Дотронуться до сердца

Солнечные лучи осветили небольшую комнату, в центре которой стояла невысокая девушка, нервно заламывающая руки и постоянно себя осматривающая. Она провела пальцами по шифону белого цвета и закусила нижнюю губу, выдохнув из лёгких, кажется, весь воздух. Осторожно ступив голыми ногами по паркету, она подошла к стоявшему в углу зеркалу в пол. Внимательно приглядевшись, можно было заметить выделяющуюся тень за женской спиной, принимавшую очертания человека. Девушка обернулась и вскрикнула, вовремя успев прижать ладони ко рту, чтобы не быть слишком громкой. На неё смотрела Она. Так могло показаться с первого взгляда, но, на самом деле, это точно была не Она. Лицо незнакомки обрамляло постриженное неровное каре с синими прядями, еле прикрывающее уши, обколотые пирсингом. Тень была одета во все темное, единственными яркими акцентами в её внешности можно считать красные губы и длинные стрелки. — Я сегодня выхожу замуж! — воскликнула неформалка, рассматривая девушку в белом платье. — Ты тоже, кстати. Невеста не могла вымолвить ни слова — её охватил страх неизвестности. Непонятно откуда взявшаяся копия бродила вокруг неё и хмыкала, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Нам с тобой нужно выбрать жениха! Если победит мой, я замуж пойду. Твой — ты. — улыбнувшись, прощебетала незнакомка. — Вот твой жених кто? Девушка не смогла дать ответ. Она не знала, что, вообще, здесь делает и почему стоит в свадебном платье посреди пустой холодной комнаты в лёгком мандраже. — Мартынова, выбирай! Тень неожиданно закричала и начала бегать по комнате. Её лицо теряло человеческие очертания — стало трескаться, глаза чернеть, и вместо улыбки показался оскал острых зубов. — Мартыноваааааа! Я резко подскочила на месте, больно ударившись головой об стол. Все ещё находясь в ужасе от увиденного, я осторожно разлепила свои глаза и наткнулась на хмурый взгляд учителя биологии, который, на самом деле, испугал меня гораздо больше. Мужчина средних лет снисходительно осмотрел мое заспанное и краснеющее потихоньку от стыда лицо и, фыркнув, стал отходить от моей парты. Я не могла уснуть уже больше недели после произошедших поцелуев. Сообщения и звонки Ника я принципиально игнорировала, а на третий день этой нервотрёпки — добавила в черный список до прояснения ситуации. С Романом Андреевичем управиться было сложнее, но два раза за эту неделю у меня случались гастроприступы именно во время уроков математики, а с классных часов я просто сбегала. Приходилось около часа бродить в парке недалеко от школы и, дожидаясь определенного времени, сливаться с толпой учеников, чтобы водитель ничего не смог заподозрить и доложить родителям. Стоило только закрыть глаза, в голове сразу вспыхивали различные воспоминания или мечты воспалённого сознания, и я решила просто не спать. На тумбочке возле кровати лежало уже шесть прочитанных книг, которые я проглатывала за ночь, тщательно всматриваясь в буквы лишь бы не впасть в сон. Кружка свежесваренного эспрессо стала моим верным другом. Мама хмурилась, когда видела очередное кофейное пятно на дорогой школьной блузке. Отец же, наоборот, проникся ко мне симпатией и скрашивал утром мою одинокую компанию, разделяя её молчаливым распитием терпкого напитка. Поэтому было совсем неудивительно, что как только преподаватель начал вещать монотонным тоном что-то об эволюции, я сразу провалилась в спячку. Мой организм был физически и морально измотан, хотя я принципиально не желала отдаваться в его власть. Протерев пальцами глаза, я уставилась на доску и стала вновь прислушиваться к речи учителя. Мужчина периодически косился в мою сторону, проверяя, не засну ли я снова. — Александра, задержитесь, пожалуйста! Как только прозвенел звонок, я спешно начала собирать вещи, ведь по плану примерно через пять минут мне нужно было начать изображать приступ боли в школьном медпункте, однако строгий голос биолога меня остановил. Я подошла к его столу, предусмотрительно опустив взгляд в пол. Мужчина подошёл ко мне ближе и совершенно неожиданно прислонил свою ладонь к моему лбу. — Деточка, да у Вас жар! — воскликнул испуганно учитель, принявшись полностью меня осматривать. Жар? И вправду. Именно в этот момент я почувствовала, как капли пота скатываются по спине под рубашкой, а шея начинает гореть. Голова закружилась, и я чуть не рухнула на пол, если бы мужские руки не успели меня подхватить. — Павлов, слава Богу! Позовите вашего классного руководителя, девочке совсем плохо! — взмолился биолог, точно желая быстреё от меня избавиться. Я уже тогда была в полусознании, но отчётливо помню, как крепко схватила руку одноклассника и прошептала: «Не надо, все хорошо». Голос будто бы разбился об осколки стекла, так как это было похоже на какое-то надломанное кряхтение. Больше я ничего не успела сказать и провалилась в долгожданный сон.

