Репетитор

До новогодних каникул оставалась без малого неделя. В течении которой учиться уже не мог никто. Вторая четверть пронеслась до безбожности быстро. Владик впервые начал понимать, как жизнь скоротечна и прекрасна своей неуловимостью. Но долго философствовать на эту тему у него не получалось, было много дел. Он был не аттестован по физике, литературе и физ-ре, потому что был только на одном уроке. Ко всему прочему на его счету числилось штук шесть двоек, из-за чего у него в общей сложности выходили одни тройбаны, кроме искусства, Инга Михална держала своё слово. Вечером на Влада наорала Катя, ибо на неё наорала классуха и пригрозила недопуском до экзаменов с такой успеваемостью. Затем маман вызвонила Макса и слезно попросила его уделять время не только подготовкой к ЕГЭ, но и уроками отпрыска. Свалила всю работу на бедного Зарецкого, который итак ходил по минному полю, каждый день видя любимого человека и не смея лишний раз взглянуть на него. Но Макс соглашался и терпел. Что ему остается. — Ну-ка быстро гугли стихи Фета и учи! — ворчит репетитор, затаскивая мокрого, от буйного снегопада, ученика в квартиру. — Терпеть не могу эти стихи! — фыркает Воробей, шмыгая красным носом. — Меня не волнует, ты в курсе, что не аттестован?! — Да, — закатывает глаза Влад, морально готовясь к ещё большему усложнению своей скудной на приключения жизни. — Владька, как так можно? — упирает Макс руки в бока, — Я в шоке от тебя! Мне опять принуждать тебя, хочешь вернуть старые-добрые пытки и скотч? Ей-богу, чувствую себя каким-то наёмником! Влад скептично поглядывает на разбушевавшегося мужчину, но неотвратимо понимает, что учитель прав во всем. — Выучу я, выучу! — Мне не успеть подготовить тебя к экзаменам и одновременно вытащить на хороший аттестат! — не унимается Макс, задевает его беспечность Влада. Тот продвигается, решает, уже знает чего-то. Вон, по химии больше двоек не стало. Но, видно, выработать в парне тягу к самостоятельному обучению, у Макса не выходит. Взбалмошное самолюбие отказывается принимать тот факт, что его хозяину так и не под силу перебороть юного мальчика. — Я понял, ты не железный, — тихо бормочет Влад, протаскиваясь к кабинету. Он продолжает слушать обычные возмущения каждого взрослого человека. Они все такие, лишь бы поучить кого-то жизни. Какие же они взрослые, если не понимают, что это бесполезно. Вдруг Воробья осенило. Он серьезно смотрит на учителя, который всё ещё продолжает возмущаться, нелепо размахивая руками. Влад уже не предает значения его словам, смотрит, не замечая. Макс сближается с ним удивительно быстро. Даже слишком. Об этом думает подросток. Раньше Зарецкий был таким немногословным, гордым зазнайкой. А-ля он самый умный человек на свете. Может, он и умнее Влада, но точно не пуп земли. А сейчас он наконец-то неосознанно открывается, оголяя свою усталость и прочите качества простого смертного. Из Макса начинает пропадать весь лоск и наигранность. Он ведь обычный, веселый, он просто такой как есть. Владику становится немного не по себе от этого осознания. Потому что они оба привязываются друг к другу. Влад посмотрел на Макса, словно впервые. Зарецкий вдруг стушевался. — Что? —…Ничего. — парень одернулся и сел за стол, стыдливо потупившись. Макс вздернул бровь, тут же забыв про весь свой монолог о важности образования. Он уселся напротив, думая, что взгляд ученика был какой-то заинтересованно-испуганный. Можно ли было это расценивать, как знак ответной симпатии, репетитор пока не знал, да и не хочет загадывать наперед. — Всё хорошо? — прогремело, точно выстрел на поражение. Влад хотел сморщиться, но сдержался. Он поднял голову, не зная, стоит ли обсуждать его опасения с Зарецким. Парня волновало их взаимная зависимость. Друзья они или кто-либо ещё, это было странно. Ведь изначально позиция Влада была совсем другой. — Всё ок, — нет, если и обсуждать такое с кем-то, то точно не с самим источником проблемы. Влад почесал затылок, уставляясь в тетрадь. Макс всё так же смотрел на него, но переспрашивать не решался. Катя шла впереди и иногда, не глядя на цену, закидывала продукты в телегу, которую тащил Владик, нога в ногу, за матерью. — До Нового Года ещё больше недели, зачем так рано закупаться? — просто, чтобы не молчать, спросил Влад. — Ещё день-два и цены взвинтят