Бирюзовая скорбь

      Каждый день я просыпаюсь от собственных криков, каждый день я чувствую, как что-то пожирает меня изнутри, оно давит на меня, я чувствую, что постепенно умираю. Каждый грёбаный день.       Сколько бы я не закрывала глаза, это воспоминание продолжает меня преследовать. Много ли прошло лет? Недель? Или я увидела и прожила это только вчера? Вокруг меня нет ничего.       Только он. Мой палач, мой надзиратель, мой учитель. Как же я его ненавижу. Попытки сбежать ничего не дают.       Я вижу это в тысячный раз, но эмоции не затухают, как бы я не старалась их подавить. Боль всегда режет, колет, не даёт мне перестать думать об этом. Мне остается лишь содрогаться от всепоглощающего чувства вины.

***

      Мать никогда раньше не брала меня во дворец, но тогда был особенный день. Я этого не понимала, я этого даже не чувствовала, но теперь я знаю, что это так.       Мне было четыре, когда я нарушила все запреты, совершив ужасную ошибку. Всего четыре года. Говорят, дети наивные и милые создания. Никто из тех, кто так думает, никогда не мог бы предположить, что уже тогда я стану монстром. Из-за глупых детских мечтаний я пренебрегла тем, что мне говорили. Но я была лишь глупым ребёнком, скажите вы. Действительно, однако, я никогда не видела ничего подобного прежде. Огромные, просто гигантские врата. Тогда, для меня, маленькой девочки, они были словно портал в сказку. Хотя, одновременно с восхищением, они вызывали у меня некий страх. Врата Затмения, как я понимаю уже сейчас. Я видела, как моя мать подходит к ним, несмотря на то, что мне было приказано даже не подходить к подвалу замка, я никак не могла удержать себя. Что-то манило меня туда, прямо к ним, звало. Будто бы наваждение, противостоять которому четырёхлетнее дитя было не в силах.       Почему они меня так завораживали? Почти одержимость вратами я не могла объяснить. Не могу и сейчас. Тем не менее, свет, который излучали они, был таким прекрасным, сияющим, цвета бирюзы, цвета, который я теперь так ненавижу. Они поглощали меня, вели за собой, ничего не понимающую, четырехлетнюю девочку, которая чуть позже будет глубоко несчастной, уродливой до глубины души, сломанной внутри. Все это я.       И я оказалась внутри. Я видела, как тончайшей паутинкой переплетаются различные миры, периоды времени, мне казалось, что я сама и есть время. Я видела себя в детстве, себя, уже повзрослевшую, с незнакомыми мне, но такими тепло-улыбающимися людьми. Картинки с огромной скоростью менялись одна за другой, пока я не оказалась среди планет и звёзд невероятной красоты и размеров, что заставляли меня трепетать от одного их вида. Я - вселенная. И хотелось остаться там навсегда, но сквозь какой-то шум и пелену моих ушей коснулся кричащий, надрывающийся голос. Я ещё даже не осознавала, что я натворила. – Люси! – истошный крик Лейлы, словно гром, раскатывался по огромному подвалу, – Люси! Я никогда ещё не слышала столько отчаяния и скорби в голосе матери. Мне стало страшно. – Лейла, ты должна поддерживать врата, пока я её не вытащу, – кричала какая-то женщина.       Больше я ничего не слышала, время перестало быть мне подвластно, пространство вокруг меня приобрело тёмно-синий оттенок, превращаясь в звёздное небо, но становясь все светлее и ярче. Теперь я не чувствовала никакого восторга. Только липкий, едкий, давящий страх, заставляющий меня обхватывать себя руками и плакать от ужаса. Но что-то коснулось меня, словно пытаясь оттуда вытащить, вот только... В этот момент меня что-то пронзило. Я ещё никогда не испытывала подобной боли.       Когда я очнулась, матери уже не было. Лишь какая-то незнакомая мне комната, такая темная, точно траурная. Оглядев пространство вокруг, я смогла разглядеть женщину, очень на неё похожую. Такие же золотистые волосы, светло-молочные глаза. Её лицо выглядело очень бледным, да и она сама была невероятно измученной. Я не знала, кто это. – Люси, – её голос был сорван и невероятно дрожал, – меня зовут Анна. Я твоя... Не важно, – говорить ей становилось все тяжелее, но она должна была это сделать, – твоя мать, Лейла, мертва. После этих слов я уже ничего не слышала, перестала что-либо понимать.       Тогда я была слишком мала, чтобы оценить слова, которые говорила мне эта женщина. Лишь став старше, я увидела в них смысл. Теперь, я слышу их снова и снова, они как удар плетью по телу: хочется расплакаться и убежать, слыша их, но я не могу. Это словно клетка, выбраться из которой мне никогда не будет под силу. – Из-за того, что ты попала во врата, ей пришлось израсходовать слишком много своей жизненной силы, чтобы я вытащила тебя. Она спасла тебя. Больше я ничего не помню.       