Бирюзовая скорбь

С того дня прошло 12 лет.       Меня зовут Люси Хартфилия, и я ученица Акнологии. Как так получилось, чтобы великий Демонический Дракон взял в ученицы простого человека? Да ещё и такого маленького, слабого ребёнка, как я. С какой-то стороны, можно даже сказать, что он спас мне жизнь. Ведь все из-за осколка внутри, о котором я ничего толком и не знала. Я в любой момент могла умереть, поскольку с каждой секундой он все сильней приближался к моему сердцу, а замедлить его приближение мог только мой магический сосуд. И если я смогу увеличить его до невообразимых размеров, потребляя и производя огромное количество волшебства - а магия Акнологии, как никакая другая отлично справлялась с подобной задачей - то тогда я не умру. Но это лишь вопрос времени. Я совсем ничего не понимаю. Это что, акт добродетели от самого кровожадного и разрушительного убийцы на свете?       Но нет, я не попала в счастливую сказку. Это - мучения и адские пытки, которые длятся уже целых двенадцать лет. Да, его магия удивительная, невероятная, её мощь огромна, и я живу благодаря ей, только... Стоило ли это того? Смерть для меня сейчас - лишь долгожданный подарок.       Акнология являлся носителем древней, утерянной драконьей магии. У него было много лет, чтобы овладеть ею в совершенстве, но вот обучить меня....

***

5 лет назад.       На границах Аракиташии и Ишгара, посреди океана, был маленький, необитаемый остров. В нем было множество секретов, но главным являлось то, что его невозможно было найти. Остров-призрак, Дайран. Он был неописуемой красоты, с экзотическими животными и растениями, но в глубине его, на небольшом возвышении, стоял небольшой, но крайне пугающий, тёмный дом. И с этого момента он перестал быть необитаемым. Именно там разместились Демонический дракон и его ученица.       На небольшой поляне рядом с этим домом сейчас происходило ожесточённое сражение. Нет, неверно. Это сложно назвать сражением как таковым. Лишь избиение ребёнка.       Мы стояли друг напротив друга. Он нисколько не изменился внешне. Все то же крепкое тело, смуглая кожа, и эти волосы. Бирюзовые волосы, как и его узоры. Я смотрела на него с ненавистью и страхом, с отвращением и трепетом одновременно. Солнце было высоко над нами. Он горделиво возвышался надо мной, презирая. Он полностью закрывал солнце для меня, оставляя в своей тени. – Ты – бесполезная маленькая дрянь, – сплюнул он.       Мне хотелось разрыдаться, закричать, но я не могла. Мне нужно было преодолеть это. Я должна.       Я неслась на него, пытаясь хотя бы задеть своими ударами, но все было тщетно. А вот он. Ему хватало одного толчка рукой, чтобы сломать мне пару костей. Настолько он был силён. – Тц. Слабачка.       Я получаю резкий удар в солнечное сплетение и отключаюсь, обмякшим телом опадая на траву.       А он стоит там. Смотрит на меня с отвращением и жалостью. Жалость? Возможно, это было что-то другое. Никому непонятное, необъяснимое что-то. Это что-то я видела в его в глазах очень редко, буквально на секунду, а потом это «что-то» исчезает, уступая место все той же непоколебимой холодности и жестокости.       Я очнулась уже через пару часов на том же месте, где и упала. Смеркалось, но рядом со мной никого не было. Он никогда особо не помогал мне, редко разговаривал со мной просто так, даже часто куда-то пропадал. Залечивать свои раны я должна была сама, перевязывать себя тоже. Мне повезло, что этот остров, он был невероятно удивительным. Все, что находилось на нем - так или иначе помогало мне быстрее восстанавливаться. Плоды, которые я могла там найти, восстанавливали мои силы и энергию, а один пещерный источник, на который я однажды случайно наткнулась, затягивал мои раны. Я думаю, Акнология знает все это, и именно по этой причине мы остались здесь. Но этого было не достаточно.       