ID работы: 6562817

Чужая кровь

Джен
NC-17
В процессе
12835
автор
Efah бета
Размер:
планируется Макси, написано 367 страниц, 20 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
12835 Нравится 7152 Отзывы 4601 В сборник Скачать

Глава 12. Каков привет...

Настройки текста
Хельхейм Тюр закричал, захлебываясь кровью. Упавший на промороженную насквозь землю ас пытался отбиваться, но все было бесполезно: здоровенный черный волк рвал его на части кошмарно острыми длинными клыками и резал когтями, ловко орудуя лапами. Ошметки плоти разлетались в стороны, кровь заливала все вокруг, волк, оставляя алые отпечатки, топтался по растасканным по земле внутренностям Тюра. Ас затих, а чудовище продолжало и продолжало рвать труп на куски, пока князь Асгарда не превратился в груду пожеванных ошметков. Тщательно осмотрев и обнюхав кровавое месиво, волк убедился, что ас мертв окончательно и бесповоротно, задрал морду к серому низкому небу и завыл. Громко, торжествующе, пялясь белыми бельмами глаз в тяжелые тучи. Раздался щелчок, и транслирующееся на черную гладкую стену изображение погасло. Сидящая на массивном, грубо вытесанном из базальта троне высокая тощая женщина захихикала и вновь щелкнула тонкими пальцами, запуская запись еще раз. Она встала, подошла ближе, слегка пошевелила пальцами, и изображение растеклось на всю стену, от пола до потолка, увеличившись многократно. Женщина внимательно смотрела, то останавливая запись, то вновь запуская, то увеличивая еще больше отдельные кадры, то проматывая вперед и назад. Наконец по взмаху руки все погасло, и женщина вновь села на трон, задумчиво подперев подбородок рукой. Совершенно черные, без белков, зрачков и радужки глаза смотрели на стену, полуприкрытые тяжелыми темными веками. От ноздрей шел пар — настолько холодным был воздух, но единственную обитательницу этого мира-тюрьмы низкая температура давно не беспокоила. Впрочем, как и многое другое. — Неплохо… — голос в окутывающей все вокруг тишине звучал хрипловато и немного странно, но Хель это тоже не беспокоило. — Неплохо… Даже очень. По мановению пальца на стене вновь появилось застывшее изображение ошметков, оставшихся от аса, и торжествующего волка-умертвия, горделиво замершего на кровавой куче. Хель повела рукой, изображение уменьшилось, изменяя ракурс — теперь вид был строго сверху. Правительница Хельхейма слегка подалась вперед, добиваясь нужного ей, пока не получила результат: гибель аса наступила не где попало, а в строго определенном месте — останки лежали посреди круга, образованного четко выставленными камнями. Они выглядели валунами, сглаженными вековыми ветрами, вот только острые глаза Хель видели, что валуны представляют собой пирамидки, соединенные друг с другом россыпью окатышей, выложенных затейливым узором. Изображение снова сдвинулось, волк уменьшился в размере, и только теперь стало возможно рассмотреть весь рисунок: многолучевая звезда с вписанным в нее кругом, четко в центре которого и был казнен Тюр. На серых губах Хель зазмеилась жестокая ухмылка — она ясно видела совершенно непохожие на принесенные Одином руны знаки, покрывавшие лучи звезды. Чем дольше она их разглядывала, тем шире ухмылялась, пока не расхохоталась в голос. — Ах, какой подарок… — Хель встала и подошла к стене, картинно прижимая руки к груди. — Поистине… царский! Малекит… — тонкий палец покачался из стороны в сторону, — затейник… Женщина прошлась вдоль стены, любуясь Девичьей звездой*, так неожиданно использованной в некромантском ритуале. Один из символов царской власти, намек на то, кто совершил казнь, а также ясное послание, в честь кого эта казнь совершена. Царь — царю, в данном случае — царице, правительнице. Лестное послание, тем более что древние символы сообщали, что душа аса никогда не воссядет в пиршественном зале Вальгаллы. Никогда. Никогда не уйдет на тонкие планы, никогда не присоединится к своим собратьям, никогда не… Очень много никогда, и это грело давно вымерзшую душу Хель, наполняя злорадным удовольствием. Душа Тюра, его суть, так и осталась запертой в сердце звезды — поистине царский подарок, почти брачный, но скорее — предложение союза. И Хель это нравилось до такой степени, что она даже мечтательно застонала, картинно отставив руку в сторону, словно подставляя пальцы под уверенные поцелуи добивающегося ее внимания мужчины. Да, ей нравилось, но медовую сладость принесенной во славу ее жертвы портила горчинка яда, и его тонкий аромат щекотал чувственные ноздри Хель. О, если бы не эта капля! Хель замурлыкала, кружась, раскинув руки, как птица, готовящаяся взлететь. Широкие рукава развевались, подол шуршал по вытертому за века базальту. Если бы не эта капля… Способ казни и личность жертвы. Вот что смущало Хель. — Ах, если бы я была чуть большей дурой… — протянула Хель, разглядывая окровавленную морду волка на стене. — И чуть большей сумасшедшей… Волк. Проклятый черный волк — недвусмысленное указание на причину казни Тюра. Одну из. Хель знала, что Тюр убил питомца Локи. Она знала и много лет злорадствовала, видя, как тщательно наблюдает Один за вляпавшимся по глупости и жадности сыном, опасаясь отпускать его куда-либо без присмотра. Тюр решил захапать кусок, разинув пасть на чужое, и закономерно подавился. Тогда — немного, сейчас — окончательно. Малекит решил убить двух зайцев одним камнем: и ей подарок преподнести, и Локи порадовать. — А морда не треснет, Малекит? — Хель сосредоточилась, вновь вызывая изображение. В руке появился длинный тонкий посох, увенчанный когтистой лапкой, сжимающей черный необработанный камень, который можно было бы принять за вулканическое стекло, вот только стоила эта галька неимоверно: черные алмазы и сами по себе дороги, а уж размером с куриное яйцо, да еще и подвергшиеся магической обработке… Кончик посоха ударил в базальтовый пол, и дворец заходил ходуном. Под ногами Хель морозные узоры расползались в стороны, стремительно вычерчивая на черном полу белоснежную гексаграмму. Да, не привычная пятиконечная звезда, так и Хель — не рядовой труповод. Каждый