так, что даже наш с тобой кошелёк не потерпит. — отрешенно отвечает Катя, высматривая дату разлива шампанского. Воробей только невесомо кивает, рассматривая блестящие, пузатые бутылки и от скуки читая названия разных вин и водки. — Так, это нам с тобой, — поворачивается Катя, ставя одну бутылку любимого шампанского в телегу, — Это нам с Женей, — и ещё одну, — А это Максу подаришь. Ещё куда-нибудь зайдём, дополним чем-то. — Катя бухает последнюю бутыль, уже примечая следующий магазин, где можно было бы найти нечто полезное и приятное молодому человеку в презент. — Ты так морочишься, — роняет Влад. — А как же? Во взрослой жизни без этого никак. — Тогда я не хочу взрослеть, — буркает Влад, не внося в эту фразу особого смысла. Катя вдруг прекращает свою размеренную беготню, останавливается и поворачивается к сыну. Она смотрит на него с ласковой, жалобной улыбкой, а её брови печально изгибаются. Она протягивает руку и легонько гладит пальцами щеку ребенка. — Так не взрослей, — шепчет она, бессильно опуская руку и спешно отворачиваясь, дабы не расплакаться. Иногда Влад откровенно не понимает сентиментальности женщин, но сейчас думает, насколько же сильно мама его любит. Он догоняет её стройные ноги, облаченные в высокие кожаные сапоги и думает, что больше никогда не хочет доставлять ей неприятностей. Как же он жил до этого, занимаясь только своей непутевой житухой? Влад сидит среди побелевшего в миг парка и медленно выпускает клубы сигаретного дымка. Вокруг мертвецки тихо. Не чирикают воробьи, не носятся дети на соседней площадке и не шумят кроны деревьев, лишь иногда мимо него проходят высокие худые дамочки и небольшие компании подростков, спешащие к метро. Идёт снег. Мелкие, пушистые снежинки плавно оседают на широкие плечи парня, на капюшон его вздыбленной, от сидячего положения, куртки. Влад опять забыл шапку дома, признаться, без неё было довольно холодно, поэтому сейчас он хотел согреться сигареткой до Колиного появления. Повсюду чернели только шершавые, изогнутые стволы деревьев. Из-под объемистых белоснежных сугробов торчали ветки-сабли придорожных кустиков. Шум города тонул в безмолвности этого уснувшего до лета места. Затяжка за затяжкой сигарета кончалась. Тепла от неё Влад так и не получил, да и думать она совершенно не помогала. Тут Владик заметил суетливо бегущую, неуклюжую фигурку. Парень встал и затоптал окурок. — Ай-яй-яй, Владислав, опять курили! — погрозил Коля пальцем, которого не было видно из-за огромной узорчатой варежки, — Думали, я не учую! — Я в тебе не сомневался, — хмыкнул Влад, пожимая варежку. Друзья уселись обратно на скамейку, рассудив, что пойти-то, кроме этого парка, и не куда. Рябушкин начал болтать о своих планах на каникулы, а потом постепенно перешёл на перемывание костей своей матушки, которая собралась созвать на празднество полгорода. Воробей слушал брань друга вполуха и всё думал о Максе. Он не хотел строить проблему на ровном месте, но он отчаянно не понимал, почему Зарецкий так о нём печется и почему он сам перестал желать конца этой обременяющей заботы. Машинально парень полез в карман ещё за сигаретой. — Владислав, как не стыдно! Я не хочу быть пассивным курильщиком, вы подвергаете меня риску заболеть раком легких! — Коля зажал нос своими толстыми варежками. Влад вздохнул, убирая никотиновую палочку-выручалочку в карман, на попозже. — Коль… А, у тебя есть человек, который…ну, тебе дорог? — Влад осторожно взглянул на друга, который вдруг глубоко задумался. — Мама? — Нет, это понятно. Кто-то другой? Николай опять задумался. — Вы мне дороги. И Лина. — А как ты это понял? — чего Владик добивается этим разговором, он и сам не понимал. Рябушкин заторможено пожимает плечами, уставившись куда-то перед собой. — Ну… Это не объяснить, мне просто хочется быть с вами и доверять вам. Это где-то на уровне физических потребностей, — Коля потирает шею, чувствуя неспособность дать вразумительный ответ, — А к чему всё это? Владислав, вы хотите прекратить наше общение? — Что? Нет! Нет, совсем нет! — спохватывается Влад, до этого совсем не подразумевающий этого. — Тогда я вас совсем не понимаю. — задумавшись говорит Коля, тут же отвлекаясь на громкий стрекот сороки. — Да я сам себя не понимаю. — краснеет Влад, решая завязывать со всей этой эмоциональной ерундой.

