Гарри Поттер и Семь Книг из Будущего

А месье Арис де Ж. был чистокровным магом — и во множестве поколений… И сейчас — он пил дорогой и многолетней выдержки, французский коньяк — в его уютном кресле — с подлокотниками из красного дерева — и пытался собраться с мыслями… В последнее время, он был сильно обеспокоен за сына. Тот после завтрака сразу же запирался в своей комнате и не выходил оттуда до вечера. При этом из-за двери, закрытой так, что нельзя было открыть не только Алохоморой, но даже, более сложными заклинаниями, фонило магией, так, что было ясно: его сын там явно не книжку мирно почитывает. И еще он там будто говорил с кем-то, хотя точно в комнате был один. Причем, не по-французски — по-английски. Он даже почти перестал выходить из дома! Хотя раньше — он по выходным всегда выбирался куда-либо с женой и детьми. Да он даже не сразу вышел, когда Ален упал с метлы, пытаясь обогнать брата — Мишель, хоть и появился на свет позже на двадцать минут, держался в полёте более уверенно. Своим падением Ален тогда здорово напугал и мать, и деда с бабушкой, и малышку Амели… Впрочем, все обошлось, мальчик отделался лишь парой синяков и ссадин. Но, что же, что можно такого делать каждый день — по десять часов взаперти?! Неужели он… — в голову закралась страшная мысль — его Наследник сходит с ума? Или… Арис вдруг вспомнил то золотое обрамление артефакта с надписью: «Immutando praeterita mutare futurum». Тогда, всему есть объяснение — но ведь этот артефакт и его действие пока не до конца изучены, это может быть опасно. — Кюссэ! — призвал он одного из своих эльфов-домовиков. — А принеси-ка мне из библиотеки книгу. В синей обложке с золотым тиснением. Книга называется «Время: неизученная магия». И принеси перо, пергамент и чернила… Да, и еще — черный кофе, и покрепче. Кюссе поклонился и исчез. — Надеюсь, мой сын знает, что делает. В это время в Туманном Альбионе… — Ну что, кто у нас читает следующую? — Вроде как Фред… — Читайте, мистер Уизли. — Вы просите меня читать, профессор — но делаете это без уважения! — Мистер Уизли, прекратите это сейчас же! — одернула его МакГонагалл. — Ладно. Глава называется «Запретный Лепс»… Ой, то есть Лес. — Уизли, ну хватит уже паясничать! — не выдержал и Снейп. Фред начал: — Хуже и быть не могло. Да не, бывало. Филч отвёл их вниз, на первый этаж, в кабинет к профессору МакГонагалл, где они сели и стали ждать, не говоря друг другу ни слова. Гермиона дрожала. А в мозгу Гарри роились оправдания, алиби и самые дикие истории. И да — каждая последующая версия была… ещë более невнятной, нежели предыдущая. В этот раз — он не знал, как же им выпутаться из таких неприятностей. — Гарри, если хочешь… — …дадим тебе мастер-класс, по самым правдоподобным оправданиям… — …в любой ситуации… — …даже если ты взорвал Хогвартс… — …или там, перекрасил мантию Снейпа в розовый, — предложили близнецы. — Читайте уже, мистер Уизли! — Как они могли так сглупить, и забыть Мантию-Невидимку? Теперь профессор МакГонагалл ни за что не простит им ни пребывание вне спальни, ни блуждание по школе среди ночи — не говоря о том, что они взобрались на самую высокую Астрономическую башню — а туда вход разрешён только во время урока. А уж если ещё добавить сюда и Норберта, и Мантию-Невидимку, то тогда им смело можно идти паковать вещи. — Поттер, ты чего… такой пессимист? — поинтересовался Драко. — Посмотрел бы я на тебя, поживи ты у Дерсли, — парировал младший Поттер. — Ну, пожил, допустим, и чего? — И того — не привык я ждать от жизни хорошего. Но теперь есть надежда, что я больше не буду там жить, и наплевать, что об этом думают директор, Министр и все остальные тоже. — Гарри! — воскликнул Невилл — только он увидел их двоих… — Я пытался найти вас, чтоб предупредить: я слышал, как Малфой сказал, что поймает тебя — он сказал, что у тебя дра… Дракучая Ива? — Драматический театр? — Драники? — Да нет же, дракон. Гарри отчаянно замотал головой, чтобы