Гарри Поттер и Семь Книг из Будущего

А месье Арис де Ж. был чистокровным магом — и во множестве поколений… И сейчас — он пил дорогой и многолетней выдержки, французский коньяк — в его уютном кресле — с подлокотниками из красного дерева — и пытался собраться с мыслями… В последнее время, он был сильно обеспокоен за сына. Тот после завтрака сразу же запирался в своей комнате и не выходил оттуда до вечера. При этом из-за двери, закрытой так, что нельзя было открыть не только Алохоморой, но даже, более сложными заклинаниями, фонило магией, так, что было ясно: его сын там явно не книжку мирно почитывает. И еще он там будто говорил с кем-то, хотя точно в комнате был один. Причем, не по-французски — по-английски. Он даже почти перестал выходить из дома! Хотя раньше — он по выходным всегда выбирался куда-либо с женой и детьми. Да он даже не сразу вышел, когда Ален упал с метлы, пытаясь обогнать брата — Мишель, хоть и появился на свет позже на двадцать минут, держался в полёте более уверенно. Своим падением Ален тогда здорово напугал и мать, и деда с бабушкой, и малышку Амели… Впрочем, все обошлось, мальчик отделался лишь парой синяков и ссадин. Но, что же, что можно такого делать каждый день — по десять часов взаперти?! Неужели он… — в голову закралась страшная мысль — его Наследник сходит с ума? Или… Арис вдруг вспомнил то золотое обрамление артефакта с надписью: «Immutando praeterita mutare futurum». Тогда, всему есть объяснение — но ведь этот артефакт и его действие пока не до конца изучены, это может быть опасно. — Кюссэ! — призвал он одного из своих эльфов-домовиков. — А принеси-ка мне из библиотеки книгу. В синей обложке с золотым тиснением. Книга называется «Время: неизученная магия». И принеси перо, пергамент и чернила… Да, и еще — черный кофе, и покрепче. Кюссе поклонился и исчез. — Надеюсь, мой сын знает, что делает. В это время в Туманном Альбионе… — Ну что, кто у нас читает следующую? — Вроде как Фред… — Читайте, мистер Уизли. — Вы просите меня читать, профессор — но делаете это без уважения! — Мистер Уизли, прекратите это сейчас же! — одернула его МакГонагалл. — Ладно. Глава называется «Запретный Лепс»… Ой, то есть Лес. — Уизли, ну хватит уже паясничать! — не выдержал и Снейп. Фред начал: — Хуже и быть не могло. Да не, бывало. Филч отвёл их вниз, на первый этаж, в кабинет к профессору МакГонагалл, где они сели и стали ждать, не говоря друг другу ни слова. Гермиона дрожала. А в мозгу Гарри роились оправдания, алиби и самые дикие истории. И да — каждая последующая версия была… ещë более невнятной, нежели предыдущая. В этот раз — он не знал, как же им выпутаться из таких неприятностей. — Гарри, если хочешь… — …дадим тебе мастер-класс, по самым правдоподобным оправданиям… — …в любой ситуации… — …даже если ты взорвал Хогвартс… — …или там, перекрасил мантию Снейпа в розовый, — предложили близнецы. — Читайте уже, мистер Уизли! — Как они могли так сглупить, и забыть Мантию-Невидимку? Теперь профессор МакГонагалл ни за что не простит им ни пребывание вне спальни, ни блуждание по школе среди ночи — не говоря о том, что они взобрались на самую высокую Астрономическую башню — а туда вход разрешён только во время урока. А уж если ещё добавить сюда и Норберта, и Мантию-Невидимку, то тогда им смело можно идти паковать вещи. — Поттер, ты чего… такой пессимист? — поинтересовался Драко. — Посмотрел бы я на тебя, поживи ты у Дерсли, — парировал младший Поттер. — Ну, пожил, допустим, и чего? — И того — не привык я ждать от жизни хорошего. Но теперь есть надежда, что я больше не буду там жить, и наплевать, что об этом думают директор, Министр и все остальные тоже. — Гарри! — воскликнул Невилл — только он увидел их двоих… — Я пытался найти вас, чтоб предупредить: я слышал, как Малфой сказал, что поймает тебя — он сказал, что у тебя дра… Дракучая Ива? — Драматический театр? — Драники? — Да нет же, дракон. Гарри отчаянно замотал головой, чтобы остановить Невилла — но это заметила профессор МакГонагалл. Когда она над ними нависла, казалось, что скорее это она выдохнет огонь, чем Норберт. — Я и не ожидала такого — ни от одного из вас. По словам мистера Филча — вы были в астрономической башне — в час ночи. Объяснитесь. Впервые, Гермиона не смогла ответить на вопрос учителя — она уставилась на свои тапочки, замерев, словно статуя… Надо было сказать, что ели драники… — …под Дракучей Ивой… — …с Драко Малфоем… — …в драматическом театре… — Ну нет, это точно не театр, — произнес молчавший до того момента профессор