***

По мере приближения праздников, Влад закрывал долги по учёбе. Пусть не блистательно, зато хоть как-то. Теперь он был полностью аттестован, правда, с семью тройками за четверть, но не суть. В целом настроение его играло. Коля и Алинка шли рядышком с ним. Алинка не часто выходила вместе с ними, у десятого класса уроки кончались раньше. Но сегодня свезло. Троица весело о чём-то щебетала. И Владу жутко хотелось побыть с ними ещё чуть-чуть, но труба звала, он приметил машину Макса. Сам преподаватель угрюмо поглядывая на него, сидел внутри. Странно, подумалось парню, но он без задних мыслей, попрощался с друзьями, Алинка что-то крикнула ему напоследок, а Воробей ответил колкостью. Они всё заулыбались и Влад пошёл к Максу. — Что это за очаровательная особа? — спрашивает Зарецкий, не поздоровавшись. — Алинка, Колькина сестра. — Влад садится на переднее и пристёгивается, ибо по-другому, Макс его лично свяжет этим ремнём безопасности. — У вас что-то есть? — Зарецкий даже двигатель не завёл. Влад прищуривается на него. — А тебе какое дело? — не то, чтобы Владу просто не хотелось отвечать, ему хотелось поковыряться в этом непонятном Максе. — Никакого. Так что, есть? — Макс смотрит прямо на ученика с таким строгим выражением лица, что Влад невольно хочет прогнуться и выдать всё, что есть. — А если есть, то что? — Ничего, просто мне казалось, ты выберешь девушку постройнее, — Макс смотрит едва ли не в душу. Влада это настораживает. — Какая разница? Фигура — это не так важно. — Ну да, — Макс резко отворачивается, поворачивая ключ зажигания и едва дожидаясь тарахтения мотора, трогается с места. Влад молча переводит взгляд на дорогу, ощущая напряжение, буквально, тучей висящее над ними. Он не понимал, какое Максу дело до Алинки. Боится любого влияния на своего воспитанника? Это глупо, от всего он Владика всё равно не убережет. Впереди светофор, Владу это не нравится, уж лучше ехать в скупом молчании, чем стоять. Но остановки не происходит. Воробей граем глаза замечает, что Макс проехал на красный и ему тут же становится не по себе. Тут же парень подрывается, замечая, несущуюся на них иномарку. — Макс! — вопит ученик, шарахаясь в сторону и понимая, ещё метр и им кранты. Зарецкий вздрагивает, сбрасывая с себя густую пелену какого-то мысленного, томящего забытья и жмёт по тормозам. Они резко встают на месте, неприятно дернувшись, перед ними проносится та самая иномарка, оглушающе бибикая. Влад упирается руками в бардачок и загнано дышит. Вот это да, сейчас его могло бы не стать, ведь помеха была именно с его стороны. Секунда и он бы очнулся калекой, а то и вовсе не очнулся. Вот это он испугался. — Да что с тобой такое?! — истерично кричит парень, не в силах унять бешеное сердцебиение. — Скажи мне честно, что у тебя с этой девочкой? — в состоянии шока, Зарецкий даже ничего не понял. Мозги всё так же занимал этот вопрос, из-за которого он чуть не устроил масштабное ДТП. — Иди нахуй, кретин! Нет у меня с ней ничего! Она подруга! Под-ру-га! — орёт подросток, как не в себя, откидываясь на спинку и закрывая глаза, бормочет, — Вот ты урод… Я чуть не помер, а ему девчонки какие-то… Макс чувствует как буквально горы с плеч свалились. У него нет с ней ничего, фух, какое счастье. Но в ту же минуту до него доходит, что позади сигналит около полусотни машин и надо бы ехать. Зарецкий плавно выруливает и тут его мышцы деревенеют. Действительно, ещё бы мгновение и авария бы произошла. Он подверг Влада опасности. Учитель беззвучно чертыхается. Только они приехали в родной двор Зарецкого, Владик выпрыгивает из машины, жадно хватая холодный воздух. Макс выходит следом и шагает к парню, не смея его поторопить. Он чувствует свою вину и понимает, что сейчас опять разозлил парнишу, тащить его в ту комнату, забитую методичками, нет смысла. — Может… вместо занятий… в кафе сгоняем? — Я больше с тобой в эту адскую колесницу не сяду. — Можно пешком? — Знаешь, я вообще тебя сейчас видеть не хочу! — Влад отходит на пару метров, рассматривая что угодно, но не понурого учителя, — И чего ты вообще приебался ко мне? — дергано оборачивается парень, — Какое кому дело, что у меня там за девчонки?! — Мне есть дело, — твердо