Бирюзовая скорбь

– Похоже, они вернулись, – светловолосый парень с надменной ухмылкой вальяжно восседал на одной из развалин, окруженный лишь морем белоснежного снега, на который ещё ни ступала ни нога человека, ни животного, и бескрайним небесным горизонтом. Столько лет прошло, как он искал его. Он уже потерял всякую надежду. – Они – кто это? – его напарник был более угрюм; его бледная кожа ярко контрастировала с черными как смоль волосами и ярко-красными глазами, которыми он словно искал что-то в этой небесной широте, что-то так отчетливо высматривал. – Сильнейшие члены Фейри Тейл, пропавшие семь лет назад, – блондин завел руки за голову, поднимаясь с насиженного места, чтобы поравняться с товарищем, негромко хрустя снегом под ногами. – Меня это не волнует, Стинг, – он чуть цыкнул языком, но при этом сохранял беспристрастное выражение лица, словно все, что происходит на свете ни коим образом не касается его. – Не ври мне, Роуг, – мягкая улыбка на секунду проскользнула на лице Стинга и тут же пропала, словно её снес внезапный порыв холодного ветра, – тут так красиво, да? – Зимы в Фиоре удивительные, особенно за городом, – его тон сменился на более дружеский, но как они были противоположны. Они двое: неразлучные с детства, вместе росли, помогали, поддерживали друг друга. Теневой Убийца Драконов – Роуг Чени, и Световой Убица Драконов – Стинг Эвклиф. Но что их объединяло? Став близкими друзьями, они ценят лишь друг друга и больше ни с кем не сближаются, не считая своих искидов. Спокойный и рассудительный, а напротив — взбалмошный и похотливый. Ночь и день. Свет и тень. Добро и зло ли? – Через четыре месяца начнутся Великие Магические Игры, – Стинг довольно потянул, все так же улыбаясь, – я надеюсь, что они будут там. – Какой в этом толк, если мы все равно будем первыми? – Роуга это интересовало меньше, хотя, вопрос о том, что же все-таки действительно его интересовало в этой жизни вообще временами оставался загадкой даже для Стинга. – Не будь излишне самоуверен, но я все равно с тобой согласен, – Эвклиф развернулся и пошел по нетронутому снегу, безмолвно приглашая Роуга за собой. – Поговаривают, что Минерва опоздает к началу игр, а её заменит Юкино, – мечтательно потянул он, ведь эта юная заклинательница духов была ему ой как не безразлична. Но тут стоит отметить, что доступные удовольствия он ценил и предпочитал больше, нежели это девичье стеснение и «любовь», которую старательно обходил стороной. А ведь поклонниц этот дуэт драконов имел горы. – Я слышал, что она направляется за поиском одного из ключей, – а вот тон Роуга это изменить не могло. Да, его интересовали девушки, точнее, наверное, заинтересовали бы, если бы не были такими одноразовыми. По крайней мере те, что он видел до этого, как никогда подходили под это определение. Статус, сила, внешность – если тебе повезло со всем этим, то тысячи таких окружают тебя. Вот только нужно ли это ему? – Значит, пойдем с ней, – Стинг не сомневался в своем выборе. А что? Во-первых, такие путешествия – отличная тренировка, особенно перед предстоящими играми. Ну, а во-вторых, его так сильно волновал не сам ключ, сколько возможность отправиться куда-то, развеяться.       Но тут что-то пошло не так. Резкой вспышкой от Роуга начали исходить огромные, вьющиеся у его ног тени, а сам он почувствовал невероятный прилив сил, погружая все пространство вокруг в темноту. От внезапного скопления эфира в воздухе небо начали заволакивать тучи. Только вот Стинг сильно побледнел и упал на колени, хватаясь руками голову. Маленькой струйкой из его носа потекла горячая кровь, оставляя алые следы на снегу. Даже его волосы потускнели, а глаза утратили былую глубину голубого цвета. Такого никогда прежде не случалось, а продолжалось лишь пару минут, но они оба понимали, что за этим следует. Как старая байка, что им рассказывали ещё драконы, их родители. Тогда им было не до этого, они оба считали, что это никак их не затронет. До сегодняшнего дня.       Когда все это прекратилось, Роуг вернулся в прежнее состояние и сразу направился к другу, помогая ему встать. Изменения Стинга тоже сошли на нет, только вот его глаза так и остались светло-голубыми, что заставило Чени сильно занервничать, ведь он начинал осознавать, что последует за этим, если проблему никак не решать. – Тени нарастают. Кто-то нарушил баланс.

