Рано или поздно все дороги сплетутся (бывш. Новая история)

      Быстро войдя в зал собраний, Юго мимоходом бросил взгляд на Совет. Чиби и Гругал, выдернутые прямо из кузницы: на щеке беловолосого элиатропа видны следы копоти. Бальтазар, опоздавший бы на полчаса, не задержись сам король. Килби, скучающе скрестивший руки на груди. С интересом осматривающие комнату — нечасто бывали внутри — Нора и Эфрим. Спокойно стоит Мина, сидит Глип, наблюдают Фаэрис, Шинономе… Все братья и сёстры.       И близнец, уже понявший, в чём дело, пускай Юго ничего не сказал даже ему. Только глаза едва-едва выдавали тревогу: контролировать эмоции Адамай при желании умел.       — Что случилось? — без предисловий спросил Фаэрис. В голосе звучало ничем не прикрытое беспокойство: синий дракон знал короля лишь немногим хуже, чем белый.       — В ваших же интересах, чтобы это не был какой-то бред, иначе я пойду, — не дав Юго вставить и слова, вмешался Килби. Он метнул недовольный взгляд на близнецов изумрудного дофуса и процедил: — Из-за вас я не успел закрыть лабораторию, и если её снова разгромят, то это останется исключительно на вашей совести.       В иной ситуации Юго бы опешил: с прошлого случая почти две тысячи лет прошло, а старейшина до сих пор не забывал. Но сейчас было не до этого. Начавшиеся было перечисления Килби последствий прервались рыком Адамая.       — По Зиниту сейчас шляешься лишь ты с Шинономе! — рявкнул он. Сдерживаться у него уже желания не было, и тон, которым он следом обратился к Юго, вышел практически приказным: — Говори. Не время тянуть.       — К северо-востоку отсюда я видел мехазма. Два дня пути, если не использовать портал, — отчетливо произнёс Юго. — Возможно, это Оргонакс.       Тихий вскрик. Чей — не понять. Резкий вдох — Мина едва успела схватиться за Фаэриса, чтобы не упасть. Клубни дыма — не смогли сдержаться драконы. Нора и Эфрим застыли.       Спокоен остался лишь Килби.       — Юго, если ты прямо сейчас скажешь, что это шутка, то я её тебе прощу, — хрипло выдавил Чиби. — Просто скажи, что шутишь.       Хотел бы король элиатропов, чтобы всё и правду было так. Просто показалось, обманка. Но пришлось лишь качнуть головой. Юго успел убедиться в том, что видел.       — Значит… — осторожно, будто пробуя слова на вкус, начал Килби, — значит, опять всё зано…       Что-то в его интонации показалось королю элиатропов странным. Понять не успел.       — Нет. Ещё одного путешествия мы не выдержим! — резко оборвал старейшину Адамай. Мина, успевшая взять себя в руки, кивнула.       — У нашего народа наконец появилась надежда, — тихо произнесла она. — Отнимем сейчас — и можем ставить на себе крест. Не останется никого. Но и сражаться…       — Слишком опасно, — мрачно закончил за сестру Фаэрис и повернулся к низкому элиатропу, так и не вставшему с кресла. — Глип, какой срок восстановления у мехазмов?       — С учётом ряда факторов… От полгода до полутора, — практически машинально ответил он. — Смотря сколько уже пробыл там…       — Где-то восемь месяцев назад я наблюдал странные явления в атмосфере, — прокашлялся Бальтазар. — Скорее всего, тогда это и произошло. Выходит, у нас…       — Какая разница, сколько времени осталось? Нам в любом случае не победить его! Хотите окончательно нас угробить?! — взвился Килби.       — Успокойся, брат, — тихо попросила его Шинономе.       Алая драконица казалась встревоженной, но куда больше — печальной.       — Не надо. Он прав, — глухо произнёс прежде молчавший Гругалорагран. — Нам не победить.       — Что же предлагаешь? — спросил кто-то из братьев.       — Не знаю.              Юго бы отдал всё, чтобы у них был другой выход. Вот только лучше других представлял силу мехазмов. Когда-то его народ продержался совсем недолго против всей расы… Теперь против них был лишь один — самый яростный, имеющий полное право ненавидеть элиатропов, который не остановится ни перед чем. А у них практически не осталось людей, решившихся бы выступить в бой, не было средств противостоять Оргонаксу.       