отвечает Макс, опять приближаясь. Влад отскакивает. — Ты меня напрягаешь, — вздыбарился парень. — Знаю, — легко откликается Макс, делая ещё шаг и резво хватая Владькину ладошку, — Пошли, расслаблю. И Влад даже возмутиться не успел, Зарецкий потащил его в неизвестном направлении. — Пусти, идиот! — через какое-то время опомнился Влад, начиная упираться. — А ты не сбежишь? — щурится препод, подтаскивая ученика ближе и заглядывая тому в глаза. — От вас, от психов, хоть куда сбегай, а толку, всё равно найдете! — Ха, верно. — усмехается Зарецкий, с разочарованием отпуская руку парня. Тот фырчит, сует руки в карманы, но продолжает плестись за учителем. Влад даже близко не имел понятия, куда они идут. Но почему-то опять позволял собой манипулировать. При этой мысли, он бесился сам на себя, но шёл. Через двадцать минут они добрались почти до центра, а там сели на автобус. Давка была ещё та, поэтому парни встали совсем рядом, держась за одну поручень и почти соприкасаясь руками. Воробей пару раз поймал взгляд Макса, воздымавшегося над ним. При каждом разе Влад краснел, сам не зная отчего и устремлял глаза в пол, молясь их скорейшему приезду. Но трястись им пришлось ещё около получаса, а потом пересесть на другой автобус, где они, слава богу, ехали уже сидя. Когда малость потрепанная ужасами здешних маршрутов пара вылезла на последней остановке, уже вечерело. — Стемнеет где-то в шесть. Ты меня убивать сюда приехал? — ёрничает Влад, догоняя уверенную походку Макса. Тот улыбается. — Я бы не смог тебя убить. — Почему? — без особого интереса спрашивает парень, зевая. — Ты слишком милый, — пожимает препод плечами и косится на реакцию ученика. Влад тут же хмурится, не смея взглянуть на мужчину, точно зная, что тот следит за ним. Затем он сглатывает, выдавливая: — Пошёл ты. Идти приходится ещё долго. Обувь тонет в снегу нерасчищенных, запущенных дорожек, мимо всё реже проезжают машины. Улицы редеют и редеют, становясь какими-то голыми. Влад догадывается, куда они держат путь. Макс сворачивает от направления мостовой и они спускаются в небольшую аллею, посаженую вдоль берега городской реки. Становится холодней, ветер, гулящий по набережной забирается под одежду, Влад ежится, натягивая капюшон. Вдруг ему под нос тычут лохматым шарфом. — Не надо, — Влад отпихивает любезное предложение Зарецкого. — Не глупи! — опять протягивает учитель нужную вещь. — Отвали! — нервничает Влад, отшагивая. Зарецкий пыхтит, преграждая ученику путь и наматывает толстый шарф оранжевого цвета прямо на парня. Тот ворчит, пытаясь оттолкнуть тушу препода, но тот заканчивает задуманное. — Не смей снимать, ребёнок! — Сам такой! — Влад несильно толкает Макса в плечо, они возобновляют движение. Первые шаги Влад идёт так же насупившись и негодуя на то, что всё всегда решают за него, но потом он замечает, как его окутывает этот чарующий аромат, которым пахнут все шмотки Зарецкого. Да что же это за парфюм такой? Просто обворожительный. Владик перебарывает желание зарыться в шарф носом и оглядывается на профиль Макса, который едва видно из-за сумерек. За Максом видно размытые границы реки, к которой они идут и небо, начинавшее тонуть в красках. — Я заебался, умник! — даёт знать о своей вымотанности парень. — Почти пришли, — утешает Макс, — сворачивая в лесные дебри, которые шли прямо за полосой ухоженной аллеи, — Давай руку, тут не пройдёшь, — вдруг протягивает мужчина свою граблю. Воробей поднимает бровь, шмыгая носом и не спеша ничего никому давать. Он не дурак, в конце концов! Уж проберется как-нибудь. Макс устало цокает языком, грубо вытаскивая руку парня, крепко сжимая и игнорируя ворчания подопечного, тащит его за собой. Дорога и впрямь оказывается не из простых. Макс ходит зигзагами, из-за нескольких ям и обвалов, переступает поваленные деревья и протаптывает относительную дорожку для парня, которого ведет строго по своим следам. Они выбираются из лесочка, оказываясь на открытом, крутом склоне, резко сходящим острыми глыбами камней к самой реке, которая до сих пор не замерзла и сейчас несла своим ледяным течением небольшие обломки льда, оторванные от отмели. Река кажется такой небольшой, но при этом растягивается