***

      Босиком, аккуратно натягивая носок, она кружилась под одобрительные возгласы полупьяных мужчин и приятную музыку. Её обаяние привлекало всех, находящихся в этой таверне. Световые лакримы акцентировали внимание именно на ней, а её тёмно-синие волнистые волосы от попадающего света невероятно сияли насыщенным цветом. Легкие, покачивающие движения округлыми бедрами, которые едва прикрывает ярко-красная набедренная повязка, заставляли звенеть украшения на её одежде. Пластика рук, невероятные изгибы её тела, все это вызывало желание смотреть на неё, будь ты женщина или мужчина.       Чуть прикрытые светло-карие глаза с едва дрожащими ресницами, а за ухом торчит большая красная лилия. Мягкие прыжки с одного носка на другой, и вот она кружится, подняв одну ногу, как балерина в маленькой шкатулке, только с большей похотью и страстью. Заманивающие движения грудью и сотни побрякушек на ней начинают звенеть, словно в такт этой музыке. Она обходит одного парня за другим, одаривая их легкими касаниями и томным взглядом, заставляя платить за себя ещё больше. Она поднимает руки над головой и плавно разводит, заставляя восторгаться её грации и пластичности. Я никогда не видела столько женственности и элегантности, я никогда не видела столько свободы в чьих-либо движениях. И как бы мне ни хотелось, чтобы это продолжалось чуть дольше: музыка закончилась, а она под шум и свист ушла, возвращая меня в реальность. – Вы угощаете, – медленно протянула я, с интересом изучая меню в баре. Несколько голодных дней все-таки сделали свое дело, поэтому я с упоением продиктовывала не очень опрятной официантке – видимо, её застали пару бурных клиентов в каморке – все больше и больше наименований разных вкусностей. А стоило довольно хмыкнуть ей уйти, как я обернулась к ним, заинтересованно наблюдая за выражением их лиц, ведь было на что посмотреть. – Люси, все в порядке? – парень в капюшоне странно на меня посмотрел, оценив, сколько ему придется потратиться на мой обед. Жерар Фернандес. Что я знаю о нем? Пока, толком, ничего, кроме того, что он не опасен, что уже дорогого стоит. – Просто чудесно, – язвила я, складывая руки в замок и разглядывая черные митенки, подаренные мне Каином. Я настояла, ибо на тыльной стороне ладони видно эти бирюзовые узоры, что заставляли меня впадать в неистовую ярость, поэтому я слезно попросила его найти хоть что-нибудь, что поможет мне это скрыть. А шею успешно закрывал высокий ворот водолазки, за который время от времени хваталась, словно проверяя, на месте ли он.       Мы были в какой-то обычной таверне, что ничем не отличалась от тысячи других таких же, если бы не одно но: здесь вполне можно заявиться преступникам. Пьяницы, варвары, путники – куда отнести нас? Меня, в частности. Здесь было не слишком, я бы даже сказала совсем, чисто, но хотя бы подтирали крошки за посетителями. Бармен немного раздражен, видимо день не задался, отчего он так яростно стучит бокалами по стойке, невольно привлекая внимание остальных, сидящих рядом с ним. Но мое внимание занимало не это: напротив нас висел огромный, немного ветхий гобелен с изображением каких-то богов и титанов. Нашего мира ли? Я терялась в этих именах, ничего для меня не значащих. Они были написаны мелко, но драконье зрение позволяло мне с легкостью все это прочитывать, вот только язык словно был чужой, неизвестный мне. – У нас мало времени, – оторвала меня от размышлений девушка, что до этого тоже пристально меня изучала; она слегка махнула рукой, и нас накрыл полупрозрачный барьер, похожий на мыльный пузырь, – нам не нужны лишние уши.       А её вполне можно назвать моей знакомой. Нет, она не знала меня. Но вот я была с ней знакома. Уртир Милкович. Её темные, длинные волосы пробивались из-под капюшона, отчего она суетливо вертела их на кончиках пальцев. Ещё тогда, Зереф рассказывал мне о ней. Маг времени, что способна мне помочь. И намекнул, что она ещё не готова и должно пройти время. Семь лет – достаточный срок?       А другая, Миледи – та самая, которую я чуть не убила. Она избегает меня, прячась за Уртир, но пока меня это мало волнует. Хотя, не буду лукавить – её страх забавляет меня, подпитывает. И давно я стала такой? – Не будем ходить вокруг да около. Люси, ты знаешь, сколько всего существует континентов? – Жерар пододвинулся чуть ближе ко мне. – Да, два. Ишгар – Земной край, и Аракиташия, про неё я мало что знаю, но меня это не интересует, – я задумчиво мяла в руках салфетку, не понимая, к чему он ведет. Это что, викторина «знаешь ли ты географию»? – Но существует ещё один. Третий, – на этих словах я вопросительно на него посмотрела, – Вермарос.       И он быстро затих, ведь сквозь барьер пришлось пропустить официантку, что вернулась к нам с подносами ароматной, горячей еды. Быстро ставя все на стол, она откланялась и убежала, оставляя нас. А я приступила к трапезе, показывая Жерару кивком головы, что готова послушать продолжение рассказа. – О нём знают лишь немногие мастера темных гильдий, а в Совете серьезно карают за любое его упоминание, но оно и понятно – это обитель Богов, демонов, и других различных рас, что не могут ужиться с людьми, ведь просто хотят спокойного существования, – в это верилось с трудом, но что-то логичное все же было. Ведь, появись такие среди людей, то было бы два сценарий развития: первый, где они порабощают или угнетают человечество, а второй, где оно превращает этих существ в рабов. И что один, что другой – все было отвратительным. – Попасть туда тяжело, но реально, – за парнем подхватила Уртир, – мы выяснили это. И, Люси, ты нужна нам, и мы тебе тоже нужны, – я оторвалась от поедания сочного куска мяса и изумленно на нее посмотрела. Вот, значит, какие заявления пошли. – И с чего ты это взяла? – я постаралась сделать тон как можно более надменным, чтобы показать, что я не завишу от них, и, вообще, едва знаю. – А у меня есть то, что заинтересует тебя, – я увидела довольную ухмылку на её лице, – три года назад ходили слухи, что там, на Вермаросе, есть некто, кто одолел, даже я бы сказала очень сильно потрепал одного твоего давнего знакомого, – она пододвинулась плотную к моему уху и прошептала, – Акнологию.       Вилка с грохотом вывалилась из моей руки и упала на тарелку, а рот непроизвольно открылся. Что? Существует кто-то, способный его сильно потрепать? Одолеть? Быть такого не может. – Да, признаюсь, ты меня убедила, – я постаралась привести себя в чувство, чтобы доесть, но аппетит словно пропал. А в голову прочно засели мысли об этом таинственном человеке. Да и человеке ли, учитывая, где он находится. – Но почему я должна вам верить? – Люси, пойми, мы не хотим причинить тебе зла, – Жерар вновь подключился в разговор, – Уртир… увидела некоторое будущее. Будущее, где ты способна помочь не только нам, но и вообще всем. Так зачем нам бросать тебя на произвол судьбы, если мы можем быть полезными друг для друга, – и я совершенно не знаю, на что они надеялись.       