Король элиатропов помнил, как ребёнок, ставший чьей-то разменной монетой ради войны, превратился в ту тварь, которой теперь не выйдет противостоять. Если Перворождённые не найдут выход… Это станет концом их народа.       Договориться удалось с трудом. План был… неплох и даже имел шансы на успех, если каждый сделает что должно. Но слишком много рисков и слишком много времени надо на подготовку. У спящего мехазма не пробить броню, только ускорят пробуждение… Придётся действовать, когда он очнётся. А до тех пор — не допустить паники. Даже соберись все элиатропы разом, поцарапать Оргонакса — теперь… — уже не сумеют. Остались лишь старики и юнцы.       Скрыть правду от них было больно. Но позволять рисковать им зря Юго не собирался. А пока стоит организовать патрулирование около мехазма. Оставить всё как есть было нельзя: найдёт хоть один из молодых и горячих… Да даже не в панике, чтоб всё, дело! Чем быстрее пробудится Оргонакс, тем меньше шансов будет не то что спасти людей — уцелеть хоть единому. И мехазм знал, как разрушать дофусы. Возможно, Совету Шести не стоило брать всё на себя… Но положиться было практически не на кого. Единственное, что всё же проделали: собрали всех элиатропов в одном месте. Терять хоть одного было нельзя.       Место Перворождённые решили контролировать самостоятельно, тройками: один следит за мехазмом и в случае чего отправляется к людям, второй исследует окрестности на предмет людей, а третий следит за первыми двумя и подменяет по мере необходимости. Менялись между собой каждые два часа, одна «смена» — шесть часов. Только Нору, Эфрима и Чиби не стали трогать. Первые двое были слишком молоды, а последний — занят: совершенствовал элиакуб. Тот был необходим для запасного плана. Если повезёт, то может и не понадобиться вовсе… Но если и существовал закон, что действовал в самый неподходящий момент, то это — закон подлости.       Приходилось только молить Богиню, что удастся обойтись малой кровью.              За несколько дней Юго был в патрулировании уже четыре раза, но сейчас повода чрезмерно беспокоиться, к счастью, не было: Шинономе и Мина не пропустили бы что-то легкомысленно. А ещё, пусть король элиатропов и не знал, где именно, неподалёку обретался Килби. Старейшина отчего-то слишком переживал за сестру… Юго это изрядно озадачивало: близнецы багряного дофуса не боялись смерти — но Килби всё равно стремился обеспечить алой драконице максимальную безопасность. Даже почти смог сделать так, чтобы она избежала патрулей… Да только Шинономе оказалась упрямей.       Юго едва слышно вздохнул. Радовало лишь одно: Чиби понимал, где будет полезней, и сейчас не возникал. Загружены были все братья и сёстры…       Брать всё исключительно на себя в такой момент определённо являлось плохой затеей, да только с кем разделить?.. Большая часть тех, на кого могли с уверенностью положиться, давно стали глубокими стариками — и то, им доверили кое-что… А новое поколение ещё не выросло. Из-за войны и тысячелетнего пути слишком сильно поредел их народ.       Оставалась иная проблема. Дофусы. Совет Шести избегал их использования как только мог: слишком сложно было контролировать древнюю мощь. Особенно в битвах с мехазмами: хотя их стазис заразить никого не мог, порталы он делал нестабильными. А на них было завязано слишком много… Но сейчас выбора не было: мало заметить, когда пробудится Оргонакс (или даже найти способ разобраться с ним во сне). Его надо остановить. Задержать, не дать добраться до людей. Даже объедини силы все Перворождённые, сил у них не хватит, разве что мать откликнется на молитвы… Но Юго не думал, что стоит надеяться, и потому велел вернуть оба главных козыря элиатропов.       