далеко до горизонта, лес, находящийся на другом берегу, едва можно разглядеть. Влад задирает голову и видит нежно-розовое небо с клочками сиреневатых кучевых облаков. «Красиво, » — думается ему, но до сих пор не кажется, что ради этого стоило тащиться в такую даль, ведь это, считай, самый конец города. Макс не разжимает его руки и идёт вперед, к самому краю обрыва. Влад напрягается, сжимая его ладонь в ответ, но не произнося и звука, поддается. Они приближаются к носу склона, становится слышно бушующие воды, Макс берет Воробья за плечи и разворачивает лицом в ту сторону, от которой они пришли. Парень охает. Видно весь канал, перекинутый через него мост, на котором ещё носятся мелкие машинки. За мостом был горизонт воды, где тонуло яркое солнце, окрашивая воду в цвета провожающего его неба и оставляя по водной глади трепещущую золотую дорожку. Река сливалась с небом, цвета охры по краям и желтого к центру, где тонул бронзовый диск солнца. Порывы сильного ветра гнали розоватые и серые облака прочь, с головы Влада сорвало капюшон. По правому берегу, где они стояли, зажигались сотни огней. Солнце село у них на глазах, яркое буйство красок засасывала наступающая зимняя ночь, совсем скоро начали проглядывать мелкие звезды, которые было видно со стороны диковатого леса, потому что звезды над городом затмевал искусственный, не менее красивый свет. Огоньки отражались в воде, играли бликами, захлестывались слабыми волнами и появлялись вновь, подрагивая и дразнясь. Вскоре ветер стих, стало слышно только обособленную и гордую жизнь, кипящую где-то на улочках мегаполиса, машины, визг полицейских сирен. Но если прислушаться, можно было зависнуть только в шепчущем шорохе воды, заинтересованной только своими делами. — Ну как, стоило того? — хмыкает Макс. Влад осекся, вспоминая, что он здесь не один. Затем парниша рвется что-нибудь ответить, но лишь вздыхает, направляясь к аллее, по которой уже зажглись фонари.

***

Следующие выходные перед последней неделей, в конце которой и выпадает Новый Год, Воробей проводит дома, без конца припоминая тот восхитительны вечер. Кто бы мог подумать, что обычный пейзаж, обычной реки, в самый обычный вечер, может настолько засесть в мозгу. Это было действительно прекрасно. Зарецкий имеет удивительную способность открывать для Влада жизнь с разных ракурсов. — Владька! — зовёт Катя среди вечера воскресенья. — Чего? — через какое-то время Влад заходит на кухню, где у плиты копошится мама. — Слушай, сгоняй-ка за плавленым сыром, по молодецки, а. — Мы же недавно были в магазине, — укоряет женщину сынок. — Ну, забыла я, признаю! Сходи! Влад стонет, хватая сотку, протянутую мамой и выходит, натягивая куртку. Макс после встречи с Димой решил заглянуть в магазин, прикупить пивка на вечер и ещё какой-нибудь вредной дряни. Настроение такое сегодня, вседозволенное! Затарившись вещами самой последней необходимости, он вышел, насвистывая себе что-то под нос и ковыряясь в худом пакетике, силясь поставить бутылки как можно безопаснее. Заморочившись не на шутку, Зарецкий вдруг врезается в чью-то спину. Слышится звук разбитого стекла. Макс задирает голову, видя, как к нему разворачивается такая детина… Это был целый Халк, ростом, чуть повыше самого учителя, а вот габаритами побольше. И Если Макс располагал только мышцами, сам по себе, будучи сухощавым и жилистым, то это чудо природы имело большую, приструненную нерациональной качалкой, массу. — Ох, извините, честно, не видел вас, — спохватывается Макс, замечая за ногами неизвестного разбитую вдрызг бутылку, тут же завоняло пивом. — Мне твои извинения поганые никуда не упёрлись! — сплевывает бугай через плечо, делая вальяжный, предупреждающий нехорошее, шаг вперед. — Эм, — Макс пятится, — Может я вам возмещу? — он достаёт из пакета пол-литрушку тёмного и протягивает ему. Небритая рожа ухмыляется, выхватывает бутыль и выбрасывает. Свеженькая, манящая, ещё влажная от конденсата, бутылочка с легкостью бьется о тротуар, приправленный снежком. — Возмести-ка лучше всей кровью, — бугай для наглядности начал хрустеть шеей и разминать кулаки. Макс подбирается, чувствуя, как его загоняют за угол круглосуточного супермаркета. И