Контраст

— И наедине. — Продолжив, та мрачно взглянула на Нину. Беловолосая поежилась от такого холодного взгляда, но не растерявшись, она кивнула и молча вышла из палаты, закрыв за собой дверь. — Ну-c, — блондинка, устало зевнув, продолжила, — о чем же ты хотела со мной поговорить? Вдох-выдох. Не давить на Мей и дать ей выговориться, Юдзу, не забывай это. Мей — человек пугливый, и при малейшей опасности скроется в своей «раковине» и оттуда не вылезет долгое время. — О наших отношениях. А вот это было больно. Но ожидаемо. Аихара потрепала свои волосы, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок после морфина. Глаза слипались, тело умоляло об отдыхе, да и думать совершенно не хотелось после такой встряски. Она просто желала это закончить как можно скорее, и как можно безболезненнее для них. — И какой именно аспект тебе хотелось прояснить? — Юдзу вопросительно запрокинула голову в бок, словно сова, — Мы — обычные сводные сестры. Брюнетка поморщилась при слове «сестры». Каждый раз, когда блондинка произносит это слово, внутри нее будто что-то обрывается. Ну, не кисни! Ты же собиралась ей сказать все и сейчас! Собравшись с силами, та практически прошептала: — Ты не хочешь начать сначала? — Чего? — Блондинка, протерев уши, приблизилась к сестре, — Ничего не слышу, можешь повторить? — Ты не хочешь начать сначала? Юдзу, неверя похлопав глазами, набрала в легкие побольше воздуха и ответила: — Нет, Мей. Извини, но у меня есть другая. «Если ее, конечно, можно таковою считать»: Юдзу, сглотнув, вспомнила Нину — у них были теплые отношения, да и переспать друг с другом для них как раз плюнуть, но они никогда не говорили, что друг друга любят в романтическом плане. И… Как она могла начать отношения с Мей, у которых нет будущего? Ежу было понятно, что миссис Удагава поиграется с ней, как с игрушкой, и выкинет ее, когда она ей надоест, как когда-то в далеком прошлом. И потом, вернется к своему ненаглядному муженьку и злорадно расскажет, насколько глупой оказалась Юдзу, которая поверила, что Мей ее любит. И потом он будет ее водить по дорогим ресторанам и театрам, покупать самую дорогую одежду и бижутерию, обмазывать ее своими деньгами с головы до ног, а в конце дня она просто разведет перед ним ноги, словно последняя продажная шлю- … Все ее действия и слова говорили о том, что Юдзу давно простила предательство ее экс-возлюбленной, но… Это было неправдой. Когда она каждый раз смотрит на свою сестру, будто что-то жжет каленым железом глубоко в груди, особенно в районе сердца. Ей приходится подавлять чувства нескончаемой злости и обиды. Ей так хотелось сказать Мей все те заветные слова, накопленные за последние годы. Но, когда она увидела, что Мей носит не ее кольцо на безымянном пальце, а кольцо ее бывшего босса, внутри нее сломалась последняя надежда на их зыбкие, но такие желанные отношения. Да. Она до сих пор любит ее, но ей не хочется наступать на те же грабли и собирать саму себя по кусочкам. Нет, она не собирается снова лить свои слезы из-за какой-то бесчувственной брюнетки и латать свое разбитое сердце еще раз. Как когда-то говорил один мудрый человек:"В море полно рыбы.» Как и людей в жизни. Мей — не единственная красивая девушка в Японии. Услышав этот простой набор слов, у брюнетки зазвенело в ушах и живот скрутился в тугие узлы. В глазах начало щипать, но она не могла показать слабину сестре. Мей так и знала, что горячо любимая ею Юдзу давно нашла себе другого человека, более достойного, который будет любить и лелеять ее, как подобает. Удагава должна была быть рада за нее, но… Это слишком больно. Больно осознавать, что она