Рано или поздно все дороги сплетутся (бывш. Новая история)

      — Догадался, значит… Долго же до тебя доходило! — Презрения в голосе хватило бы на океан. — А я уже сомневался, что у тебя когда-нибудь отрастут мозги…       — Твоя сестра свой выбор сделала сама и сейчас, — пропустил король оскорбление мимо ушей. Руки подрагивали: грань была невероятно тонкая. — А теперь ответь за свой. Почему ты украл сердце Оргонакса?       Старейшина элиатропов не мог не знать, к чему привели б его действия. Не мог не понять. Дураком Килби не был никогда.       — Ответить… Свой ответ я дал давным-давно! — взорвался яростью он. — Мы слишком долго были в стагнации! Мы уже всё ведали о нашем мире, зачем было оставаться там?! Мы уже гнили изнутри в своём «постоянстве!.. — Голос, ещё недавно дрожащий, теперь звучал по всему залу собраний и был преисполнен гнева. — Я столько раз пытался объяснить, говорил вам отправиться вперёд!.. Но вам же плевать всем!!! Сидите, будто мелкие дракончики, что застряли около обломков дофуса, и не хотите идти дальше!.. Мы способны бороздить кросмоз, менять реальность, сами создавать миры!.. А вместо этого тряслись за один-единственный голубой шарик. Песчинку. Не способные даже дать отпор.       Прошиб холодный пот. Юго не рассчитывал на действительно адекватный ответ, желал прежде всего вывести старейшину из подвешенного состояния: понять, как действовать дальше… Но это было далеко за пределами ожиданий. От вечной жизни спятил?..       — Килби, о чём ты говоришь?! — Голос Фаэриса прогремел в зале. Килби стремительно обернулся: перекошенным лицом он куда больше напоминал зверя, чем человека.       — Что слышал! Или, может, ты оглох… Да, это я украл сердце Оргонакса!       Пусть правда уже была известно, фраза вонзилась острым ножом.       — Я выдал мехазмам наше местоположение! Я заставил вас шевелиться, и наш народ смог продвинуться в развитии!..       Развитии?.. Да к Дракону такое развитие…       Каждое слово ударялось об камень будто со звоном. Настолько отчётливо звучали они. Беспощадная правда, скрытая столько веков, не стала пытаться спрятаться ныне.       — Килби… — севшим голосом позвала старейшину Нора. Какая же молодая. Она и Эфрим не должны были вновь увидеть беспокойные времена, не так рано. Но не им решать, и не Юго. Следом за юной элиатропкой среагировал Адамай.       Не успел. Предатель вырвался, телепортировавшись за пределы здания. Король кинулся следом, отчётливо понимая: помешать не успеет. Слишком хорош был Килби в магии… Одна вспышка — он стоял меньше чем в десяти метрах от Гругалораграна. Юго бы не сумел так далеко…       И всё же попытался нагнать. В те несколько мгновений, что старейшина замер, вглядываясь в элиакуб. Но… Поздно. Килби, казалось, уже не было дела до внешнего мира. Чёрного дракона, что попытался его остановить, предатель просто отбросил порталом. Протянул руку…       — Остановись, идиот!!! — заорал Юго. Но мощнейший заряд вакфу уже прошил тело бессмертного элиатропа, заставив забиться в судорогах. Проклятье… Такого не вынести людям. Юго это знал даже слишком хорошо. Когда он прикоснулся к активированному элиакубу, давно ещё, то неделю был в коме. Просто случайно прикоснулся. Не пытался удержать.       Но если Килби выживет…       Судороги практически изгибали тело элиатропа пополам, начался отток крови от кожи. Но… Странно… Не бывает ведь такой светло-серой кожи у живых. Не бывает ведь, так? Но изменения, к ужасу Юго, на этом не прекратились. Черные полосы, как змеи, поползли по телу Килби, однако быстро нашли своё место, застыв. Как линии вакфу на самом короле перед битвой. Когда через мгновение Килби открыл глаза, Юго попятился.       Сейчас перед ним был не его собрат. Не тот, кого звали старейшим элиатропом. Это было чудовище, одержимое элиакубом. Вторая часть послания Шинономе тоже оказалась правдой.