остановить Невилла — но это заметила профессор МакГонагалл. Когда она над ними нависла, казалось, что скорее это она выдохнет огонь, чем Норберт. — Я и не ожидала такого — ни от одного из вас. По словам мистера Филча — вы были в астрономической башне — в час ночи. Объяснитесь. Впервые, Гермиона не смогла ответить на вопрос учителя — она уставилась на свои тапочки, замерев, словно статуя… Надо было сказать, что ели драники… — …под Дракучей Ивой… — …с Драко Малфоем… — …в драматическом театре… — Ну нет, это точно не театр, — произнес молчавший до того момента профессор зельеварения. — Это цирк! — По-моему, у меня есть одно хорошее объяснение происходящему, — сказала профессор МакГонагалл. — Нет нужды быть гением, чтобы всë стало ясно. Вы рассказали Драко Малфою небылицу о драконе — чтобы выманить того ночью из постели и вовлечь в неприятности. Я его уже поймала. И видно, вы находите смешным, то, что Лонгботтом услышал эту историю и тоже в неё поверил? — Учитывая этимологию имени нашего слизеринчика — мы рассказали Драко…небылицу про его сородича, выходит? — усмехнулся Гарри. — Что-что учитывая? — не понял Рон. — Этимологию, — начала ему объяснять Гермиона. — Это отрасль языкознания… Эта наука исследует такие вопросы, как происхождение слов и первоначальную их структуру, семантические связи, этот термин введён античными философами более двух тысяч лет назад. — Чего-чего? — Если объяснять проще, то это наука о происхождении слов. И, например, имя «Драко» происходит из латыни — и оно означает «дракон». — Хм, Грейнджер, а ведь ты умная, хоть и… магглорожденная. — От тебя, Малфой — это был почти что комплимент. Что дальше? Признание в любви, предложение, свадьба? — Отец, я боюсь, не поймет. — Не поняла… — Не поняла Гермиона. — Ты что, рассматривал этот вариант? — Нет, конечно, Грейнджер — у тебя что, от учебы в мозгах помутилось? — Отвратительно, — сказала профессор МакГонагалл. — Четыре ученика ночью не в постелях! Неслыханно! А вы, мисс Грейнджер? Я думала, что у вас больше здравого смысла. А что до вас, мистер Поттер, я считала, что Гриффиндор для вас значит гораздо больше… И все трое будут наказаны! Да, и вы тоже, мистер Лонгботтом — ничто не даёт вам право разгуливать по школе ночью, особенно сейчас — когда так опасно. Гриффиндор теряет пятьдесят баллов. — Пятьдесят? — охнул Гарри: они теряли лидирующую позицию, ту, которую они заняли, благодаря победе в последнем матче по квиддичу. — По пятьдесят, с каждого, — уточнила профессор МакГонагалл, тяжело дыша длинным острым носом. — Не такой уж и длинный! — обиделась профессор на автора книги. — Да, сынок, все-таки наш рекорд вы не побили… С нас сняли по семьдесят, как-то раз. Да, с каждого из нас четверых, — усмехнулся Джеймс. — За потасовку с… вашим… тогда будущим… профессором зельеварения и за перекрашивание его мантии в розовый цвет. Ах да, и все это происходило в три часа ночи. — А что Снейп там делал ночью? — Шел на свидание. Мы подложили ему валентинку — дело было как раз после праздника, якобы от Лили. Нечто вроде «Милый Севочка, буду тебя ждать в три ночи — в коридоре Заклинаний! Целую, обнимаю, обожаю, твоя навек Лилюсик-лапусик». Ну он и клюнул… — «Мало того что этот (матерные слова) олень и его (матерные слова) дружки в школе (много мата) творили — он (еще больше мата) и сынка этому же учит!» — подумал Снейп. Сто пятьдесят потерянных баллов. Это отбросило Гриффиндор — на последнее место. В одну ночь они уничтожили все шансы Гриффиндора на победу в Кубке Школы. У Гарри было чувство, что у его желудка отвалилось дно… И как теперь всё исправить? Ночью Гарри не спал. И он слышал, как Невилл рыдает в подушку, казалось, на протяжении нескольких часов, Гарри не мог ничего придумать, чтоб как-то его утешить… Он знал, что Невилл, как и он сам, с ужасом ожидал рассвета. Что ж случится, когда другие гриффиндорцы узнают, что они сделали? Сначала гриффиндорцы, на следующее утро проходя