ладно бы так, он ещё не парится, ему не впервые проучивать кого-то кулаками. Но тут всё его спокойствие подрывают ещё два мужика, встающие ему за спину. «Попа-ал», — думается Максу, пока по его виску скатывается соленая капелька пота. Зарецкий отбрасывает свои покупки, понимая, что тумаков не избежать. Он старается не думать, что противников больше. И пусть, приспешники этого агрессивного мужлана и поменьше их двоих, это не делает ситуацию проще. Два чувака встали к своему главарю ближе и с ухмылочками двинулись на Макса. Тот разгорячился и только собрался кинуться, ведь если бить первым, шансы выиграть увеличиваются. Но перед ним как из-под земли вырастает мелковатая, по сравнению со всеми присутствующими, фигурка. — Привет, — говорит Владик. У Макса отвисает челюсть, он хватает Влада за рукав, пытаясь затащить себе за спину, тихо приказывая повиноваться. Но Воробей отмахивается, стоя на своём. — Вадя, ты че тут забыл? — басит бугай. Макс выпадает в осадок. Владик улыбается, пожимая плечами. — За сырочком вышел, а вы тут, смотрю, развлечение нашли? — А то! Вот и не мешай нам развлекаться или присоединяйся, — хмурится бугай. — Не, я больше не фанат такого. — Ну да, Лупа мне все уши прожужжал, мол, ты совсем от рук отбился, — неизвестный скрещивает руки на груди и скалится. Владик фыркает. — Можно подумать, он мне мамочка, чтобы так говорить. — Я ему так же сказал, — тут мужик воспрял, вспоминая, чем маялся, стоило ему заметить вытянутую в удивлении рожу Зарецкого, — Так, Вадя, метнись-ка, у нас тут клиент остывает! Шкаф хочет отодвинуть мелкую фигурку, заслонившую штыком его цель, но у него не выходит. — Сева, хочу тебя расстроить. Это мой знакомый, поэтому твоей грушей для битья он не станет, — для пущей твёрдости, Влад принимает такую же позу, в какой секунду назад находился его собеседник. Сева, каким представил его Влад, едва маску палача не натягивает. Ему явно не нравится, что какой-то пацанчик лишает его развлекаловки. — Случись это раньше, я бы и отпустил вас… — делает шаг туша, Макс опять пятится, а Влад, екнув сердцем, стоит, не шелохнувшись, — Но ты же киданул нас… Поэтому даю тебе шанс свалить мирно, оставив мне этого козлика. Для наглядности, Сева хватает воротник Влада, грозясь оторвать его от земли. Макс тут же забывает про все свои инстинкты самосохранения, бросаясь на защиту. Путь ему преграждает рука Влада. Зарецкий наконец-то видит его лицо. Оно насторожено, но на нем ни тени страха и даже нотка нахальности. — Нет, это я тебе даю шанс свалить. Иначе Рыжий узнает, с кем кувыркалась его Сашка этим летом. Лицо бугая стремительно меняется на пару секунд, а потом приобретает выражение дикой ярости. Густые, лохматые брови движутся к переносице, тонкие губешки искривляются, он замахивается и, кажется, сейчас Воробей лишится пары зубов, но кулак Севы падает всего в сантиметре от лица парня. — Ты сам подписал себе приговор, шлюха! — Сева ещё раз плюёт Владу под ноги и махнув дружкам своей лысой башкой, они скрываются. Влад расслабленно выдыхает, оставляя размышление на счёт их скорой мести на потом, он разворачивается к Максу, уже предвкушая похвалу. Но Зарецкий хватает его за плечи, резко притягивая к себе и с расширенными зрачками, заглядывая чуть ли не в нутро, вопит: — Ты откуда их знаешь?! — …В одной тусе раньше были… — опешил паренёк. — Да что же у тебя за туса такая! Он же отморозок, не дать, не взять! Боже мой, какой кошмар! — Макс прижимает Влада к часто воздымающейся груди, словно благодаря, что он вообще выжил с такими друзьями, а потом так же грубо отнимает, словно Влад в его руках — куколка. — Если я ещё хоть раз увижу тебя с кем-то таким — запру тебя где-нибудь! Это же надо! Он же уголовник, ты видел его лицо? Душегуб настоящий! Кошмар-кошмар, — м-да, кто же знал, что репетитор настолько впечатлительный… Зарецкий тащит парня с собой в машину, но Влад пытается его остановить, только Зарецкий его совсем не слышит, бормоча себе под нос одно и тоже. — Макс! Тот осекся. — Мне как бы за сыром надо… — Владик робко тычет себе за спину, указывая на магазин. — Я с тобой, — мгновенно переключается Макс и не отпуская ладони ученика, прется в магазин.