зельеварения. — Это цирк! — По-моему, у меня есть одно хорошее объяснение происходящему, — сказала профессор МакГонагалл. — Нет нужды быть гением, чтобы всë стало ясно. Вы рассказали Драко Малфою небылицу о драконе — чтобы выманить того ночью из постели и вовлечь в неприятности. Я его уже поймала. И видно, вы находите смешным, то, что Лонгботтом услышал эту историю и тоже в неё поверил? — Учитывая этимологию имени нашего слизеринчика — мы рассказали Драко…небылицу про его сородича, выходит? — усмехнулся Гарри. — Что-что учитывая? — не понял Рон. — Этимологию, — начала ему объяснять Гермиона. — Это отрасль языкознания… Эта наука исследует такие вопросы, как происхождение слов и первоначальную их структуру, семантические связи, этот термин введён античными философами более двух тысяч лет назад. — Чего-чего? — Если объяснять проще, то это наука о происхождении слов. И, например, имя «Драко» происходит из латыни — и оно означает «дракон». — Хм, Грейнджер, а ведь ты умная, хоть и… магглорожденная. — От тебя, Малфой — это был почти что комплимент. Что дальше? Признание в любви, предложение, свадьба? — Отец, я боюсь, не поймет. — Не поняла… — Не поняла Гермиона. — Ты что, рассматривал этот вариант? — Нет, конечно, Грейнджер — у тебя что, от учебы в мозгах помутилось? — Отвратительно, — сказала профессор МакГонагалл. — Четыре ученика ночью не в постелях! Неслыханно! А вы, мисс Грейнджер? Я думала, что у вас больше здравого смысла. А что до вас, мистер Поттер, я считала, что Гриффиндор для вас значит гораздо больше… И все трое будут наказаны! Да, и вы тоже, мистер Лонгботтом — ничто не даёт вам право разгуливать по школе ночью, особенно сейчас — когда так опасно. Гриффиндор теряет пятьдесят баллов. — Пятьдесят? — охнул Гарри: они теряли лидирующую позицию, ту, которую они заняли, благодаря победе в последнем матче по квиддичу. — По пятьдесят, с каждого, — уточнила профессор МакГонагалл, тяжело дыша длинным острым носом. — Не такой уж и длинный! — обиделась профессор на автора книги. — Да, сынок, все-таки наш рекорд вы не побили… С нас сняли по семьдесят, как-то раз. Да, с каждого из нас четверых, — усмехнулся Джеймс. — За потасовку с… вашим… тогда будущим… профессором зельеварения и за перекрашивание его мантии в розовый цвет. Ах да, и все это происходило в три часа ночи. — А что Снейп там делал ночью? — Шел на свидание. Мы подложили ему валентинку — дело было как раз после праздника, якобы от Лили. Нечто вроде «Милый Севочка, буду тебя ждать в три ночи — в коридоре Заклинаний! Целую, обнимаю, обожаю, твоя навек Лилюсик-лапусик». Ну он и клюнул… — «Мало того что этот (матерные слова) олень и его (матерные слова) дружки в школе (много мата) творили — он (еще больше мата) и сынка этому же учит!» — подумал Снейп. Сто пятьдесят потерянных баллов. Это отбросило Гриффиндор — на последнее место. В одну ночь они уничтожили все шансы Гриффиндора на победу в Кубке Школы. У Гарри было чувство, что у его желудка отвалилось дно… И как теперь всё исправить? Ночью Гарри не спал. И он слышал, как Невилл рыдает в подушку, казалось, на протяжении нескольких часов, Гарри не мог ничего придумать, чтоб как-то его утешить… Он знал, что Невилл, как и он сам, с ужасом ожидал рассвета. Что ж случится, когда другие гриффиндорцы узнают, что они сделали? Сначала гриффиндорцы, на следующее утро проходя мимо огромных песочных часов, отсчитывающих баллы, решили, что это какая-то ошибка. Как это вдруг могло случиться, что у них неожиданно стало на сто пятьдесят баллов меньше, чем вчера? А затем поползли слухи, что Гарри Поттер, тот самый Гарри Поттер, тот герой последних двух квиддичных матчей, стал виной потери этих баллов. Он и ещё парочка глупых первогодков. — Это был просто кошмар… — вздохнул Гарри, — однако, тогда мы не смогли по-другому поступить. — Вот именно, не оставлять же дракона в деревянной хижине! — Мистер Уизли, вы могли б рассказать директору или другому преподавателю. — Даа? — удивленно протянул Эм. — Им бы поверили? Я хочу сказать, приди они и скажи «Хагрид завел дракона» это бы могли вполне воспринять, и как глупую шутку, ведь дракона не завести просто так, тем более обычному лесничему. Уж не говоря о том, что для них рассказать это, значило бы предать друга. — Ну, не скажите — мы бы проверили. И это не предательство, ведь так лучше в том числе для самого Хагрида… Кстати, но где же вы пропадали? Вас довольно долго не было слышно. — Просто беседовал с отцом. Он хотел убедиться, что я знаю, что я делаю. Все