Но, давайте рассмотрим ситуацию. Какой смысл мне отказываться? Да, я их не знаю. Да, все это мало напоминает правду, но зачем иначе им что-то рассказывать мне? Искать меня? Я способна помочь им… Эти слова как будто вдохнули в меня частичку жизни. Я могу оказаться не бесполезной, так зачем мне терять этот шанс? – А какая выгода вам, что вы там забыли? – я отодвинула тарелки в сторону, рукой подзывая официантку, а Уртир, надавив одним пальцем на край барьера просто лопнула его, словно это был мыльный пузырь, остатки которого растворились в воздухе. – Это мы обсудим в дороге, нам пора,– на последних словах Фернандес встал, расплатившись, а мы быстро покинули таверну, выходя на улицу. Было прохладно, я бы даже сказала, нереально холодно, ведь после Дайрана тяжело перестроиться под совершенно другой климат, узнавать новые времена года, такие, как зима, например. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а искусственный свет от фонарей никак бы меня не согрел. Ребята в плащах чувствовали себя комфортно, а вот мне в одной водолазке было не очень, но я старалась идти стойко, показывая, что чувствую себя идеально. Хотя, вообще, наша «компания» выглядела странно. Три таинственные фигуры в плащах и я. Просто я.       Я не стала задавать вопросов по типу: а куда мы идем, а зачем. Это лишнее, как мне показалось. Ведь явно мы бы не шли неизвестно куда просто так. Даже более того, я думаю, что у них уже все продумано, и в моем согласии они явно были уверены.       Спустя пятнадцать минут хождения по закоулкам маленького городка, находившегося недалеко от Магнолии, мы вышли за его пределы, продвигаясь по запутанным лесным тропам, освещаемые лишь лунным светом. Это не было романтично, не было удивительно: мне было лишь невероятно холодно, отчего все остальные мысли практически сводились на нет. Но я держалась, стремительно продвигаясь за моими новыми знакомыми.       Мы остановились напротив маленькой, одноэтажной хижины, что тоже была скрыта очередным барьером. Да уж, ребятки довольно скрытные, что, впрочем, наталкивает на не самые положительные мысли. Я поспешила войти за ними, не желая ещё хоть одну минуту стоять на холоде. Первым же делом я кинулась к камину, на который сразу наткнулась взглядом. Без промедлений сев возле него, в паре сантиметров рядом я также заметила и спички, и, не теряя ни секунды, сразу же разожгла его, не спрашивая мнение хозяев дома. – Господи, наконец, – довольно промурлыкала я, вытягивая руки над только разгорающимся огоньком, чем вызвала удивленные взгляды своих спутников. – Ты замерзла? – вопросительный тон Жерара, что скидывал с себя явно утепленный плащ, заставил меня нервно дернуть бровью. О, да, капитан очевидность, что же меня выдало: синие губы или трясущееся тело? – Да, – решив все-таки не язвить, я с трудом это выдавила из себя. Зачем ссориться с ними сейчас?       Я услышала за своей спиной торопливые шаги, а потом на меня легло что-то мягкое, но тяжеловатое. Я заинтересованно посмотрела на свои плечи: на меня накинули очень уютный плед, чем вызвали ещё одну волну довольного мурчания. Я странная, и это мягко говоря. Сейчас я искренне наслаждаюсь теплым пледом и камином, а ещё недавно была разбита, хотела умереть. Более того, в любой момент меня может одолеть раздражение, и я просто буду поглощена желанием убивать. Я немного хмыкнула. – Ты удивительна, – спокойный голос блондина в моей голове, который, видно, не прочь послушать мои мысли. – Замолчи, ты смущаешь меня, – я буркнула, хотя в душе этот комплимент меня все же немного растрогал. – Ты это с кем? – ещё одна порция удивления от Уртир, что тоже уже успела скинуть с себя надоедливый плащ и подойти ко мне. Да, чёрт, они же не знают.       Завернувшись поглубже в плед, я отодвинула водолазку, привычно доставая меч и высовывая его из-под пледа. Языки пламени невообразимо красиво танцевали в отражении его лезвия, словно окрашивая его дол в ярко-оранжевый, отчего я невольно им залюбовалась, забыв, что вообще хотела сделать. – Это – Каин, мой друг, а ещё мой меч, – я аккуратно положила его себе на колени, – и это я с ним.       Девушка была очень заинтересована, но, почему-то, не торопилась брать его в руки или делать ещё что-то подобное, как например, Эрза. Как она там? Как они там все? Грей? Почему я не могу выбросить это из головы, почему я думаю об этом. Это же просто… Утраченный мир. Грустный вздох, и я слышу негромкий кашель Уртир, что просто наблюдала за мечом и, конечно, за незабываемой атрибутикой, что сопровождала его призыв. В этот же момент я услышала быстрый топот Миледи, что поспешила закрыться в какой-то из комнат. – Когда она рассказывала про какую-то рогатую блондинку, что чуть не убила её, я очень удивилась, как такое вообще возможно. Но, видя тебя, я многое понимаю, – я чуть цокнула языком и убрала меч обратно, решив, что так будет лучше, и одновременно чуть подвинулась рядом с камином, как бы приглашая мага времени сесть рядом со мной. – Что за видение? – я с мольбой в глазах на нее посмотрела, надеясь, что она в этот же момент все мне выложит, но, увы, этого не произошло. Она лишь чуть хихикнула. – Прости, я не могу об этом тебе сказать, ведь тогда есть шанс, что ты изменишь его, – она чуть пожала плечами, а я разочарованно вздохнула. Мда уж, ну, ладно, что поделать, настаивать, видно, толку нет. Но вся эта тема с изменением будущего больно кольнула по моему сердцу, вызвав неприятные воспоминания, отчего я зашипела и схватилась за грудь. – Осколок? – она выжидающе посмотрела на меня. – Откуда ты знаешь? – какие ещё секреты таят они, что ещё они знают обо мне? Откуда? – Не забывай, что во мне схожая магия. Я владею древним, забытым волшебством: Ковчегом Времени. И уж это я способна почувствовать, – она вновь немного улыбнулась, но в этой улыбке проскользнуло немного боли, отчего я замешкалась и была сбита с толку. – Возможно, на Вермаросе, мы сможем найти того, кто поможет тебе с этим, – она развернула меня лицом к себе и мягко обхватила мои плечи, – Люси, за мной тысячи грехов, которые я, вряд ли когда-нибудь искуплю, но мне неспроста открылось твое будущее, твоя судьба. И если я хоть чем-то смогу помочь тебе, помочь миру, то я с радостью это сделаю. Доверься мне, – я перестала контролировать свои эмоции: в глазах начали появляться едва заметные слезинки. Что? Почему она так добра ко мне? Какие грехи? Это так ново, так странно для меня. Я и не думала, что ко мне будут так относится хоть когда-нибудь. Господи, да мы же едва знакомы, а она говорит мне такое. – С-спасибо, – чуть заикаясь выдавила я, не зная, куда себя деть. О многом нужно подумать, многое нужно обговорить, но что все это значит? Шаг в будущее? Шаг в жизнь? Попытка стать нормальной?       В этот же момент нашу идиллию прервал вновь появившийся Жерар, который поспешил показать мне место, где я буду спать. Вообще, дом выглядел очень необычно. Смущало как минимум то, что с улицы по размерам он напоминал маленький сарай, но внутри был достаточно просторным. Светлая кухонька, на которой уже кипел поставленный кем-то магический чайник, что-то типа гостиной, именно то место, где я буду обитать, и ещё две жилых комнаты: одна, как я поняла, для девушек, а другая для него. Ну, я уже давно отвыкла от королевских условий, да я и даже будучи ребенком их не особо ценила, так что меня все более чем устраивало.       Сама же гостиная была достаточно неплохая, уютная я бы даже сказала. В принципе, сравнивая с тем, где я прожила большую часть своей жизни. Тут все какое-то домашнее, обитаемое, словно семейное. Не такое пустое, как было на Дайране. И это… согревало меня? Я не знаю.

