка. Локи недоуменно приподнял бровь. — А что с ними? — Что с ними?! — истерично выкрикнула Сиф, дошедшая до полной невменяемости. — Ничего с ними! Нет их! Локи прожевал булочку, отпил из чашки, рассматривая трясущуюся от сдерживаемого гнева девушку ленивым взглядом. — То есть? — Вот! — Сиф сорвала с головы шлем, Локи застыл. За спиной еле слышно прыснули от смеха. — А… — вновь лениво откинулся в кресле князь. — Ты об этом… Так ничего страшного. Новые вырастут. — Когда? — Ну… Как обычно, — пожал плечами жующий булочку с медом Локи. Сиф почувствовала, что глаза заволакивает красным. — И… Я… Лысой?! — Подорожник прилепи, — невозмутимо посоветовали ей. — И капустный лист. А, нет, прости. Капуста отбеливает, а подорожник от ранок. Лук. Да. Лук. Печеный. Можно и сырой, но он так пахнет… Лучше печеный. — Ты… — взревела раненым драконом Сиф. — Ты обещал! Вылечить! Глаза Локи опасно блеснули. — Я обещал? — изогнул бровь князь. — Когда это? Сиф захрипела, ее руки задергались от подавляемого желания придушить гада. — Исправь! Немедленно! Локи замер, глаза налились золотом. — Ты требуешь? — мягко произнес он. — Хорошо… Хочешь ускорить процесс… Бьориг. Подай, пожалуйста, вот ту голубую бутылочку. Служанка кивнула, исполняя просьбу. — Втирать каждые шесть часов. Одну ложку. Ясно? Сиф вцепилась в бутылку с самым зверским видом. Локи закатил глаза. — Бьориг. Проводи. Когда блондинка вернулась, Локи доедал варенье, мечтательно улыбаясь. — Спорим, что дозировку она соблюдать не будет? Бьориг тонко улыбнулась, горделиво откинув за спину толстенную длинную косу. — Спорить с вами, милорд? Я не настолько глупа. *** Жарко. Сиф недовольно застонала, пытаясь отпихнуть ногой неожиданно горячее и щекочущее одеяло. Попытка удалась, но легче не стало. Девушка повернулась, чувствуя: что-то мешает. Не слишком… Но мешает. Вокруг горла обвилось что-то прочное, Сиф повернулась еще раз, и толстая веревка затянулась, мешая дышать. Девушка дернулась, пытаясь выпутаться из непонятно кем наброшенной сети, раз, другой… И свалилась на пол. Она вертелась и крутилась, пока не встала на ноги, и только тогда до одуревшего от странного пробуждения сознания дошло. Это не сеть. Это волосы. Сиф восхищенно провела рукой по длинным нечесаным прядям, едва не визжа от радости в предрассветной тишине, прошлепала к ночнику, щелкнула пальцем по хрустальному шарику, лежащему на деревянной подставке — комнату залило теплым золотистым светом. Сиф подлетела к зеркалу, откидывая пятерней густую гриву, наклонилась, чтобы увидеть себя во всех подробностях… Дикий визг разлетелся далеко вокруг, будя обитателей дома. *** Настоящее Пирс задумчиво нахмурился, откинувшись на спинку удобного кожаного кресла, прожигая взглядом лежащую на столе тонкую черную папку. Отчет, лежащий внутри, был бесценен. Поистине бесценен. По губам мужчины пробежала жестокая улыбка, но тут же исчезла. Александр встал, слегка потянулся, разминая затекшее тело — что поделать, возраст. Увы, смертных он не красит… И снова сел, нежно проводя пальцами по тонко выделанной коже папки. Если бы эти белоснежные листы, исписанные четким убористым почерком (такие отчеты всегда пишутся от руки), попали к Фьюри, то заклятый друг потерял бы от зависти свой второй глаз — тот бы вытек от перенапряжения. Гидра, в отличие от ЩИТа, всегда больше увлекалась метафизикой, чем механическими чудесами. Ученые отыскивали артефакты, проводили исследования, целые отделы досконально изучали мифы, сказки, предания и просто дошедшие из глубины веков побасенки, отыскивая рациональные зерна и обязательно применяя их на практике. Денег на исследования не жалели, но и отдача была велика. Вот и сейчас Пирс с интересом принялся перечитывать отчет о том, как в семидесятые увлеклись скандинавской мифологией и провели серию призывов различных мифологических персонажей. Ну как — провели… Ничего не получилось, но и отрицательный результат — тоже результат, ведь он показывает, что делать не нужно. Конечно, ученых как следует простимулировали, чтобы неудачи больше не повторялись, но это направление было сочтено неперспективным, и силы и деньги бросили в другие отрасли. Впрочем, это не помешало комиссии произвести разбор полетов, так сказать, и определить, что в принципе требуется для призыва сущностей восьмого, девятого и десятого уровня. Потому что выше восьмого — это уже идут полубоги, высшие демоны и боги, и таких надо или сразу жестко ставить на место, сковывая всеми мыслимыми и немыслимыми способами, или договариваться с ними. И если с демонами первый вариант еще может прокатить — иерархия в Инфернальных мирах крайне жесткая и власть с силой их обитатели крайне уважают, то вот с богами дело обстоит гораздо печальнее. Да, асгардцы спускались в Мидгард — тот же Тор посещал Землю пару раз в дремучие времена, искореняя каких-то монстров типа Гренделя, оставляя потрясенным смертным память о невероятных подвигах. Да и про Локи ходят слухи, что он частенько навещает наш бренный мир… Остальные брезговали, не желая вляпываться, как короли на конюшне. Вот только толку с этого? Как их привлечь? Впрочем, судя по тому, что в этот раз Тор предстал очень даже во плоти, как и его кувалда, есть шанс заполучить союзника. Добровольного или нет — дело десятое. К тому же Пирс был уверен в успехе: прошло больше сорока лет, наука не стоит на месте, появились новые наработки… Надо попытаться наладить контакт. А если не захотят сотрудничать… — Так, — Пирс закрыл папку, поскреб морщинистый подбородок. — И где мне взять кишки сына Локи?
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.