***

Понедельник и вправду день тяжелый. Вчерашнее событие никак не оставляло Владика в покое. Ему было не по себе. Теперь ему стоило ходить и оглядываться. И пусть он считал себя бесстрашным, это было не так. Все чего-то боятся или хотя бы остерегаются. А братьев Самойловых — Артёма и Всеволода, ему остерегаться стоило. Сначала он насолил гордому Лупе, а вчера так некрасиво отбил дурака-Макса у его старшего братца, который уже имел одну ходку за мелкий разбой. Что теперь делать, он не знал. Ну, разве только надеяться, что его простят или забудут, как отжившую своё, глупую легенду. Весь школьный день Владик постоянно озирался, дергался и вообще нервничал по пустякам. Это не мог не заметить Коля. — Владислав, за вами кто-то охотится? — Что? — оторвался парень от разглядывания потока пятиклассников, бегущих в соседний кабинет. — Вы малость напряжены, — мягчит Николай. — Всё норм. — чеканит парень, стараясь не смотреть на друга и озадаченно вздыхая. Но в понедельник и даже во вторник великого нашествия Самойловых не произошло. Поэтому в среду Влад заявился совершенно неозабоченный этими проблемами. В голове уже играл предстоящий праздник, выходные и расслабон. В столовой, в честь праздника, видимо, давали пельмени и яблоки. Коля напихал полный рот и сейчас пытался проговорить скороговорку. Влад беззаботно смеялся над фырчащим нечто непонятное, розовым от натуги, Рябушкиным. Тут завибрировал его многострадальный телефон. Воробей взял его, повелевая Коле засунуть ещё пельмень и прочитал СМС, пришедшее с неизвестного номера. «Стрела. В шесть. Завтра. В центральном парке. На том месте, где Серый сломал руку. Лучше тебе быть. Лупа.» Влад медленно вздохнул, не желая признавать, что его сердце пропустило удар. Он прикрыл глаза, не слушая тот бред, что несет Коля. Влад опять попал. — Тот тип к тебе не приставал? — спрашивает Макс. — Нет, — односложно бросил Влад, бухаясь на стул. — Ты не врешь? — Не вру, — не поднимая глаз, говорит Влад. Конечно же Зарецкий ему не поверил. После того случая в воскресенье, он паниковал даже больше, чем сам Влад. Мужчина так не хотел доставлять парню лишних проблем. А учитывая все обстоятельства, теперь всё обострилось раза в три. Ох, как же не просто выбраться из этой грязи. — Блин, портфель в коридоре оставил, — сетует Влад, подрываясь и уходит, оставляя телефон на столе. Тот тут же включается от прикосновения хозяина и Макс чисто случайно смотрит на дисплей. Там открыт диалог с неизвестным и всё, что успевает отхватить Зарецкий, это: «стрела, в шесть, в парке». Владик возвращается, а Макс кидается изобразить полное неведение, утыкаясь носом в какую-то первую попавшуюся книженцию. Они начинают занятие, а у Макса в голове всё крутится та несчастная толика информации, которую он узрел нечестно и очень кстати.

***

Четверг. Половина пятого вечера. Максим через каждые пару минут поглядывает на часы, стоящие у него на столе. Влад спокойно дописывает тест, сидя у него под носом в целости и сохранности. По его безропотному виду и не скажешь, что у него буквально через час назначена драка. Но Зарецкий пытается обмануть сам себя, думая, что его ученик окажется умней и никуда не пойдет. Влад оказывается очень тупым. — Макс, мне нужно уйти пораньше, — не спрашивая, а предупреждая говорит Влад, отдавая листок с ответами на тест учителю. — …Нет, — только и находится Зарецкий. У него внутри тут же всё разбушевалось. Не пустит он его. И пусть Воробей опять начнёт считать его врагом и недругом, даже мудаком, пусть. Зато его мальчика никто и пальцем не тронет. — Пожалуйста, — наученный горьким опытом, говорит Влад. — Когда я отпустил тебя в прошлый раз, помнишь, чем это обернулось? — Да, но сегодня по другой причине. — И по какой же? — строит невинность препод. — Коля просил помочь ему. — врёт и не краснеет, даже в глаза смотрит. Насколько же этот маленький мальчик научен таким подлым вещам. Максу становится тошно от этого. И обидно, что мир вынуждает семнадцатилетних парней ввязываться в такие компании и лгать так, что и сам веришь. — Поможешь после. — Я не могу после! Мне нужно сейчас. — Малыш, нет, — Макс наклоняет голову вбок и тычет указательным пальцем Воробью под нос, показывая, что приговор обжалованию не подлежит. — Пожалуйста! — отчаянно кричит Влад. — Нет! — Макс! Мне надо, ты не понимаешь! — Так объясни, — парирует учитель, разводя руками. Зачем он требует