треугольник заполнился четко прописанными символами, линии засияли, наливаясь магией и силой получить подаренное. — Тюр, сын Одина! — хрипловатый, все еще мелодичный, невзирая на века бесконечного одиночества, голос, налился металлом, загрохотал водопадами, зашуршал комьями разрываемой мертвецами могилы. Посох ударил второй раз, глаза Хель словно превратились в два провала в бездну, и женщина, похожая сейчас на выточенное из полупрозрачного белоснежного мрамора изваяние, закутанное в черный саван, торжествующе протянула руку, на ладони которой проявилась печать. Воздух застонал, на вершине треугольника напротив Хель начала формироваться призрачная фигура аса: неподвижная, безмолвная, только-только приходящая в себя. Призрак налился красками, Тюр моргнул, ошалело глядя на руки — обе были настоящими, из плоти. Поднял глаза, в которых мелькнул ужас, напрягся, пытаясь сделать шаг в сторону, но узкая ладонь с длинными пальцами пробила грудину, и ас закричал, словно смертельно раненое животное. Вся его фигура задрожала, душа Тюра медленно, неумолимо втянулась в руку Хель. Печать засияла и исчезла, женщина в экстазе прикрыла глаза, застонав так, словно лежала в постели с любовником. Хель опустилась на пол, опираясь на посох, чтобы не рухнуть, и тихо, торжествующе рассмеялась. — Ах, Малекит… — простонала она. — Царский подарок. Только… каков подарок, — голос налился холодом, — такой и отдарок будет. Я не против союза, но и Локи порадовать не забуду! *** Асгард Басовитое урчание наполняло комнату, прогретую пляшущим в огромном, затейливо обрамленным кованой решеткой очаге огнем, светлую и уютную. Один благодушно наблюдал за вышивающей супругой и с ненавистью косился на здоровенных шерстлявых чудовищ, развалившихся у ее ног. Как оказалось, на бездна знает каком веку своей долгой и интересной жизни ас с удивлением обнаружил, что терпеть не может кошек. Никаких. Ни мелких, вокруг которых сюсюкали валькирии, ни крупных, вроде тех, что валялись, подставляя спины под ступни Фригги. Одна из наглых тварей, урчащих и когтящих воздух от удовольствия, разлепила маленькие круглые глазки, пару секунд посверлила царя асов пристальным взглядом, а потом подмигнула крайними. Один готов был поклясться своей бородой, что зловредное чудовище гнусно ухмыльнулось, растягивая впечатляющую пасть. Скрипнув зубами от невозможности исправить эту ситуацию к своему удовольствию, Один отвернулся, уставясь в огонь, вновь прокручивая в голове последний непростой разговор с сыновьями. Ас с нарастающим раздражением все больше осознавал, сколько всего упустил из виду. Чтобы хоть как-то привести свои мысли и смутные и не очень догадки в единое целое, Один начал с ближайшего — с посещения Локи, решив отталкиваться от этого момента, а затем вспоминать прошлое: так было легче. Отмахнувшись от воспоминания о массивной пирамиде, целящейся в небо острой вершиной и шпилями башен, совершенно не похожей на дворцы Асгарда, ас прокрутил в памяти выражения лиц Тора и Бальдра. Сыновья не выглядели изумленными неожиданной трансформацией Локи. Особенно Тор. Для них облик белокожего чудовища, закутанного в мрак, не явился чем-то странным, они своего брата — а Один помнил, что Локи озвучил этот статус только для Бальдра с Тором, — «в силах тяжких» явно видели. Впрочем, они это и не отрицали. Тор только кивнул, Бальдр слегка улыбнулся, и сколько Один ни настаивал, подробностями делиться не захотели. А еще вспомнилось, что Локи часами возился с Бальдром, что-то рассказывая, играя, обучая… Что Князем Света назвал его именно Локи, и способности свои Бальдр явно развивал под чутким руководством брата — больше некому было. Что тихий, добрый и спокойный Бальдр является превосходным мечником, хотя об этом мало кто знает, а еще в некоторых вопросах он потрясающе жесток и бескомпромиссен. И во многом его жизненные убеждения крайне схожи с позицией Локи… Неожиданно снова вспомнился Тюр, останки которого сожгли на погребальном костре. Один отлично понял послание Малекита и иронию, вложенную в казнь его сына. Он помнил, как Тюр, захлебываясь от восторга, часами говорил о питомце Локи, как не раз проговаривался, что хочет его себе. Как пытался приманить, подкармливая и нахваливая. Вот только Фенрир подношения хоть и ел — с насмешливого одобрения хозяина — благодарить за это не спешил, пусть и относился к Тюру чуточку благосклоннее, чем к остальным. А потом Локи покинул Асгард, и Тюр едва не взбесился, накручивая себя. Как же так, до Фенрира теперь было не достать! Он даже самовольно спустился на Мидгард, решив, что самый умный… И поплатился за это. Тюра от мести разъяренного Локи спас только элемент неожиданности, то, что Один сразу же узнал о случившемся, и артефакты, которыми пришлось пожертвовать для сокрытия следов. Один был в ярости от того, что пришлось пожертвовать невосполнимым запасом, хранящимся на самый крайний случай, но не колеблясь пошел на это, даже Хеймдаллю память подчистил, чтобы уж наверняка. И в свете этого факта было непонятно, каким образом Малекит, ползающий, словно червь, в своих пещерах, узнал о том, что Фенрира убил именно Тюр. Локи ведь не знал… Один был в этом практически уверен, но на всякий случай не выпускал сына из поля зрения. Мало ли… Лучше перестраховаться. Впрочем, сейчас надо было думать не о том, насколько именно вдумчиво хочется пообщаться с альвом, а о странностях, связанных с Локи. В памяти снова всплыло то, что Локи называл дворцом: совершенно чуждая асгардцам архитектура, в то же время очень даже знакомая — Один видел такое в гораздо более жарких и пустынных краях, там, где обитали представители странной расы, обожающей изображать из себя полузверей. Вот только если по внешнему виду пирамида и походила на творения, монументально возвышающиеся посреди пустыни, а также летающие между звезд — хотя последний раз такой корабль Один встречал неимоверно давно, — то по ощущениям гораздо сильнее напоминала те, что прятались в джунглях: тьма, жажда крови и, совершенно неожиданно, милосердие и ледяная справедливость. Один