Гарри Поттер и Семь Книг из Будущего

И вот Северус Снейп взял книгу и начал читать. Кстати говоря Эм сказал, что на чтении следующей книги лучше всего присутствовать директору, Министру Магии, а также ещё некоторым людям. А так как это особы важные — то он с помощью особого артефакта ещё замедлит время, и один день в Комнате будет как одна секунда во внешнем мире. — Он стоял в конце очень длинной, тускло освещенной комнаты. Высокие каменные колонны, переплетенные резными змеями, поддерживали потолок, утопающий во тьме, отбрасывая длинные черные тени сквозь странную зеленоватую мглу, заполнявшую помещение. Сердце Гарри бешено колотилось, он стоял, прислушиваясь к холодной тишине. Может быть, василиск прячется в темном углу, за колонной? И где Джинни? — И правда, где она? — спросил Фред. — Сейчас узнаем… — ответил Джордж. — Ох, надеюсь, она жива. — Конечно же, я жива, — усмехнулась их сестра, — но… если б не Гарри… Спасибо тебе за это ещë раз. — Да не за что. Я не мог иначе. — Гарри пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть на гигантское лицо наверху: оно было древним и похожим на обезьянье… — Это Салазар Слизерин? — Думаю, да, Лил, — ответил Джеймс. — А почему он похож на обезьяну? — Может, статую делал гриффиндорец? Это ведь им мы вечно представляемся тупыми и уродливыми. — Уж не знаю, Люц. А кстати, если кому-то хочется знать, как Слизерин и другие Основатели выглядели взаправду, то он может взять в нашей библиотеке книгу «Первые шаги Хогвартса», где имеются прекрасные цветные иллюстрации, и в том числе есть портреты Основателей, реконструированные по описаниям их современников. И вообще, книга очень интересна и познавательна. — Джинни, пожалуйста, проснись, — отчаянно пробормотал Гарри, тряся ее. Голова Джинни безнадежно болталась из стороны в сторону. — Она не проснётся, — раздался тихий голос. Гарри подпрыгнул в закрутился на коленях. Высокий юноша с черными водосами прислонился к ближайшей колонне и наблюдал. Он был странно размытым по краям, словно Гарри смотрел на него сквозь запотевшее окно. Но его невозможно было спутать ни с кем другим. — Том? Том Риддл? Риддл кивнул, не отрывая взгляда от лица Гарри. — В смысле, не проснëтся? — отчаянно спросил Гарри. — Она не… она же не…? — Она ещё жива, — сказал Риддл. — Но едва-едва. Гарри уставился на него. Том Риддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но вот он стоит тут, окутанный странным, туманным светом, и ему не больше шестнадцати лет. — Ты призрак? — неуверенно спросил Гарри. — Воспоминание, — тихо сказал Риддл. — что хранилось в дневнике пятьдесят лет. — Значит, мы были правы: у дневника были некоторые функции Думосбора. — Угу, но увы, не только, пап. — Гарри, весь в поту, сумел наполовину поднять Джинни с пола и наклонился, чтобы поднять палочку. Но волшебной палочки нигде не было. — Ты не видел… Он поднял взгляд. Риддл всё ещё наблюдал за ним, крутя палочку Гарри в своих длинных пальцах. — Спасибо, — сказал Гарри, протягивая руку. Улыбка изогнула уголки губ Риддла. Он продолжал смотреть на Гарри, рассеянно вращая палочку. — Воспоминание, которое может брать в руки предметы? Странно… — хмыкнул Джеймс. — Обычно такого не бывает. — Но это не просто воспоминание. — Слушай, — взволнованно сказал Гарри, его колени подкосились под тяжестью Джинни. — Мы должны идти! Если василиск приползёт… — Приползëт, только если позвать его, — спокойно сказал Риддл. Гарри опустил Джинни обратно на пол, так как больше не мог её удерживать. — То есть? — спросил он. — Послушай, отдай мне мою палочку, она может мне понадобиться… Улыбка Риддла стала шире. — Не понадобится, — сказал он. Гарри пристально смотрел на него. — Что ты имеешь в виду? — Да, вот именно? — нахмурился Фред. — Думаю, Риддл и есть Наследник, вот почему он может позвать василиска? — Точно! Видно, так и есть, Джордж. — Я долго этого ждал, Гарри Поттер, — сказал Риддл. — Чтобы наконец увидеть тебя. Поговорить с тобой. — Послушай, — сказал Гарри, теряя терпение, — ты, видно, не понимаешь. Мы в Тайной комнате. Давай поговорим позже… — Мы поговорим сейчас, — сказал Риддл, всё ещё широко улыбаясь, и положил палочку Гарри в карман. — О чем, интересно? — Гарри уставился на него. Здесь