проиграла Юдзу какому-то незнакомому ей человеку. Больно осознавать, что ее первая и последняя любовь никогда не будет взаимной… «Что имеем, не храним, а потерявши — плачем?» Но внутри нее не только бушевали боль и грусть, но и давняя знакомая — ревность. (Не)обьяснимый гнев на то, что блондинке может быть комфортно в чужих руках, дарить свои счастливые улыбки другой, и смотреть влюбленным взглядом на другую. «Кто? Кто забрал тебя у меня?» Ей так хотелось сказать эти слова, но… Но она не имеет на это право. Черт, она даже не имела права просить забрать ее обратно! Сокрушенно опустив голову, брюнетка монотонно ответила: — Вот как, — Та грустно улыбнулась, — прости, что задала такой вопрос. Надеюсь, у тебя с ней все хорошо. — Да ничего, честно. — Юдзу тепло улыбнулась, но резко зашипела от внезапной вспышки боли в области живота. Удагава инстиктивно схватила ее за плечи, и встревоженно позвала медсестру. *** — Вот, как новенькая, — Хохотнув, Нина игриво шлепнула по ягодице следователя. — Нина! — Юдзу смущенно зарычав, прошептала, — Не при Мей. — Но она же не чужая. Услышав данные слова, брюнетка осознала очевидную вещь: возлюбленной Юдзу была Нина. Мать ее, Тачибана! Буря негодования разрывала ее изнутри и она никак не могла успокоиться. Хитрющая улыбка, расцветающая на губах беловолосой Мей расценивала не иначе как насмешку, как превосходство над ней. Беловолосая будто говорила всем своим видом «Смотри, что позволено мне, но не тебе.» Беловолосая беззаботно могла в любой момент коснуться любой части Юдзу. Что раньше могла делать только Мей. «И чем эта легкомысленная выскочка лучше меня?» Брюнетка придирчиво глядела на Нину, которая нахально подмигивала краснеющей Юдзу. Пепельные волосы, яркие синие глаза, большой бюст и белозубая улыбка до ушей. «Всем, если подумать.» «Да и хотя бы тем, что она не бросила ее, как ты.» Нахмурившись от подобных мыслей, Мей устало потерла переносицу. — Тачибана. — Агрессивно процедив сквозь зубы, блондинка указала в сторону выхода. — Ну и ладно, — надувшись, та поплелась к выходу палаты, — у меня все равно много пациентов, кроме тебя. Нина громко хлопнула дверью, ранее гордо постучав каблуками. Блондинка устало зевнула, укутавшись в одеяло. Брюнетка продолжала молчать, унесенная собственными мыслями. — Хэй. Услышав до боли родной голос, Мей все же вернулась в реальность, взглянув в теплые, но грустные глаза, принадлежащие ее сестре. — Не вини себя в том, что тебе пришлось сделать, — Блондинка устало ей улыбнулась, — я не держу на тебя зла. — Но и ты пойми, — Юдзу продолжала собственный монолог, — снова довериться я тебе не смогу. — А что мне сделать, чтобы заслужить твое доверие? — Удагава нетерпеливо закусила губу, навострив уши. Следователь устало вздохнула и ответила: — Ничего тебе делать не надо. — Положив свою руку ей на плечо, она взглянула ей прямо в глаза, — Ты — моя младшая сестра и на этом — точка. — Не точка. — Мей перехватывает руку блондинки, прижав ее к своим губам, — Я тебя прошу — дай мне еще шанс. — Мей. — Голос сестры стал ледяным, а взгляд наполненным гневом, — Сколько раз мне еще говорить, чтобы ты со своими закидонами от меня отьеба- — Юдзу! — Ввалившаяся в палату Уме мгновенно разбавила обстановку между сестрами, сильно удивив их собственным приездом. Аихара-старшая сжала блондинку в крепких обьятиях, всхлипывая и не сдерживая горячие слезы. Зеленоглазая стыдливо потупила взгляд и молчаливо гладила свою маму по волосам. Брюнетка отдаленно глядела на эту милую картину: воссоединение матери и дочки. «Значит, я и вправду все потеряла.» Мей горько улыбнулась. Крепкая рука внезапно легла