Гарри Поттер и Семь Книг из Будущего

Люпин также старался доказать, что из него выйдет хороший преподаватель. Бедняга с детства был оборотнем — и в этом виноват был Фенрир Грейбек. Тот был Пожирателем Смерти, а не только оборотнем. Но и к законопослушным, как Ремус, оборотням, маги относились чаще всего предвзято. Их редко брали на работу, и мало кто им доверял. Сегодня у Рейвенкло и Слизерина был урок с боггартом. — … известно, что боггарта легче всего обезвредить смехом. Надо на его месте представить себе что-нибудь забавное и произнести заклинание, о котором я вам говорил. Кто хочет попробовать? Одна из рейвенкловок — темноволосая девочка с серо-синими глазами — сразу уверенно подняла руку. — Превосходно… Мисс Натали Блюгрей, выйдите на середину класса. Напомню, заклинание против боггартов звучит так: Ридикулус. Из шкафа выскочила огромная овчарка и накинулась на третьекурсницу, злобно рыча. Но Натали быстро произнесла то заклятие, и злая собака превратилась в крохотную чихуахуа, одетую в розовый костюмчик. Эта собачонка принялась исполнять уморительные трюки, тявкая тоненьким голоском. Класс согнулся со смеху. Посрамленный боггарт убрался назад в шкаф. — Это великолепно! — Люпин так сиял, будто третьекурсница показала сейчас материал седьмого курса, не меньше. — Десять баллов факультету Рейвенкло! — Пф! — сплюнул слизеринец Нотт. — Грязнокровка и то с этим справилась! А теперь посмотрите, что может сделать настоящий волшебник! — Во-первых, мистер Нотт, минус десять баллов за оскорбления. Во-вторых, что ж, давайте, мы посмотрим. Класс опять захохотал — но на этот раз оттого что Нотт, увидев своего боггарта-инфернала, перепугался до чертиков — и вместо Ридикулуса он вопил благим матом и пытался спрятаться под парту. — А за что конкретно профессор Люпин снял с него баллы? — не поняла одна из рейвенкловских девочек. — То слово, которым он меня назвал — среди таких, как Нотт — это грубейшее оскорбление тех, чьи родители магглы. Как будто это плохо! — Ужас… А вот что — давайте и мы тоже этим надутым слизеринцам придумаем какое-нибудь обидное прозвище? Да, и вообще — ты, Натали, сейчас доказала, что в сто раз талантливее этого индюка Нотта! «Настоящий волшебник», ха! *** Леди Мэрион Алленс взволнованно перечитала письмо старшей дочери ещё раз. Да уж! А она-то думала, что в Хогвартсе дети в безопасности! И вот теперь Лилиан писала об исчезновении нескольких учеников и преподавателей! Ее супруг, Лорд Ингвар Алленс, нервно курил и ходил из угла в угол. А вдруг — следующей пропадет Лил или Рози? Хорошо, что трехлетний Наследник — Гордон — ещё целых восемь лет будет под защитой чар поместья и домового эльфа Тикки. Алленсы были чистокровными — но в «Священные 28» они не входили. Род был пока недостаточно старинным, вел свое начало лишь с первой половины семнадцатого века. Но у них уже был высокий статус в обществе, богатство и родовое поместье. *** Наступил вечер, и Натали быстренько семенила по коридору (она засиделась в библиотеке) — успеть бы до отбоя, а то сцапает ещё Филч… Замок жил обычной вечерней жизнью, вот чьи-то портреты болтают, вот Почти Безголовый Ник пролетел, это призрак гриффиндорской башни, а вот где-то в тени крыса превращается в полного лысоватого мужчи… Стоп, что?! Крыс этих Натали на Трансфигурации превращала пачками — и в других животных, и даже в предметы, но чтобы крыса в человека, да при этом сама?! Такое мисс Блюгрей видела всего раз, и этот раз был сейчас. Может, она сходит с ума? Обратиться завтра к мадам Помфри? А если это все же не игра воображения… может, пойти по другому коридору? Пожалуй — мало ли что там на уме у этой бывшей крысы, умеющей становиться человеком? А теперь мы оставим Натали и других учеников, а также взрослых — и опять вернёмся к нашим читающим… …где в это самое время Фред и Джордж Уизли спорили, кто же из них старше другого на полчаса, а значит, должен читать первым. На самом деле, Фред был старшим, но подробности своего рождения близнецы как-то подзабыли, и тогда Снейп решил кинуть монетку. — Решка — Фред, орёл — Джордж, — так решил он. — На ребро встанет — Поттер, а если в воздухе зависнет — тогда я за все извинюсь перед Поттером и вымою голову… Нет, Поттер, она должна сама в воздухе зависнуть, никаких Левиос!.. И нет — я не шампунефоб!.. Не говорили, но подумали! Я знаю! В результате выпал (по жребию монеты и в осадок вместе с Фредом от этой сцены) Джордж, и книгу вручили ему. — Только, вот что я сейчас предложу, — предложила Гермиона. — Давайте не всë подряд теперь читать — а только более-менее важное. Так быстрее. Все согласно зашумели, и вот Джордж Уизли начал. — Письма, посланные никем, — прочел он заглавие. — Вкратце, Гарри засадили в чулан, их с Дадли записали в разные маггловские школы. Тетка решила покрасить старую Дадлину форму в серый цвет. — Ага, помню. Ну и вонища же от этого по всему дому стояла! — Тут ещё написано, что та форма была похожа на шкуру старого слона… — …или там, жирного свина в парике, — добавил Фред. — Гарри, ты лопухнулся. Ее ведь можно было бы… — …продать Филчу на половые тряпки. — И отдать эти деньги Уизли, чтобы им хватило хотя