мимо огромных песочных часов, отсчитывающих баллы, решили, что это какая-то ошибка. Как это вдруг могло случиться, что у них неожиданно стало на сто пятьдесят баллов меньше, чем вчера? А затем поползли слухи, что Гарри Поттер, тот самый Гарри Поттер, тот герой последних двух квиддичных матчей, стал виной потери этих баллов. Он и ещё парочка глупых первогодков. — Это был просто кошмар… — вздохнул Гарри, — однако, тогда мы не смогли по-другому поступить. — Вот именно, не оставлять же дракона в деревянной хижине! — Мистер Уизли, вы могли б рассказать директору или другому преподавателю. — Даа? — удивленно протянул Эм. — Им бы поверили? Я хочу сказать, приди они и скажи «Хагрид завел дракона» это бы могли вполне воспринять, и как глупую шутку, ведь дракона не завести просто так, тем более обычному лесничему. Уж не говоря о том, что для них рассказать это, значило бы предать друга. — Ну, не скажите — мы бы проверили. И это не предательство, ведь так лучше в том числе для самого Хагрида… Кстати, но где же вы пропадали? Вас довольно долго не было слышно. — Просто беседовал с отцом. Он хотел убедиться, что я знаю, что я делаю. Все же… пространственно-временные связи даже в наше время еще мало изучены… При этом — обычно, он не пытается так меня контролировать — все же мне уже скоро тридцать девять лет. — Будь вам, хоть сто тридцать девять — вы остаетесь его сыном. У меня самой, увы, нет детей, зато, есть племянники — старшие уже окончили Хогвартс, самый младший учится на пятом курсе. — Николас МакГонагалл, Рейвенкло? — припомнила Гермиона. — Он самый. Давайте продолжать. — Из самого популярного и обожаемого ученика в школе — Гарри превратился в самого ненавистного… Рейвенкловцы и хаффлпаффцы, и они даже отвернулись от него, потому что все просто мечтали увидеть, как Слизерин проиграет Кубок Школы. Куда б ни пошёл Гарри, на него показывали пальцами и оскорбляли, не утруждаясь даже понизить голос. Слизеринцы, наоборот, при появлении его хлопали, свистели, приветствовали его словами: «Спасибо, Поттер! Теперь, мы — твои должники!». Только Рон не отвернулся от него. — Все забудут об этом через несколько недель. Да, из-за Фреда и Джорджа то и дела снимают баллы — с момента их появления здесь, а всё-таки их любят. — Спасибо, друг, — улыбнулся Гарри. — А вы куда смотрели? Куда, профессор МакГонагалл? Разве вы не замечали? — Да, Гарри был виноват, но все ж — не предпринять ничего — зная, что нашего сына гнобили в школе… — возмутились старшие Поттеры. — Увы, не впервые она не замечает или не желает замечать травли, — вздохнул Северус, — и опять же со стороны своих же собственных подопечных. Профессор МакГонагалл пристыженно опустила голову. Было поздновато спасать положение — но Гарри поклялся себе: он с этого мига не станет вмешиваться не в свои дела. Хватит шастать по школе — и хватит за всеми шпионить. Ему было так стыдно, что он пошёл к Вуду и заявил, что хочет уйти из команды по квиддичу. — Уйти? — прогремел Вуд. — И что? Как же мы вернём баллы, если не сможем выиграть в квиддич? Но даже квиддич больше был ему не в радость… Все остальные в команде не разговаривали с Гарри на тренировках, а если им приходилось о нём говорить, то его называли просто «Ловец». Гермионе и Невиллу тоже приходилось несладко. Им, разумеется, не было так же плохо, как Гарри, потому что они не были такими знаменитыми, но с ними тоже никто не разговаривал. Гермиона перестала привлекать к себе внимание на уроках: она сидела, опустив голову, и работала молча. — Вот это, кстати, зря, — заметил Эм. — Гермиона, ты могла б заработать баллы обратно, хотя бы частично. Да и Гарри с Невиллом… могли бы отыграть сколько-нибудь баллов. — Но мы были так расстроены, что нам было совсем, ну, совсем не до этого… — вздохнула девочка. А Гарри почти радовался, что экзамены были уж на носу. Подготовка к ним ему позволяла отвлечься от его печальных мыслей… Он, Рон и Гермиона общались