***

— Температура 39.5! Я, вообще, не могу представить, как родители отпустили девочку в школу! — С ней все будет в порядке? — Да куда денется, молодая ещё! Я ощущала, как надо мной постоянно кто-то нависал, попутно трогая мой лоб. Осторожно открыв глаза, я увидела сидящую рядом и постоянно что-то записывающую себе в журнал медсестру. Она заметно нервничала и прикусывала кончик ручки, косясь в сторону кушетки, на которой я лежала. На противоположной от нее стороне сидел Роман Андреевич, закинувший руки за голову. Он откинулся на стуле и еле слышно произносил что-то похожее на счёт: «856...857...858...». — Ну вот, я же говорила! Дорогая, ты как себя чувствуешь? — женщина заметила, что я очнулась и тут же обратила на меня внимание. Я попыталась присесть на кушетке, но мои руки были слишком слабы, чтобы на них можно было опереться. Только с четвертой попытки я, облокотившись на правый локоть, смогла занять сидячее положение. Виски саднило и не хотелось открывать глаза. Я облокотилась на стену и подняла взгляд на медсестру. — Совру, если скажу, что хорошо. — еле слышно ответила на вопрос и облизала пересохшие губы. — Можно попить, пожалуйста? Тут в ситуацию уже включился Роман Андреевич и поднес стакан воды, но при этом не отдал мне. Молча указав на свои руки, он чуть наклонил стакан в сторону моего лица, и я также молча приоткрыла рот, принимая долгожданный глоток воды. Может быть, со стороны это смотрелось немного странно, но мне было все равно. Я так жадно хотела пить — литр графина точно ушел на меня одну. — Я напишу ей освобождение от занятий. Пока на неделю. Родители в курсе? Они смогут забрать девочку? — уже обратившись к классному руководителю, заговорила женщина. — Да. Я с ними связался, пока она была без сознания. — ответил мужчина и, взяв меня под локоть, начал потихоньку выводить из медкабинета. — Спасибо за помощь! Всего доброго. Дверь за нами захлопнулась, и наступила неприятная тишина. Другие учащиеся и преподаватели находились на своих занятиях в то время, как мы в странной позе стояли посередине школьного коридора на первом этаже. Я аккуратно попыталась выбраться из стальной хватки Романа Андреевича, но он ещё сильнее сжал мои запястья, не давай отойти от себя ни на шаг. — Прошу прощения, но мне больно, — прощебетала я все ещё тихим голосом. — У тебя так хорошо получается меня избегать, что лучше уж я тебя попридержу, Мартышка! — своим уже привычным баритоном довольно сдержанно произнес учитель и начал буквально тащить в коридор. — Водитель сейчас за нами приедет. — За нами? Не знала, что Вы теперь член нашей семьи. Согласна. В голове шутка звучала смешнее, особенно учитывая совсем недавно произошедшие обстоятельства. Роман Андреевич смерил меня нечитаемым взглядом и молча принялся доставать мои вещи из школьного шкафчика. Я чувствовала себя трехлетним ребенком, пока он пытался натянуть на меня шапку и застегнуть зимнее пальто. А ещё мне было стыдно, потому что мое поведение и походило на трёхлетнюю девочку. Довела себя до умалишённого состояния и до сих пор не решила, что мне делать. — Давай, Саш! Пойдем, — увидев что-то на экране своего смартфона, мужчина снова взял меня за руку и повел к выходу из школы. Оказавшись на улице, в нос сразу ударил мороз, заставив поплотнее закутаться в шарф. Изо рта выходил пар, образуя различные фигуры на ветру. Ненароком из-под плотно надетой шапки я бросила взгляд на своего классного руководителя, который, нахмурив брови, высматривал подьезжающую машину с моим водителем. Он стоял в надетой наспех растегнутой парке и нервно переминался с ноги на ногу. Заметив это, я подошла к нему ближе и дернула на себя молнию на мужской куртке, пальцами правой руки ухватившись за бегунок, ведя его наверх. — Роман Андреевич, так будет теплее. — посмотрев на мужчину снизу вверх, чуть слышно произнесла я. Издалека раздался автомобильный клаксон, который позволил нам оборвать этот неудобный диалог. Уже без помощи учителя я поплелась к машине, ощущая направленный мне в затылок взгляд. Выступившие на шее и спине мурашки я списала на поднявшуюся температуру и, вдохнув напоследок морозный воздух, открыла заднюю дверь Мерседеса. Кивнув водителю, я опустилась на сиденье и уронила голову на мягкий подголовник. Роман Андреевич сел спереди, последний раз за этот день посмотрев в мою сторону, и автомобиль тронулся, вгоняя меня в крепкий сон.