же… пространственно-временные связи даже в наше время еще мало изучены… При этом — обычно, он не пытается так меня контролировать — все же мне уже скоро тридцать девять лет. — Будь вам, хоть сто тридцать девять — вы остаетесь его сыном. У меня самой, увы, нет детей, зато, есть племянники — старшие уже окончили Хогвартс, самый младший учится на пятом курсе. — Николас МакГонагалл, Рейвенкло? — припомнила Гермиона. — Он самый. Давайте продолжать. — Из самого популярного и обожаемого ученика в школе — Гарри превратился в самого ненавистного… Рейвенкловцы и хаффлпаффцы, и они даже отвернулись от него, потому что все просто мечтали увидеть, как Слизерин проиграет Кубок Школы. Куда б ни пошёл Гарри, на него показывали пальцами и оскорбляли, не утруждаясь даже понизить голос. Слизеринцы, наоборот, при появлении его хлопали, свистели, приветствовали его словами: «Спасибо, Поттер! Теперь, мы — твои должники!». Только Рон не отвернулся от него. — Все забудут об этом через несколько недель. Да, из-за Фреда и Джорджа то и дела снимают баллы — с момента их появления здесь, а всё-таки их любят. — Спасибо, друг, — улыбнулся Гарри. — А вы куда смотрели? Куда, профессор МакГонагалл? Разве вы не замечали? — Да, Гарри был виноват, но все ж — не предпринять ничего — зная, что нашего сына гнобили в школе… — возмутились старшие Поттеры. — Увы, не впервые она не замечает или не желает замечать травли, — вздохнул Северус, — и опять же со стороны своих же собственных подопечных. Профессор МакГонагалл пристыженно опустила голову. Было поздновато спасать положение — но Гарри поклялся себе: он с этого мига не станет вмешиваться не в свои дела. Хватит шастать по школе — и хватит за всеми шпионить. Ему было так стыдно, что он пошёл к Вуду и заявил, что хочет уйти из команды по квиддичу. — Уйти? — прогремел Вуд. — И что? Как же мы вернём баллы, если не сможем выиграть в квиддич? Но даже квиддич больше был ему не в радость… Все остальные в команде не разговаривали с Гарри на тренировках, а если им приходилось о нём говорить, то его называли просто «Ловец». Гермионе и Невиллу тоже приходилось несладко. Им, разумеется, не было так же плохо, как Гарри, потому что они не были такими знаменитыми, но с ними тоже никто не разговаривал. Гермиона перестала привлекать к себе внимание на уроках: она сидела, опустив голову, и работала молча. — Вот это, кстати, зря, — заметил Эм. — Гермиона, ты могла б заработать баллы обратно, хотя бы частично. Да и Гарри с Невиллом… могли бы отыграть сколько-нибудь баллов. — Но мы были так расстроены, что нам было совсем, ну, совсем не до этого… — вздохнула девочка. А Гарри почти радовался, что экзамены были уж на носу. Подготовка к ним ему позволяла отвлечься от его печальных мыслей… Он, Рон и Гермиона общались только меж собой, работали допоздна, стараясь вызубрить ингредиенты всех этих сложных зелий, заклятия, чары, а также — запомнить и даты магических открытий, и восстаний гоблинов… Позже, где-то за неделю до экзаменов, однако — решение Гарри не лезть не в свои дела подверглось неожиданному испытанию. Возвращаясь как-то днём один из библиотеки, он услышал чьё-то хныканье — из кабинета, находящегося чуть далее по коридору — и он, подойдя ближе туда, услышал голос Квиррелла. — Нет… только не опять… прошу вас… Казалось, будто бы некто угрожал ему. Гарри подобрался ближе. — Ну ладно, хорошо… хорошо… — снова услышал он всхлипы Квиррелла. В следующий миг, Квиррелл поспешно вышел из кабинета, поправляя тюрбан. Он был бледен — и выглядел так, будто вот-вот заплачет… Он скрылся из виду, Гарри подумал, что Квиррелл его даже не заметил. Он дождался, пока стихнут шаги Квиррелла, а затем заглянул в его кабинет: он был пуст, но дверь в конце комнаты осталась приоткрытой. Гарри прошёл до середины кабинета, когда и вспомнил о данном себе обещании. Тем не менее, он бы поставил дюжину Философских Камней на то, что Снейп только что покинул эту комнату, и судя по тому, что слышал Гарри — уходил он достаточно бодрым шагом… Квиррелл, похоже, в конце концов сдался. — Северус? — Не, мам — то был не он. А Квиррелл — сдался он, как же… — Скорей уж, продался. — Вы о чем? — не понял Драко. — Будет в конце книги, Малфой… Итак — дальше мы обсудили слышанное мной, и пришли к выводу, что — как мы тогда думали — профессор Снейп не сегодня-завтра украдет Камень. Потом… потом, мы получили записку — от профессора МакГонагалл — там было сказано, что… наказание будет в одиннадцать вечера и Филч будет ждать нас в вестибюле. И вот мы