Дотронуться до сердца

Находиться в четырех стенах одному, тем более в новогодние праздники было для меня сродни пытке, поэтому я был рад поручению директора организовать новогоднюю дискотеку для старших классов. Последний месяц то и делал, что приходил домой под вечер и сразу ложился спать. Иногда, правда, получалось выбраться в паб опрокинуть кружку нефильтрованного, но это все, на что у меня хватало сил. Кроме нахлынувшей на меня депрессии, я хотел не сойти с ума от постоянно преследующих меня мыслей и сознательно загружал себя работой. В голове вспыхивал образ невысокой девушки в черном платье, кротко поднимающей на меня взгляд, когда я жадно впиваюсь пальцами в ее талию. Как только воспоминания подкрадывались ко мне, я начинал хлестать себя по щекам со всей силы, выбивая необъяснимую дурь из головы. Я чувствовал себя моральным уродом каждый раз, когда задерживал свой взгляд на ней на своих занятиях дольше положенного. Пытался анализировать свои ощущения и чувства, но ни к каким выводам так и не пришел. В день школьной дискотеки я всех избегал, прячась в темных углах убранного актового зала. Следил издалека за своими и чужими ребятами и отсчитывал минуты, когда школьники наконец-то уйдут, мы быстро с другими преподавателями приберем столы и разойдемся по домам. Все шло как по маслу, пока в зал не вошла она. Мартышка снова была во всем черном, и я не мог не подумать, что ей безумно идёт этот цвет. Она аккуратно вышагивала на невысоких каблуках и, пытаясь контролировать ситуацию, не отрываясь, смотрела себе под ноги. Наблюдая за этой забавной картиной, я даже не сразу обратил внимание, что моя ученица пришла не одна, а с кавалером. Высокий парень в темном дорогом костюме держал ее за руку, легонько подталкивая вперед. Думаю, каждая вторая школьница в этом зале была бы не прочь прийти на этот вечер именно с ним. В этот момент мне показалось, что я выдохнул с облегчением. Передо мной было наглядное доказательство тому, что мой мозг сыграл со мной злую шутку, вбивая странные мысли мне в голову. Даже решил выйти из своего укрытия и поздороваться с Мартышкой. Она смотрела на меня своим невинным взглядом и прятала нервную улыбку, бормоча какие-то глупости, на которые обижаться даже не стоило. В итоге, видимо, совсем разнервничавшись в моём присутствии, девушка выронила бокал из рук и забрызгала мою рубашку розовым шампанским. Для себя решил, что это было бы прекрасным поводом снова скрыться, но Мартышка довольно дерзко взяла меня за руку и потащила в подсобку, решив самостоятельно затереть пятно. Стоит ли мне упомянуть, что в замкнутом пространстве все пошло не по плану? Я замер, наблюдая за тем, как её маленькие утонченные руки колдовали над моим костюмом. Сам не понял, зачем прижался к ней всем телом, слегка приобняв за талию. К моему счастью, именно в этот момент в подсобку начала громко стучаться уборщица. Мартышка выбежала, как только дверь приоткрылась, а я со спокойным лицом вышел из комнатушки, столкнувшись с продолжавшей ворчать престарелой женщиной. За гримасой злобы она даже и не поняла, что я был учителем. Я хотел поговорить с Мартышкой, но ее и след простыл. Только на столе, у которого мы стояли, лежал черный клатч, отливающий серебром. Я схватил его и понес к выходу, заметив девичью фигуру, скрывающуюся в дверях. Окликнул. Она обернулась. Потом увидел все ещё мнувшегося и ждущего ее парня, с которым Мартышка сюда пришла. Кивнул ей и ушел. В тот день я приехал домой к одиннадцати часам вечера и, переодевшись в то, что не жалко запачкать, направился в гараж. Там стояла невзрачная с виду Skoda тёмно-синего цвета. Я усмехнулся, вспомнив, как Мартышка и, вообще, все, кто видел эту машину, косо на меня смотрели, задавая немой вопрос: "И ты ездишь на этом?". Все бы так, но они не знали, что находится внутри нее. Сколько сил я потратил и трачу до сих пор, чтобы сделать из нее мечту автогонщика. Как только я переехал сюда и решил устроиться работать в школу, я даже не пытался зайти в гараж, постоянно делав выбор в пользу общественного транспорта. С этим местом и этой машиной было связано много болезненных воспоминаний. Я понимал, что