происходило что-то очень странное… — Да уж, не то слово. — Как Джинни дошла до такого состояния? — медленно спросил он. — Что ж, это интересный вопрос, — любезно сказал Риддл. — И довольно долгая история. Полагаю, настоящая причина, по которой Джинни Уизли в таком состоянии, в том, что она открыла свое сердце и рассказала все свои секреты незнакомцу. — О чём ты? — спросил Гарри. — Дневник, — сказал Риддл. — Мой дневник. Маленькая Джинни писала в нем месяцами, рассказывая мне обо всех своих жалких переживаниях и горестях — как братья дразнят ее, как ей приходится ходить в поношенной мантии и с подержанными книгами, как… — глаза Риддла заблестели — …как она думала, что знаменитый, добрый, великий Гарри Поттер никогда ее не полюбит… — Нууу… — протянул Эм, — насколько я могу судить, кое в чëм она здесь не права. — В чëм же? — Это узнаете в шестой книге. — Ты ещё не догадался, Гарри Поттер? — тихо спросил Риддл. — Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Она задушила школьных петухов и написала на стенах угрожающие надписи. Она натравила Змея Слизерина на четырёх магглокровок и кошку того сквиба. — Нет, — прошептал Гарри. Джинни сидела бледная и сама не своя. Гарри утешающе похлопал еë по плечу. — Ничего, ты не виновата. Это всë он… — Лучше б ты натравила его на Локхарта. Он хотя бы этого заслуживал. — И Хагрида тоже, как написано далее, подставил Риддл. — Во гад! — Ещë какой, па. — Только преподаватель трансфигурации, Дамблдор, казалось, считал Хагрида невиновным. Он убедил Диппетта оставить Хагрида у себя и обучить его профессии егеря. Да, думаю, Дамблдор мог догадаться… Дамблдор, похоже, никогда не любил меня так сильно, как другие учителя… — Держу пари, Дамблдор тебя раскусил, — сказал Гарри, стиснув зубы. — Но, если это так, почему же он не восстановил Хагрида в школе, хотя бы когда его невиновность окончательно была доказана? — Но, профессор Снейп, ведь Хагрид был к тому времени уже взрослый. — Просто, насколько я знаю, в таких случаях, директор может предоставить возможность доучиться в любой удобной для ученика форме. — Может, Дамблдор этого не знает? — Ну, тогда я ему черкну пару строк, — хмыкнула МакГонагалл и взялась за перо и пергамент. Пока она писала Дамблдору насчëт Хагрида, зельевар продолжал: — Ну что ж, — сказал Риддл, приятно улыбаясь, — как же тебе — мальчику без каких-либо выдающихся магических способностей — удалось победить величайшего волшебника всех времен? Как ты отделался лишь шрамом, а лорд Волдеморт лишился сил? — Вообще, я бы не назвал Волдеморта величайшим волшебником всех времëн. Даже у вас, в Британии, было несколько волшебников, которые легко могли б с ним поспорить за это звание и выиграть, уж не говоря о магах всего мира. Многие из них упомянуты, кстати, в «Выдающихся именах волшебного мира от A до Z». — И она есть в библиотеке Хогвартса. Конечно, Гермиона каждый раз, когда слышала о какой-либо книге, брала себе на заметку на досуге попросить еë у домовиков и почитать. — В его голодных глазах теперь появился странный красный блеск. — Какое тебе дело до того, как я выкрутился? — медленно произнес Гарри. — Волдеморт жил уже после тебя… — Волдеморт, — тихо произнес Риддл, — это мое прошлое, настоящее и будущее, Гарри Поттер… — О чëм он? — Он вытащил палочку Гарри из кармана и начал проводить ею по воздуху, выписывая три мерцающих слова: Я — ТОМ МЕРВОЛО РИДДЛ Затем он взмахнул волшебной палочкой, и буквы его имени перестроились: ИМЯ — ЛОРД ВОЛДЕМОРТ — Риддл — Волдеморт? Вот уж никогда бы не подумал. — Тем не менее, Драко, это так. — Казалось, мозг Гарри заклинило. Он оцепенело смотрел на Риддла, на осиротевшего мальчика, который вырос и убил родителей Гарри, и многих других… Наконец он заставил себя заговорить. — Нет, — сказал он, в его тихом голосе звучала ненависть. — Что — нет? — резко спросил Риддл. — Ты не самый великий волшебник в мире, — сказал Гарри, тяжело дыша. — Извини, что разочаровываю тебя, но величайший волшебник в мире — это Альбус Дамблдор. — И опять же, — хмыкнул Эм, — хотя, справедливости ради, он таки входит в десяток величайших магов мира нашего времени. Но занимает лишь восьмое место. — Дамблдора выгнали из этого замка одним лишь воспоминанием