только меж собой, работали допоздна, стараясь вызубрить ингредиенты всех этих сложных зелий, заклятия, чары, а также — запомнить и даты магических открытий, и восстаний гоблинов… Позже, где-то за неделю до экзаменов, однако — решение Гарри не лезть не в свои дела подверглось неожиданному испытанию. Возвращаясь как-то днём один из библиотеки, он услышал чьё-то хныканье — из кабинета, находящегося чуть далее по коридору — и он, подойдя ближе туда, услышал голос Квиррелла. — Нет… только не опять… прошу вас… Казалось, будто бы некто угрожал ему. Гарри подобрался ближе. — Ну ладно, хорошо… хорошо… — снова услышал он всхлипы Квиррелла. В следующий миг, Квиррелл поспешно вышел из кабинета, поправляя тюрбан. Он был бледен — и выглядел так, будто вот-вот заплачет… Он скрылся из виду, Гарри подумал, что Квиррелл его даже не заметил. Он дождался, пока стихнут шаги Квиррелла, а затем заглянул в его кабинет: он был пуст, но дверь в конце комнаты осталась приоткрытой. Гарри прошёл до середины кабинета, когда и вспомнил о данном себе обещании. Тем не менее, он бы поставил дюжину Философских Камней на то, что Снейп только что покинул эту комнату, и судя по тому, что слышал Гарри — уходил он достаточно бодрым шагом… Квиррелл, похоже, в конце концов сдался. — Северус? — Не, мам — то был не он. А Квиррелл — сдался он, как же… — Скорей уж, продался. — Вы о чем? — не понял Драко. — Будет в конце книги, Малфой… Итак — дальше мы обсудили слышанное мной, и пришли к выводу, что — как мы тогда думали — профессор Снейп не сегодня-завтра украдет Камень. Потом… потом, мы получили записку — от профессора МакГонагалл — там было сказано, что… наказание будет в одиннадцать вечера и Филч будет ждать нас в вестибюле. И вот мы пришли, там еще был Малфой — его ведь тоже наказали… Ну, а Филч, как всегда, начал ворчать что-то о цепях и о розгах, и мы вышли на улицу. А затем — теперь читаем дальше. — Они зашагали по территории школы. Невилл всхлипывал. Гарри гадал, в чём будет заключаться наказание. Должно быть, это и впрямь нечто ужасное, а то Филч не радовался бы так сильно. Луна светила ярко, но из-за облаков то и дело они погружались во тьму. Перед собой Гарри заметил освещённые окна хижины Хагрида. Затем они услышали отдалённый крик: — Это ты, Филч? Скорее, пора б начать. Сердце Гарри подпрыгнуло — ведь если им предстояло работать с Хагридом, то это совсем неплохо. Видно, облегчение отразилось на его лице. Филч сказал: — Ты, видимо, полагаешь, что станешь валять дурака с этим увальнем? Тогда, подумай хорошенько ещё раз, парень — вы пойдёте в Лес. И я бы ошибся, если бы сказал, что все вы вернётесь оттуда целыми и невредимыми. — А не этот ли это лес, где водится куча диких животных, где растет множество опасных растений, из-за чего, ученикам и запрещено ходить туда? Кто же такое наказание назначил? — как-то чересчур тихо и спокойно спросил Эм. — Директор… — ответила Минерва. — ЧЕМ ДУМАЛ ДИРЕКТОР, ОТПРАВИВ В ТАКОЕ МЕСТО ПЕРВОКУРСНИКОВ?! Невилл застонал. Малфой остановился, как вкопанный. — В Лес? — повторил он, и голос звучал не таким крутым, как обычно. — Мы не можем пойти туда ночью — там всяких чудищ полно… оборотней, например. Невилл вцепился в рукав Гарри и издал сдавленный хрип. — Ну-с, это ваши проблемы, — радостно сказал Филч. — Надо было подумать об оборотнях, прежде чем нарываться на такие вот неприятности. — Ну, допустим, оборотень был всего-то один… И то, это было много лет назад, — возразил Поттер-старший. — Нет, были еще, в основном то были те представители, что вели… ну… бродячий образ жизни, и забрели в Лес случайно, во время полнолуния. Но еще, кстати, в Хогвартсе была и девочка-оборотень — поступила после вас, а выпустилась за год до поступления Гарри. Звали Кьяра Лобоска, она училась на Хаффлпаффе… В годы учебы активно переписывалась с одним из ваших друзей… — С Ремусом, конечно? — Да. Думаю, вы знаете: по закону всем оборотням надо зарегистрироваться в Министерстве, и подтверждать каждые три года регистрацию. На одном из этих подтверждений они и встретились — ей было десять, Ремусу уже двадцать три. Сидели рядом в очереди — в ожидании вызова в кабинет — разговорились. Как раз он и убедил ее написать Дамблдору с просьбой… разрешить ей поступать в Хогвартс, ведь когда-то туда приняли и его самого. Так и случилось. — Хм, припоминаю, видела ее, когда из того мира за Хогвартсом наблюдала, — протянула Лили.