      ***

             — Повторяю: нет. Мы не будем бросать все силы на поимку Килби, — устало проговорил Юго. — Основные действия остаются прежними.       Услышав категоричный ответ, Чиби скрипнул зубами. Решением короля был недоволен не только он. И дело было далеко не в том, что из-за действий старейшины-предателя в хаос сейчас пришло всё, что только могло. Далеко не в этом…       Ярость, подобную клокотавшей ныне в Фаэрисе, Юго удалось задавить в себе на корню. Эмоции просто ушли на второй план. Не время им поддаваться.       Когда Килби захватил элиакуб, Гругалорагран ещё успел вновь попытаться его остановить. Только элиатропу уже не было дела до последствий. Но дракон, пусть и получил прямой удар вакфу в голову, всё же выжил. В отличие от многих на площади… Стремясь ли избавиться от Перворождённых, выплеснуть ли свою ярость — Юго не знал и гадать не собирался — предатель создал дождь энергетических лучей. Из Совета выбежать наружу успели перед этим только сам король и Мина… Стены храма, где было собрание, выдержали. Те, кто успел очутиться внутри — выжили. Как и ушедшие из-под обстрела. Но… Это была только треть, включавшая Юго.       Обугленные тела, которые едва ли удалось, даже будь время, опознать, вернули во времена войны. Той треклятой войны, что никогда не должна была начинаться вновь. И снова поднимала свою голову.       Только на этот раз атаковавшим был не чужак.       — Как поступим с элиакубом? — резко спросил Адамай. Юго на мгновение плотно сжал кулаки: ногти до боли впились в кожу.       Пусть эвакуация продолжилась — Бальтазар смог перенаправить часть энергии дофусов, но, проклятье, её даже на детей теперь не хватит… — слишком опасно оставлять Килби. И по-прежнему оставался Оргонакс.       Хотелось цедить сквозь зубы проклятья. Мехазм слишком быстро пробуждался. Король не знал, сколько ещё продержится барьер… Но холод чувствовал уже сейчас. Стазис в расе со звёзд не мог никого заразить, верно… Но Оргонакс из-за потери сердца давно был исключением. Пусть даже элиатропы могли не страшиться, слишком много бурлящего вакфу хранят, едва ли осталось больше двенадцати часов, прежде чем природа придёт в безумие. Разведчики — единственные, кто ещё мог считаться боевыми отделениями, и то… — не сумеют защитить город.       Единственный шанс — попытаться вернуть всё на места, пока ещё есть возможность. Пока не добрался до «своей цели» Оргонакс. Юго уже давно не верил, что то было сердце: слишком яростной была когда-то война…       Но против элиакуба и Килби выступить в силах немногие: из бойцов в строю остались лишь сам Юго, Фаэрис и Адамай. Но если выбирать кого-то одного меж драконов… Озвучивать собственное решение не пришлось: синий дракон горел яростью из-за смерти сестры.       А те слова, что король должен был произнести теперь, комом встали в горле. Гори всё синим огнём. Но он должен сказать.       Нора — юна, как и Эфрим, у них иная роль. Защитят детей Бальтазар и Глип. Последний рубеж обороны города — Чиби и Гругалорагран, пусть даже дракон ещё не пришёл в себя, а элиатроп ненавидел оружие. Фаэрис — пойдёт вместе с Юго, пусть даже движет яростным драконом смерть Мины. Килби — в безумии. Шинономе мертва.       Барьер, окружающий мехазма, скоро спадёт. И осталось только одно имя.       — Органоксом и его «питомцами» пока займусь я, — холодно сообщил Адамай.       И как же паршиво было чувствовать тлеющее внутри облегчение от того, что не пришлось говорить этих слов самому.              Прощаться они не стали. Только оглянулись друг на друга перед тем, как Фаэрис взмыл с Юго на спине в небо: помощь Ада ещё требовалась здесь. Прошло всего двадцать минут с конца собрания, но сколько же всего пришлось успеть…       Боль сдавила грудь. Оба близнеца знали, что больше в этом воплощении не увидятся. И дело даже не в риске погибнуть… Хотя король элиатропов понимал с каждой секундой всё отчётливей: из этой битвы ему не вернуться.       Во время старой войны любой день мог отправить на перерождение. Но и тогда не было столь явного ощущения конца… Адамай тоже чувствовал это. Едва заметный кивок головы — он не будет торопиться навстречу островам Вакфу, но и бежать не станет.       Гигантские крылья разрезали воздух. Буря, что готовилась разразиться за пределами города — первый вестник. Осталось мало времени. Иначе бы не подобрался шторм так близко, его не пустил бы!..       Ледяной холод уже казался привычным, пусть колол до костей. Выбора уже нет. Если бы только Шинономе рассказала раньше… Но что сделано — не вернуть. Остаётся лишь идти дальше.       В воздухе пахло грозой.