нахмурился, невольно вспоминая, как один единственный раз увидел парящих в пронзительно-голубых небесах змеев: белоснежного, словно первый снег или плывущие облака, и изумрудно-зеленого, как сочная весенняя трава. Они парили, играли, завиваясь кольцами, встряхивали гривами из тонких перьев, обрамляющих головы царскими коронами, сверкали чешуей, переговариваясь между собой на странном шипящем языке. Они были неимоверно красивы, даже когда опустились на срезанные верхушки пирамид, купаясь в крови жертв, принесенных священнослужителями, превращаясь в чужеродно выглядящих среди смуглых аборигенов белокожих рыжеволосых воинов, внушающих уважение могучими статями. Они были красивы, даже когда со смехом натягивали на плечи, как плащи, почтительно протянутые им жрецами содранные с жертв кожи. Они были красивы, как красив клинок: безжалостные, смертоносные, готовые защищать свое, не считаясь с потерями. Одину практически пришлось бежать, правда, назвав это стратегическим отступлением. Он больше никогда не спускался в те края — ни в пустыню, ни в джунгли. И окончательно и бесповоротно возненавидел змей. Не важно, ползающих или летающих. А ведь Локи после потери Фенрира обзавелся еще одним питомцем. Про Мирового Змея Один слышал, но никогда не видел. И желанием рассмотреть это страшилище повнимательнее не горел. Змея — она и есть змея: злобная, тупая и отвратительная на вид и на ощупь. И плевать, насколько правдив выданный норнами в состоянии подпития бред. Фенрир-то мертв! Хоть какая-то польза от приступа жадности, одолевшего Тюра. Вдруг и тут просто ошиблись, перебрав лишнего? В этом моменте Один предпочитал быть оптимистом. С другой стороны… Откуда у Локи знания о том, как следует создавать чудовищ? Кто его учил? Когда? И если учитель был, то чем Локи отплатил? За такие знания требуют по высшему разряду и платят, не скупясь. Звездноглазого недаром называют Отцом Чудовищ. Фенрир. Слейпнир. Ёрмунганд. Гуллфакси. Кошки эти четырехглазые… И это только те, о которых стало известно. А сколько бегает еще по Мидгарду без поводка и намордника? Один вспомнил о поганом характере Слейпнира, мысленно сплюнул и переключился на Тора. *** Мидгард То, что девятый вал вот-вот накроет Землю, Люк чуял всем своим нутром, фибрами и жабрами. За последнее время случилось уже пять небольших прорывов, изрядно попортивших настроение не только местному населению, но и множеству властных структур. И не только Америки — каждый раз страдали разные страны. С угрозами инопланетного вторжения справились быстро, Ивар отменно проявил себя как руководитель, в кратчайшие сроки организовывая не только противодействие угрозам, но и устранение последствий: а вот это было гораздо сложнее, чем просто повыбить различных идиотов, прущихся на Землю с неясными целями. Допросы захваченных наглецов показывали, что это просто искатели легкой наживы, желающие захапать побольше, вложив поменьше, но Люк ясно видел — это не случайности, это система. Их начали прощупывать, ленивая и аккуратная разведка боем, вот что это такое. Конечно, и эти прорывы прошли интересно, на взгляд Люка. Если выбор развитых стран для вторжения недоумения не вызывал, то вот попытка пролезть в Тибет была настораживающей. Группа существ, похожих на классических, описанных в фэнтези-романах дроу, вышла из разрыва в пространстве около горы Кайлас и с упорством, достойным лучшего применения, принялась пробиваться сразу в нескольких направлениях. Это вторжение оказалось самым коротким и успешно подавленным: уже через десять минут все местные шаманы поднялись по тревоге, а еще через час выслеживания все непрошеные гости лежали на алтарях одной особо радикальной ветви Бон, которая работала исключительно с гневными божествами и яростными энергиями, выделяя среди пятидесяти четырех темных господ не входящего в перечень пятьдесят пятого, являющегося личным покровителем семьи, и Цамцзод, недрогнувшими руками возносящий к небу пурбху, стоял в первом ряду. Вторгшимся не помогли ни магия, которую успешно отразили вовремя произведенными ритуалами, ни оружие — жизнь шамана наполнена самыми разными неожиданностями, к которым следует быть готовым: как лично, так и с помощью других. Они все принесли «Великую жертву», искупая жизнями смерти четырех погибших, слишком рано отправившихся на перерождение, послужив предупреждением не только залетным наглецам, но и внезапно вылезшим на звуки драки магам, прячущимся обычно в своем измерении. Вонга, разнюхивающего новости, Цамцзод послал вежливо, но уверенно, в том же направлении, откуда маг вышел, а Стрэнджу, пафосно развевающему плащом, прямым текстом заявил, что кто опоздал, тот на трофеи только облизываться может. И вообще, нечего лапы к чужому тянуть. Маги убрались несолоно хлебавши, Люк, которому тибетец тут же все расписал в красках, посмеялся, а Ивар, получивший отчеты, напряг аналитиков, требуя хоть каких-то выводов и прогнозов. Бывшему викингу, ставшему после смерти Стражем Гробницы и не только ее, переродившемуся благодаря прихоти своего бога, вновь обретшему тело, память и продолжение ученичества, было невыносимо ждать наступления неведомого врага. Впрочем, бывшему правителю, вновь ставшему на вершину социальной лестницы, ждать было не привыкать. Ивар с огромным удовольствием вспомнил свои деспотические привычки, управляя вверенной ему организацией железной рукой, не забывая иногда и развлекаться, как вот сейчас. Очередной прорыв произошел прямо в океане и как-то подозрительно тихо, в отличие от предыдущих, так, что даже не сработало оповещение. Впрочем, это не стало проблемой, так как оказалось, что о прорыве знает чем-то невероятно довольный Локи, который и выдернул Ивара из кабинета, предлагая поностальгировать. А остальным — Кроссбоунсу, Солдату и Капитану, а также все еще остающимся безымянными пяти суперсолдатам, бегающим за своим командиром, как собачки — развлечься. Развлекаться Локи с самого начала принялся с размахом: портал перенес всех собравшихся прямо на водную поверхность. Суперсолдаты сбились плотной кучей вокруг