Сборник

Он был в невесомости и, что страшнее всего - в одиночестве. Вокруг не было ни единой живой души, только он и чернота космоса. От осознания этого по коже пробежали мурашки. Он даже не помнил как здесь оказался. Чернота закрытых век сменилась на черноту окружающего его пространства, только внизу, одновременно так близко и так далеко, можно было увидеть Землю. Это было ужасно. Он мог еле-еле пошевелиться в этом тяжелом и неповоротливом скафандре, но от этого не было совершенно никакого толку - от всех его попыток он лишь покачивался в невесомости и только. От отчаяния хотелось кричать и плакать с завываниями. Хотелось не думать о том, что будет, когда дышать станет нечем, и одновременно хотелось, чтобы все закончилось. Ему хотелось есть. Сначала не сильно, но с каждым часом все сильней. Голод точил желудок, вытягивал остатки спокойствия, сводил с ума. Да вся эта ситуация сводила с ума. Он не мог ничего: ни спастись, ни ускорить свою гибель. Еще его мучила жажда. Дикая, высушившая его горло до состояния пустыни Сахара, жажда. Все это было самой настоящей пыткой. Бесконечной и жестокой пыткой. Он не выдержал и закричал. Он кричал, выплескивая свое бессилие. Наверное, со стороны он выглядел глупо - как рыба, вытащенная из воды. Только вот никто и не мог его наблюдать. А потом он понял что задыхается. Сердце испуганно забилось, руки рванулись к горлу и груди, глаза выпучились. Он бился в бессильных конвульсиях и терял сознание, оно шло черными страшными пятнами, скрывая голубую Землю и белую поверхность скафандра, плыло и меркло, меркло, меркло... С жутким хрипом он сел в кровати и еще несколько секунд рвано и испуганно дышал, слепо шаря по простыне. Когда глаза приспособились к темноте, он понял что это был всего лишь сон. Тикали часы и капал плохо закрытый кран.