это от Влада? Наверно, хочет, именно, он очень хочет, чтобы парень поделился своей проблемой с ним. Он желает быть доверенным лицом, желает помочь. — Не могу! — это лицо… Оно такое растерянное. По Владу видно, он готов умолять. Влад и мольба — несовместимые вещи! Это ж как он рвётся на этот мордобой! Макса даже злость взяла. Он отводит взгляд, потому что знает, ещё секунда и он позволит всё, лишь бы он так не смотрел на него. — Нет. — уже тише, но так же стойко говорит Макс. Влад дергается, не зная, стоит ли ему устраивать скандал. Он может разразиться матами, орать как бешеный, опять сбежать, подраться с Максом. Потому что ему это действительно надо. Ему нужно покончить со всем этим. Он так устал. Ведь он выбрался оттуда. Из болота. Он ощутил всю прелесть жизни, настоящую дружбу, ясность происходящего, желание быть с кем-то, а не простая формальность. Но это болото… Не пускает его. Прилипло к нему, хоть волком вой. Настал момент положить этому конец. Но Влад не будет орать, злиться и ломиться в двери, как в старые-добрые времена. Он узнал Макса достаточно хорошо. Зарецкий не учел этого, он тоже открылся Владу, а тот не дурак, тоже может использовать это против нежной, внутри, душонки учителя. — Прошу тебя, — уже не слёзно, но так же трепетно произносит парень и сам зная, что творит, протягивает руку и сжимает ей ручищу Зарецкого где-то чуть выше сжатого кулака. Макс удивленно вскидывает взгляд, Влад без смущения ловит его. — Мне правда очень нужно. Я всё объясню потом. — …Ладно, — неосознанно роняет Макс и только потом поражается, на что может пойти этот парень. — Спасибо, — выдыхает с облегчением Владик, тут же подхватываясь и уносясь прочь. Макс сидит около пары минут в тишине, его сердце выделывает сумасшедшие кульбиты, затем он, не думая, подрывается следом.

***

Проследить за учеником не составило труда. Тот даже и подумать не мог, что учитель увяжется за ним. Влад торопливо дошёл до назначенного места, но остановился примерно в сотне метров, дождался ровно шести вечера и двинулся туда уже неспеша. Макс на это лишь покачал головой и через несколько минут прокрался следом. Небольшая, утоптанная и всеми позабытая, детская площадка. А народу-то, человек двадцать, не меньше. Стоило Воробью показаться, все разразились дикими воплями. Макс сжал зубы, глядя, как Влада пускают в круг, похлопывая по плечам. Ни один из них не достоин и пальцем его трогать. Через минут пять гул стих и круг разошёлся, оголяя большую часть площадки, среди которой стоял только Воробей и какой-то толстый пацан, которого Макс уже встречал. Пацан что-то говорил, Влад молчал и лишь иногда перебрасывался парой словечек. А драка началась очень резко. Толстяк просто кинулся на Воробья, заваливая того в снег. Зарецкий едва удержался на месте. Почему вообще старался удержаться? Ну, он даст своему мальчику фору. Да и за его своеволие он может жестоко поплатиться. Пацан сидел на хрупком, по сравнению с ним, Владе и наносил размашистые, неточные удары. Влад только закрывался, а Максу всё больше хотелось заорать, чтобы ученик не нежничал. Но подбадривать и болеть имели право только те обезьяны, что были прямо там, а не прятались за десять метров в кустах. Но вскоре Влад и сам понял, что друг не шутит и скинул его с себя, подрываясь. Пока противник пытался отдышаться, Воробей скинул куртку, ужимающую его телодвижения. И тогда Макс точно понял, сейчас этому толстяку влетит по первое число. Теперь первым кинулся Влад и в отличии от разгневанного и явно не соображающего дружка, его удары были чёткими, мощными. После такого пацан быстро сдулся. Макс подобрался поближе и теперь до него хоть доносились обрывки диалогов. Толпа визжала и ликовала на такое зрелище, они, похоже, были совсем не против победы Влада, который, как казалось Максу, был здесь вражиной номер один. Толстяк не вставал, но был в сознании. Влад стоял прямо над ним, из его разбитой губы ниточкой по подбородку струилась кровь, костяшки пальцев были сбиты, он учащенно дышал и был уже вымотан. Зарецкий тоже радовался. Всё, его мальчик смог побороть всё это. Сейчас он пойдет домой, а Макс сделает вид, что ничего не видел. И больше эти бандюганы к нему ни ногой. Красота! Но, как говорится, хуй там плавал. Толпа, стоящая одной кучей начинает расходиться и из неё выходит тот самый шкаф. Сева, из магазина. — А теперь… — зловеще хрипит он, — Второй раунд.