Кроссбоунса, настороженно глядя во все стороны сразу, Роджерс с Барнсом изумленно пробовали словно покрывавшую воду невидимую пленку на прочность, топнув пару раз ногами, Ивар только горделиво улыбнулся, вспомнив старые добрые времена. Такое необычное начало предполагало не менее необычное продолжение, и Локи не подвел. Разрыв практически над поверхностью воды пошел буро-алыми сполохами, из него вылетел длинный сигарообразный аппарат, провалившийся в воду и ушедший на глубину, словно подводная лодка. Следом из затухающего портала полезли здоровенные синекожие пришельцы, сразу показавшие, что не все так просто: за спинами уродливых амбалов раскрылись здоровенные кожистые крылья, вполне успешно поднявшие их в воздух. Один из пришельцев замешкался, свалившись в воду, но тут же нырнул, используя силу взмаха крыльев, как птица, чтобы погрузиться на глубину. Роджерс отвел руку, готовясь метнуть щит, Барнс прицелился, но Локи только улыбнулся, приложив палец к губам. В толще воды что-то мелькнуло: что-то быстрое… и большое. Неимоверно большое. Ивар нагнулся, вглядываясь в бирюзовую толщу, напрягая все свои чувства. Сила взвихрилась, широким потоком рванув вглубь, как неимоверно быстрое течение. Взлетевшие ввысь пришельцы что-то издевательски крикнули, вокруг одного из них закружились огненные круги, остальные достали нечто, похожее на раскладные арбалеты. Все чувства Ивара взвыли: Сила орала, что под ними, там, в глубинах, нечто рвется вверх и скоро выпрыгнет из воды. Нечто… по сравнению с чем новейшая атомная субмарина — просто детский кораблик. Кроссбоунс отдал приказ, суперсолдаты замерли, готовясь отражать атаки, Капитан и Солдат последовали их примеру. Сам ситх стоял, дико напряженный, сжимая в руке металлический цилиндр. Ивару показалось, что даже воздух замер от исходящей из глубин угрозы. Пришельцы рванули вниз, но тут же зависли, корчась в невидимой хватке — Рагнарсон уловил краем глаза движение пальцев Локи, а в следующий миг вода в паре десятков метров от них взорвалась, и все потрясенно ахнули, глядя на чудовищное зрелище. Из океана вынырнула голова змеи на длинной шее, сжимающая в пасти корабль пришельцев. Могучие челюсти сжались, сминаемый металл дико затрещал и заскрипел, лопаясь с оглушительным визгом. Змея выплюнула добычу, которую тут же оплели кольца, сверкающие переливающейся всеми оттенками синевы чешуей, довершая уничтожение врага. Сплющенный изломанный корабль превратился в груду металлолома, сочащуюся флюоресцирующей жидкостью, но тут Локи поднял руку, и взлетевшие в воздух остатки вспыхнули, сгорая в огне. Синекожие бились и рычали, пытались противодействовать, но все попытки освободиться были бесполезны: как только невидимая хватка Силы исчезла, их тут же нашли пули и щит. Тела полетели вниз, подхваченные раззявившим пасть змеем. Ивар потрясенно выдохнул, машинально коснувшись груди, где под одеждой все так же висела подаренная когда-то давно матерью Звезда. — Ёрмунганд… — прошептал он, восхищенно рассматривая горделиво выставившего из воды кольца громадного тела Змея. Гребень раскрылся, сверкая полированным металлом, чудовищно большая голова наклонилась ниже. Змей зажмурился, когда Локи ласково потрепал его морду рукой. — Привет, малыш… — произнес на древнескандинавском ситх. — Ты моя умница… Локи повернулся, весело оглядев ошарашенных спутников. — Кто хочет прокатиться? Поездка на Мировом Змее понравилась всем без исключения. Ёрмунганд рассекал водную гладь быстро и плавно, топорщился сверкающий острыми шипами спинной плавник-гребень, стоять на здоровенной, как мини-грузовик, голове было удобно, Ивар восхищенно улыбался, не в силах сдержать восторг, и, не выдержав, запел боевую песню, которую горланил когда-то, идя в поход на Йорк. Локи только посмеивался, Роджерс с Барнсом возбужденно переговаривались, словно двое мальчишек, делясь впечатлениями. Остальные суперсолдаты подавленно молчали, философски созерцая пейзажи и с завистью косясь на металлический цилиндр примерно тридцати сантиметров в длину, который Рамлоу небрежно вертел в руках. — Я вижу, получилось… — тихо произнес Локи, глядя куда-то вперед. Кроссбоунс горделиво кивнул, протягивая на раскрытых ладонях цилиндр. Локи повертел его, оценивая внешний вид: тускло-серый металл, украшенный гравировкой — надписи на языке ситхов — и насечками. На две трети обмотан кожей, судя по текстуре — драконья — ладони, вспотев, скользить не будут. Держать можно как одной рукой, так и двумя. Эмиттер обрамлен тремя небольшими острыми зубцами. На торце — кольцо для подвешивания на поясе, которое снимается. Есть пластина, отодвинув которую можно просто зацепить рукоять за пояс. Кнопка включения утоплена так, что не зная, сразу не обнаружишь, переключатель мощности тоже спрятан. Вес — около килограмма. В целом очень удобное и подогнанное исключительно под единственного владельца оружие — первый собранный в этой вселенной световой меч. Локи нажал на кнопку, и с тихим басовитым гудением из эмиттера вырвался ярко-алый клинок. Все без исключения потрясенно выдохнули, жадно разглядывая воплощенную в реальность мечту миллионов. Локи сосредоточился, Сила лениво лизнула сейбер, лежащий на ладони. — Очень хорошо, — под одобрительным взглядом Рамлоу польщенно поклонился. — Сколько понадобилось времени? — Два месяца только на кристаллы. С батареей помог Старк — разработал принципиально новые для себя и для космических кораблей. Корпус… Сплав. Титан с иридием и вольфрамом. И еще чем-то. Тоже Старк от сердца оторвал. — Или ты вырвал? — проницательно заметил Локи, отключая сейбер и начиная вертеть его, оценивая баланс. Брок сделал вид, что не расслышал. — Гравировка и инкрустации — черное железо. Повезло метеорит найти. Ну и собрать все воедино — полгода. Пока рассчитал дизайн, пока все подогнал… — Хорошо получилось. Локи передал оружие владельцу, и Кроссбоунс тут же подвесил его на пояс, скалясь от злорадного удовлетворения при виде алчных взглядов окружающих, тут же треснув по наглой лапе одного из своих подопечных, покушающейся на святое. Люк