на ее левое плечо. Повернувшись в сторону гостя, та увидела своего отца. Шо ей легко улыбнулся, и, убрав руку, тоже обнял Юдзу. В этот момент, она почувствовала себя по-настоящему чужой в своей семье. *** После долгих причитаний матери и выговоров отца, блондинка вырубилась прямо по середине тяжелого разговора со своими родителями. Слишком долго ей пришлось объясняться перед дорогими ей людьми, а чувство усталости было слишком сильно перед ее волей. Глядя на спящую Юдзу, Уме тревожно водила своей рукой по ее бледному лицу. — Дорогая. — Мужчина прижал ее к себе, — Она будет в порядке, не сомневайся в этом. — Я знаю это, но… — Шатенка снова была на грани слез, — Мне все равно страшно. Очень. А вдруг ей внезапно станет хуже? Или еще страшнее — она снова пойдет на свою работу? — Уме. — Шо взглянул на нее с укором, — Мы не можем ей указывать, кем и где ей работать. Она — взрослый человек, и она знает, что для нее хорошо или плохо. — Может, ты и прав, — подняв на него свои глаза, полные слез, та поправляла волосы дочери, — но я никак не могу успокоиться. — Это нормально, — Брюнет успокаивающе улыбнулся, — родителю переживать за своих детей. -… — Шатенка поджала губы, глядя на исхудалое лицо своей дочери. Ни тени той яркой маленькой затейницы, которую Уме знала годами. Бледная кожа, фиолетовые тени под глазами и ни капли макияжа. Маленькие шрамы на носу и скулах и синяки на лбу придавали Юдзу удручающий вид. — Хей, — Аихара положил руки на ее дергающиеся плечи, поглаживая их, — она выкарабкается, даже не сомневайся в этом. — Правда? — Она неверяще взглянула на него. — Конечно, — Он улыбнулся, — она же вся в свою мать. *** Когда родители уехали, Мей задумчиво глядела на Юдзу, положив свою голову на одеяло. «Как же мне больно, просто глядя на тебя.» Часы приема должны были вот-вот закончиться, но она смогла… убедить санитарку в том, чтобы она могла остаться тут еще на неопределенное время. Брюнетка осторожно протянула свою руку к щеке блондинки, словно боясь отпугнуть то давно забытое чувство — необъяснимый трепет, который предательски появлялся при виде такой родной-чужой сестры, особенно когда она выглядит максимально беззащитно, как сейчас. Опустив взгляд на чуть потрескавшиеся бледные губы, Мей отметила, что они ничуть не стали нежеланными. Скорее наоборот. Ей так хотелось прикоснуться своими губами ее, как раньше. Когда все было так, как ей хотелось. Почему все ее немногие решения приводят только к боли? Она обманула самых важных ей людей, вышла замуж за нелюбимого человека, бросила девушку, которая была нужна ей словно воздух ради… Ради Академии. Которую могла бы получить другими путями. Мей надеялась, что так им будет проще. Будет лучше. Но ее надежды имеют свойство никогда не сбываться. Все эти годы она жила прошлым. Там, где еще не расцвела сакура в ее последние школьные годы. Там, где ее на самом деле когда-то любили. Мей еще помнила неуверенные, но не менее горячие объятия своей сестры. Помнила обращенный на нее полный любви взгляд зеленых глаз. Помнила, как блондинка смущенно-крепко держала ее за руку. Брюнетка привыкла к лишениям и одиночеству. Ну, так она думала, до поры, до времени. Она не ожидала, что будет так больно выходить замуж и бросить любимого человека. Бывшая Аихара не ставила любовь ни во что. О чем горько пожалела. Она надеялась, что Юдзу будет увереннее в своих действиях и «по-рыцарски» спасет ее от собственного рокового решения, но… Она отпустила ее. «Если любишь — отпусти.» Глупая фраза, да и только! Будто Мей смирится с тем, что блондинка любит другую. Юдзу знает, что ее младшая сестра от своего не отступится.