***

      Я вышла из душа в одном полотенце, поскольку торопилась и не додумалась взять сменную одежду. И я надеялась пройти незамеченной до комнаты, но я была бы не я, если бы не напоролась на Жерара сразу же, открывая дверь. Его лицо слилось с цветом татуировки, а я быстро прошмыгнула в гостиную, пока он находился в состоянии шока, молниеносно переодеваясь, на что с кухни послышался одобряющий женский свист и смешки. Повезло, так повезло.       Когда я закончила с этим, то поспешила на кухню, где и собрались остальные. На мне была легкая шелковая ночнушка, что я нашла в подарках от Каина, но, решив, что выходить так – опрометчивое решение, я поплотнее завернулась в плед, что мне сегодня вручили. – О чем толкуете? – я аккуратно присела к ним за стол, отодвинув один из стульев в высокой спинкой, на который так удобно облокотилась. Они ненадолго притихли, словно немного смущаясь. На большом стеклянном столе, что стоял посреди кухни, находились различные мелкие закуски, а Жерар протянул мне кружку с цветочками, в которой был налит зелёный чай. И стоило мне потянуть за ним руку, как я забыла, что на мне нет одежды или чего-либо ещё, что может скрыть мое тело, поэтому им открылась моя исполосанная бирюзовыми завитками рука. – И давно это у тебя? – Жерар напрягся, как будто даже разозлился, чем очень и очень меня удивил. – Торжественно обрела пару дней назад. Или лет. Я, вообще-то, не знаю, как это объяснить, – я задумчиво отхлебнула чай, немного сморщившись: горячий. – Это плохо, после Вермароса попробуем это как-то исправить, – Уртир чуть замялась, но решила перевести тему. – Введи Люси в курс дела, – она вновь обратилась к парню, чтобы он продолжил прерванный разговор. – Особых накладок в пути быть не должно: утром первым делом отправляемся сначала к порталу, потом на корабль, я уже обо всем договорился, – он деловито обхватил кружку, словно ожидая похвалы. Совсем, как ребенок. – Портал? – я удивленно прохлопала глазами. – Это сродни телепортированию, только на более дальние дистанции, – мягкий голос Уртир словно заставлял меня уповать на каждое её слово, – от нашего нынешнего местонахождения до порта на краю Аракиташии путь займет несколько недель, а портал позволит нам существенно сократить время передвижения, вот только необходимо большое количество магической силы, но с этим у нас проблем нет, – она немного улыбнулась, а я начинала переваривать все только что услышанное. На краю Аракиташии? Так далеко? Ну, да, не удивительно, что путь нужно хоть как-то сокращать, но портал? Я первый раз о нем вообще в принципе слышу, это немного пугающе.       Пока я попивала чаек, не отвлекаясь на мимолетную болтовню ребят, я не заметила, по какой причине Уртир с Жераром ушли, оставляя меня наедине с Миледи. И вроде бы ничего, я так бы и сидела, погруженная в себя, если бы не этот испепеляющий взгляд и угнетающая обстановка. И дело то в том, что я не знаю, чего она от меня ждет. Извинений? За что? Да, я её чуть не убила, но чем она лучше? Избивала до полусмерти свою противницу, хотела причинить вред Грею. Ну уж нет.       Как вдруг она нервно хлопает ладонью по столу и уходит, оставляя меня наедине с собой. Да, привыкать и мириться придется со многими вещами, но давайте смотреть на это оптимистично. Во-первых, у меня появился стимул жить. Эта та самая жизнь, которую я так не хотела, та самая жизнь, от которой меня просто тошнит. И основой своей жизни я делаю месть. Удачное решение для того, кто твердо стоит на пути саморазрушения. Почему все так запутано? Почему все так сложно? Чем я плоха для обычной, размеренной жизни?       И как бы я не старалась показаться для других холодной, надменной, отчужденной — внутри я лишь сломленный ребёнок, который от жизни хлебнул разве что горечи и страданий, вкупе с невыносимой болью. Я опять аккуратно сняла заколку, с которой уже почти не расставалась. Полумесяц блестел в лучах магической лампы, отбрасывая на тени блики, это выглядело удивительно: тёмно-синие сияние и блестки, что отражались почти на всей кухне, словно маленькая, карманная вселенная, что хранилась на моих волосах. Сколько мне ещё придется потерять? Сколько познать боли? Сколько мук вынести? Нужно ли мне это вообще?       Я вернула заколку на место и пальцами провела по тонкому шраму на шее, что за столько лет никуда не делся. Так и оставался полоской на коже, напоминающей мне о том, что я невероятно слаба в душе. Обида и скорбь подкатили к горлу, а по щекам потекли горячие слезы.