улыбнулся, с ностальгией вспоминая верный сейбер, собранный когда-то своими руками. Как пела жемчужина крайт-дракона, как сиял фиолетовый клинок. За спиной заворчало верное копье, и ситх ласково погладил рукоять, касаясь оружия силой. Менять его на сейбер? Можно… Но нет. У сейбера есть несомненные достоинства: небольшой размер, его можно спокойно спрятать. Им можно сжечь и расплавить препятствия. Правильно настроенные на владельца кристаллы укрепляют личные способности создателя. В конце концов, это не просто оружие, но и символ! Однако… Невзирая на все это и много другое, даже если отринуть некоторые недостатки, вроде уязвимости фокусирующих кристаллов, а также необходимости заменять батареи, сейчас Люк ни за что не променяет на сейбер свое копье. Настоящий ситхский — или джедайский — клинок является не просто оружием. Выкованный с помощью Силы, он становится продолжением личности создателя, а правильно созданный и используемый — обретает псевдосознание. Девяносто пять процентов ритуалов, как светлых, так и темных, проводятся только с таким клинком и лишь пять — с сейбером. Настоящий клинок режет не хуже светового меча, настроен только на своего хозяина и никогда не пойдет против него. Это настоящий артефакт: орудие и оружие, твое второе «Я». Ну и кроме того, есть еще один неоспоримый аргумент в пользу металлического клинка. Раны, нанесенные им, просто кошмарны, а часто и смертельны, независимо от того, куда нанесены. Даже в легендах простых обитателей Земли говорилось о мечах, которые возвращались в ножны, только кого-то убив; или медленно отравляли, просто царапнув; или поглощали души; или всегда возвращались к законному владельцу, или… Вариантов было много. Но был еще один нюанс, который Люку, как ситху, нравился больше всего. При работе металлическим клинком поражающий эффект был больше, так как кровь хлестала, а не запекалась в ранах, и резня действительно была резней, кровавой баней. Ну и умирали от ран мучительнее и медленнее, что тоже радовало душу. От своих привычек, приобретенных в глубоком детстве, Люк отказываться не собирался. Совершенно. Да и зачем? Он не для того их пестовал и взращивал, чтобы вот так отринуть в новой жизни. Да, он давно перерос юношеский максимализм и детскую жажду крови, но менее кровожадным от этого не стал. И то, что он больше любит Темную сторону благодаря правильному дедушкиному воспитанию, не отбрасывает способности совершать все светлые ритуалы и оперировать этим спектром Силы. В конце концов, свое имя тоже надо оправдывать. Кстати, об оправдании… — В чем разница между Светлыми и Темными ритуалами? — неожиданный вопрос заставил нахмуриться сразу всех учеников ситха. — Брок? Ивар? В воздухе заискрился портал, к которому подплыл Ёрмунганд, высаживая пассажиров. Громадный змей тронул создателя кончиком языка и погрузился в воду, на прощание взмахнув хвостовым плавником, провожаемый мечтательным взглядом Роджерса. Вслед за Локи все сделали пару шагов, тут же встав на вымощенный каменными плитами пол огромного зала. Локи хлопнул в ладоши, и буквально через минуту его уже приветствовала рослая статная блондинка. — Милорд, добро пожаловать домой. — Здравствуй, Бьориг. Устрой гостей, пожалуйста, а в мой кабинет подай кофе и чай. И что-нибудь к ним. Обед через час. — Конечно, милорд, — красавица степенно кивнула и обратила все свое внимание на ставших боевым порядком суперсолдат. — Прошу за мной. Повинуясь недвусмысленному приказу командира, солдаты направились за женщиной, а Люк с Иваром и Броком прошли в кабинет, что самое интересное, Роджерс с Барнсом невозмутимо присоединились к ним, на что ситх только хмыкнул. — Я жду ответа, — поторопил учеников Люк. Ивар с Броком переглянулись. Ни тот, ни другой пока особо в глубины ритуалистики не заглядывали и такими тонкостями не интересовались. Значит, это был вопрос просто на понимание процесса. — Использование разных сторон Силы. — Дальше… — Разный подход, — рискнул Ивар, усиленно шевеля извилинами и вспоминая все, что можно, про известные ему ритуалы. Локи благосклонно кивнул, благожелательно глядя на учеников. Ивар почувствовал, что на коже выступила испарина. — Продолжай… — В ритуалах, посвященных Тьме, приносят жертвы, тщательно подобранные, часто — разумные. В светлых… — Самопожертвование, — неожиданно влез, не выдержав, Роджерс. — Верно. Совершенно верно и совершенно неправильно, — кивнул Люк. — Почему? Что ж… А теперь — подробности. Итак, начнем с основ. Что такое ритуал? Это последовательность действий, ведущих к определенному результату. Люк осмотрел внимательно слушающую аудиторию и продолжил: — Все ритуалы направлены на достижение какого-то результата. Ясного. Точного. Заранее определенного. Есть четко выверенная последовательность определенных действий, при исполнении которых должно наступить… что-то. Казалось бы, все очень просто: сделай вот так и вот этак, и будет тебе счастье. И вот тут и кроется огромный ворох проблем. Начнем с основной: ритуалы, как и Силу, условно можно разделить на три вида: Светлые, Темные и Нейтральные. Считается, и не только на данной планете, что основное различие кроется в подходе. Если разумный жертвует что-то свое, то это Светлый ритуал. Если чужое — то Темный. И так и этак — Нейтральный. В подтверждение этой теории считается, что самопожертвование несет исключительно благо, а принесение кого-то в жертву — только зло. Чушь. Основа везде одинакова: ты даешь что-то, в ответ получаешь что-то. Нельзя из ничего получить нечто — закон сохранения энергии говорит об этом прямо и недвусмысленно, и тут он прав. Чтобы получить результат, надо вложиться в его достижение. И тут имеется небольшой, но очень показательный нюанс. При совершении Светлого ритуала жертвующий пропускает энергию через себя, становясь ее проводником. При совершении Темного используют чужую энергию, направляя ее своей волей. Как вы думаете, какой подход результативнее? — Темный? — сощурился Ивар, вспоминая многочисленные случаи принесения врагов в жертву на алтарях. — Светлый, — отрезал Люк, насмешливо