Пусть дофусы не вступали в войну — получилась бы бойня обеих сторон… — но их можно использовать не только для битв. А элиакуб способен помочь в сражении. Жаль, тогда, тысячу лет назад, Чиби и Гругал вместе с Килби только-только сделали его… Юго весьма неплохо управлялся с вакфу, но даже сейчас не мог понять, как именно троица смогла создать предмет, концентрирующий столько энергии… И не создающий при этом взрыв на всю округу. Старейшина на все вопросы касательно устройства лишь поджимал губы, а близнецы чёрносмольного дофуса пускались в такие путанные объяснения, что король элиатропов каждый раз начинал жалеть, что спросил: понять лучших кузнецов и механиков ему было не дано. Что только больше укрепляло подозрения, что те и сами не вполне понимают. Объясняться нормально они даже в научных работах умели…       Собственно, сейчас затея с дофусами опиралась во многом на их давнюю разработку. Три поддерживали барьер вокруг города: стандартный, пусть даже активируясь сам, был не так силён. Другие три остались в «распоряжении» Перворождённых…       Юго тряхнул головой. Не стоит думать раньше времени о беде. В эти два часа у него простая задача, лишь наблюдать за другими, но коли Оргонакс проснётся… Из всех, кто был в дозоре, только король элиатропов был бойцом. Пусть барьер вокруг кратера лишь ждал активации, даже на неё нужно время. Заранее возводить не стали: если городская защита и без дофусов могла продержаться века, пока не разрушится одной атакой, то этот барьер потреблял слишком много вакфу. Даже той энергии, что хранили «обители душ» Перворождённых, хватило бы часов на пять, а восстановление…       Слишком долгое.              Шинономе тоже это знала. И Юго понимал: алая драконица, помнящая зарю времён, не стала бы рисковать напрасно, даже будучи бессмертной. И всё же… Так просто остаться?!       — Дура, — против воли сорвалось с губ. У неё же хватало времени выскочить за пределы защиты… Коснуться ярко-голубого, плотного купола король элиатропов не рискнул: знал, что обожжёт ладони. Концентрацию вакфу когда-то аналогичную его же энергетическим лучам брали…       Проклятье. А ведь успей защититься, то имел шанс не опоздать. Ошибка при активации барьера вызвала такой всплеск вакфу, что Юго оглушило на пару минут. Которые могли бы спасти Шинономе… Но теперь бесполезно: купол не пропустит магию. Может, у драконицы не было времени выбраться, если подобралась слишком близко к мехазму — только зачем?.. Но гадать бессмысленно. Остаться внутри — самоубийство. Шинономе не продержится пять часов, а помощь не придёт раньше. Попробует выбраться сама — сгорит в вакфу.       Небольшой камень около следов драконьих лап ярко сиял. Юго, немного поколебавшись, поднял его и подбросил в воздух. Если у драконицы осталось время на послание… С тихим шелестом в воздухе развернулись письмена элиатропов.       Горькая усмешка исказила лицо. Так вот… Так вот каким был ответ?! Может, написавшая и не осознавала, но её слова стали стали последним куском мозаики. Позволив наконец всё связать воедино…       Оно того стоило?!       То ли залиться истеричным смехом, то ли позволить жжению в глазах перерасти в большее… Нет. Юго провёл рукой по лбу. Нельзя тратить время. И всё же ответ на тысячелетнюю загадку всё время был так близко, а они упустили всё. Всё…       Несколько мгновений, и из портала выскочила Мина.       — Где Шино… — элиатропка резко оборвала себя, с ужасом уставившись на барьер: поняла, что произошло. Но все эмоции, что она себе ещё позволила — лишь резкий выдох.       — Идём. Надо начать эвакуацию и сообщить совету. Ей мы всё равно не поможем, — бросил Юго. Задерживаться здесь смысла больше не было. Как бы он ни хотел вытащить драконицу, сквозь барьер ему не пробраться, а Шинономе сама сделала выбор.       И любая ошибка сейчас могла стать фатальной. Проклятье, слишком мало времени…       Безумного взгляда, следящего с холма, ни Юго, ни Мина не заметили.       