***

      Мы преодолели больше сотни километров под безжизненным февральским солнцем,и в этот раз мне даже выдали плащ, благодаря чему я не тряслась от холода, только мои ноги все равно неприятно заныли. И вот мы наконец остановились напротив него. Естественно, перед этим ещё преодолели тучу скрывающих барьеров, что уже стало привычным для меня занятием. Ступенчатый, круглый постамент из черного мрамора привлекает внимание всех, кто оказывается здесь, я так думаю. Ведь это выглядит очень и очень необычно. Вокруг какие-то небольшие руины, пара разрушенных статуй. Я бы с радостью начала задавать вопросы об этом месте вот только, глядя на моих «напарников», было видно, что они вымотались намного сильнее, чем я. Ведь я драконоубийца, как ни как, которая проходит такие расстояния намного легче, чем простые люди. В пассивном, как я поняла, состоянии этот постамент едва окутывала полупрозрачная лиловая дымка. – Уфф, – пыталась отдышаться Уртир, которая, видно, даже немного вспотела под плащом, ибо она вымученно скинула его капюшон с головы, подставляя свое лицо легким порывам ледяного ветра. А я на это лишь тихо хихикнула, чем вызвала у нее некоторое смущение. – Забирайтесь на него и повторяйте за мной, – Жерар вышел вперед, а мы последовали за ним, выстраиваясь в круг, взявшись за руки. Это на секунду отдаленно напомнило мне момент, когда волшебники Хвоста Феи на Тенрю призывали Сферу Феи, отчего мое сердце опять неприятно сжалось, словно заставляя меня все больше и больше думать о неприятных вещах. – Сосредоточьте свою магию в руках, высвобождая её.       Я глубоко вдохнула и закрыла глаза, представляя как магия течет по моим жилам, представляя, как мы с ней становимся единым целым… но тут от неожиданности я распахнула глаза, ведь нас охватила мерцающая стена белоснежного огня, который начал переносить нас до точки назначения, но была одна проблема. Я все никак не могла остановиться, и начинала сливаться с магией сильнее и сильнее, и, казалось бы, что в этом плохого? Ведь портал нужно подпитывать большим количеством силы, вот только…       Магия Акнологии - это не только мощное волшебство, но ещё и невероятная жажда убивать. Опять, прямо во время перемещения, мои мысли начали подменяться на чужие желания разрывать плоть, купаться в крови. Я представляла, как потрошу тело Миледи, заканчивая начатое семь лет назад. И эти мысли, это навязчивый запах крови, эфемерно существовавший в моем сознании, дурманил меня, отчего глаза вновь начали менять цвет, окрашивая весь мир в желтоватый, а полосы на теле слабо засветились. Я словно каждой клеточкой тела чувствовала, как белки глаз чернеют, как мои инстинкты обостряются, а сила увеличивается. Я словно чувствовала, как начинают отрастать мои клыки. Перемещение закончилось, нас немного разбросало друг от друга, а я прыжком набросилась на Миледи, быстрыми ударами заставляя её надрывать горло от криков. – Клинки чувств! – со невероятной скоростью я уклонялась от всех криво брошенных атак и смотрела, как она забивается в угол, наслаждаясь этим. Прыжок – я отпинываю её в дерево. Удар – звук сломанных костей ласкает мне слух, словно возбуждая, сводит меня с ума. – Пожалуйста, Люси, не надо, – она молила, а её розовые волосы стали грязными от попавшей в них земли и крови, что сочилась из её ран, словно оставленных моими ногтями.       Но меня это не останавливало, словно смысл слов не доходил до сознания, я слышала лишь звуки. Я оказалась у нее за спиной, и схватила за шею, приподнимая над землей, чтобы со всей силы впечатать в землю. Падение её тела и хрипы, смешанные со стонами, лишь раззадорили меня.       Я села на нее, ногтями и пальцами впиваясь в кожу на её животе, стараясь проткнуть её насквозь, чтобы распотрошить её кишки, вывалив их на землю. И только мои руки начали проникать в её тело, как меня прервали вопли из-за спины. – Вот чёрт, – Уртир пронзительно закричала, они были на некотором расстоянии от нас, поэтому бежали так долго, – Жерар! – Метеор, – и на меня понеслось что-то с космической скоростью, заставив отвлечься от раздирания девушки, но мои инстинкты и силы были выше, поэтому мне не составило труда увернуться и от этого. – Ковчег Времени: Световые Цепи, – пока я бегала от Метеора, заклинание Уртир крепко связало меня, но я, с неистовым рыком разрушила цепи, заставляя их осыпаться пылью под моими ногами.       И только я хотела отправить в этих двоих на развороте Рев, как опять, как и тогда на острове, рука сама вытаскивает Каина, вот только его голос все никак не доходил до моего сознания. Я упала на колени, не понимая, что происходит, а пелена медленно оседала с глаз. Вокруг были лишь разрушенные деревья, заплаканная и раненная Миледи, а Жерар и Уртир встали в боевые стойки напротив меня, ожидая новой атаки. Они что-то кричат, а запах крови больше не так бьет мне в нос, волна теплоты уходит из тела, сменяясь жестким осознанием произошедшего. Что я сделала? Что было сейчас? Почему это опять происходит? Я же не хотела причинять им боль. Я сильно схватилась за волосы и пронзительно закричала. А дальше — лишь пустота.

***

Я чудовище.       Это я вижу в осуждающих глазах Миледи, которая смотрит на меня в этой пустоте. Я знаю, что это иллюзия. Я знаю, что это все не по-настоящему, но чем все это отличается от реальности? Ничем.       На её хрупком теле я вижу торчащие, неправильно воткнутые кости, которые я, вероятно, ей сломала. Синяки, что не скрывает даже одежда, и эта кровь, в океане которой, я скоро утону. А больше — ничего. Почему как только что-то налаживается, появляется какая-то надежда, всегда получается вот так? Всегда приходит Он. Или сам, или его магия делает все за Него. Почему? Это мое наказание, проклятие?       Сколько я в этой пустоте? Мне неизвестно, но я не спешу отсюда уходить. Словно сама закрываю себя от любого воздействия. А, может, это длится лишь одну чёртову минуту. Будет лучше, если я останусь тут навсегда. Это так наивно. Как и всегда.       И тут тело Миледи начинает светиться и меняться, приобретая знакомые черты. Она была словно отражение моего «нормального» тела. Но это лицо, чуть затронутое морщинами, я с легкостью отличу от любого другого похожего. Мама.       И это было ужасающей пыткой, ведь я ни на секунду не забывала, что все это лишь иллюзия. Чья-то ли, или я сама себя истязала – это было неизвестно, но и не важно. Ведь главное – не это, а то, что я вижу её. Это осуждение, горечь в её глазах. – Ты дрянь, даже не достойна быть моей дочерью, – а за этим следует ядовитый, ужасный смех. Кто говорит её губами?       Но как бы я не пыталась понять, что это нереально, слова все равно ранили. Я начинала верить, что будь она жива, будь она рядом, она сама бы сказала мне то же самое.       Она подходит ко мне ближе, и раздается громкий хлопок. Щека горит, а в глазах застыли слезы. Я беззвучно падаю, давясь собственными слезами.