улыбнувшись. — В данном контексте — Светлый. Почему? Потому что во втором случае энергия почти полностью заемная, своя тратится только на ее перенаправление. Дальше. И последовательность, и результат зачастую вариативны. В чем это выражается? В эффекте наблюдателя. В чем этот самый эффект проявляется? Если сжато, то у десяти экспериментаторов, проводящих один и тот же эксперимент, будет десять разных результатов. Пусть в малости, но разница будет, так как каждое живое существо мыслит и воспринимает мир по-своему. Даже прописные истины каждый воспринимает по-своему, не так, как кто-то еще. В ритуалах данное… правило… тоже действует. Десять жрецов получат десять результатов. От очень положительного до совсем отрицательного. Почему? Потому что мало знать, как провести ритуал, надо еще и уметь его провести. Понимание тех тонкостей, которые можно только прочувствовать на себе. И самое главное — воля и сила. Образно говоря, это можно сравнить с… ну, допустим, с грузовыми работами. Есть вагон, есть мешки, есть один грузчик. И есть время и место, куда надо эти мешки перетащить. Кто-то перенесет все мешки за неделю, кто-то умрет под третьим по счету, а кто-то перенесет за час, подтащив тележку или наняв за свои собственные средства артель желающих подзаработать. — А зачем тратить свои кровные? — Затем, что грузчик получит при успешном выполнении работ прибыль, многократно превышающую потраченное. Он не тратит в этом случае физическую энергию, но тратит ту, что вложена в денежные средства или их эквивалент. Поэтому правильный ответ таков: не должно быть никакой разницы. — То есть, — нахмурился Ивар, — когда приносят в жертву других… — В ответ получают пшик, — уверенно заявил Люк, вспоминая ритуалы, проведенные на Коррибане. — Когда проводят условно Светлый ритуал, то используют свою энергию, Силу, пропуская ее сквозь себя. Так можно зажечь звезды. Когда проводят условно Темный ритуал, то используют чужую энергию, и ее обязательно надо пропустить сквозь себя, делая своей и только потом отдавая. Так гасят звезды. — Личный опыт? — неожиданно ожил Барнс. Люк кивнул. — Да. Меня учили лучшие, те, кто изобретал и разрабатывал основы Алхимии Живого, на себе узнавая тонкости. Истинные Владыки. И они четко, ясно и совершенно недвусмысленно дали мне понять, что если я хочу получить результат, совершая действия во славу Тьмы, причем именно тот результат, который запланирован, то, принося жертву, я должен взять ее энергию, сделать своей и только потом пожертвовать, а не просто бездумно резать глотки на алтаре. — То есть… — Брок сообразил быстрее, вспоминая свой опыт взывания к высшей сущности, — вы чувствовали все, что чувствовала жертва? — Да, — в улыбке Локи было столько безумия, что волосы дыбом вставали. Ивар ошарашенно подался вперед. — Но на мои жертвы ты откликался! — Естественно! — хихикнул Локи. — Ты так орал, что даже глухой бы услышал. К тому же мне было… любопытно. Воцарилось молчание, Брок с Иваром оба вспоминали последствия любопытства жестокого божества. — А на молитвы вы откликаетесь? — с искренним любопытством поинтересовался Роджерс. Локи кивнул: — А как же. Как только, так сразу. Ученики ситха переглянулись, пытаясь сдержать ухмылки. Особенно Ивар: переродившийся викинг знал лучше кого-либо другого, что Локи на молитвы с изложенными в них просьбами — а таких подавляющее большинство — не откликался практически никогда. А если откликался, то лучше бы этого не делал — история пестрела примерами того, как Отец Чудовищ вбивал в пытающихся что-то от него требовать или просить понимание, что лучше так не делать. — Но жертвы вы принимаете, — Стив идиотом не был и сарказм уловил на лету. Локи невозмутимо пожал плечами: — Разумеется. Если кого-то прижало настолько, что этот кто-то обратился ко мне напрямую с дарами… То могу и глянуть. Из любопытства. — Только… глянуть? — Мистер Роджерс… — улыбка Локи была слишком зубастой, — я не нанимался отвечать на призывы всех желающих странного. В принципе я откликаюсь, если человек хочет получить знание и готов пахать, переводя чистую теорию в суровый опыт, как Ивар. Или если человек готов отдать себя, спасая других, как Брок. Или… если мне это выгодно, как в случае с доктором Стрэнджем. — Но… — Молодой человек, — снисходительно покачал головой Локи, — в таких делах альтруизму места нет. Уж поверьте моему опыту. Всегда есть причина. Всегда. Никто не будет помогать просто так — это обесценивает помощь. За все надо платить. За все. Просто иногда плата взимается сразу, а иногда — потом. — А ритуалы? — Брок задумчиво поскреб щетинистую щеку, пытаясь уложить в голове все услышанное. — Можно ведь обойтись без них? — Конечно можно, — фыркнул Локи. — Запросто. Но есть один ритуал, который вам знать необходимо. Жизненно необходимо. Каггат. — Э… — Ивар подался вперед. — Разве это ритуал? — Конечно ритуал. И его правильное выполнение может… — Локи повел рукой, подбирая слова. — Может обеспечить исполнение любого желания. — Любого? — Любого, — уверенно кивнул Локи. — Каггат — это не просто поединок. Это сражение двух точек зрения. Двух воль. Два разумных определяют, кто изменит реальность. — То есть, если я вызову кого-то… — Нет. Каггат — это не просто мордобой с оружием или без. Это ритуал, для совершения которого необходимо соблюсти определенные условия. Первое. Вызов всегда бросают равному или тому, кто сильнее. Никогда — тому, кто заведомо слабее. Никогда. Второе. Обе стороны должны дать согласие — вслух — на поединок. Четкое и недвусмысленное. Третье. При объявлении каггата обе стороны выдвигают свои условия: одно или перечень того, что случится при выигрыше. Четвертое. Каждый разумный вправе использовать все, что ему принадлежит, для осуществления каггата. Всё. Себя. Движимое и недвижимое имущество. Подвластные ему силы и средства. Абсолютно всё. Пятое. Победитель получает всё. Выигрыш не оспаривается. Шестое. Поединок идет до смерти одной из сторон. Никаких пленных, никакой почетной сдачи. Лишь смерть одной из сторон определяет победителя. — То есть, — Ивар