пришли, там еще был Малфой — его ведь тоже наказали… Ну, а Филч, как всегда, начал ворчать что-то о цепях и о розгах, и мы вышли на улицу. А затем — теперь читаем дальше. — Они зашагали по территории школы. Невилл всхлипывал. Гарри гадал, в чём будет заключаться наказание. Должно быть, это и впрямь нечто ужасное, а то Филч не радовался бы так сильно. Луна светила ярко, но из-за облаков то и дело они погружались во тьму. Перед собой Гарри заметил освещённые окна хижины Хагрида. Затем они услышали отдалённый крик: — Это ты, Филч? Скорее, пора б начать. Сердце Гарри подпрыгнуло — ведь если им предстояло работать с Хагридом, то это совсем неплохо. Видно, облегчение отразилось на его лице. Филч сказал: — Ты, видимо, полагаешь, что станешь валять дурака с этим увальнем? Тогда, подумай хорошенько ещё раз, парень — вы пойдёте в Лес. И я бы ошибся, если бы сказал, что все вы вернётесь оттуда целыми и невредимыми. — А не этот ли это лес, где водится куча диких животных, где растет множество опасных растений, из-за чего, ученикам и запрещено ходить туда? Кто же такое наказание назначил? — как-то чересчур тихо и спокойно спросил Эм. — Директор… — ответила Минерва. — ЧЕМ ДУМАЛ ДИРЕКТОР, ОТПРАВИВ В ТАКОЕ МЕСТО ПЕРВОКУРСНИКОВ?! Невилл застонал. Малфой остановился, как вкопанный. — В Лес? — повторил он, и голос звучал не таким крутым, как обычно. — Мы не можем пойти туда ночью — там всяких чудищ полно… оборотней, например. Невилл вцепился в рукав Гарри и издал сдавленный хрип. — Ну-с, это ваши проблемы, — радостно сказал Филч. — Надо было подумать об оборотнях, прежде чем нарываться на такие вот неприятности. — Ну, допустим, оборотень был всего-то один… И то, это было много лет назад, — возразил Поттер-старший. — Нет, были еще, в основном то были те представители, что вели… ну… бродячий образ жизни, и забрели в Лес случайно, во время полнолуния. Но еще, кстати, в Хогвартсе была и девочка-оборотень — поступила после вас, а выпустилась за год до поступления Гарри. Звали Кьяра Лобоска, она училась на Хаффлпаффе… В годы учебы активно переписывалась с одним из ваших друзей… — С Ремусом, конечно? — Да. Думаю, вы знаете: по закону всем оборотням надо зарегистрироваться в Министерстве, и подтверждать каждые три года регистрацию. На одном из этих подтверждений они и встретились — ей было десять, Ремусу уже двадцать три. Сидели рядом в очереди — в ожидании вызова в кабинет — разговорились. Как раз он и убедил ее написать Дамблдору с просьбой… разрешить ей поступать в Хогвартс, ведь когда-то туда приняли и его самого. Так и случилось. — Хм… припоминаю, — протянула Лили.- В школе, помню, общалась с Фрэнсис — младшей сестрой Джейкоба Джонсона, помните такого? Училась на Рейвенкло. — Только, это был брат Джейкоба, и его звали Френк. — возразил ее муж. — Нет, сестра. — Брат, говорю же. — Сестра. — Да точно брат… Ладно… неважно. — А Джейкоб, его вроде как исключили на четвертом курсе. — И вы прекрасно знаете, за что он был исключен, — нахмурилась профессор. — Такое не приходило в голову даже вам. Помнится, Альбус рассказывал, раньше подобные попытки делал и Сагиттариус Блэк — но его, слава Мерлину, вовремя остановили, тогда до исключения дело не дошло. Ладно, давайте дальше. — Далее Хагрид повел нас в Запретный Лес. Малфой жутко перетрусил, и хотел опять плакаться папочке. — Ничего я не струсил! Я просто, трезво оценивал опасность, Поттер. — Он подвёл их к самой кромке Леса. И, подняв лампу повыше, указал на узкую извилистую тропку — она затерялась за толстыми тёмными стволами деревьев Леса. Они посмотрели туда… Их волосы зашевелил легкий ветерок. — Взгляните, — сказал Хагрид, — видите ту штуку, светящуюся на земле? Такую серебристую? Это кровь единорога. Тут кто-то сильно поранил единорога… Уже второй раз за неделю — я нашёл одного мёртвым в прошлую среду. Нам нужно постараться найти беднягу. Возможно, его придётся добить. — Но если тот, кто ранил единорога, нас первым найдёт? — спросил Малфой, не в силах скрыть страх в голосе. — Это называется «не струсил», ага. — Это не страх — а опасение. Есть такая штука, зовется, «осторожность», Поттер. Бывает у тех, кто не на Гриффиндоре. После, устроили небольшой перерыв на обед и отдых… Поев шницель с цветной капустой — девочкам захотелось читать журналы. И они попросили у домовиков «Ведьмин Еженедельник». — Нет, ты посмотри, Джин, про квиддич уже и тут пишут! «Хоть Крам — Ловец из сборной Болгарии — официально занял первое место в рейтинге среди Ловцов мира, но по версии читательниц