***

      Мы сидели все там же, у реки. Я аккуратно лежала головой на его коленях, а руками он перебирал мои короткие, но пока такие же яркие, золотистые волосы, успокаивая меня. Мне не нужно было ничего ему рассказывать, ведь он видел все сам, чувствовал все сам. Знал все это. И это было бесценно.       Я перестала следить за временем, что в последнее время лишь наказывало меня, словно обходя стороной, ускоряясь и пролетая совершенно без моего ведома. А, может, это очередные игры моего сознания?       В его мире никогда не было пасмурно. Никогда. Сколько бы я тут не появлялась, небо всегда было искусственно-ярким, солнце светило лучами, которые тебя не согревают, но так хоть создавалась атмосфера живости этого места? Я не знаю.       Я, немного дрожа, протянула руку и тонкими пальцами обхватила запястье Каина, словно держась за него, как за последнюю соломинку. Это было так важно для меня. – Тебе не стоит сливаться с магией настолько сильно, Люси, – его негромкий голос убаюкивает, заставляя меня прикрыть глаза, – в этот раз я даже не смог привести тебя в сознание, если бы ты не отключилась, неизвестно, что бы ты сделала ещё.       Эта фраза звучит как приговор. Что бы ты сделала ещё. Какая же я мразь. Что, если бы я не остановилась? Я бы убила её? Как Хранительницу на Озере? Чтобы тогда сделали со мной Уртир и Жерар? Или я бы убила и их тоже? От осознания всего становится так больно, что сдерживать слезы уже просто нет сил. Они идут и идут бесконечным потоком, я уже перестала обращать на них внимание. – Тише, – он аккуратно вытирает слезинки с моего лица, нависая надо мной лицом и смотря прямо в мои покрасневшие глаза, – мы справимся.       Но вместо того, чтобы успокоиться, я начинаю реветь с ещё большей силой. Резко подрываюсь и обхватываю Каина двумя руками, прижимаясь как можно ближе. Словно он – единственное, что может меня спасти. И мне казалось, что так и было. – Люси, – он изумленно шептал, неуверенно обнимая меня в ответ, отчего мне стало очень неловко, но поделать с собой я ничего не могла. Я не знаю, сколько так продолжалось, но я все же успокоилась, а мое лицо чуть опухло от подобных истерик.       Все привычный перезвон колокольчиков, находящихся где-то поблизости, стал для меня невероятно родным. Все это место – словно мой дом. Наш с ним дом. Только я и его тоже рано или поздно разрушу.       Когда мне стало лучше, я разжала руки и вышла из его объятий, отодвигаясь чуть в сторону. В этот же момент он слегка махнул рукой, а над нами загорелся большой экран, на котором начала проясняться картинка. Я увидела каюту какого-то корабля, а там, на кровати – лежала я. Мое тело выглядело таким… мертвым? Не знаю, как это объяснить, но это чувство, это видение меня пугало. Я была неподвижна, а одежда, почему-то, была другая. Видно, Уртир меня переодела? Но зачем? Не понимаю.       Мы молча смотрели за этим, как в ту каюту зашёл Жерар, который поставил стул и сел напротив моего тела. О чем он думает? Ненавидит ли он меня сейчас? Что мне сказать им, когда я очнусь? Что?       И тут увиденное повергло меня в шок: он нежно взял мою руку и уткнулся в неё лицом. От смущения мои щеки немного покраснели. Зачем? Что происходит? Я ничего не понимаю. Я чуть не убила твоего товарища, зачем ты это делаешь? Разве ты не ненавидишь меня? – Он чувствует вину за то, что произошло, – я не знаю, правдиво ли предположение Каина, и откуда он его взял, но я все же поверила ему, – он знал, что такое может произойти, но не попытался тебя остановить ещё в начале и винит себя в этом.       Нет, Жерар, пожалуйста, не нужно. Это все только моя вина, но… Он же не слышит меня. По моему тяжелому вздоху парень понял, что мне этого достаточно, и таким же движением руки убрал экран. Почему из-за меня должен страдать кто-то ещё? Почему? – Люси, представь, что в твоем теле существуют два семени, – Каин внезапно вырвал меня из страданий, – одно – семя дракона, подаренное, так скажем, тебе Акнологией. В нем сосредоточена твоя магия, со всеми её плюсами и минусами. А второе – семя демона. Моё семя. Ведь я, все-таки, демон, созданный Зерефом, только вот не в книге, а заточённый в этот меч. И, обычно, если вдруг и существует человек с двумя семенами, то он должен выбрать лишь одно, – в этот момент мне стало не по себе, – но вот у тебя происходит нечто другое. Они сливаются, срастаясь вместе. И проблема в том, что я совершенно не знаю, что случится, когда они станут одним целым.       Новости всегда одна лучше другой. Хорошо, я представляю два семени, но почему вдруг они начали сливаться? Да, с одной стороны это радует: мне не приходится выбирать между магией, благодаря силе которой я живу, и Каином, моим другом, тем, кто поддерживает меня. Он – моя семья, но я не уверена, что только его силы будут эффективны для продления моей и без того короткой жизни. – Что делать? – этот вопрос всегда ставит меня в тупик, словно злой рок, я не знала, куда от него убежать, как избавиться. – С этим – пока ничего. Я боюсь вмешиваться в это, ведь есть шанс, что это навредит тебе ещё сильнее, – его голос был мрачен, в красных глазах была печаль, а я думала о том, куда, казалось бы, ЕЩЁ сильнее. – Пока вы будете плыть, у нас есть много времени, – я вопросительно на него посмотрела, не понимая, откуда он знает, – я слышал, как Уртир говорила о том, что поездка займет около недели, а я, учитывая то, что тебя на корабле явно укачает, выходить отсюда тебе все это время не советую. Я смогу поддерживать жизненные силы в твоем теле, но насильно держать тебя не стану: делай выбор сама.       