медленно размышлял вслух, — если я захочу бросить вам вызов… — Я его приму, — кивнул Локи. — Лет через десять. — И так может любой? — недоверчиво сощурился Роджерс. Локи рассмеялся. — Ну разумеется… нет. Каггат требует огромного вложения сил. Поэтому осуществлять его могут только разумные, достигшие уровня Лорда. И выше. Остальные пусть довольствуются обычными поединками, в какой бы форме они ни осуществлялись. Право вызова есть у всех, вопрос только в уровне допуска на арену. — А мы? — вроде бы беззаботно поинтересовался Рамлоу, быстро переглянувшись с Рагнарсоном. — Вы? — на лице Локи появилось ласковое выражение, как у деда — патриарха клана при виде очередных мелких пополнений в семье. — О, вы уже рядом со скамейкой запасных. *** Свартальвхейм Усохшая лапка в последний раз царапнула промерзшую землю и замерла. Плоть, больше похожая на дерево — сухая, темная, кое-где покрытая лишайниками остатков меха — треснула, начиная отваливаться. По кусочку, словно маленькими щепочками, потом более крупными, пока процесс не пошел лавинообразно, оставив только желтоватый скелет, стремительно белеющий, словно выгорающий в лучах бледного солнца. Рассыпались жилы, кости покрылись паутиной трещин, и вот возле сапог внимательно наблюдающего за процессом Малекита уже лежала кучка пыли, тут же унесенная порывом ветра. Альв наклонился, поднимая принесенное посланцем: маленькую каменную баночку с обмазанной смолой крышкой. Он достал кинжал, остриём счистил закаменевшую смолу и резким движением откупорил баночку, покрытую густой вязью угловатых символов. Изнутри вырвался темный низко гудящий полупрозрачный вихрь, собравшийся в повисший напротив лица Малекита шар. Альв протянул дрожащую руку, почти касаясь гудящего гнездом шершней облака. — Эфир… — потрясённо выдохнул Малекит, тараща глаза. — Боги всех Бездн! Как? Каким образом?! Шар гудел, продолжая висеть в воздухе. Малекит выдохнул, потёр ладонями лицо, отфыркиваясь, словно пытаясь сбросить напряжение, нервно расхаживая взад-вперед. Наконец он решился и повелительно протянул руку. Эфир обволок кисть, впитываясь в плоть альва, заскрипевшего зубами от прошивающих тело коротких приступов боли, пока Малекит не обнажил в кривой усмешке острые зубы, пока глаза не стали полностью черными, как выточенные из обсидиана шары. Малекит развернулся и понёсся в пещеру, не видя, что из валяющейся на земле баночки выкатился маленький металлический кругляшок с криво нацарапанной улыбающейся рожицей. *** Асгард Шуша шевельнула круглыми пушистыми ушками, ловя источник насторожившего ее звука. Глаза распахнулись, сканируя пространство. Нексу осторожно слезла с кровати, на которой спала, раскинув лапы в стороны и выставив светлое мохнатое пузико, и неслышно подошла к двери, втягивая влажными ноздрями воздух. Огромная кошка недовольно засопела, щуря глаза. Мурчик скользнул рядом, прячась за огромной вазой. Нексу переглянулись, Шуша прыгнула на кровать, трогая лапой Фриггу, урча ей на ухо. Женщина зашевелилась, недовольно пытаясь оттолкнуть морду настырного животного. — Шуша… Что?.. Нексу тихо зарычала, щёлкнув зубами, Фригга тут же распахнула глаза. — Что? Нексу мотнула головой, лапой откидывая одеяло, и зарычала в сторону двери. Фригга вскочила, быстро и тихо одеваясь, но не в привычное платье, а в висевший в углу огромного шкафа комплект из штанов, рубахи и мягких полусапожек. Накинула сверху плащ. В сумку положила стоявшую отдельно на туалетном столике шкатулку, на пояс повесила длинный кинжал в ножнах. Мурчик припал к полу, Фригга села на нексу верхом. Огромный кот легко выпрямился и быстро направился к скрытой декоративными занавесями двери. Потайной ход был темным, но нексу неслись по нему, отлично видя дорогу, унося свою драгоценную ношу от приближающейся опасности. Где-то далеко сзади блеснуло. Раз. Другой. Пол слегка задрожал: начали срабатывать ловушки, сквозь которые спокойно прошла Фригга. Она крепче сжала ноги, словно на норовистой лошади. Шуша встряхнулась, из шерсти вдоль хребта и на голове вылезли длинные толстые иглы, Мурчик хрипло мяукнул и ускорился. Нексу вырвались из прохода, оказавшись сбоку от дворца, и понеслись вдоль стены, а через сотню метров нырнули в засиявший при их приближении проход в стене. Ещё несколько минут бега — и кошки проскочили в гостеприимно открывшиеся при их приближении массивные створки, тут же захлопнувшиеся за ними. Мурчик присел, Фригга слезла с него, обводя взглядом высокие стены, украшенные алыми полотнищами с изображением стилизованного солнца, больше похожего на шестерёнку. Сектор, отданный Локи. Фригга с любопытством огляделась: в последний раз она была здесь очень и очень давно, перед тем как ее сын ушел в добровольное изгнание. Все осталось таким, как она помнила: минимум мебели, темные полы, шелковые полотнища с солнцем или странными угловатыми символами на стенах, произведения искусства — каждое на своем месте, идеально вписывающиеся в интерьер. Ощущение простора и пропитывающая все вокруг магия Локи. И ощущение внимательных глаз, наблюдающих за ней отовсюду, караулящих каждое движение. Фригга полезла в сумку за шкатулкой, которая всегда стояла на туалетном столике, но никогда не открывалась — повода не было. А вот теперь пришло время для ее содержимого. Она вздохнула, принимаясь надевать сделанный когда-то лично для нее комплект. Два кольца на правую руку: на большой и указательный пальцы. Браслет на левую. И короткое ожерелье на шею. Простые, лаконичные, отполированные полосы и цепочки черного металла с золотыми гравировками. Но как только Фригга застегнула браслет, застёжки сплавились в единое целое, а вокруг правой руки засверкали крошечные белоснежные искорки. Теперь снять их сможет только Локи — и больше никто: в обеспечении ее защиты он всегда был сторонником самых крайних мер. В дверь гулко ударило, и Фригга вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Нексу зарычал, загораживая ее собой, Мурчик боднул Фриггу, и она понятливо снова уселась на кота. Нексу сразу рванул с места в карьер по одному ему