нашего журнала — «золотая медаль» достается вовсе не ему. Для них, на первом месте был и остается Агиль Агаларов…» ой, ну конечно, у него же нет сутулости и носа крючком, как у Крама. — Да они целую статью тут написали! На весь разворот был текст, и цветные колдографии. На самой крупной из них смуглый черноглазый парень — на вид, ненамного старше их — в ярко-голубой, с белым номером форме, летя на метле, смыкал пальцы на снитче. — Хм. — пробежалась глазами по тексту Джинни. — Чистокровный. Он с детства увлекался квиддичем… учится в школе Шерхмагик на последнем курсе, мнения товарищей по учебе и профессоров… — Почему везде этот квиддич? — Так летом — Чемпионат, Гермиона, — заметил Рон — тоном, каким объясняют само собой разумеющееся. — Что, продолжаем? — спросила Лили, и все закивали. — Ничто в лесу не причинит вам вред — покуда вы будете со мной и Клыком, — ответил Хагрид. — Не сходите с тропки. Так, а теперь делимся на две группы и идём по следам — в противоположных направлениях. Кровь повсюду, должно быть, он бродит по округе — по крайней мере, со вчерашней ночи. — Я пойду с Клыком… — быстро сказал Малфой, глядя на длинные зубы пса. — Ладно, но только предупреждаю — он трус, — ответил Хагрид. — Итак, я, Гарри и Гермиона идем в одну сторону, Драко, Невилл и Клык в другую… Значит, если кто-то из вас обнаружит единорога, то посылайте искры, зелёного цвета, ага? Достаньте палочки и потренируйтесь — вот так… А если кто-то попадёт в беду, посылайте красные искры, мы найдём вас… Ну, будьте осторожны. Пойдём. В Лесу было темно и тихо. Пройдя чуть вглубь по тропке, они очутились возле развилки — и Гарри, Гермиона и Хагрид свернули налево — а Малфой, Невилл и Клык — направо. Они шагали, в полном молчании, глядя на землю. И там, и тут лунный свет, что проникал через кроны деревьев, отражался в той серебристо-голубой крови единорога, которая была видна всюду на опавшей листве. Гарри видел, что Хагрид обеспокоен. — Мог ли оборотень убить единорога? — спросил у него Гарри. — Он не настолько быстрый, — ответил Хагрид. — Единорога не так-то и просто поймать. Это ж очень могущественные волшебные существа. Раньше-то я и не ведал, что их возможно вот так ранить. Они миновали прокрытый мхом пень. Гарри услышал, как где-то струилась вода: видимо, неподалёку протекал ручей. На извилистой тропинке то и дело попадались лужицы крови единорога. — Ты в порядке, Гермиона? — прошептал Хагрид. — Не волнуйся, он не мог далеко уйти, если сильно ранен, и тогда мы сможем… — ПРЯЧЬТЕСЬ ЗА ДЕРЕВО! Хагрид схватил Гарри и Гермиону и уволок их с тропинки за могучий дуб. Он вставил стрелу в арбалет и поднял оружие, в любой момент готовый выстрелить. Все трое прислушались. Что-то или кто-то совсем рядом передвигалось по сухой листве: это напоминало шуршание полы мантии по земле. Хагрид украдкой взглянул вдоль тёмной тропинки, но спустя несколько секунд, звук затих. — Так я и знал, — пробормотал он. — Здесь есть кто-то, кого быть не должно. — Оборотень? — предположил Гарри. — Это не оборотень, как, впрочем, и не единорог, — мрачно ответил Хагрид. — Так, следуйте за мной и будьте осторожны. Идём. — Это был… — Тот-Кто-Хотел-Стащить-Философский-Камень, пап. Они пошли медленнее, вслушиваясь в любой шорох. Вдруг, впереди, на полянке они заметили какое-то движение. — Кто это? — позвал Хагрид. — Покажись… Я вооружён! В просвет между деревьями шагнул кто-то. Кто это был — человек или лошадь? По пояс — человек с рыжими волосами и бородой, но ниже располагалось лоснящееся тело лошади рыжей масти с длинным рыжим хвостом. У Гарри и Гермионы отвисли челюсти. — А, это ты, Ронан, — сказал Хагрид с облегчением. — Как дела? Он прошёл вперёд и пожал руку кентавру. — Добрый вечер, Хагрид, — сказал Ронан. У него был глубокий печальный голос. — Ты что, собирался меня пристрелить? — Немного осторожности не повредит, Ронан, — ответил Хагрид, похлопав по арбалету. — Что-то плохое появилось в этом лесу. Это Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, кстати. Ученики школы. Это Ронан. Он кентавр. — Мы заметили, — тихо сказала Гермиона. — Добрый вечер, — поприветствовал Ронан. — Так вы ученики? Ну, и много вы там выучили в вашей школе? — Эээ… — Немножко, — застенчиво ответила Гермиона. — Немножко. Ну, это уже что-то, — вздохнул Ронан. Он закинул назад голову и посмотрел на небо. — Марс сегодня яркий. — К войне, — мрачно сказал Джеймс. — Марс — бог войны у древних римлян. — Да, — подтвердил Хагрид, тоже взглянув наверх. — Слушай, здорово, что