Не помню, как истошно плакала и кричала, не помню, как разрушала сама себя. Лишь одно осознание - я убила свою мать. Свою любимую маму. Это все из-за меня. Я во всем виновата. Отчаяние захлестнуло меня. Ведь если бы не тот день, сейчас все бы было по-другому.       Позднее, мне удалось узнать, что пока меня вытаскивали из временной воронки, в меня успела попасть частичка врат. Зачарованный осколок средних размеров попал в мой, тогда ещё не развитый, магический сосуд, и постепенно приближался к моему сердцу. Я должна была вот-вот умереть. Но появился он. Даже сейчас, когда я думаю об этом, меня охватывают невероятная ненависть и ярость. Акнология.       Он появился почти в тот же день, почувствовав необъяснимую магическую силу. В форме человека его никто не знал, но стоило ему появиться во дворце, рядом с нами, магия вокруг начала искажаться от его невообразимой силы. Анна Хартфилия, заклинательница звёздных духов, что прошла через врата, преодолев рубеж в 400 лет, знала, чья это сила. Она прекрасно знала, кто это. Она пришла в это время лишь для того, чтобы он был повержен.       Голубоватой вспышкой он оказался с нами в одном помещении. Лишь один его вид заставлял меня чувствовать необъяснимую тревогу и ужас. Высокого роста, с выражением безумного азарта на лице. Бирюзового цвета длинные, взъерошенные волосы и странные, но притягивающие взгляд узоры такого же цвета на его теле. Я видела подобное впервые. Но его глаза. Багряные. Уже тогда, ребенком, я смогла разглядеть в них что-то кровожадное, что-то животное. Разорванный плащ на его крепком и смуглом теле неопрятно болтался; он заинтересованно оглядывал то место, где мы находились. – Что тебе нужно, дракон? – яростно прошипела волшебница. Магическая сила оппонента словно прижимала её к полу, заставляя упасть у его ног.       Она встала в защитную стойку, уже готовясь хотя бы попытаться отразить его удары, ведь после прохода через врата её магия была нестабильна. Что он здесь делает? Почему сейчас? Так не должно быть. Ведь их с Зерефом план...       Не успела она закончить свой мысленный монолог, как рывком этот мужчина оказался в сантиметре от нее. Он просто убил её. Также легко, как и проник сюда; на моих глазах он разорвал тело держательницы голыми руками. Так же резко он сделал по её трупу, превратившемуся к концу избиения в кровавое месиво, еще несколько сильных ударов ногой, растаптывая остатки женщины, которую я едва узнала. Я слышала этот хруст костей и хлюпанье её внутренностей, я слышала её крик. На лице основательницы рода Хартфилиев застыла гримаса ужаса. Мое детское личико было запачкано каплями крови. Я видела звериный оскал и возбуждённый огонь в его глазах. – Жестокость – это подарок, – сказал он, стряхивая кровь с руки, пачкая ею все вокруг. Для меня ли или сам для себя, я до сих пор не могу понять ни этого, ни смысл этой фразы.        Я почувствовала, что время как-то замедлилось в тот момент, когда я увидела это зверство: как кровь Анны мучительно долго, струясь, вытекала из её мертвого тела на пыльный и темный пол. А кровавые руки убийцы медленно тянулись к моему лицу. Он хотел меня прикончить. Эти глаза не врут. Взгляд не человека, а монстра, нет, демона. Тогда я сильно испугалась и почувствовала, что время замедлилось еще сильнее, я не понимала, я не представляла, что во мне. Вот только ОН сразу же понял не только, что это, но и то, чего он сможет достичь, заполучив эту неведомую силу.       На многие километры тишины вокруг раздался пробирающий до костей рёв, который услышал, казалось бы, каждый обитатель Ишгара. Акнология забрал меня.

***

Каждый день я просыпаюсь от собственных криков. – Аааа! – моё пробуждение всегда сопровождалось подобными воплями, холодным потом и невероятно быстрым, болезненным сердцебиением. Ведь каждую ночь моё подсознание преподносит мне особый сюрприз - повторение воспоминаний о смерти матери и Анны. Я вижу все в точности, в деталях, в мельчайших подробностях. Кошмары никогда ещё не покидали меня. Попытки придти в себя после подобного пробуждения занимают около пяти минут. Как бы ужасно это не звучало, но я начинаю привыкать к этому. Каждый день я чувствую, как что-то пожирает меня изнутри.       Не успев даже подняться с кровати, я хватаюсь за сердце. Режущая, жгучая боль, что заставляет меня ещё раз закричать. Осознание пустоты внутри, что заставляет согнуться тебя ещё сильнее, смиренно ожидая окончания мучений. Это как своеобразный утренний ритуал. Просыпаешься – кричишь – кричишь от боли. Боль. Она постоянно со мной, ведь лишь её я достойна после всего того, что сделала. Я, Люси Хартфилия, убийца своей матери и Первой Заклинательницы Звездных Духов, Лейлы и Анны Хартфилии.