бы на еду, — насмешливо протянул Малфой. — Или лучше Малфою, чтоб наконец-то сходил купил себе мозги и совесть, — парировала Джинни. — О, а вот и письма! — воскликнул тут Джордж, — Раздался щелчок заслонки почтовой прорези в двери и на коврик шлёпнулись письма. — Принеси почту, Дадли, — сказал дядя Вернон из-за газеты. — Пусть Гарри принесёт. — Гарри, принеси почту. — Пусть Дадли принесёт. — Ткни в него своей тростью, Дадли. Гарри увернулся от трости и пошёл за почтой. На коврике лежало три письма: открытка от Мардж — от сестры дяди Вернона, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, судя по всему, со счетами, и… письмо для Гарри. Он поднял конверт и уставился на него, сердце в груди звенело, как огромная упругая струна. Никто никогда в его жизни не писал ему писем. Да и кто бы ему писал? У него не было ни друзей, ни других родственников, он даже не был записан в библиотеке, откуда ему могли прислать требование о возврате книг. Но вот оно, письмо, вне всяких сомнений, адресованное именно ему: Мистеру Г. Поттеру Чулан под лестницей, дом 4, Бирючинный проезд, Литтл Уингинг Суррей Конверт был толстым и тяжёлым, из желтоватого пергамента — и адрес на нем был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марки не было. Перевернув его трясущимися руками, Гарри увидел на его обратной стороне багровую сургучную печать с гербом: лев, орёл, барсук и змея окружали большую букву «Х». — О, да! — заулыбались все, — помните, как все радовались, когда их получали? — Ну, если честно, я тогда ничего ещё не понимал, поэтому… — А я помню, как мне письмо принесла профессор МакГонагалл. — А мне почему Хагрид? Неужели вы бы не справились с Дерсли, профессор? — Я была занята подготовкой к новому учебному году, мистер Поттер. И другие профессора тоже. — Ночью? — А вы думаете, преподавать легко? — Дальше, дядюшка отобрал письмо у Гарри и не дал ему даже прочитать. Эти Дерсли испугались письма, как будто это паук, а они — Рон. Ну, или как будто они — это Гермиона. А письмо — оценка на балл ниже, чем «Превосходно». — О, письмо — это шампунь, а Дерсли — это Снейп. — Двадцать баллов с Гриффиндора, — произнес любимую фразу Снейп. — Этим вечером, вернувшись домой с работы, дядя Вернон сделал то, чего раньше никогда не делал: он пришёл в чулан к Гарри. — Где моё письмо? — спросил Гарри, как только дядя протиснулся в дверь. — Кем оно было послано? — Никем. Ошиблись адресом, — коротко ответил Вернон. — Я его сжёг. — Не было никакой ошибки, — сердито сказал Гарри, — в адресе был указан мой чулан. — МОЛЧАТЬ! — завопил дядя Вернон так, что с потолка упала пара пауков. — Надеюсь, они упали прямо на него, — мстительно буркнул Рон. Сделав несколько глубоких вздохов, он заставил свое лицо расплыться в улыбке, что, впрочем, выглядело довольно болезненно. — Эээ… да, Гарри… по поводу чулана. Мы с твоей тётей тут подумали… ты ведь становишься слишком велик для него… и мы решили, что неплохо было бы, если бы ты переселился во вторую спальню Дадли. — Зачем? — Не задавай вопросы! — отрезал дядя. — Собирай свои манатки и поднимайся наверх, сейчас же! — Аттракцион неслыханной щедрости от дяди Вернона. — О, я вижу, мы уже на третьей главе? — раздался вдруг голос Эма, — я по делам отлучался. Гарри пришло письмо? — Да, но дядя не даёт мне его прочесть. Я даже сейчас расстроен, хотя и знаю, что потом придет Хагрид. — А Дадли орет на свою маму — то есть на тетю Гаррину, чтоб ему вернули эту его спальню, в которой он все равно не спит. Ну, Дерсли перепугались письма как не знаю чего и отдали Гарри одну из спален вместо чулана. — Потом пришли ещё письма, но дядя так и не дал их Гарри. Гарри хотел рано утром первым успеть получить почту, но и тут вышла неудача: дядя Вернон уснул у двери. — Но письма все приходят, и Дерсли уже почти свихнулись. — Не почти свихнулись, а окончательно, и не уже, а давно. — И они решили уехать, и заночевали в какой-то захолустной гостинице. — На следующий день они колесили по всяким дорогам и заночевали в хижине на острове в море. — А ещё это всë происходило накануне дня рождения Гарри. — Хотя странно, вот здесь написано, что день рождения во вторник. Но я помню, что тогда 31 июля было в среду. Может, этот Роулинг меня с Невиллом спутал? У Невилла 30 июля день рождения. — Оставалось только пять минут. Гарри услышал, как снаружи хижины что-то скрипнуло. Он надеялся, что не крыша вот-вот обрушится им на головы, хотя, если бы она рухнула, может, ему стало бы потеплее? Четыре минуты… Может, когда они вернутся на Бирючинный, в доме будет так много писем, что ему удастся как-нибудь стащить одно? Три минуты… Неужто это волны так бьются о скалы? И… две минуты… что это был за странный хруст? Кусок скалы, быть может, свалился в море? Одна минута, и ему будет одиннадцать. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… может, разбудить Дадли, чтоб позлить просто?.. три… две… одна… БУМ! Вся лачуга затряслась — и Гарри резко сел на полу, уставившись на дверь. Кто-то был снаружи, и он стучался в дверь, чтобы его впустили. — А вот и Хагрид, — улыбнулся Гарри. — Ну, наконец-то, — Рон с облегчением выдохнул, — ща он тебя спасет.