я тебя встретил, Ронан, потому что тут единорога ранили… Ты что-нибудь видел? Ронан ответил не сразу. Он, не мигая, смотрел на звёзды, затем снова вздохнул. — Невинные всегда становятся жертвами в первую очередь, — сказал он. — Так было всегда и так есть. — Ага, — согласился Хагрид, — но ты что-нибудь видел, Ронан? Что-нибудь необычное? — Марс сегодня яркий, — повторил Ронан, в то время как Хагрид смотрел на него с нетерпением. — Необычайно яркий. — Да, но я имел в виду нечто необычное поближе к дому, — сказал Хагрид. — Так ты заметил что-нибудь странное? Ронан опять повременил с ответом. Наконец, он изрёк: — Лес хранит множество тайн. Тут в деревьях за Ронаном послышался какой-то шорох, и Хагрид снова поднял арбалет. Но секундой позже появился ещё один кентавр, на этот раз черноволосый, с телом вороной масти, который выглядел более дико, чем Ронан. — Привет, Бейн, — приветствовал его Хагрид. — Как дела? — Добрый вечер, Хагрид, надеюсь, ты здоров? — Более или менее. Слушай, я тут только что спрашивал у Ронана… а ты ничего давеча странного не замечал? Здесь единорога ранили. Ты что-нибудь об этом знаешь? Бейн подошёл к Ронану и остановился рядом. Он посмотрел на небо. — Марс сегодня яркий, — просто сказал он. — Мы слышали, — угрюмо ответил Хагрид. — В общем, если что-нибудь увидите, дайте мне знать, ладно? Пойдём-ка мы. Уходя следом за ним с поляны, Гарри и Гермиона глазели через плечо на Ронана и Бейна, пока те не скрылись за деревьями. — Ну ни в жизнь, — раздражённо сказал Хагрид, — не дождёшься от кентавра прямого, чёткого ответа. Звездочёты чёртовы. Ничего, что ближе луны, их, видите ли, не интересует. — А их здесь много? — спросила Гермиона. — Да хватает… Держатся в основном особняком, но часто оказываются рядышком, ежели мне нужно перекинуться с ними словцом. Башковитые они, кентавры… Много чего знают… только не говорят. — Думаешь, мы кентавра тогда услышали? — спросил Гарри. — Разве это было похоже на стук копыт? Не, если спросишь, скажу тебе вот что — это — то самое, что убивает единорогов — никогда не слыхал доселе ничего подобного. Они стали пробираться сквозь тёмную чащу деревьев. Гарри продолжал нервно поглядывать назад. Его не покидало неприятное чувство, что за ними следят. Он был страшно рад, что рядом шёл Хагрид с арбалетом. Они только что миновали очередной поворот, когда Гермиона схватила Хагрида за руку. — Хагрид! Смотри! Красные искры, наши попали в беду! — Ждите здесь! — крикнул лесничий. — Не сходите с тропинки, я вернусь за вами. — Что случилось?! — Ничего, Джинни. Почти ничего. Просто… — Они слышали, как Хагрид ломился через молодую поросль, и стояли, испуганно глядя друг на друга, пока все звуки не затихли, кроме шелеста листьев вокруг них. — Как ты думаешь, они целы? — прошептала Гермиона. — Мне наплевать на Малфоя, но если с Невиллом что-то случилось… Это по нашей вине он оказался здесь. Медленно тянулись минуты. Их слух, казалось, обострился, как никогда. Гарри улавливал каждый вздох ветра, каждых хруст ветки. Что происходит? Где остальные? Наконец, сильнейший треск оповестил о возвращении Хагрида. Малфой, Невилл и Клык были с ним. Хагрид сильно злился. Как оказалось, Малфой в шутку подкрался к Невиллу сзади и схватил его. Тот испугался и послал искры. — Какой. Идиот, — закатила глаза Гермиона. — Не Невилл, а Малфой, конечно. Шутник мордредов. — И мне пришлось идти с Малфоем. И тогда… Итак, Гарри отправился вглубь Леса вместе с Малфоем и Клыком. Они шли уже около получаса, всё дальше и дальше, пока тропинка не стала почти непроходимой из-за густо растущих деревьев. Гарри показалось, что крови прибавилось. На корнях деревьев были видны её пятна, будто несчастное создание билось здесь в муках. Впереди, через спутанные ветви древнего дуба, Гарри увидел прогалину. — Смотри, — прошептал он, подняв руку, призывая Малфоя остановиться. На земле светилось что-то ярко-белое. Они подобрались поближе. Это, без сомнения был единорог, и он был мёртв. Гарри никогда в жизни не видел такого прекрасного и печального зрелища. Его длинные, стройные ноги торчали под неестественными углами, а жемчужно-белая грива разметалась на тёмных листьях. Гарри сделал шаг вперёд, и тут шелестящий звук заставил его застыть на месте. Куст на опушке поляны дрогнул… Затем из тени появилась фигура в капюшоне. Она медленно двигалась через прогалину, словно крадущийся зверь. Гарри, Малфой и Клык стояли, будто пригвождённые к месту. Фигура в плаще приблизилась к единорогу, склонила голову над раной на