И сейчас я задумалась. Как же ему тут, должно быть, одиноко, когда меня нет. Ведь я попадаю сюда только в том случае, если случается что-то плохое, и это как-то неправильно. Он утешает меня, помогает, а я сразу же после этого ухожу, оставляя здесь его одного. – Я останусь с тобой, – моя вымученная, выдавленная улыбка, и я вижу, как он точно расцветает на моих глазах, не скрывая своей радости. Он выглядит таким милым, таким счастливым, что я чувствую то же самое. – А это значит, наконец, что пришло время научить тебя мною правильно управлять, а не доставать для устрашения врагов рогами, – на последних словах он засмеялся, а я, глядя на него, по-настоящему улыбнулась.       Как будто ничего не было. Словно среди этого мрака, этих грозовых туч внутри, пробился один маленький, но все-таки луч света, который дал мне надежду на то, что все образуется. Пусть и ложную, пусть и она тоже скоро наверняка сломается, но она есть, здесь и сейчас.       Он встал, подавая мне руку, и, все также смеясь, повел меня чуть дальше от реки. Но стоило мне повернуть голову в сторону, как я опять увидела тот самый разлом, который с моего последнего визита немного расширился, а трещины стали более внушительнее. Я так и замерла, смотря на него, на этот чёрный туман, словно видя в нем себя. Ту себя, которая сходит с ума от запаха крови, ту себя, которая может лишь убивать.       А Каин, заметив неладное, развернулся и быстро подошел ко мне, взяв мое лицо в руки и разворачивая к себе, чтобы наши глаза встретились. – Не обращай на это внимание, все в порядке, – его красные глаза были серьезны, но сам он мне казался беззащитным котенком, что пытается скрыть неизбежное. Но, решив больше не тревожить его, я продолжила путь, взяв его за руку.       Мы остановились на небольшой полянке, которая находилась как будто в углублении земли, словно небольшая ямка. И в это же время он щёлкнул пальцами, а одежда на мне сменилась с привычной красной юкаты на короткие чёрные шорты и такой же короткий, но удобный бледно-красный топ. Я удивленно себя оглядывала, не понимая такого выбора в одежде. – Так твои движения не будут сковываться лишней тканью, и, как бы садистки это не звучало, ты будешь острее чувствовать полученные удары, – я опять странно на него посмотрела, но как всегда нашла смысл в его словах. Да, ведь если я каждый раз буду получать по оголенной коже, то с радостью начну уклоняться старательнее. Умно. Но мне все равно было неловко. Я постоянно скрываю свое тело, скрываю эти «татуировки», а сейчас, перед ним, я как будто совершенно голая. Это неприятно, но, я думаю, что он сделал это тоже специально. Чтобы я перестала стесняться этого? Чтобы мне стало свободнее?       После ещё одного щелчка пальцами в моих руках оказался тренировочный, немного тяжелый для моей руки меч, а Каин опять начал смеяться, видя мои неуклюжие попытки ровно держать его в руке. А вот его костюм не менялся, видно, он был уверен в том, что я до него даже не достану. Он чуть поправил свои растрепанные от легкого ветра волосы, и у него в руке тоже появился меч, но выглядел он намного лучше моего, чем заставил меня немного завидовать, но я решительно собралась, готовясь целиком погрузиться в обучение. – Ну, что, начнем?

***

      Несмотря на горести, на беды, пережитые теми, кто семь лет ждал возвращения своих товарищей, сейчас на их лицах были сияющие улыбки. Да, здание гильдии не такое, как раньше. Оно маленькое, ветхое, и разваливается после каждой драки, но ведь это не беда для этих волшебников. – Мирочка, налей-ка мне чего-нибудь, – Макаров привычно сидел на барной стойке, решив понаблюдать за своими «детьми», ведь никакой бумажной волокиты от Совета не было, как и приличных заданий для их гильдии, поэтому практически все волшебники сейчас находились внутри, продолжая обсуждать изменения, прошедшие за столь долгий период времени.       А пепельноволосая демонесса, с милой улыбкой протирающая стаканы, быстро достала большую пивную кружку и доверху наполнила её хмельным напитком, передавая своему мастеру.       Где-то неподалеку сидела Леви, которую окружила её бывшая команда Теневой Механизм: Джет и Дрой. Ребята здорово выросли, и изменились, особенно Дрой, который набрал пару десятков явно лишних килограмм, чем очень смущал волшебницу.       Теперь второго этажа не было, поэтому команда Громовержцев находилась рядом со всеми, что немного смущало Лексуса, который привык чувствовать свое превосходство над остальными, поэтому обычно оттуда практически не спускался. Довольный Фрид бегал вокруг своего «покровителя», стараясь никого к нему не подпускать, а Бисклоу задумчиво продвигался к барной стойке, высовывая для барменши язык, вместо приветствия. – Мира, можно мне тоже что-нибудь, только покрепче, – и пока Штраус любезно исполняла заказ, маг душ повернулся лицом к Макарову. – Мастер, вы не заметили ничего странного? – Хммммм, – он задумчиво оглядел мага, не понимая, к чему он клонит, что именно странное? Их не было семь лет, сейчас что угодно может показаться странным. – Что ты имеешь в виду?       На что Бисклоу, расстроенный тем, что Макаров ничего не заметил, снял шлем, чего раньше никогда не делал, выставляя на всеобщее обозрение свои темно-синие волосы, и лицо, на котором была татуировка куклы. Его глаза обрели ярко-зелёный цвет, как бывало всегда, когда он их использовал. И после этого старик уже серьезно напрягся, словно предчувствуя что-то плохое, ведь Кукловод никогда так не делал: он очень редко снимал шлем посреди гильдии. – Что ты видишь? – мастер знал о способности мага видеть человеческие души, поэтому понял, что назревшая проблема кроется именно в этом. – Вон там, – Бисклоу указал рукой на место, где сейчас происходила небольшая, уже привычная потасовка, – с Греем творится что-то неладное, я начал видеть это сразу после того, как появилась та девушка, – привычные шутки и смех в голосе мага ушли на второй план, ведь он искренне переживал за своего товарища.       