известному маршруту, Шуша помчалась вперёд, готовая при необходимости атаковать и пробивать путь к свободе. Перед тем как за ее спиной закрылись створки дверей, Фригга успела увидеть, как сходят с постаментов парные статуи, сверкая рубинами глаз. *** Малекит рвался вперёд, сжигаемый бурлящей в венах энергией. Все виделось словно сквозь темный туман, мысли были короткими и рваными, не задерживались в сознании, но альва это не смущало. Эфир дал ему силу и способность эту силу применить, и Малекит практически летел, прорывая собой странно густой и тягучий воздух в жажде реванша. Момент был выбран удачно: Один отсутствовал, отправившись куда-то с Тором и Бальдром, остальные Одинсоны тоже разбрелись кто куда, и в кои-то веки Золотой дворец был почти пуст. Альва отсутствие врага не смущало, он был твердо намерен ударить в больное место, нанести незаживающую рану, ведь убить — это слишком просто и милосердно, а он хотел помучить, причинить бесконечные страдания. Однако Фригги в ее покоях не оказалось, альв зарычал, нюхая воздух, словно берущая след гончая, и бросился, проламывая потайную дверь, чувствуя, что добыча ускользает сквозь пальцы. Он бежал по следу, проносясь сквозь пытающиеся задержать его ловушки, теряя лоскуты одежды и привычный облик. Эфир загудел в голове, как гнездо разъяренных шершней, Малекит взревел, круша все подвернувшееся под руку, пока не уткнулся в массивные двери, засиявшие при его приближении золотыми и алыми символами. Он ударил в них, но створки выдержали, а затем в него полетели полупрозрачные стрелы, обжигающие холодом. Эфир покрыл тело альва черной пленкой из миллионов крошечных шариков, стрелы частично обуглились, упав, частично отскочили от брони, но некоторые застряли в плоти, вызывая бешенство. Альв заорал, ударяя потоком энергии в середину дверей. Грохнуло. Малекит принялся бить в двери прицельно энергетическими лучами, проламывая внезапно застопорившее его победный бег препятствие. Створки огрызались, но мало-помалу защита истощалась, пока вход не открылся. Малекит торжествующе захохотал, но, как только он вошёл, двери захлопнулись, из пазов выскочили штыри, намертво их заклинивая. Малекит отмахнулся от внезапной проблемы, сосредоточившись на другой: прямо перед ним стояли два металлических воина, держащих в руках длинные прямые мечи. Альв пренебрежительно фыркнул, оценивая защитников магическим зрением. Сильные, но не слишком. Может, для кого големы и стали бы непроходимым препятствием, но не для него, особенно сейчас, когда Эфир кипит в его крови. Да и тратить на игрушки драгоценное время? Фригга удирает! Малекит сорвал с пояса маленький металлический шар, утапливая большой палец в выемке, и тут же бросил его между големами, одновременно активируя щиты. Странно беззвучный взрыв сотряс помещение, големы разлетелись мелкими осколками по всему залу, втыкаясь в стены, усыпая пол. Альв оскалился, когда осколки застучали по щиту, бессильно осыпаясь к ногам. Малекит огляделся — зал стоял тихий и почти пустой, не было никаких видимых признаков активации ещё хоть каких-то защитных систем. Гудение Эфира вновь затопило голову, и мысли угасли, вытесняемые жаждой действий. Малекит снял щит, не желая тратить энергию, решительно направляясь к виднеющейся в стене двери. Под ногами захрустело, альв выругался: удачно стоящий осколок пропорол подошву, воткнувшись в плоть. Он с проклятиями выдернул кусочек металла, коротким заклинанием залечивая крошечную ранку, а затем сжег осколок, не видя, как стены словно потеряли на миг четкость. Малекит злобно зарычал, делая первый шаг, готовясь мчаться за удирающей жертвой. От ноги разошлись круги, словно от камня, упавшего в сонный пруд, разбегаясь к стенам, и пол снова принял нормальный вид. Может, если бы Малекит был в нормальном своем состоянии, то он принял бы этот подозрительный факт во внимание, но Эфир ревел в голове все громче, не давая мыслить ясно, и альв помчался к двери, ускоряясь с каждым движением. Он бежал, и двери все так же маячили где-то впереди, а зал все не кончался и не кончался. Альв замер, оглядываясь, шепча сканирующие заклинания. В магическом зрении стены покрылись гневно пылающими алыми знаками, совершенно незнакомыми Малекиту. Он прорычал заклинания, направляя их движениями рук, но спрессованные в смертоносные лезвия воздушные массы впитались в алчно поблескивающие стены, а в следующий миг альв едва не упал, когда пол исчез. Малекит замер, опасаясь дышать. Под ногами было прозрачное ничто, от которого все дрожало. Он осторожно топнул ногой — спружинило. А в следующий миг он словно провалился в зыбучий песок. Резко и абсолютно неожиданно. Ситуация осложнялась стремительно: мало того, что Малекит не видел, куда он проваливается, только ощущал движение вокруг себя, тянущее его вниз — вроде бы, так еще и влияние Эфира начало нарастать. Голова гудела, этот звук забивал уши, не давал связно мыслить. Альв барахтался мошкой в смоле, пытался сопротивляться, но попытки не имели успеха. Стряхнув накатившую панику, он сорвал с пояса еще одну гранату, съежился, активируя щит. Его тряхнуло так, что Малекит вскрикнул, давясь кровью — щиты погасили основную волну энергии, но и остатков хватило, чтобы его сотрясло, как мешок, из которого выбивают пыль. Гулко чавкнуло, Малекита буквально выплюнуло из невидимой ловушки. Альв встал на все еще нетвердые ноги, сделал пару шагов… и провалился в бездну. Короткий стремительный полет, от которого заложило уши и носом пошла кровь, закончился ударом о неимоверно твердый пол. Плашмя. Малекит только захрипел, погружаясь в потекший камень, затвердевший через секунду, оставляя свободным только лицо — верхнюю часть. Он не мог ни пошевелиться, ни что-то сказать. Только лежать и молчать, слушая, как все громче ревет в теле Эфир, от которого сейчас почему-то не было никакой пользы. А потом послышались легкие шаги, и мягкий голос тихо произнес: — Привет. *Вергинская звезда, или Вергинское солнце — звезда с 16-ю лучами и кругом в центре.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.