боку животного и начала пить его кровь. — Да кому вообще могло в голову прийти… — Скоро об этом как раз будет, мама. — АААААААААААА! Малфой издал вопль ужаса и бросился наутёк. То же самое сделал Клык. Фигура в капюшоне подняла голову и посмотрела прямо на Гарри — кровь единорога стекала по плащу. Она поднялась на ноги и быстро направилась в сторону Гарри, тот не мог пошевелиться от страха. — Жаль, мы не умеем еще аппарировать, — вздохнул Малфой. — Что значит «аппарировать»? — Аппарировать, Поттер, означает перенестись в пространстве, — тоном для идиотов пояснил Драко. — Этому нас будут учить на шестом курсе. — И так в любое место можно перенестись? — В любое, мистер Поттер, аппарировать опасно, — на этот раз ответила профессор МакГонагалл. — Почему опасно? — Необходимо очень точно представлять то место, куда хочешь переместиться. Иначе можно, например, расщепиться — это когда переносится не все тело, а лишь его часть. Или, например, аппарировать на дорогу в городе, перед идущей машиной, и попасть под нее. Именно потому и нужно обучаться этому и сдавать экзамен, чтобы получить лицензию. — Помнится, Гарри, я в свое время сдала лишь с пятого раза, — улыбнулась Лили. — А вот у папы получилось с первого. — А дольше всех не мог сдать этот Пппитер. — сплюнул имя предателя Джеймс. — Мда, а мы еще ему и помогали… — Считали его другом, а он… — с горечью произнес Поттер-старший. — Боль была так велика, что Гарри упал на колени. Прошла минута или две, прежде чем она прошла. Когда он поднял голову, незнакомец в плаще исчез. Над ним стоял кентавр, не Ронан и не Бейн. Этот выглядел моложе, и у него были светлые волосы и тело золотистого цвета. — Ты в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри встать. — Да… спасибо. Что это было? Кентавр не ответил. У него были поразительные голубые глаза, похожие на бледные сапфиры. Он внимательно посмотрел на Гарри, его взгляд задержался на шраме, побагровевшем и отчётливо выступившем на лбу. — Ты — мальчик Поттер, — сказал он. — Тебе лучше вернуться к Хагриду. Лес нынче небезопасен… особенно для тебя. Ты можешь ехать верхом? Так ты быстрее доберёшься. — Меня зовут Фиренц, — добавил он, опускаясь на передние ноги, чтобы Гарри мог взобраться на его спину. — Ого! — хором воскликнули присутствующие. — Первый раз слышу, чтоб кентавр предложил сесть на него, — удивился Эм. — Ездить на кентаврах могут не только лишь все, — философским тоном произнес Фред, подняв указательный палец. — Мало кто может это делать. — И, конечно, другие кентавры… ругали его за это. — Почему Бейн так разозлился? — спросил он. — И вообще, что это за штука такая, от которой вы меня спасли? Фиренц сбавил ход и пошёл шагом, велев Гарри пригнуть голову, чтобы тот не ударился о низко свисающие ветки, но не ответил на его вопрос. Они продолжали свой путь в молчании достаточно долго, так что Гарри решил, что Фиренц вообще не хочет больше с ним разговаривать. Они пробирались особенно заросшему деревьями участку тропинки, когда Фиренц вдруг остановился. — Гарри Поттер, ты знаешь, для чего используют кровь единорога? — Нет, — ответил Гарри, удивлённый странным вопросом. — Мы использовали только рог и волоски из хвоста на уроках Зелий. — Это потому, что убивать единорога — чудовищное деяние, — сказал Фиренц. — Только тот, кому нечего терять и кто хочет обрести всё, может пойти на такое преступление. Кровь единорога сохранит тебе жизнь, даже если ты находишься на краю гибели, но ужасной ценой. Ты убиваешь нечто невинное и беззащитное, чтобы спасти себя, но тогда жизнь твоя будет лишь жизнью наполовину, на которой будет лежать проклятье с того самого момента, как кровь коснётся твоих губ. Гарри уставился на затылок Фиренца, отливавший серебром в лунном свете. — Но кто может отчаяться на такое? — вслух подумал он. — Если твоя жизнь будет проклята навсегда, то лучше смерть, правда? — Совершенно верно, — согласился Фиренц, — если только не для того, чтобы остаться в живых достаточно долго для того, чтобы выпить нечто другое, что вернёт тебе былую силу и мощь, благодаря чему ты никогда не умрёшь… Мистер Поттер, вы знаете, что в этот самый момент спрятано в вашей школе? — Философский Камень! Ну конечно же — Эликсир Жизни! Но я не понимаю, кто… — Подумайте, кому уже много лет не терпелось вернуть свою власть, кто цеплялся за жизнь в ожидании подходящего случая? Словно стальной кулак сжал сердце Гарри. Сквозь шелест деревьев ему показалось, что он слышит слова Хагрида, произнесённые им в ночь их первой