Я медленно встала, все тело жутко саднило и болело. Думаю, что пара рёбер все же были сломаны. Сегодня еще легко отделалась, обычно он более жесток. Но это ведь подарок. Да? Я огляделась вокруг, но его нигде не было. Я опять осталась совершенно одна, предоставленная сама себе. Я тяжело вздохнула и уткнулась в свои колени и чувствовала себя очень странно, ощущала брошенным ребёнком, хотя это было не так. Все, что со мной произошло - полностью моя вина, этого никак нельзя отрицать. И все же, маленькое дитя смогло совершить такую страшную ошибку, повлёкшую за собой смерти мамы и женщины, похожей на неё. Это как увидеть смерть мамы два раза. Они действительно были очень похожи. И это было вдвойне больнее и невыносимее. А он… он просто воспользовался тем, что ему было предоставлено. Предоставила ему все это я. Я испытывала к нему противоречивые чувства. Акнология. Чаще всего это имя у тех, кто его услышал, вызывает животный ужас, ненависть. Нет, я не была исключением, но что-то было не так. Это сложно было назвать благодарностью за то, что я ещё жива или восхищением его мощью и величием. Я не могла разобраться в себе. – Вставай, – внезапно Акнология появился передо мной, невозмутимо и холодно разглядывая то, как я, измождённая и поверженная, залечиваю раны после очередного боя. Это уже своего рода ритуал: моё тело не успевает излечиться от боев, как появляется Он, заставляя бороться снова. Я будто бы оказалась в петле времени.       Но я покорно встала, готовая принять снова все удары, оскорбления и жестокость моего учителя. Своим взглядом он на минуту задержался в области глотки. А мне же показалось, что он сдерживал себя, только бы не разорвать меня в клочья. – Идём, – резко развернулся он и спокойным шагом последовал в каком-то неизвестном направлении.       Пока он вёл меня, я начинала догадываться, что сейчас будет. Это невыносимо. Мы оказались на побережье. Солнце уже давно опустилось, а на небе господствовали тысячи мерцающих звёзд, во главе которых стоял тонкий месяц. Шум прибоя, лунный свет... Романтическая история? Отнюдь. Лишь сладкая минута умиротворения перед разрывающей тело болью. Да, я уже поняла, зачем мы пришли сюда. Акнология подошёл настолько близко к воде, что маленькие волны касались его ног, облизывая песок. А мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Становилось прохладно, но вода была чуть тёплой. Он зашёл по колено в воду, я смиренно плелась за ним. – Ложись, – безэмоционально сказал он.       Стоило мне опуститься в воду, как сразу стало невероятно спокойно. Волны медленно качали меня, звезды на небе будто звали меня к ним. И все звуки на миг пропали, лишь шум волн, больше ничего. Но это блаженство длилось лишь пару секунд.       Король драконов положил свою руку мне на грудь, рядом с сердцем и что-то неразборчиво прошептал. Все вокруг засветилось бирюзой, а я... Я была в агонии. Как будто каждая клетка тела медленно разрывалась, причиняя запредельную боль. Мои глаза были широко распахнуты, текли слезы, мои крики, наверняка, были слышны на многие километры. Вот только было одно но. Никто не торопился мне помочь, спасти меня от этих мук. Яркие вспышки всех оттенков, начиная от небесно голубого, до тёмно-синего вырвались из моего сердца, отражаясь на воде, словно северное сияние.       Акнология вливал в меня свою магию, дабы способствовать расширению моего магического источника. Это была необходимая процедура, потому что моё тело не выдерживало нагрузок, я была ещё слишком мала и нестабильна, чтобы самой контролировать магический поток. Поэтому Он делал это, чтобы я могла жить. Кто он для меня? Моё спасение или моя смерть?       Когда он закончил, я отключилась. Так всегда бывало после подобной процедуры. Но в этот раз я знала, что он не бросит меня там, в море. В такие моменты, можно сказать, он становился не таким безразличным к моим страданиями, поэтому даже отнёс меня обратно в дом, уложив на кровать.       Я должна была очнуться через несколько дней, потому что за то время, что я буду в отключке, моё тело будет принимать и приспосабливаться к его волшебной силе. А когда я просыпалась, все повторялось с начала...       Он был груб и жесток, и никогда за это не извинялся. Не пытался что-либо обо мне узнать, не рассказывал мне о себе. А что могла я? Ничего. Лишь тихо страдать, мучиться от боли и каждый день убеждаться в собственном уродстве и несовершенстве, в собственной беспомощности.       