Макаров сильно нахмурился, стараясь понять, что же все-таки происходит. А маг душ, словно выполнив свою работу, взял напиток, оставленный на стойке и ушел обратно к своей команде.       А Эрза в это же время тоже была обеспокоена состоянием Грея, ведь она знала чуть больше, чем остальные. Но сейчас она мирно поедала очень вкусный клубничный тортик, стараясь хоть ненадолго отвлечься от мрачных мыслей, которые стали волновать в последнее время её все чаще и чаще. Ведь она столько времени не видела Жерара, о котором очень беспокоилась. Как он сейчас? Где он? Жив ли он? – Эй, ты, Генерал труселей, че хмурый такой? – прокричал Нацу, замахиваясь кулаком, чтобы ударить Грея. – Да пошёл ты, ящерица, – заковав ноги Драгнила в лёд так, чтобы он упал на пол, парень отошёл от него чуть дальше, ведь сейчас на эту перепалку у него не было настроения. – А ну развернись сюда и сразись со мной, – кричал розоволосый, высвобождая конечности ото льда.       За одной из колонн стояла вожделеющая по созидателю льда девушка, что так смущенно восхищалась каждым его движением. – Грей-сама, вы так прекрасны, – её восторженный шёпот донёсся до ушей Железного убийцы драконов, который сквозь полузакрытые глаза наблюдал за перепалкой волшебников. – Ну и дура же ты, – бросил он ей, не надеясь, что его слова хоть как-то до неё дойдут. А пока Фуллбастер пытался отойти на безопасное расстояние от Нацу, чтобы спокойно присесть рядом с Эрзой, волшебник понесся на него с очередным заклинанием. – Кулак Огненного Убицы Драконов! – он в прыжке летел на Грея, уже ожидая, когда тот поставит что-нибудь, чтобы уклониться, но ничего, почему-то, не происходило, и парень заволновался.       Но удар все же достиг брюнета прежде, чем он успел что-то сделать, на что все, кто наблюдал за этим мини-сражением удивленно притихли. Чтобы Грей, да не отразил удар Нацу. Быть такого не может.       Но вот самого Грея это все не волновало, ведь ему было нереально тяжело. Сердце с каждым днем болело все сильнее и сильнее, а метка рядом с левой стороной ключицы ужасно жгла кожу. Видения усиливались, он уже с трудом отличал иллюзии от реальности, но надеялся разобраться во всем сам, не привлекая посторонней помощи. Дурак.       И это стало последней каплей: он просто не выдержал. Громкий звук падения тела на деревянный пол заставил всех нервно обернуться. Грей лежал, не подавая никаких признаков жизни. – Отмороженный, ты чего? – улыбка с лица Нацу пропала, но он почему-то надеялся, что друг просто его разыгрывает, стараясь подловить, чтобы нанести внезапный удар. Вот только он все не торопился вставать. Первой очухалась Джувия, которая на всех парах понеслась к любимому. – Грей-сама, что с вами? – лицо девушки-дождя исказила гримаса боли, ведь она очень переживала за парня, но её тяготило ещё и то, что она не знала как ему помочь.       А за ней в сознание вернулась и Эрза, и вот она уже решила перейти к действию, поняв, до чего довела их нерешительность, касаемо этой проблемы. Маг перевооружения подорвалась со своего места и побежала к Грею. А за ней вокруг них начали собираться и остальные волшебники – Грей-сама, проснитесь, пожалуйста, – Локсар как будто отказывалась воспринимать реальность, её словно переклинило. – У него жар, чёрт, зовите Полюшку, – констатировала Скарлетт, убирая руку ото лба вошебника. – Я мигом! – отважно вызвался Хеппи, резко вылетая из открытого окна гильдии. – Я тоже за ним, – вызвался Лилейный, решив, что вдвоем они донесут целительницу быстрее, ведь страх не успеть словно схватил их сознание, заставляя лететь на самой максимальной скорости.       А созидатель льда все так же бессознательно лежал на полу, тяжело дышал, окутанный бредовыми видениями, которые сплошняком накладывались на реальность. Эрза сразу же отодвинула рукой ворот его рубашки, видя, как ярко сияет метка, отчего громко и нервно цокнула языком, коря себя за то, что не поговорила об этом ни с Мастером, ни с Леви. – Он что-то шепчет, его губы шевелятся, – трясущимся голосом мямлила элемент воды, стараясь унять волнение. – Люси, – сухим, надрывным голосом он шептал имя той, которая даже не догадывалась, какие мучения она приносит дорогому для нее человеку. – Ч-что? – девушку словно поразила молния: почему её любимый шепчет имя той, которую видел лишь один раз? Не её, что всем сердцем обожает его, а какой-то надменной блондинки, что даже сейчас не рядом с ним. На её глазах выступили слезы. – Леви, срочно найди, что значит эта метка! – кричала Эрза магу слова, что в спешке набросала эскиз метки, зазывая Фрида за собой в библиотеку гильдии. И стоило им скрыться за дверьми, как сдавленный стон Грея прокатился по всему залу.       На его согильдийцах не было лица: никто не понимал, что происходит. О какой метке идет речь? Почему он называет имя той девушки?       А Бисклоу лишь сильнее и сильнее хмурился, наблюдая, как изменятся душа мага, обращаясь к скорби и боли. Уже во второй раз за этот час, что раньше было просто немыслимо, он полностью снимает свой шлем, садясь на корточки рядом с Греем, все старательнее всматриваясь, как мечется его душа. Он видел такое лишь несколько раз в своей жизни, и всегда это заканчивалось плачевно. Человек в конце либо обращался ко тьме, либо сходил с ума. А иногда даже и умирал, если все было совсем плохо. Но чем вызвано это? Как помочь ему?       Но ответов не было, а созидатель льда все сильнее и чаще шептал её имя, погружаясь в эти сладкие, но такие губительные для него иллюзии. – Люси...