— А в школе, помнится, она общалась с Фрэнсис — ну, младшей сестрой Джейкоба Джонсона, помните такого? Училась на Рейвенкло. — Только, это был брат Джейкоба, и его звали Френк. — возразил ее муж. — Нет, сестра. — Брат, говорю же. — Сестра. — Да точно брат… Ладно… неважно. — А Джейкоб, его вроде как исключили на четвертом курсе. — И вы прекрасно знаете, за что он был исключен, — нахмурилась профессор. — Такое не приходило в голову даже вам. Помнится, Альбус рассказывал, раньше подобные попытки делал и Сагиттариус Блэк — но его, слава Мерлину, вовремя остановили, тогда до исключения дело не дошло. Ладно, давайте дальше. — Далее Хагрид повел нас в Запретный Лес. Малфой жутко перетрусил, и хотел опять плакаться папочке. — Ничего я не струсил! Я просто, трезво оценивал опасность, Поттер. — Он подвёл их к самой кромке Леса. И, подняв лампу повыше, указал на узкую извилистую тропку — она затерялась за толстыми тёмными стволами деревьев Леса. Они посмотрели туда… Их волосы зашевелил легкий ветерок. — Взгляните, — сказал Хагрид, — видите ту штуку, светящуюся на земле? Такую серебристую? Это кровь единорога. Тут кто-то сильно поранил единорога… Уже второй раз за неделю — я нашёл одного мёртвым в прошлую среду. Нам нужно постараться найти беднягу. Возможно, его придётся добить. — Но если тот, кто ранил единорога, нас первым найдёт? — спросил Малфой, не в силах скрыть страх в голосе. — Это называется «не струсил», ага. — Это не страх — а опасение. Есть такая штука, зовется, «осторожность», Поттер. Бывает у тех, кто не на Гриффиндоре. После, устроили небольшой перерыв на обед и отдых… Поев шницель с цветной капустой — девочкам захотелось читать журналы. И они попросили у домовиков «Ведьмин Еженедельник». — Нет, ты посмотри, Джин, про квиддич уже и тут пишут! «Хоть Крам — Ловец из сборной Болгарии — официально занял первое место в рейтинге среди Ловцов мира, но по версии читательниц нашего журнала — «золотая медаль» достается вовсе не ему. Для них, на первом месте был и остается Агиль Агаларов…» ой, ну конечно, у него же нет сутулости и носа крючком, как у Крама. — Да они целую статью тут написали! На весь разворот был текст, и цветные колдографии. На самой крупной из них смуглый черноглазый парень — на вид, ненамного старше их — в ярко-голубой, с белым номером форме, летя на метле, смыкал пальцы на снитче. — Хм. — пробежалась глазами по тексту Джинни. — Чистокровный. Он с детства увлекался квиддичем… учится в школе Шерхмагик на последнем курсе, мнения товарищей по учебе и профессоров… — Почему везде этот квиддич? — Так летом — Чемпионат, Гермиона, — заметил Рон — тоном, каким объясняют само собой разумеющееся. — Что, продолжаем? — спросила Лили, и все закивали. — Ничто в лесу не причинит вам вред — покуда вы будете со мной и Клыком, — ответил Хагрид. — Не сходите с тропки. Так, а теперь делимся на две группы и идём по следам — в противоположных направлениях. Кровь повсюду, должно быть, он бродит по округе — по крайней мере, со вчерашней ночи. — Я пойду с Клыком… — быстро сказал Малфой, глядя на длинные зубы пса. — Ладно, но только предупреждаю — он трус, — ответил Хагрид. — Итак, я, Гарри и Гермиона идем в одну сторону, Драко, Невилл и Клык в другую… Значит, если кто-то из вас обнаружит единорога, то посылайте искры, зелёного цвета, ага? Достаньте палочки и потренируйтесь — вот так… А если кто-то попадёт в беду, посылайте красные искры, мы найдём вас… Ну, будьте осторожны. Пойдём.