Но у меня есть причина бороться, несмотря на невыносимую усталость от всего того, что происходит со мной. Эта причина - Джуд Сердоболий. Я уверена, что он пытается найти меня, я верю, что он не забывает обо мне. Как он там? Каждый день я о нём думаю, я безумно скучаю и также сильно боюсь всего это. Имею ли я право называться его дочерью после того, как я разрушила нашу семью? Ненавидит ли он меня теперь? Что мне делать Но ответа у меня не было.       В этот раз я проснулась лишь спустя четыре дня, разбуженная своими же криками. Обычно я лежала дольше, то есть это - мой новый рекорд? Возможно. Было раннее утро, но я сразу поняла, что его нет дома. Из-за того, что мы, формально, делили одну магию, у нас с Акнологией была своеобразная связь, я могла чувствовать его, ровно как и он меня. Превозмогая ломоту в теле, я старалась аккуратно, чтобы было не так больно, ступать по скрипучему деревянному полу. В нашем доме, если я могу его так назвать, было два этажа. На втором и располагалась моя комната. Держась за перила, я медленно ползла вниз по лестнице, стараясь не упасть. Кухня - вот место моего назначения, ибо звуки, издаваемые моим животом, походили на драконий рёв.       Наша кухня была достаточно просторной, с большими деревянными окнами. Было так тихо и мирно, возможно, даже уютно? Или мне кажется. Еду я вновь готовила себе сама, потому что этот дракон совершенно не заботился об этом. Лишь иногда, когда, видно, на него находил какой-то приступ милосердия, он мог принести что-то из города на соседних континентах. Приметив в холодильнике когда-то принесённый Акнологией пирог, я решила, что остановлюсь на нём. Я аккуратно положила его на небольшой деревянный стол, который стоял посреди кухни, готовясь отрезать себе кусочек, и было взяла, немного большой даже для этого пирога, нож, и моё тело как будто оцепенело.       Взгляд опустился на этот самый нож. Надоедливый луч утреннего солнца мягко упал на лезвие, заставляя меня неприятно зажмурится от блика. Я подняла руку с ножом так, что мне стало видно мои глаза. Я ужаснулась. Мои глаза. Мои. Глаза. Они стали чужими. Мама с детства говорила, что глаза в роду Хартфилиев, откуда она происходила, всегда считались их отличительной чертой. Они казались особенными, говорили о твоей принадлежности к этой крови. Но что с ними стало сейчас? Они больше не были благородного, шоколадного цвета. Они были грязными, проявлялся некий бордовый оттенок. У меня начиналась истерика. Я чудовищно боялась того, что со мной происходило. Я боялась стать такой, как он. Слезы катились теперь уже из этих, незнакомых мне, глаз. Рука с ножом медленно потянулась к моему горлу. Что двигало мной? Я была окончательно разбита и сломана. Мне хотелось прекратить все эти мучения. Я устала. Мой разум был затуманен.       Кончик ножа коснулся моей кожи, медленно в неё входя. Кровь потекла вниз, к моей ключице, я была готова начинать вонзать его глубже, но... – Ты! – яростно прокричал Акнология. Рывком оказываясь возле меня, он отдёрнул мою руку, заставляя нож с металлическим грохотом упасть на пол. Меня окутал животный страх, как и в тот день. Умереть захотелось ещё сильнее. – Ты – моя, и только я распоряжаюсь твоей жизнью, – одной рукой он схватил меня за шею, тяжело сжимая её, пачкая руку в моей крови, а другой приподнял мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. Кажется, он тоже это заметил. – Кто разрешал тебе посягать на мою собственность, чёртова сука! – Меня зовут Люси, – прошептала я, обхватив ладошками его руки, воздух заканчивался. Его зрачки сузились, и он отпустил мою шею. Я упала на землю, пытаясь отдышаться. – Люси? – сначала на его лице я увидела кровожадный оскал, который резко исчез, оставив только холодное выражение лица и это взгляд… жестокий, беспощадный. – Ты не имеешь право называть себя этим именем, – он сделал паузу, делая вид, что пытается подобрать слова, но он прекрасно знал, на что нужно давить, – убийца.       И он ушёл, оставляя меня там, на полу. Отчаяние, печаль, безнадёжность, уныние... Все это захлестнуло меня с новой, невероятной силой. Есть больше не хотелось. Ничего не хотелось. Постепенно до меня дошла мысль, что если бы я действительно убила бы себя сейчас, я бы предала их всех. Отца, мать... Я была повергнута во всепоглощающую скорбь. Помогите мне, кто-нибудь.

Пожалуйста.