встречи: «Некоторые говорят, что он умер. Чушь собачья — вот моё мнение. Сомневаюсь, что в нем оставалось что-нибудь человеческое, чтобы умереть». — Вы хотите сказать, — сказал Гарри охрипшим голосом, — что это был Вол… — …деморт?! Но он же… — Не совсем. Но он… ты здорово тогда его приложила, мам. — На самом деле, не совсем я… Это скорее было… что-то вроде стихийного выброса. — У взрослых тоже это бывает, сынок — в моменты опасности, шока, состоянии аффекта и так далее, — пояснил Джеймс. — Ну так если эта су… щность темная не сдохла, я убью его еще раз за все, что он сделал и что собирается! — Гарри! Гарри, с тобой всё в порядке? К ним навстречу по тропинке бежала Гермиона, Хагрид, пыхтя, трусил следом. — Всё нормально, — ответил Гарри, не понимая, что говорит, — Единорог мёртв, Хагрид, он там, на поляне. — Здесь я вас покину, — прошептал Фиренц, в то время как Хагрид уже спешил посмотреть на единорога. — Теперь вы в безопасности. Гарри соскользнул с его спины. — Удачи, Гарри Поттер, — сказал Фиренц. — Порой планеты толкуются неверно. Даже кентаврами. Надеюсь, это как раз один из таких случаев. Он развернулся и поскакал обратно вглубь леса, оставив дрожащего Гарри позади себя. Рон заснул в тёмной гостиной, дожидаясь их возвращения. Он кричал что-то насчёт нечестной игры в квиддич, когда Гарри тормошил его, чтобы разбудить. Но как только Гарри начал рассказывать ему и Гермионе, что произошло в лесу, он сразу окончательно проснулся. Гарри не мог усидеть на месте. Он ходил взад и вперёд напротив камина. Его до сих пор трясло. — Снейп хочет раздобыть Камень для Волдеморта… а Волдеморт ждёт в лесу… и всё это время мы думали, что Снейп просто хочет разбогатеть… — Прекрати называть его имя! — сказал Рон испуганным шёпотом, будто думал, что Волдеморт мог их услышать. — Сами-Знаете-Кого имя или профессора Снейпа? — Заткнись, Малфой. — Уизли, сам заткнись. — Заткнитесь уже оба. — Как грубо, Грейнджер. — Малфой… — Заткнись. — И кстати, чье все же имя? — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ, ПОКА Я НЕ СНЯЛ БАЛЛЫ!!! — не выдержал профессор Зелий. — Кстати, я недавно изобрел новое Молчальное зелье… где-то у меня была запись рецепта… так… какао, фундук, сгущенное молоко… а, нет, это нутелла. — Вы ее готовите? — Регулярно, мисс Грейнджер. Для директора, — пояснил зельевар, увидев, как глаза присутствующих вылезают на лоб. На самом деле Северус и сам был не прочь иногда полакомиться парой бутербродов с шоколадной пастой к чашечке кофе, но не признаваться же в таком при учениках?! — Меня спас Фиренц, но он не должен был это делать… Бейн был в бешенстве… Он говорил о вмешательстве в то, что предсказано планетами… Видимо, они предсказали, что Волдеморт возвращается… Бейн считает, что Фиренц должен был позволить Волдеморту меня убить… Наверное, это тоже предсказано звёздами. — Ну хватит уже называть его имя! — прошипел Рон. Гермиона выглядела напуганной, но всё же нашла слова утешения. — Гарри, все говорят, что Дамблдор — единственный, кого боится Сам-Знаешь-Кто. Пока Дамблдор рядом, Сам-Знаешь-Кто не притронется к тебе. И вообще, кто сказал, что кентавры правы? По мне так это напоминает предсказание судьбы, а профессор МакГонагалл говорит, что это очень неточная отрасль магии. Небо посветлело ещё до того, как они завершили разговор. Спать они отправились вымотанными и охрипшими. Однако ночные сюрпризы на этом ещё не закончились. Когда Гарри откинул одеяло, он увидел под ним свою Мантию-Невидимку с приколотой запиской: «На всякий случай». — На какой такой всякий? — Ну… мало ли. — И вообще, она твоя… считалась на тот момент. Но если хочешь, можешь ей пользоваться… когда считаешь нужным. — Джеймс! ********* Тем временем шли профессор Спраут и Трансфигурация. Одна в желтой мантии, другая в классе. Профессор МакМэддок ходил между рядами — ученики должны были превратить воздушный шарик в птицу. — Мистер Джексон, не машите так резко палочкой, движение должно быть плавнее… мистер Кац, почти верно, но ваша птица до сих пор накачана воздухом, за это минус балл… мисс Робертс, где вы видели розового ворона? Будьте внимательнее… что это? Кто-то опять обменивается записками на уроке? На стол учителя Трансфигурации опустился пергамент. Но развернув его, профессор МакМэддок понял, что это писал не ученик. ** Прочитала об этом где-то)) Ну а фамилию обоих, а также имя сестры (или все же брата?))) и факультет просто придумала из головы. *** Латинское название созвездия Стрельца, вполне в духе Блэковской традиции))