      ***

             Никто не ожидал, что всё начнётся так рано. Но, к счастью, основная подготовка была завершена… Бальтазар начал эвакуировать детей. Если останется время, то, может, успеют и остальных… Но надеяться на это было сродни чуду: вакфу едва хватит, чтобы переместить даже молодое поколение. Гругалорагран следил за элиакубом, и слова его были слишком тревожны.       Не считая двух драконов, сейчас в зале собраний должен был быть весь Совет. Даже Нора и Эфрим. Но на деле… Отсутствие Килби сильно бросилось в глаза. Странно… Впрочем, большая часть действий уже была обговорена: братья и сёстры, хвала связи, не стали мешкать и дожидаться Юго и Мину.       Король мимоходом кивнул близнецу, благодаря за то, что тот держал в курсе дел. Нельзя терять время. Надо только распределить…       Старейшина влетел в зал собраний молнией. Вспышка — Юго едва успел наклониться, пропуская над собой тонкий луч. Сорвавшийся случайно или?..       — Почему?! — выплюнул Килби. — Почему она, а не ты?! Или нашему «чудесному» королю, как всегда, всё равно?! Ты ведь мог помочь! Мог!..       — Килби… — предостерегающе начал Юго. Закончить не успел.       — Да о чём я! Тебе с самого начала хотелось избавиться от нас!!! Ведь кто помешать мог!..       Речь старейшины становилась всё бессвязанней, его руки дрожали. Видеть того, кто практически никогда не снимал маски спокойствия, в такой состоянии, было бы жутко… Было бы, имей право Юго дать волю эмоциям.       Права не было.       Король элиатропов на мгновение прикрыл глаза. Близнецы багряного дофуса никогда не горевали друг о друге. Сколько бы ни прошло воплощений, они всегда знали, что встретятся снова. Кто-то «погибал» — второй молча уходил, а через несколько дней их дофус начинал ярко сиять. Но сейчас… В истерике Килби уже невозможно было разобрать слова. Только что-то отдельное в череде криков, попыток ударить Юго — ярость, похоже затуманила разум, оставив лишь горечь от потери сестры и ненависть к королю — ещё удавалось расслышать. Никто не вмешивался, следуя так и не произнесённому вслух приказу.       Килби продолжал бессвязно бормотать, и когда он в очередной раз замахнулся, Юго не стал уворачиваться. Перехватил вместо этого руку за запястье. Старейшина поднял затуманенный взгляд.       — Почему она, а не ты? Почему?..       Воздух вокруг начал трещать. Король прекрасно знал, что может случится дальше: не только старейшина в эмоциях начинал терять контроль. Только обычно из Перворождённых элиатропов это был как раз сам Юго… Он не ведал, к чему сейчас приведут его действия, не знал, правильно ли поступает: нужен весь Совет!.. Но возможности закрыть на всё глаза король лишился в тот миг, когда взбешенный старейшина применил магию.       Близнецы багряного дофуса никогда не горевали друг о друге. И всё же сейчас на щеках старейшины элиатропов блестели дорожки слёз. Неужто винил себя в произошедшем?..       — Почему? А почему такой выбор сделал ты, Килби? — Юго не старался говорить громко, но голос эхом отразился от стен. — Не желаешь ли объяснить?       О том, что сейчас бьёт по больному, король элиатропов не заботился. Старейшина поднял голову, и на мгновение Юго показалось, будто взгляд его прояснился.       — Догадался, значит… — практически выплюнул он.       Юго осознал, что ошибся: безумный огонь по-прежнему горел в глазах.