мне нужно чем-то себя занять помимо работы и отношений, но все же это было выше моих сил. А потом Ира ушла, оставив меня одного в этом маленьком затхлом городе. В том месте, в которое я бы никогда не вернулся, если бы так не сложились обстоятельства. Помню, это был конец октября, пятничный вечер. У меня освободилось время после отказа Мартышки от дополнительных занятий, и я часто ходил в паб возле дома. Друзей здесь особо не было, а все те, кого я помнил, уехали в города покрупнее. Если честно, встречать кого-то из знакомых и не особо хотелось. Однако нашим планам не всегда суждено сбыться, потому что в тот день я столкнулся с той, с кем не хотел бы встретиться больше никогда. — Ну здравствуй, Назаров! А я думала, наши воду мутят, говоря, что ты вернулся. Я как раз допивал второй стакан пива, как рядом со мной оказалась светловолосая девушка. Мне даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто это был. Потому что, изящно выгнув тонкие черные брови, на меня смотрела моя бывшая жена — Лика Назарова. За прошедшие с нашего расставания пять лет она ни капли не изменилась. Тот же хмурый взгляд серых глаз, украшенный длинными черными ресницами. В носу виднелся новый пирсинг в виде серебряной звезды рядом с серебристым кольцом на крыле. Над пухлой верхней губой был также заметен след от прокола, а из-под нижней выглядывал микродермал. Её светлые локоны аккуратно лежали на плечах, закутанных в грубую кожаную куртку. — Здравствуй! — я повернулся к ней боком, быстро окинув взглядом. С того момента мы больше не виделись, но в голове то и дело возникали тени прошлого. При каждом стрессе я сминал в руках салфетку с номером Лики, которую она любезно положила в мой карман. После этого дня я и решился на открытие гаража и ремонт автомобиля. На подсознательном уровне хотелось все забыть и вернуться в беззаботную юность, где все знали меня, как Хаунд. Снова быть таким же юрким, ловким и смелым. Черту я провел в тот день, когда все окончательно вышло из-под контроля. Была середина января, и школа снова открыла свои двери для учителей и их учеников. Первым уроком у меня стоял классный час с моими ребятами, поэтому я не спеша добрался до своего кабинета и ждал. К моему удивлению, Мартышка опоздала, забежав в класс с едва расчесанными волосами и слегка приподнятой юбкой, которую спешно потянула вниз. Я пытался не заострять на ней свое внимание, но в конце концов не сдержался и увидел её грустное лицо. Терзало ощущение, что она расплачется прямо здесь и сейчас. Когда прозвенел звонок, я взял стоявший рядом с ее партой стул и присел напротив. Только тогда девушка обратила на меня свой взор и, тут же встрепенувшись, начала спешно собираться. Не знаю, зачем, но я схватил ее за руку и таким образом заставил сесть на свое место. Мне показалось или я себе это придумал, но у нее из глаз медленно скатывались слезинки. Я провел большим пальцем по ее скуле, стремясь вытереть эти не нужные никому слезы и снять с себя нахлынувшее наваждение. Однако я никак не мог прегудатать, что семнадцатилетняя школьница расценит мой жест как нечто романтическое. Я даже не понял, что именно произошло, пока мои ладони не обхватили ее лицо, а наши губы начали сминать друг друга. Прикосновение ее нежных рук к моей шее тут же отрезвило меня. Я резко оторвался от неожиданного поцелуя и смотрел в раскрасневшееся лицо Мартышки. Черт! Я провел рукой по своим волосам и снова ударил себя по щеке. Черт! Черт! Черт! Мои мысли смешались в кашу, и я был на грани того, чтобы меня стошнило от чувства морального опустошения. До чего ты опустился, Назаров? Ответа на вопрос не было. Я тут же начал собирать свои вещи, вытаскивая из куртки уже потрепанную и рвущуюся салфетку. Наспех одевшись, я вылетел из класса, столкнувшись по пути с идущим ко мне 8 «Б». Разрешив им прогулять мой урок, я побежал. Остановился только за воротами школы, шумно выпуская пар изо рта. Мои пальцы нервно теребили салфетку и всё-таки решили набрать уже забытый мной номер. — Я знала, что ты позвонишь. — раздалось на том конце трубки, и я понял, что моей прежней жизни, которую я пытался выстроить по кирпичику, пришел конец.