обо мне! — прошипел он. — Он не так далеко, как ты думаешь! — парировал Гарри. Он говорил наугад, желая напугать Риддла, скорее желая, чем веря в это. Риддл открыл рот, но замер. Откуда-то доносилась музыка. Риддл резко обернулся, чтобы посмотреть на пустую Тайную комнату. Музыка становилась все громче. Она была жуткой, леденящей душу, неземной; от нее волосы на голове Гарри встали дыбом, а сердце словно увеличилось вдвое. Затем, когда музыка достигла такой высоты, что Гарри почувствовал ее вибрацию в собственных ребрах, на вершине ближайшей колонны вспыхнуло пламя. Появилась багряная птица размером с лебедя, певшая свою странную песню под сводчатым потолком. У неё был сверкающий золотой хвост длиной с павлиний и блестящие золотые когти, которыми она сжимала потрепанный сверток. — Феникс… Интересно, что за свëрток. — Да так, певчая птичка принесла старую шляпу, — усмехнулся Гарри. — Какую ещë шляпу? — Узнаете. — А вот это… — сказал Риддл, теперь уже разглядывая потрепанную вещь, которую уронил Фоукс, — это старая добрая Шляпа Распределения… Так и было. Залатанная, потрепанная и грязная Шляпа неподвижно лежала у ног Гарри. Риддл снова начал смеяться. Он смеялся так сильно, что темная комната оглашалась звуком, словно десять Риддлов смеялись одновременно. — Что он курил? Его ж то и дело на смех пробивает. — Не знаю, спроси у Невилла, он как раз в травке разбирается. — Не, в такой — вряд ли… — Ну, а вдруг? — веселились близнецы. — Вот что Дамблдор посылает своему защитнику! Певчую птичку и старую шляпу! — Ну, я же говорил. — Никто не знает, почему ты потерял свои силы, когда напал на меня, — резко сказал Гарри. — Я сам не знаю. Но я знаю, почему ты не смог меня убить. Потому что моя мать умерла, чтобы спасти меня. Моя обычная мать-магглорожденная, — добавил он, дрожа от сдерживаемой ярости. — Она тебе помешала убить меня. — И если нужно, помешаю снова. — Я тоже. — И я видел тебя настоящего, я видел тебя в прошлом году. Ты — развалина. Ты едва жив. Вот куда тебя завела вся твоя сила. Ты прячешься. Ты уродлив, ты мерзок… — Ну допустим, мерзким он и тогда был. — Лицо Риддла исказилось. Затем он выдавил из себя ужасную улыбку. — Итак. Твоя мать умерла, чтобы спасти тебя. Да, это мощное контрзаклинание. Теперь я вижу… в тебе нет ничего особенного. Видишь ли, я удивлялся. Между нами странное сходство. Даже ты, должно быть, заметил. Оба полукровки, сироты, воспитанные магглами. Вероятно, единственные два змееуста, попавшие в Хогвартс со времен самого великого Слизерина. — Нет, не единственные. Как минимум, некоторым из потомков Слизерина передался этот дар, и многие из них учились в Хогвартсе. Кроме того, были и другие волшебники, им обладавшие. И кстати — не все из них занимались тëмной магией. — Кстати, у меня есть вопрос… — Да, Гарри? — Что вообще считать тëмной магией? — Если бы вы внимательно прочитали учебник по предмету моей мечты, — усмехнулся Северус, — то знали бы, что называется тëмной магией и почему. Гермиона подняла руку, будто на уроке, видно, желая ответить на этот вопрос. — Ну, что ж, мисс Грейнджер — давайте, покажите ваши знания. — Темная, или чëрная, магия, — это вид магии, сопровождающийся негативными эмоциями и чаще всего используемый для причинения вреда противнику или даже убийства. Магов, которые используют эту ветвь магии, называют тëмными волшебниками. — То есть, тëмная магия — это любое заклинание, зелье и так далее, которое может причинить вред? — Строго говоря, мистер Поттер, я бы добавил к словам мисс Грейнджер, что к тëмной магии относятся только те магические действия либо предметы, которые специально предназначены для причинения вреда. Однако, вред можно причинить даже с помощью обычного Акцио или другого, вроде бы безобидного, заклинания, если его использовать, не включая голову. Так же и с зельями и всем остальным. Джеймс отчего-то покраснел. — Мы даже чем-то похожи… но в конце концов, это была всего лишь счастливая случайность, которая спасла тебя от меня. Это все, что я хотел узнать. — Случайность?! Это была моя мама! — Кстати, почему только Гарри выжил при таких условиях? Неужели Лили — единственная, кто бы умолял пощадить еë ребëнка, когда бы тому грозила такая опасность?